Курение

После инцидента Себастьян ожидал, что его больше не выпустят из камеры. Он выбрался и помог людям, но с ним всё равно обращались как с монстром, способным уничтожить землю.   Он действительно думал, что для него появится ещё больше правил. Замки побольше и отобранные вещи.   Вместо этого, ему предоставили возможность выходить, когда инженерам понадобится рабочая сила. Себастьян не был особо спортивным, в юности он больше склонялся к искусству. Вечно возился с какими-то вещами, что-то собирал.   Он никогда не наслаждался чем-то вроде спорта.   Даже теперь, когда его тело вскрыли, разорвали на куски и изменили до неузнаваемости, мускулов особо не прибавилось.     Он узнал, что его мышцы были основаны на ловкости. Он стал довольно быстрым, как только понял свои движения. Кнутообразные мышцы позволяли ему перемещаться в хорошем темпе.   Хотя, у него было то, чего не было у остальных. Огромный рост. Способность подниматься вверх, как по собственной лестнице, благодаря длинному, всюду следовавшему за ним, хвосту.   И теперь он стал немного крепче, чем нежные люди.   Он должен был поблагодарить богомолью ДНК. Кожа и чешуя были достаточно толстыми, чтобы выдержать удары различных прилетавших в него объектов.   Также помогало наличие третьей руки, позволявшей ему держать предметы, в то время, как основные были заняты.   Инженеры посчитали это полезным и часто звали Себастьяна, чтобы передвинуть или подержать что-либо.   Ему всё ещё нужно было держаться рядом с Такахидэ, но он не жаловался. Инженеры опасались Себастьяна, но те двое, с которыми он столкнулся, когда Такахидэ попал в ловушку, сразу его полюбили.   Он узнал, что их звали Ной и Джейсон. Невысокий — Ной, немного нервный параноик. Тот, что повыше — Джейсон, более беззаботный, чем большинство в этом месте.   Они всегда выглядели взволнованно, когда Себастьян приползал, чтобы помочь.   Себастьян не возражал и делал, что мог. Завоевать их доверие было не трудно. Они не расспрашивали его по поводу внешности или того, что случилось до всего этого. Не то, чтобы он собирался делиться с ними своими проблемами.   Он должен был держать дистанцию и не привязываться. Потому что, когда это место загорится, ему не хотелось бы переживать о людях, попавших под горячую руку.   Недавно ему поручили перенести большие трубы в определённую область, они были слишком большими для человека, а область — слишком малой для техники, которая могла бы это сделать.   Так что, позовите гигантского рыбочеловека, чтобы он перетащил их.   Отличная идея.   Себастьяну было всё равно на сущность поручений, потому что они давали ему возможности. Возможность обрисовать карту объекта. Разобраться, где и что находится. Понять, что его окружает.   Он словно прятался у всех на виду.   Если прятаться означало то, что все видят огромное голубое существо с плавниками и хвостом, то да.   Но, похоже, никто не подозревал его.   — Спасибо, чувак, ты не представляешь, как сильно помогаешь. Сколько людей мы потеряли из-за этого дерьма... — бормочет Джейсон, пока Себастьян ползёт за ним, таща по трубе в каждой руке.   Они не тяжёлые, но ему нужно сосредоточиться, чтобы не споткнуться. Ему не хотелось упасть и устроить большую сцену. Он уже освоился, но случались моменты. Моменты, когда он забывал о своём хвосте, чувствовал фантомные ноги, тогда он спотыкался и падал.   — Что-то мне подсказывает, что это место не соответствует правилам ХазКома — бормочет Себастьян, заставляя обоих усмехнуться.   — О, да, но ты подписываешься на это дерьмо. Ожидая потерять палец или ещё хуже, — замечает Ной. — Полагаю, худшая работа.   Себастьян прикусил язык, он хотел ответить, что, нет, он не «подписывался», на самом деле, у него не было выбора. Либо это, либо смерть, а в тот момент он не хотел умирать.   — Ну, вот и нужная комната, большое спасибо, Хэндимен, — Джейсон ухмыляется, указывая, куда положить трубы. — Сэкономил нам кучу времени.   — Рад помочь, — Себастьян ухмыляется, опуская трубы. Он видит комнату с тяжёлой дверью и большими предупреждающими заками.   — Что это за комната? — спрашивает Себастьян, указывая на дверь.   — О, это комната, в которой они хранят кристалл. Ну, точнее, он намного глубже, но именно эта дверь ведёт к нему, — объясняет Ной, натягивая перчатки.   — Кристалл, а? Что он делает?   — Питает всё здание. Заставляет всё работать. Я держусь от него подальше. У меня был приятель из охраны, и... он вернулся странным, — покачав головой отвечает Джейсон.   Себастьян поднимает бровь, странным? — Странным, насколько «странным»?   — Мм, не странным как ты, но... странно странным.   Ах.   Себастьян не сводит взгляда с двери, мысленно примечая её. Если это настолько важно... Он должен будет узнать больше. Но не рядом с этими дураками. Он не доверял им, несмотря на то, что они прилипли к нему после инцидента.   — В любом случае, по какой-то причине, это запретная зона. У меня от неё мурашки по коже, — Ной содрогнулся, заставив Джейсона закатить глаза.   — У тебя от всего мурашки по коже.   — Блять, заткнись.   Себастьян качает головой, замечая, что Такахидэ готов уйти от этой компашки. Он не мог не согласиться. Он чувствовал себя плохо от того, что мужчина был вынужден везде следовать за ним как сопровождающий.   Видимо, он нуждался в постоянной слежке.   — Ладно, тогда увидимся позже. Нужно идти, — Себастьян указывает на Такахидэ, поглядывавшего на часы.   Джейсон надувает губы, а Ной кивает, — Увидимся.   — Ещё раз спасибо за помощь! Ты действительно большой помощник. Ну, я имею в виду не большой, как... большой, потому что, ты большой, но, ты знаешь, — он тараторит, слегка запинаясь.   Себастьян не может не усмехнуться, из горла вырывается глубокий рокот, — В любое время. Вытащите меня из камеры и сможете насладиться моей компанией. Беспроигрышный вариант, — он ухмыляется, обнажая зубы, и двое удивлённо моргают, прежде чем неловко рассмеяться вместе с гигантским рыбочеловеком.   Он не был уверен, что достаточно привык к тому, что люди пугались его. Они расходятся, и Себастьян снова следует за Такахидэ в свою камеру, радуясь, что люди привыкли к нему настолько, что больше не останавливались посреди дороги. Он задавался вопросом, был ли он единственным экспериментом, который... ну, был человеком. Он надеялся, что да, одна лишь мысль об этом казалась просто ужасающей.   Он не хотел, чтобы кто-то прошёл через то же, что и он сам.   Так что, он надеялся, что здесь нет подобных ему. Он не осмеливался спросить, боясь узнать правду.   — Себастьян!   Он останавливается, услышав своё имя, ожидая, что это Такахидэ, но мужчина просто указывает на открытую дверь, и Себастьян замечает знакомый компьютер, стоявший с улыбкой на мониторе.   — Пейнтер! — окликает Себастьян, оглядываясь на Такахидэ, чтобы получить разрешение на разговор с другом. Мужчина склоняет голову, словно говоря «Да пожалуйста».   Он сияет и скользит внутрь, видя, как загорается монитор.   — Себастьян! Я так рад тебя видеть!   Себастьян ухмыляется, — Я тоже, друг. Давненько не виделись. Жаль, что нельзя связаться с тобой издалека, — сетует он, усаживаясь напротив компьютера, наклонившись так, чтобы оказаться на одном уровне с монитором.   — Всё в порядке, мы можем поговорить сейчас! Как дела? — бодрый тон компьютера странный, но Себастьян не против. Его забавляло то, насколько эта маленькая машина могла быть счастливой.   Даже находясь в таком месте.   — Настолько хорошо, насколько можно, учитывая обстоятельства. А ты? Ты уже побывал на поверхности?   Лицо меняется на «:/», и Себастьян чувствует себя плохо, бедняжка, вероятно, не получит свою награду. В конце концов, это была просто разумная машина. Здесь ни у кого не было прав.   — Нет, но я делаю всё возможное! Они продолжают говорить, что подлодки задерживаются, но я знаю, что они врут! Я вижу все их электронные письма и прочее.   Себастьян моргает, — Как глубоко ты находишься? Я имею в виду, в сети.   — Я могу подключиться ко многим вещам! Но у меня достаточно ограничений, требуется много энергии, чтобы обойти брандмауэры. Так что, я обычно не пытаюсь.   — Ах. А если бы кто-то предоставил тебе полный доступ...   — Тогда я бы смог контролировать почти всё! Двери, турели...   Интересно.   — Скажи, ты знаешь, для чего нужен кристалл?   На мониторе мерцает «:0», — Это большой источник энергии, он очень ценный. На каждом объекте есть кристалл, и я знаю, что он хорошо охраняется. Один из главных секретов Урбаншейд.   Себастьян поглаживает подбородок, — Даже компьютер не знает. Интересно, — он мысленно отмечает, что должен изучить это. Он изо всех сил старается быть скрытным, к счастью, Такахидэ не стоит рядом, пока он болтает с Пейнтером.   Мужчина уважал его личное пространство, за что он был благодарен.   В противном случае, у него явно возникли бы неприятности. Несомненно, его бы навечно заперли в клетке.   — Так когда мы выберемся отсюда? — Пейнтер переходит на шёпот, и Себастьян изо всех сил старается не рассмеяться. Для рыбочеловека это прозвучало так глупо.   — В конце концов, друг мой... Мне просто нужно найти подходящее время. Я знаю, что тебе не терпится вернуться на поверхность, мне тоже, — он вздыхает, проводя рукой по волосам.   — Я хочу, чтобы всё шло гладко, и мы не оказались в пробирке, а тебя не разломали на части...   Пейнтер издаёт тихий звук, — Всё в порядке. Я подожду. Мы выберемся отсюда... вместе. Я бы хотел нарисовать нас на поверхности.   Себастьян улыбается, поглаживая компьютер, — Я тоже, приятель. Просто следи за тем, что покажется полезным. Я постараюсь связываться с тобой время от времени. В конце концов, мой поводок стал длиннее.   — Я видел! Твой файл обновился.   — Мой... файл? Он у тебя?   — Я... ну, у меня есть доступ, но я не могу дать его тебе. Извини.   Себастьян чувствует, как опустились его уши, — Ах, всё нормально. В любом случае, не думаю, что хочу читать его.   Кто знает, какие ужасные вещи там записаны. При мысли об этом он содрогается и качает головой.   — Мы выберемся отсюда, — Себастьян делает небольшую паузу, — Просто продолжай работать.   — Хорошо! Мы сделаем это, Себастьян! Мы сделаем, я знаю! Что бы тебе ни понадобилось, я здесь, чтобы помочь.   Он улыбается, — Хорошо, что у меня есть такой друг, как ты, малыш.   Такахидэ прочищает горло, намекая, что пора уходить.   — Оставайся на позитиве, Пейнтер. Я вернусь, когда смогу.   — Хорошо! Пока!! o.:}!  

***

  Они возвращаются обратно в камеру, Себастьян чувствует, что измотан. Он не представлял, что это всё окажется настолько утомляющим.   Он просто плюхается в гамак, когда Такахидэ закрывает дверь.   — Хорошая работа, Себастьян.   — Ага, да, — он машет рукой и откидывается назад, покачивая хвостом из стороны в сторону. По крайней мере, гамак был удобным.   Намного лучше, чем какой-то металлический стол или изъеденная молью кровать. Стоило быть благодарным за это.   Он слышит, как Такахидэ подходит к кровати и усаживается на единственный стул, предназначавшийся явно не для Себастьяна. Он никак не мог сидеть с этой верёвкой, именуемой хвостом.   — Я слышал, ты раньше курил, — говорит Такахидэ, и Себастьян смотрит на него, приподняв бровь. В руке учёного лежала пачка сигарет.   — О Боже.   Такахидэ усмехается, предлагая ему одну. — Сомневаюсь, что после всех изменений эффект будет тот же, но я подумал, что ты заслужил небольшой бонус. Себастьян неловко берёт сигарету, его когти едва в состоянии удержать её. — Я не курил уже так давно.   Такахидэ закуривает свою и тянется к сигарете Себастьяна. — Тогда мы должны отпраздновать.   — Ты потрясающий, знаешь? Какого чёрта ты так добр ко мне?   Такахидэ пожимает плечами, делая затяжку. Он наслаждается тяжёлым дымом, Себастьян забыл, как сильно соскучился по запаху никотина.   Запах определённо был сильнее из-за новых обострённых чувств, но ему было плевать.   Он повторяет за Такахидэ, вдыхая и чувствуя знакомое жжение в лёгких. Это приносит странное, неожиданное утешение. Он с шипением выдыхает, наблюдая, как дымок струится сквозь щели острых зубов.   — Охренеть, — он кашляет, и Такахидэ не может сдержать смех, когда Себастьян ударяет себя по груди.   — Это было так давно, — он хрипит, когда мужчина похлопывает его по плечу. Такахидэ отстраняется, откидываясь на спинку стула.   — Я знаю, чем ты занимаешься.   Себастьян смотрит на него, уши подёргиваются. Он ничего не говорит, но его взгляд заставляет Такахидэ продолжить.   — Я не буду тебя останавливать. В этом нет смысла. Теперь я понимаю. Как только я попал сюда, то соглашался со всем, что бы мне ни говорили. Послушно выполнял приказы. Потом меня назначили на один проект. Они назвали его Пандемониум. Это было... существо, находившееся в постоянной стадии разложения. Ужасно, и...   Такахидэ покачал головой, — Они продолжали колоть его. И оно выло в ужасных муках. В конце концов, я не выдержал и ушёл. Затем... Доктор Брэхамс скончалась, и они придумали наказание за то, что я оставил свой пост.   Себастьян сглатывает, но не перебивает доктора.   — Затем я увидел тебя. Прочёл твой документ. Это было совсем по-другому, ты... ты был человеком до всего этого. И они просто... То, что они сделали, было непростительно, неэтично и неправильно. Вот я и подумал, может... просто, может я смогу это исправить. Смогу исправить ошибку.   Он делает затяжку и снова выдыхает.   — Вот почему. Делай, что нужно, а я подставлю другую щёку. Буду делать это так долго, как только смогу. Я трус, и не смогу выпустить тебя, так что... Если ты сбежишь... Я не буду тебя останавливать.   Себастьян наклоняется вперёд, делает затяжку и смотрит на него. — Я ценю это. Больше, чем ты думаешь. Я собираюсь выбраться отсюда, и это будет грязно. Люди, вероятно, умрут. Я бы этого не хотел, но знаю, что они не отпустят меня без борьбы.   — Мне нужно время и ресурсы... но до тех пор... Я буду играть по правилам.   Такахидэ кивает, и они сидят в тишине. Просто курят и смотрят в потолок. Это было приятно, и Себастьян был удивлён, обнаружив, что наслаждается компанией Такахидэ.   Возможно, он смог бы назвать мужчину своим другом.  

***

  Такахидэ ушёл на хорошей ноте, Себастьян чувствовал себя истощённым, после всего произошедшего. Он просто хотел спать и он спал.   Пока кошмары не решили поднять свои уродливые головы.   Ревут красные сирены, в комнате темно, а воздух пропитан запахом железа.   Он оказывается в теле какого-то хищника, крадущегося по коридорам. Прокладывавшего свой путь, словно зверь, преследовавший добычу.   Когти и зубы превращают тёмных сущностей в ничто, единственный звук — их крики.   Он чувствует горячую липкую кровь.   Она просачивается сквозь зубы, гниёт во рту.   Он видит, как изуродованное лицо Брэхамс появляется в коридоре, и громко ревёт, ползя к ней, чтобы укусить.   Когда он отстраняется, то понимает, что напал на Такахидэ. Грудная клетка мужчины разодрана, словно его растерзал дикий зверь.   Он в шоке поднимает голову, глядя на отражение в металлической двери, пока Такахидэ хрипит о помощи.   Это он.   Он — монстр, с кусочками плоти на лице и чешуёй, пропитанной кровью. Свет вспыхивает, и он отшатывается от увиденного.   Отстранившись, он оказывается на столе, ослеплённый ярким светом. Он связан, он не может двигаться. Люди в белых халатах наклоняются вперёд, лица размыты, с них капает красное месиво. Он вскрикивает, когда оно попадает ему на лицо.   Помогите мне! Прошу, помогите мне, кто-нибудь!   Звук не покидает рта. Скальпели и шприцы вонзаются в его кожу. Ковыряют и тянут, разрывают на части и сшивают воедино.   Чешуйки и шрамы, плавники и зубы.   Брэхамс стоит с большой пилой для костей, её чёрные глаза безумно вращаются. Смех эхом отдаётся в голове, и она начинает пилить его ноги. Кровь брызжет во все стороны, её халат измазан красным.   — Ты будешь идеальным, Z-13. Мой маленький монстр, — она напевает, касаясь его лица. Длинные ногти впиваются в кожу, и он кричит от боли.   Это заставляет его дёрнуться и проснуться, хватая воздух ртом. Он падает, собственный хвост спутывается, как клубок пряжи. Он вскакивает, крича в панике, поскольку сон всё ещё не покидает его разум.   Образ трупа Такахидэ и он, привязанный к столу. Разрываемый и сшиваемый по частям.   Он давится, понимая, что сильно прикусил язык, от чего и чувствовал привкус железа.   Себастьян.   Он чувствует, что грудь горит и не может вдохнуть, он задыхается. Жабры раскрылись, тело подумало, что он находится под водой.   Себастьян, мне нужно, чтобы ты дышал.   — Я.. я не могу, — он не говорит, его разум будто пылает.   Вдох и выдох. Это был кошмар.   Он попытался следовать инструкции Евы, но это не сработало. Биолюминесцентные пятна на теле мерцают, как предупреждающий знак.   Он чувствует, как она проникает в его разум, зарываясь в складки сознания. Он чувствует её взгляд.   Посмотри на меня.   Это не приказ, это просьба.   И он её выполняет. Перед глазами появляется ярко-зелёный свет, и он видит её зрачок странной формы, когда пытается успокоиться. Волны спокойствия обрушиваются на него, как бальзам на душу.   Она удерживает его на месте, держа в трансе, пока тело пытается оправиться от панической атаки. Он совершенно неподвижен, но ему не больно от её взгляда. В конце концов, он к нему невосприимчив. Он смотрит в потолок, не мигая.   Дыши.   Он слушается, вдох и выдох.   Он сглатывает и быстро моргает, когда его отпускают. Он освобождается от притяжения, вдыхает и выдыхает, хватая ртом воздух, пока лёгкие продолжают пылать.   Он понял, что плакал, кошмар действительно напугал его.   Акулёнок...   — Я... Я в порядке, — шепчет он, запуская когти в волосы. — Просто очень плохой сон...   Ты звал меня, я почувствовала твою панику. Её тон встревоженный, обеспокоенный.   — Я... я не помню этого. Извини, — он хмурит брови, пытаясь стереть кошмар из памяти. Он звал её? Зачем?   Не нужно. Я рада помочь. Твой человеческий мозг часто играет с тобой злые шутки. Мне легко контролировать других. Надеюсь, не подорвала твоё доверие.   Верно... Такахидэ упоминал, что рядом с ней люди слышали голоса из своего прошлого, молящие их посмотреть. Она копирует их голоса, поэтому звучит и мужественно, и женственно. Так она ловила свою добычу.   — Не хочу думать о том, как ты обманываешь людей, — честно признаёт он, в ответ получая лишь рокот веселья.   Это весело.   Он вздрагивает, — Слава Богу, я на твоей стороне.   Да.   Тишина тяжёлая, он мог бы резать напряжение ножом. Он схватился за голову, собираясь с силами. Он чувствовал себя разбито, все эти месяцы, проведённые в качестве подопытного, навсегда останутся в его памяти.   Прости, акулёнок.   — Не извиняйся, — шепчет он, обхватив себя руками. Наклонившись и закрыв глаза, пытаясь дышать и успокоиться.   Я хотела бы сделать больше.   — Ты помогла мне и раньше, и я не могу достаточно отблагодарить тебя. Просто разум так устроен. Травма действительно может всё испоганить.   Люди такие хрупкие.   Это правда. Даже самая незначительная вещь могла вызвать плохое воспоминание, схватив тебя на удушающий. Слово, запах, мысль. И ты замираешь на месте, чувствуя, как лёгкие сжимаются, а разум охватывает пламя.   — Думаю, это наш способ справляться.   Ужасный недостаток.   Он фыркает, ей действительно было плевать на людей, да? Он не винил её, в конце концов, они заставили её страдать. Внутренности бедняжки были переполнены глазами, позволявшими ей проникать в чужой разум..   — Хорошо, что тебе не придётся с этим столкнуться, — пробормотал он, скользя обратно в гамак и громко вздохнув. Он закрывает глаза руками, пытаясь отогнать неприятные мысли, последовавшие за кошмаром.   Я могла бы помочь тебе уснуть.   Он мычит, — Тебе нужно ещё раз покопаться в моих мозгах? Ты уже практически живёшь там, — его тон шутливый, но слова кажутся горько-сладкими.   Не люблю рыться в твоём разуме, акулёнок, иногда это происходит не по моей воле.   — Я знаю. Ты, по большей части, уважала мои границы. И ты мне помогла.   Я могла бы заставить тебя спать без твоих человеческих снов.   — Мутировавшим акулам снятся мутировавшие рыбы? — шутит Себастьян, и его накрывает волна замешательства. Он не может не усмехнуться.   Я не понимаю?   — Это шутка, это... неважно. Но... Если ты дашь мне поспать без снов... Думаю, можно попробовать. Просто... не нужно превращать это в привычку.   Я не буду. Я сделаю это, только если ты разрешишь.   — Окей. Выруби меня.   Я не буду?   — Я имею в виду... заставь меня уснуть.   Оу.   Он чувствует, как она снова зарывается в его мозг. Это ощущение прохлады, как будто кто-то проводит пальцами по гребням его разума. Внезапно, становится тепло, словно он опускается в горячую ванну.   Погружаясь в сонную дымку, он чувствует, как тело обмякает, тихая мелодия играет где-то на задворках сознания. Это убаюкивает его, позволяя обрести мгновение покоя.   Он шепчет спасибо, прежде чем окончательно провалиться в темноту.  

***

  Прошла пара дней с момента кошмара, Ева очень помогла ему со сном. Казалось, ему снилось больше кошмаров, чем обычно. Либо о тестировании, либо о том, как он впадает в ярость.   Он не был психотерапевтом, но с уверенностью мог сказать, что у него были травмы. Много травм. Он полагал, что это был своего рода способ доказать, что он всё ещё человек. У него всё ещё была та маленькая частичка самого себя, заставлявшая его паниковать, заставлявшая беспокоиться.   Заставлявшая жалеть.   Это заставляло его чувствовать себя лучше, не смотря на то, что с ним случилось.   Его размышления прервал смешок. Два смешка.   Себби!   Он выглядывает из гамака и видит маленькие щупальца, показавшиеся из тени. Ох, Сквиддлы.   С кряхтением он соскальзывает с гамака и направляется к маленьким существам.   Мы это сделали, сделали!   Смотри, смотри!   Он наблюдает, как из тени в него вылетает куча бумаг, слегка испачканных в чём-то вроде чернил. Он надеялся, что это чернила.   Потянувшись к ним, он обнаруживает, что это файлы, ну, большинство из них были отредактированы и нечитабельны из-за чернильных пятен, но это всё ещё были файлы, о которых он просил.   Мы победили? Победили?   Он не может не улыбнуться, подбирая бумаги и просматривая некоторые из них. — О, да. По звёздочке вам обоим. Если бы я мог дать что-то взамен.   Мы победили!   Ура!!!   Хихиканье эхом отзывается в мыслях, и он качает головой. — Молодцы, Сквиддлы.   Они просто визжат от его похвалы, взмахивая щупальцами. Он не был уверен, как будет скрывать все эти бумаги, но предполагал, что спрячет их в принесённых ему книгах. Он должен был тщательнее их изучить.   Он чувствует прохладное прикосновение, оглядывается и видит, как Сквиддлы снова возятся с его хвостом, на этот раз трогая многочисленные плавники, спускавшиеся вниз по спине.   Они были любопытными существами, а он, казалось, их собственной игровой площадкой. Он чувствует, как один из них цепляется за спину, взбираясь выше, чтобы поиграться с приманкой на голове.   — Эй! Осторожней! — ворчит он, пытаясь схватить их, но руки проходят сквозь существо, словно он попытался ухватиться за жидкость.   Оно хихикает, тянется к приманке и дёргает. Он издаёт тихий болезненный звук, и внезапно загорается свет.   Воздух наполняется криками, и Себастьян закрывает уши руками. Он видит светящиеся лица Сквиддлов, когда они отшатываются от приманки. Они выглядят жутковато, но ничего ужасающего.   Больно!!   Плохой, плохой, плохой!   — Простите! Извините, — говорит Себастьян, дёргая за приманку, чтобы выключить её. — В следующий раз не трогайте её. Иногда она загорается сама по себе.   Он замечает, как они съёжились в углу, и чувствует себя ужасно. Он медленно направляется к маленьким существам.   — Эй, эй, всё хорошо. Свет погас. Мне жаль, — у него не хватило духу отругать их, сказать, что свет включился по их вине.   Свет плохой.   Хотели поиграть.   — Всё хорошо. Теперь темно. Я не включу её снова. Обещаю. Просто держитесь от неё подальше, хорошо?   Хорошо!   Сквиддлы снова хихикают, полностью меняя настрой. Прямо как дети. Он расслабляется, позволяя себе почитать бумаги, которые принесли Сквиддлы, пока они прыгают вокруг, возясь с его хвостом и свободной рукой.   Большинство файлов были просто случайными вещами. Но он нашёл кое-что полезное. Карту. Она оказалась слегка потрёпана и испачкана, но это была полная карта объекта.   — А вот это будет полезно, — он ухмыляется, виляя хвостом, заставив Сквиддлов хихикать.   Кто бы мог подумать, что кучка теневых... кальмаров принесёт ему что-то полезное. Он предположил, что стоит ждать неожиданностей.   Он сидит со Сквиддлами, и в конце концов малыши засыпают, устраиваясь на его хвосте, пока он перебирает файлы. Он не возражал, информация оказалась хорошей.   — Спасибо, Сквиддлы.