Саботаж

Время идёт медленно, оно растягивается и еле движется, но, тем не менее, идёт. Себастьян знал об этом лишь благодаря своему другу, который обязательно говорил ему каждый день, каждый месяц, каждый год.   Десять лет, если точнее.   Он застрял здесь на десять лет. Десять лет, пока объект рос. Привлекалось больше людей, разрешалось больше вещей. Он был частью Урбаншейд, а Урбаншейд был частью его.   У него появилась рутина, жизнь, если это можно было так назвать. Он жил и умрёт здесь. У него было так много шансов сбежать, но ни один из них не гарантировал, что все они смогут выбраться на поверхность.   Он не оставит их. Еву, Пейнтера, Сквиддлов, даже Англера и его странных аналогов. Он отказывался оставить их здесь, если сбежит.   Вот почему это заняло столько времени. Ему нужен был идеальный момент.   А теперь он столкнулся с другой проблемой.   Такахидэ вошёл в комнату с серьёзным видом, его глаза были опущены, но Себастьян не придал этому значения. Он просто улыбнулся учёному и начал говорить.   — Такахидэ! Друг мой, знаешь, я думал-   — Себастьян.   — Нам определённо не помешало бы больше-   — Себастьян!   Мужчина замолкает, уши приподнимаются, когда он смотрит на своего друга. Десять лет этот человек помогал ему, приносил вещи, позволял бродить по объекту. Он снова и снова доказывал, что был хорошим союзником.   — Что? Что случилось? — он чувствует, как внутри нарастает паника, когда видит лицо Такахидэ. — Я снова сделал что-то не так? Клянусь, та дверь уже была сломана, когда я пришёл.   Такахидэ качает головой, подходя ближе к существу. — Меня переводят.   Себастьян моргает, раз, второй. Слова прокручиваются в голове. — Что? — шепчет он, холодок пробегается по спине. Он должен был убедиться. Это всё шутка, розыгрыш.   Но его выражение лица говорило само за себя. Это не какая-то уловка.   — Меня переводят. Завтра, — его голос серьёзный, слегка дрожащий в конце.   — Что?! Почему? Почему именно сейчас? Прошло десять лет! Я вёл себя хорошо!   Такахидэ пожимает плечами, — Кажется, я стал слишком мягок с тобой, в Совет пришли новые люди, и они считают, что тебя необходимо использовать. Я поспорил, и теперь они переводят меня подальше от тебя.   — Нет... ты не можешь, ты не можешь оставить меня, — Себастьян чувствует, как мир вокруг начинает рушиться. Без Такахидэ он вернётся в ту белую комнату. Вернётся на стол, где его будут колоть и мучить.   Такахидэ смотрит на него, на лице ясно написаны боль и страдание. — Они навредят моей семье, если я не послушаюсь. Мне нужно уйти, Себастьян. Я не могу... Я не так храбр, как ты.   Себастьян опускает ошеломлённый взгляд, он? Храбр? Он так не думал. Прошло десять лет, а он ещё здесь. Застрял в этом ужасном месте. И теперь единственный страховочный трос, который у него был, оказался разорван.   Он чувствовал себя как ребёнок, которого отправляют на улицу, отобрав любимую игрушку.   Но Себастьян понимал, почему Такахидэ не хочет сражаться. Угрозы семье и для него было бы достаточно. Он точно не хотел, чтобы они пострадали. Как они смели использовать семью против него? Угрожали причинить им вред, чтобы он оставил Себастьяна?   Он чувствует, как ком в горле становится больше, извивается внутри, словно змея.   — Я... Я понимаю. Эти ублюдки, эти грёбаные ублюдки! — он рычит, швыряя стул через всю комнату, плавники подрагивают от горя. Он тяжело дышит, гнев согревает душу.   Такахидэ вздрагивает от звука, тянется вверх, касаясь прохладной руки. Себастьян не вздрагивает, он смотрит вниз.   — Мне жаль. Мне так жаль.   Себастьян впивается когтями в собственные ладони, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Он не хотел, чтобы Такахидэ уходил.   Такахидэ должен был быть с ним, когда он сбежит. Должен был помочь выбраться на поверхность.   — Не стоит. У тебя нет выбора. Семья — это важно. Я не посмею умолять тебя остаться, — шепчет он, и Такахидэ выглядит так, словно ему прострелили сердце.   Он хватает Себастьяна за руку, и существо тянется вниз, делая невозможное. Он обнимает Такахидэ. То, чего он не делал уже так давно.   Такахидэ тёплый, его руки обхватывают талию Себастьяна, а лицо утыкается в грудь. Он пахнет сигаретами и железом, а также немного кофе.   Они обнимались некоторое время. Такахидэ уходит, и теперь его место займёт другой учёный, который, несомненно, будет так же жесток, как и Брэхамс.   — Будь осторожен, — шепчет Себастьян, с грустью в глазах отстраняясь.   Такахидэ кивает, роется в кармане и протягивает Себастьяну устройство.   — Что это?   — Это коммуникатор. Для тебя. Через него ты сможешь поговорить с Пейнтером. И... есть ещё одна кнопка. Если нажмёшь её, тебе придётся быть абсолютно готовым. Готовым уйти. Она даст Пейнтеру полный доступ к объекту. Он уже знает, что я сделал. Это... мой тебе подарок.   Себастьян сглатывает, держа маленькое устройство в руках. — Такахидэ... — он не знает, что сказать, мужчина, возможно, дал ему ключ к побегу. Если Пейнтер захватит контроль, это означало двери, турели... всё.   Он даст Еве возможность уплыть, даст остальным возможность сбежать. Тогда он сможет узнать правду, найти свой файл, найти этих ублюдков и уничтожить их одного за другим. Пока эта компания не падёт от его рук.   — Просто будь готов. И, прошу... постарайся избежать кровавой бойни. Здесь есть хорошие люди, и они не заслуживают попасть под горячую руку. Я знаю, в конце концов, ты поступишь правильно, — Такахидэ тянется к меньшей руке Себастьяна и сжимает её.   — Охрана придёт, чтобы сопроводить меня. Убедиться, что я не сделал или не наделаю глупостей, — шепчет он, и Себастьян кивает, держа устройство в руке.   — Не знаю, как отблагодарить тебя, Такахидэ. Ты... ты сделал это место хотя бы чуть терпимее. Не думаю, что выжил бы здесь, если бы не ты. Пожалуйста... Береги себя, — он чувствует, что вот-вот сломается. Он видит печаль на лице Такахидэ, влажные карие глаза глядят в его собственные.   — Ты тоже. Мне жаль. Я прошу прощения за всё то, через что ты прошёл, и я не знаю, что ждёт тебя дальше. Ты выживший, и если тебе удастся выбраться на поверхность.. Найди меня. Я хочу помочь всем, чем смогу.   Себастьян кивает, он не посмеет сейчас заплакать, но, чёрт, он был довольно близок. Такахидэ вкладывает пачку сигарет в его меньшую руку, когти инстинктивно сжимаются.   — В последний раз.   — Спасибо... Садао, — имя друга звучит непривычно. Он никогда не использовал его, и сейчас, казалось, самое время. Больше не просто учёный... а настоящий друг.   — Никогда не теряй надежду. Никогда не сдавайся. Свет воссияет над всеми вами. Я чувствую, — Такахидэ, нет, Садао шепчет с улыбкой на губах. — И это не «прощай».   — А увидимся позже. И я... найду тебя позже.   Садао смотрит на него и решительно кивает. — Хорошо. И когда ты закончишь, спроси Пейнтера о посылке. Он знает, что делать.   — Ладно. Я запомню.   Садао бросает последний взгляд, прежде чем двери открываются, за ними уже стоит охрана. Они смотрят на учёного, который тут же поднимает руки, сдаваясь. Себастьян остаётся на месте, понимая, что если сделает хоть что-то, то достанется им обоим.   — До свидания, Садао, — шепчет Себастьян, когда двери закрываются, оставляя его в одиночестве.   И снова он остался ни с чем. Призраком, монстром, он потерял единственного человека, который делал всё возможное, чтобы Себастьян больше не страдал.   Он опускает взгляд на устройство в своей руке, оно похоже какой-то пульт, но на нём есть экран. Может, телефон? Или какой-то новый прибор, о котором он не знал.   Он видит кнопку на нижней части устройства. Та, о которой говорил Садао. Не стоит нажимать, пока он не будет готов.   Он сжимает устройство, крепко прижимая к груди. Он сделает всё правильно. Целиком и полностью.  

***

 

Когда Садао Такахидэ ушёл, казалось, мир перевернулся. Он чувствовал себя так, словно вернулся в прошлое, когда пришла Брэхамс, заявив, что он был выбран для участия в особом проекте.   Пришли новые учёные, его не заботили их имена. Он не утруждал себя общением с ними. Для него они были лишь пустышками.   В жизни появилась новая рутина. Ему запретили взаимодействовать с людьми, запретили делать работу, которой он обычно занимался.   Теперь он снова стал экспериментом, не более, чем собственностью Урбаншейд.   Они забирали его каждый день, накачивали успокоительным, и он просыпался в той белой комнате. Они проводили тесты, брали кровь, тыкали и кололи его.   Это заставило его осознать, сколько всего сделал Садао, чтобы уберечь его от подобных вещей. Сколько всего мужчина не допустил.   И что ещё хуже, он осознал, что это происходит и с другими существами. Он слышал крики и вопли проектов. Разум постоянно атаковали страх и гнев, ему не принадлежавшие.   Еву вернули в маленький аквариум, и она не была этому рада. Он не винил её, с бедняжкой ужасно обращались, а она не могла ничего сделать, не убив при этом людей.   Его бросили обратно в камеру, к счастью, он сохранил свою, а не вернулся в ту крошечную, в которой сидел раньше.   Тело болело от всех тестов, разум ещё был затуманен наркотиком.   Прошёл месяц, а он уже устал от всего этого.   Себастьян.   Он слышит голос Евы, эхом отдающийся в голове, и поднимает голову, опускаясь в бассейн. Он видел, как чешуя отслаивалась от неверного обращения, они отламывали её частички и отправляли на изучение. Волосы, чешую, зубы...   У него отобрали всё.   К несчастью, всё вновь отрастало обратно. Чешуя чесалась, и иногда он расчёсывал себя до крови.   Но благодаря ДНК Креветки-богомола он узнал, что обладает хорошей регенерацией.   Ураа.   Эти новые учёные восхищались им, но не как личностью, а как вещью. Как научным достижением. Чем-то, созданным Урбаншейд.   Себастьян?   Он моргает, выходя из своих мыслей, вода плещется у лица, когда он полностью опускается в бассейн. Ему просто хотелось немного покоя, вода успокаивала кожу. Пузырьки лопаются, когда он вздыхает.   — Извини, Ева, сегодня было тяжело.   Наступает тишина, и он морщится, несомненно, ей было ещё хуже. Он хотя бы мог двигаться. Она не могла.   Себастьян, они меня убьют.   Что.   Разум замирает, он поднимается из воды. — Ч... что? Тебя убьют? О чём ты говоришь? — он вдруг осознаёт, как быстро колотится его сердце.   Они говорили о завершении. Убьют. Два дня. Сказали, я бесполезна. Не стою всех проблем.   — Нет, нет, они не могут этого сделать. Ты не можешь... они не могут тебя убить.   Она напугана, он чувствует её страх. Её беспокойство тяжёлым камнем обрушивается на разум. Он чувствует, как собственная грудь поднимается и опускается, сердце бешено колотится внутри.   Они меня убьют.   — Нет, не убьют. Они не убьют тебя. Я не позволю.   Как? Что мы можем сделать?   Он подтянулся, подполз к гамаку и схватил выдолбленную книгу, в которой лежала пачка сигарет и устройство, принесённые Садао.   — Мы сбежим. Время пришло, Ева. Я не позволю тебе умереть. Я должен был сделать это раньше. Мне жаль.   У нас не было возможности. Если бы нас поймали, стало бы хуже. Мы... действительно сделаем это?   — Да. В тот день, когда они соберутся тебя убить, мы сбежим отсюда. У меня есть план. Я поговорю с Пейнтером. Он поможет, очень поможет, — Себастьян скользит взад-вперёд, бродя по комнате.   Спасибо, акулёнок.   — Конечно. Я не могу позволить им убить тебя. Не после моего обещания. Вы ждали так долго, — Себастьян до сих пор чувствовал себя ужасно от того, сколько прошло времени. Он пытался несколько раз, но это не кончалось ничем хорошим. Садао часто приходилось защищать его и, к счастью, он не попадал в большие неприятности.   Я сообщу остальным. Мы сбежим. Свобода.   — И мы сожжём это место дотла. Урбаншейд не догадаются, что произойдёт. Они никогда не восстановятся.   Волна воодушевления и решимости охватывает его, заставляя почувствовать себя сильнее. Ему нужно было всё обдумать. Убедиться в надёжности плана. У них было несколько дней, чтобы исправить ошибки.   Он включает устройство, начиная писать Пейнтеру.   — Готов?   — Готов к чему :0??   — К побегу.   — Готов с рождения!! >:D   — Хорошо. Вот наш план...  

***

  Учёные не осознавали, что чем больше они кололи кого-то транквилизаторами, тем устойчивее он становился к их действию. Особенно если они не увеличивали дозировку.   На пользу не шло и то, что он представлял собой ужасную смесь морских существ, и по крайней мере одно из них обладало действительно хорошей адаптацией.   Да, он не был глуп. Он слушал все отчёты, которые они вносили в его файл. Или он предполагал, что слушал. Они делали то же самое, что и Брэхамс, бормотали что-то в диктофон, словно его там и не было.   Они называли его умным, но вместе с тем считали достаточно тупым, чтобы не обращать внимания.   Для ярчайших учёных современности они, безусловно, были кучкой тупиц.   Они сократили охрану до одного человека, который должен был сделать укол и довезти его на чём-то вроде каталки. Очередная глупая ошибка.   — Ладно, Z-13, ты знаешь, что делать, — заявляет мужчина, жестом указывая на большое устройство, которое должно было доставить его в зону тестирования.   Серьёзно, ему правда нужно было проходить ежедневный осмотр? Это казалось излишним, они ожидали, что он продолжит мутировать? Проверяли его тело, чтобы увидеть, не развивается ли что-нибудь. Внутренности, вероятно, совсем изменились, но снаружи он не замечал ничего нового.   — Ага, не парься, солнце, — язвит Себастьян, подползая к каталке. Просто выполняй приказы, а затем притворись спящим. Он знает, что будет немного вялым, но это единственный способ достать ключ-карту.   Сев на место, он делает глубокий вдох и наблюдает, как мужчина вводит сыворотку.   Он отводит взгляд, как только игла касается чешуи, грудь болезненно ноет. Зажмурившись, он пытается думать о чём угодно, кроме прошедших лет.   Знаете, что было ещё забавнее. Это случилось в этот день, десять лет назад.   День рождения его мутации.   Самое время для побега, это казалось ироничным.   Он делает вид, что медленно моргает, как только слышит, что игла покидает его плоть. Грудь медленнее вздымается, а тело обмякает.   Охранник не знал, сколько раз он тренировался с Евой. Как он учился замедлять собственный пульс, делая вид, что потерял сознание.   Он слышит, как охранник подтверждает, что он отключился, и начинает привязывать Себастьяна. Дверь открывается, и они направляются вперёд, входя в большой лифт, который должен был привести его обратно к Еве и остальным.   Почувствовав рывок лифта, он понимает, что время пришло.   Он может это сделать. Он должен это сделать.   Затем он наносит удар.   Он бьёт хвостом прямо охраннику, выбивая рацию из рук. Мужчина падает от силы Себастьяна, в то время как существо с лёгкостью рвёт ограничители.   Он поднимается, пожав плечами.   — Ничего личного, солнце. У меня свидание с поверхностью, — он ухмыляется, когда охранник кричит, бросаясь к рации, но Себастьян быстрее.   Десять лет в этом теле, десять лет обучения, упорной работы. Движения быстры и проворны, он скользит к рации и ударяет по ней хвостом, наблюдая, как та разбивается вдребезги.   — Теперь, мы можем выбрать лёгкий путь или тяжёлый. Выбирай. Ты отдаёшь мне свою ключ-карту, и я ухожу, а ты побежишь спасать свою жалкую жизнь. Или... я заберу её силой.   Охранник сглатывает и тянется к поясу дрожащими руками.   — Хороший мальчик, — тянет Себастьян.   Но вместо карты его ударяет вспышка флэш-маяка. Свет ослепляет, заставляя вскрикнуть. Он чувствует, как что-то рассекает его руку, заставляя отшатнуться, закрывая лицо. Меньшая рука получает два крупных ранения от пытающегося отбиться охранника.   Перед глазами расплываются пятна, но, благодаря акульей ДНК, он всё ещё чувствует его запах.   Он бросается на мужчину, поднимая его за рубашку, ноги болтаются, когда он пытается остановить Себастьяна.   — Плохой выбор, — он рычит, наблюдая за тем, как бедный охранник брыкается.   Он открывает рот, клыки выскакивают с быстрым щелчком, и он кусает. Сильно. Разрывая тяжёлую экипировку. Достигая плоти и костей.   Он чувствует, как железы набухают, когда яд проходит через клыки.   Затем он бросает мужчину на пол, наблюдая, как тот бьётся в агонии. Яд убьёт его через некоторое время, в конце концов, они забрали некоторую его часть. Ужасный опыт, ему было жаль любую змею, которой пришлось пройти через это.   — Ничего личного. Возможно, немного. Мне надоело быть вашей подушечкой для иголок, — он шипит, глядя на свою раненную руку. Чёрт, ублюдок действительно попал по нему, оставив две глубокие раны на меньшей руке. Даже имея твёрдую оболочку, её всё равно ранили, обнажая куски красной плоти. Из ран текла кровь.   — Придётся перевязать это позже, у меня нет времени возиться!   Он наклоняется и подбирает ключ-карту. Судя по форме, охранник был элитным гвардейцем. Он щёлкает зубами и качает головой, глядя на ключ-карту. — Идиоты. Лишь один охранник, и что это у него? Ключ-карта высокого уровня доступа? Сегодня мой счастливый день.   Он останавливает лифт на нужном этаже, тихо напевая. Выйдя, он тянется к первой двери, ухмыляясь от уха до уха.   — Подъём-подъём, — мурлычет он, проводя ключ-картой по всем дверям, которым только может. Они с громким шипением открываются, и он слышит голоса в своей голове. Они накатывают одновременно, и он хватается за голову, чтобы избежать сильной мигрени.   Выход?   Выход?!   Иди, кусай, иди!!   Убей, убей, убей!!   Разрушь!!!   — Всё верно, друзья мои. Играйте в своё удовольствие. Рвите и ломайте.   Он наблюдает, как существа всех форм и размеров вырываются наружу, мерцает свет, наступает хаос. О да, это было нарушение условий содержания.   Почувствовав охрану впереди, он мчится по коридору прямиком к Еве. Она была следующей в списке. Вероятно, у него было немного времени, перед тем, как учёные и охрана сделают ей смертельную инъекцию.   Я иду, Ева!   Едва продвинувшись по коридору, он слышит крики позади себя. Англер и его маленькие вариации хорошо справлялись со своей работой, и он знал, что остальные тоже справятся.   В конце концов, он собрал неплохую команду.   — Остановись сейчас же! — он слышит охрану в коридоре, множество шагов, направляющихся к нему. Он прошипел, скользнув в тень.   — Открыть огонь!   Слышатся выстрелы, и он чувствует, как что-то проносится мимо, пока он пытается быстро добраться до комнаты Евы. Чёрт! Чёрт!!   Он спотыкается о собственный хвост и падает вперёд, ударяясь лицом об пол. С рычанием он поднимается, нос и губа кровоточат от падения. Сосредоточься, Себастьян!   Падение не помешало ему бежать ещё быстрее, скользя по коридорам с такой скоростью, которую он не мог и представить.   Затем он вновь сталкивается с охраной, идущей со всех сторон. Рыча, он сворачивает в единственный доступный коридор, зная, что в один момент его загонят в угол.   По плану, подключение Пейнтера должно было состояться позже, он не мог рисковать с Евой.   Себастьян! Я пытаюсь вырваться!   — Ева! Я уже рядом, разбей стекло и убирайся оттуда к чёрту!   Он останавливается, когда целая группа охранников загоняет его в комнату, это большой зал с диванами и другими вещами, ревёт сигнализация.   — Ну и ну. Ну разве это не то существо, которое стоило компании стольких денег.   Себастьян замирает, отступая назад и ударяясь спиной о стекло. Отсюда открывался вид на мутную чёрную воду, охрана окружает со всех сторон.   — А ты у нас кто? — Себастьян огрызается, пытаясь найти выход, возможность, хоть что-нибудь.   — Я владелец этого места. Можешь звать меня мистер Шейд.   Мистер Шейд. Отличное имя для злодея. Оно просто кричало о том, что ему суждено стать каким-то маниакальным боссом.   — Ты тот, кто сделал это со мной.   — Подтверждаю, да. Ты закончил свою маленькую шараду?   Себастьян рычит, — Я убью тебя.   — О, да, уверен в этом. Точно так же, как ты расправился с ней. Жаль. Мне нравились методы Нуар.   Она была психопаткой, и, похоже, он тоже.   — Похоже, мне придётся уничтожить тебя здесь и сейчас, Z-13. Ты был таким проблемным с самого начала. Я должен был сделать это раньше.   — Да, но не сделал. Глупо с твоей стороны, — бормочет он, сжав раненную руку и сгорбившись. Вот и всё. Он умрёт. Он оказался в ловушке между людьми и не мог сбежать.   Не мог, если не хотел, чтобы пули пронзили всё его тело.   — Мне надоел твой острый язык. Стреляйте, пока палец на курке не начнёт кровоточить, парни.   Он слышит щелчки пистолетов и закрывает глаза, ожидая смерти.   Вместо этого его встречает неоново-зелёное свечение.   ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!   — Мистер Шейд, берегитесь!   Он видит, как охрана пытается вывести мужчину, и, пока Ева смотрит, у него есть шанс. Он наблюдает, как головы взрываются под давлением её взгляда, и нажимает на кнопку, отдавая Пейнтеру контроль.   Раздаётся шум, свет гаснет, а панели открываются. Он поднимает взгляд и видит турели, нацеленные на оставшуюся часть группы. Мужчина, угрожавший ему, скрылся, но было уже всё равно.   — Поздоровайтесь с моими маленькими друзьями! Хе-хе!!   Шальные пули пробивают стекло. Себастьян смотрит на Еву, наблюдая, как она бьётся об него головой, разбивая одним ударом своего могучего тела.   Он чувствует, как падает давление, когда вода прорывается внутрь, ударяя по нему словно хлыст. Жабры раскрываются, когда холодная вода захлёстывает его, утягивая в море.   Он вскрикивает, не привыкший к открытой воде, а Ева тут же хватает его за загривок, словно маленького котёнка.   Он потрясён внезапным давлением, тело приспосабливается, когда Ева уплывает.   — Подожди, стой! Мы не можем пока уйти! — вода заглушает его голос.   Почему? Мы сделали это! Мы свободны!   — Пейнтер! Я обещал! Мы должны вернуться! Прошу, просто отпусти меня-   Он вздрагивает, когда части объекта взрываются, и указывает на открывшееся пространство.   — Туда! Просто подбрось меня туда, и сможешь уйти, Ева! Ты свободна! Я должен покончить с этим! Я обещал ему, — Себастьян умоляет, пытаясь вырваться из хватки Евы.   Но она не отпускает, а плывёт к новому пролому, вдавливая морду в открытое пространство. Её челюсти раскрываются, и он ползёт через сломанные трубы и разрушенные стены, оказываясь в другой части комплекса.   Он глотает воздух, хотя в этом не было необходимости, держась за раненную руку и морщась от жгучей боли. Придётся её перевязать.   Выползая из дыры, он смотрит в потолок.   — Пейнтер!   — Я здесь! Ты в порядке?   — Жить буду, продолжай следовать плану. Ох! Мне нужна... посылка! Посылка, оставленная Садао Такахидэ!   — Охх, понял! Я приведу тебя к ней! Сюда!   Голос Пейнтера эхом звучит из интеркома, и дверь открывается. Себастьян смотрит вниз, надеясь, что Ева уже далеко-далеко отсюда.   Он ползёт по коридорам, Пейнтер открывает одну дверь за другой.   Эта часть объекта, казалось, была очищена, он старается не смотреть на тела на полу, на брызги крови и следы когтей.   Запах крови игнорировать сложнее, но он продолжает идти.   — Сюда!   Себастьян смотрит, как открывается дверь, это... инженерный отсек. Точнее, комната отдыха.   Войдя, он видит стулья и холодильник, а также несколько шкафчиков. Комната предназначалась для того, чтобы инженеры могли сделать перерыв и насладиться своим свободным временем.   Он скользит в поисках посылки, оставленной Садао.   Но затем он слышит дыхание, панические вздохи, доносящиеся из шкафчиков. Уши дёргаются, и он подползает к ним, открывая и обнаруживая Ноя и Джейсона, забившихся в один из больших шкафчиков.   — О, Боже, о, Боже. Прошу...   Себастьян хмурится, — Убирайтесь, — быстро бросает он, и они в ужасе поднимают взгляд.   — Неподалёку есть спасательные капсулы. Убирайтесь сейчас же. Пока они до вас не добрались, — предупреждает он, глядя на камеру в углу комнаты.   — Пейнтер, можешь проследить за тем, чтобы эти двое добрались до спасательных капсул?   — Да, сэр!   Джейсон и Ной вываливаются из шкафчика, неистово кланяясь и протягивая руки в знак благодарности. — Спасибо, Хэндимен, спасибо! — кричит Джейсон, когда они почти доходят до двери, и Себастьян слышит, как Пейнтер открывает и закрывает двери.   Он качает головой, — Прошу, пусть эти идиоты выживут.   — Пейнтер... Ты знаешь, где лежит посылка?   — Он сказал, там, где это незаметно.   Прекрасно.   Он видит шкаф для вещей и открывает его, замечая довольно большой ящик, стоящий на верхней полке. Любой бы сказал, что это просто инженерский ящик, но он увидел знакомый символ, нарисованный на крышке.   o.:}    Смайлик, который Пейнтер сделал для него. Вот оно.   С кряхтением он поднимает ящик, удивляясь, насколько он тяжёлый.   Он ставит его посреди комнаты, опрокидывая столы и стулья. Открыв коробку, он удивлённо моргает.   Во-первых, это скремблер. Эта большая тяжёлая штука и делала коробку такой увесистой.   Он заметил, что к ней были прикреплены ремни, словно он должен был надеть это на спину.   — Ох, Садао... умный ты ублюдок, — он ухмыляется, протягивая руку, но останавливается, заметив ещё кое-что.   Внутри была одежда. Одежда, сшитая специально для него. Вместе с припасами и другими вещами, которые могли пригодиться. Мужчина действительно оказал ему большую услугу.   Он поднимает одежду, находя её немного странной. Из неё вываливается бумажка, и он опускает взгляд.   Это записка.   Себастьян,   Надеюсь, это поможет. Это одна из вещей, из-за которой меня перевели. Я украл его для тебя, а также попросил своего кузена сшить для тебя одежду. Это лучшее, что я мог предложить с твоим... ростом. Удачи и с Богом, друг.   - Садао Такахидэ   Он сжимает ткань и улыбается.   — Спасибо, приятель.   Он надевает рубашку на голую грудь, поскольку ему больше не давали одежду. Наряд уютный и тёплый, с хорошей курткой, рубашкой и шарфом.   Он одобрительно кивает и тихо начинает перевязывать раненную руку, прежде чем закинуть скремблер на спину.   Спинной плавник не слишком этому рад, но ему всё равно. Это было необходимостью, скремблер спрячет его, пока он займётся работой.   Скользя вперёд, он покидает инженерный отсек и бросает взгляд на стекло, видя знакомую кишащую глазами акулу.   — Ева? Я говорил тебе уплывать! Быть свободной! — он протягивает руку к стеклу.   Я не уйду, пока ты не уйдёшь. Я обещала.   Это застигает его врасплох. — Но... ты свободна! Ты можешь бежать! Уплыть! Жить в мире!   Я останусь здесь. Помогу. Избавлюсь от людей, которые помешают. Я знаю, что придёт больше. Им нужен кристалл.   Верно, сейчас Пейнтер следил, чтобы никто не подобрался к кристаллу. Задерживал поиски и всё такое.   — Я должен найти его. Я должен заполучить как можно больше информации. Тогда я смогу им воспользоваться. Будь то для того, чтобы выбраться отсюда или разрушить это место. И я должен помочь Пейнтеру. Должен найти способ вытащить его отсюда, не причинив вреда.   В конце концов, компьютеру не место в море. Вода сразу погубит его.   Он не мог отказаться от своего обещания.   Ты пострадаешь, если люди найдут тебя. Тебя преследуют.   — Мне плевать. Мне плевать, будь я проклят, или как они это называют. Я нарушу все правила, разорву реальность на куски и заполучу свой счастливый конец, — он говорит серьёзно, и она издаёт звук согласия.   У тебя душа адмирала, акулёнок. Я буду рядом. Что бы тебе ни понадобилось. Но пока... у меня есть люди, с которыми можно поиграть.   Его охватывает тошнотворное ликование, когда она уплывает, готовая мстить.   — О-хо-хо, я не смогу её остановить. Она уже настроилась на это...   Он надеялся, что она понимала разницу между хорошими и плохими людьми. Он надеялся.   Он бросает взгляд в коридор, приманка сияет в темноте. У него были планы, он знал, что они пошлют сюда расходников, чтобы те сделали всю грязную работу. Забрали их файлы, попытались исправить данные.   Возможно, он мог бы заключить с ними сделку. Собрать припасы и работать с этими бедными ублюдками.   Он смотрит на вентиляционное отверстие в коридоре, идеальное место.   Себастьян откроет магазин и будет работать над тем, чтобы вытащить себя и своих союзников отсюда.   Будь проклят, Урбаншейд.   — В конце концов, это место превратится в пепел. Просто подождите.