Глава 1. Хороший мальчик.

      Оказаться на выпускном курсе — предел мечтаний, к которому стремятся, радуются и хвастаются. Мол, посмотри на меня, я скоро окончу Хогвартс и добьюсь больших побед, которые вам и не снились. Смогу сам быть вершителем своей судьбы, стану выдающимся волшебником, о котором точно напишут в газетах, восхваляя ум и талант. На деле же, не все стремились к славе или быть узнаваемыми в высших кругах. Ведь газеты пестрили, в основном, заголовками о достижениях чистокровных волшебников, а так же неприятными заголовками о нападениях на маглов.       С первых полос не уходило лицо волшебника, который провел 12 лет в Азкабане за убийство, которое не совершал, хотя колдография мало отражала его личность, только слепой не узнал бы в нем Сириуса Блэка, крестного отца Гарри Поттера.       — Получи удовольствие от этого дня, — Кэти Белл убрала газету из поля зрения светловолосой волшебницы, подвинув в свою сторону на маленьком круглом столике, стоящем на крыльце дома четы Белл. — Сколько можно не отлипать от газет, словно дома их не хватает.       — Ты же знаешь, Кэти, — вздохнула девушка, теребя рукав ажурной блузки, — Мне запрещено иметь дома магические вещи или держать их в открытом допуске.       — Никогда не понимала маглов, — покачала головой Белл, но газету вернула. — Чего они опасаются?       — Как и все родители. Беспокоятся за меня. Им непросто принимать тот факт, что их дочь не такая, как нормальные дети.       — Ты лучше этих «нормальных» детей. За шесть лет можно было смириться.       — Они смирились, — юная волшебница с благодарностью смотрела на встревоженную подругу. — И они любят меня, принимают такой. Просто для них труден тот факт, что меня нет десять месяцев дома, приезжаю только на каникулы, постоянно приходится придумывать всякие истории о закрытых пансионах для девочек с углубленным изучением математики и религии. Такова жизнь, ничего не поделаешь.       Кэти вздохнула и покачала темной головой, ведь она была далека от этого. Мать Кэти — полукровка, отец — чистокровный маг, наследник известного мракоборца, который следует по стопам отца. Её родители гордятся каждой победой дочери, хоть и живут достаточно отстраненно, ведь соседи — обычные маглы, с любопытством выглядывающие из-за забора.       — И что там пишут? — макушка Белл высунулась сверху «Ежедневного пророка», чуть хмуря брови.       — Корнелиус Фадж уходит в отставку… Давно пора, — усмехнулась волшебница, перелистнув фотографию и вновь видя убегающего от вспышек камер Сириуса Блэка, у которого хотят взять пятое за неделю интервью.       — Это писали и вчера, Люси, — осушив кружку с чаем, Кэти чуть прикрыла глаза, улавливая легкое дуновение летнего ветерка. — Какие планы на сегодня?       — Скоро нужно отправляться домой, но я планировала быстро трансгрессировать в Косой Переулок, нужно обменять деньги в банке. Потом домой, готовиться к предстоящему отправлению в школу, — в её небольшой сумке действительно лежал мешочек с валютой, которая не подходила для волшебного мира, а подработка в пекарне отца позволила ей подкопить немного средств на время обучения, чтобы не отказывать себе в походах в Хогсмид на выходных.       — Тогда увидимся уже на вокзале, да? — Кэти не очень хотелось отпускать подругу, но время близилось к ужину, а ходить по Косому Переулку в позднее время — не лучшая затея для юной волшебницы, которая с трудом сдала экзамен по трансгрессии.       — Да, буду ждать тебя около платформы, — кивнула Уильямс, складывая газету в три слоя и сжимая в руке, — Я возьму?       — Бери, конечно, — газеты было не жалко, но что-то в Люси казалось иным, словно она надела маску покоя на своё лицо, после пережитых кошмаров за последний год. Долорес Амбридж — не лучший путеводитель для психики студентов.       Ещё раз поблагодарив за чай, Люси прошла в небольшой амбар во дворе, откуда смогла бесшумно трансгрессировать, чтобы не привлекать внимание людей. Внутренний дискомфорт смешался с неприятными ощущениями перемещения, поэтому, оказавшись на брусчатке Косого переулка, она нерешительно отошла к закрытой лавке с магическими атрибутами, переводя дыхание. Даже не верится, что раньше она грезила о возможности легких перемещений, а теперь не очень им радуется, потому что приходится несколько минут успокаивать дыхание и тошноту, словно желудок сделал грациозное фуэте в процессе трансгрессии.       Осмотревшись по сторонам, девушка поправила свои брюки и кофту, стряхнув невидимую пыль, а потом зашагала вперед, следя за тем, чтобы не успело стемнеть. Сейчас ей нужно в Гринготтс, чтобы обменять деньги, затем, потерпеть пару дней под прикрытием «идеальной дочки» и вернуться в Хогвартс, чтобы наслаждаться магией и свободой. Да, её семья была идеальна по меркам современной Британии, небольшой бизнес, мама и папа, доход, пусть и не совсем стабильный, но это казалось чем-то чужим для неё. Возможно, не обладай она магическим даром, всё было бы иначе. Родители реже ссорились бы, а ей не пришлось бы скрывать свою жизнь, ведь для семьи — всё хорошо, никаких проблем, хоть маглы и чувствуют, что надвигается что-то нехорошее.       Сложенный «Ежедневный пророк» шелестел в сумке от движений на заложенной странице, где она закончила чтение, а ноги поспешно двигались по каменным дорожкам, ведущих к главному зданию Косого Переулка. Людей было крайне мало, лишь несколько волшебников стояли около лавки «Всевозможные вредилки Уизли», но, судя, по погашенному свету в нескольких помещениях, ребята уже закрывались. Она не виделась с близнецами с прошлой недели, когда посещала их магазин, стоило бы зайти, но времени оставалось мало. Родители наверняка хватятся, если она не вернется домой в ближайшее время.       В банке ждать не пришлось, размен валюты осуществлялся быстро и под хмурым надзором гоблина, который каждый галеон сжимал короткими пальцами с длинными, как у кошки, когтями. Передав потертый мешочек молодой волшебнице, он удалился обратно, оставив её в комнате с двумя дверьми. Последовав на выход, Люси крепче сжала свою сумку на толстом потертом ремне, где местами лопнула коричневая кожа. Выкинуть — рука не поднималась. Эта сумка служила ей верой и правдой последние 4 года, выдержав добрую часть школьных учебников.       Выйдя из банка, она свернула в переулок, пытаясь застегнуть тугую молнию на своей сумке, но тут же оказалась сбитой с ног человеком, облаченным в черную мантию.       На земле оказалась не только волшебница, но и её личные вещи. Расческа-гребень раскололась надвое от силы падения, из кошелька высыпались монеты, по вековым камням, небольшое зеркальце треснуло, а газета выпала и развернулась на последней заложенной странице.       — Мерлина ради, — выругался мужской голос, — Простите, мисс.       Из-под капюшона не было видно его лица, только руки заботливо помогли девушке подняться, отряхивая от каменной пыли.       — Мне очень жаль, — вряд ли бы снующий тут пожиратель смерти решил перед ней извиниться.       — Что Вы, всё в порядке, я просто отвлеклась, — Люси заправила пряди волос за уши, собирая вещи обратно в сумочку. — Хорошо, что Вы не вор.       — Я не граблю юных девушек, — тихий и немного грубоватый смех, раздался из-под капюшона, а мужчина подхватил газету, на мгновение, заострив на ней взгляд.       Потянувшись к «Ежедневному пророку», Уильямс взялась за край страницы, видя знакомую колдографию, а потом подняла взгляд. В силу невысокого роста, ей с легкостью удалось разглядеть личность человека, с которым, волей случая, она столкнулась. Это был точно человек из газеты, только его лицо казалось гладковыбритым, но глаза — зеркало души — такие же. Сейчас не настолько темно, чтобы она обозналась.       — Вы… Сириус Блэк? — от звука своего имени, длинные пальцы мужчины дрогнули, а газета оказалась в руках девушки.       Немного подумав, мужчина осмотрелся по сторонам и скинул со своей головы капюшон, из-под которого рассыпались густые черные волосы, обрамляющие лицо бывшего заключенного. Взгляд был устремлен вниз, а губы сжаты в тонкую линию.       — К вашим услугам, — отстраненно отозвался он, наклоняясь к земле и поднимая пальцами расколотый надвое гребень. — Я возмещу Вам ущерб. Если вы знаете меня, значит, знаете и о моем состоянии.       — Мне ничего не нужно, мистер Блэк, — а потом посмотрела на расколотый гребень. — Выбросьте его. У меня есть ещё.       Мужчина неловко помялся, пряча руки под мантией, а потом всё-таки посмотрел на волшебницу, причем настолько пристально, словно пытался применить к ней легилименцию.       — Девочка, — как-то внезапно с «мисс» он поменял своё обращение, — Почему ты здесь? Уже поздно. Разве не знаешь, что сейчас находиться в «Косом Переулке» небезопасно?       — Скоро в школу, для меня это была необходимость, — повела плечами волшебница, прижимая к себе сумочку.       Это было странное ощущение. Смотреть на человека, который стоит перед ней, вспоминая сотни статей о его побеге, а потом — о героическом возращение. Он всё ещё не уходил с первых страниц главных новостей, о нём писали чаще, нежели об уходе Министра Магии.       — Ты далеко живешь? — внезапно поинтересовался он, выглянув из-за угла, словно его преследовали.       — Сент-Олбанс, с его южной стороны, — ранее Люси не замечала, что она настолько общительна с чужими людьми, но этот мужчина не вызывал у неё какого-то страха. Даже наоборот, некое благоговение перед силой личности этого волшебника.       Не говоря что-то ещё, мужчина снова выглянул за угол этой улочки, выходящей в сторону магазина «Всё для квиддича». В голове поселилась мысль, что Блэк пытается скрыться от кого-то, но спросить она не решалась. Вновь юркнув к девушке, он резко схватил её за предплечье и трансгрессировал. Резкая волна аппартации прошлась по телу, а мир завертелся круговоротом красок. Считанные секунды походили на часы, поэтому, когда они вновь стояли на ровной поверхности, Люси пошатнулась в бок, но была схвачена за плечи, Сириус помог удержать её равновесие в силу своих возможностей.       — Ты чего? — он ловил её взгляд, но девушка поджимала губы, сдерживая подступающую тошноту изо всех сил.       — Не дружу с трансгрессией, — коротко отозвалась она, фокусируя взгляд на цвете его глаз, в глубинах которых таяло заходящее солнце небольшого городка.       Там, где небо растворялось, виднелись бескрайние поля пригорода, уходящие в небольшой лес, темнота которого превращалась в яркую линию на фоне неба, затягивающегося густыми облаками.       — Ты когда-нибудь трансгрессировала?       — Недавно сдала экзамен, практики мало ещё, — а потом вдруг опомнилась. — Зачем вы это сделали?       — Косой переулок сейчас небезопасен, девочка, — опустив руки, мужчина отступил на шаг, увеличивая между ними дистанцию. — За каждым углом могут скрываться пожиратели, которые только и поджидают невинных волшебников. Ты бы хоть мантию носила.       — Вы беспокоитесь, мистер Блэк? — вздернула бровь Люси, удивляясь подобному поведению, словно они знакомы много лет. — Я прибыла туда на пару четверть часа, — после его молчания, добавила девушка, — Если вам будет угодно, то я маглорожденная, а это единственный магический банк в Британии.       Мужчина продолжал молчать, изучающе проводя взглядом по девушке, будто даже не скрывая это. В какой-то момент, даже Уильямс посмотрела на свою одежду, вроде ничего особенного: блузка и штаны, но, подняв взгляд, вновь столкнулась с глазами волшебника, какая-то ностальгия кольнула её в груди, заметив тот самый блеск, который видела когда-то давно… Словно в прошлой жизни. Но это была лишь проделка её мозга.       — Где твой дом?       — Вы поведете меня до дома? — ещё больше удивилась волшебница, совершенно не понимая поведение этого мага.       — Это мой долг, — повел он плечами.       Опасливо обойдя его вокруг, словно он прячет за спиной нож, Люси кивнула в сторону улицы, указывая направление, и двинулась вперед. Быстрыми шагами Сириус поравнялся с ней, идя нога в ногу, словно они строевые солдаты на патруле.       — А что вы делали в Косом переулке, если считаете, что там опасно? — поинтересовалась девушка, стараясь не поднимать свой взгляд.       — Я же не школьница, — тихо рассмеялся Сириус, убирая руки в карманы темных штанов. Походка у него была немного вальяжная, даже уверена.       — И всё же мне кажется, что это не единственная причина, — на губах Люси появилась дружелюбная улыбка, кажется, её перестало заботить, что она совершенно не знает этого человека.       — О всех целях, конечно, сказать не могу. Но в данной ситуации меня одолели журналисты, поэтому я стараюсь не светиться на людях.       — От чего же? Вам не нравится слава?       — Не в этом понимании слава. Хороша та, что за заслуги, а тут — лишь отводка глаз от более глобальной проблемы, понимаешь?       Она понимала. Это то, о чём они часто говорили с Кэти. Министерство пытается урегулировать панику людей, связанную с возвращением Волан-де-Морта, а Сириус Блэк — лишь жертва обстоятельств. Когда-то его заключили в Азкабан за то, что он не совершал, а теперь на этой новости желают во всей красе обличить свою добродетель. Лицемерие чистой воды.       — Знаете, а ведь я даже не представилась, — остановилась девушка, почувствовав легкий укор от того, что не назвала ему своего имени.             — С моей стороны было невежливо. Простите, мисс, не окажете ли Вы мне честь и представитесь? — он сделал шутливый реверанс, вытянув руку вперед, точно мальчишка.       Подыграв его азарту, волшебница грациозно поклонилась, вложив свою ладошку в его длинные и аккуратны пальцы.       — Если Вам будет угодно, — тихо засмеялась она, — Люси Уильямс.       — Сириус Блэк, — потозвался мужчина и прикоснулся губами к тыльной стороне её ладони, подобно настоящему аристократу из чистокровных семей. — Зови меня просто Сириус, хорошо?       — Хорошо, — легко кивнула она, чувствуя на коже своей руки касание мужских губ. Это было чем-то особенным в этот момент, когда бы ещё чистокровный волшебник отнесся к ней с доблестным уважениям, а ведь предки Блэка были ещё теми противниками грязнокровок, коей Люси и являлась.       Следуя дальше по улочке, Уильямс даже не уловила тот момент, когда начала вести с ним размеренную беседу, позабыв о времени и том, что стоило бы торопиться домой. На одной из знакомых улочек она замедлила шаг, кивнув в сторону небольшой деревянной вывески.       — Это пекарня моих родителей, — на маленьких окошках были завешаны занавески, что говорило о том, что пекарня сейчас закрыта.       — Они маглы? Хлеб делают? — осведомился он, проводя пальцами по подоконнику, пока они проходили мимо.       — Да, они далеки от магии, но хлеб моего отца волшебный, с утра около магазина стоят большие очереди. А ещё они делают сладкие булочки с корицей, сухофруктами и орехами. Родители моего отца тоже были пекари… До сих пор удивительно, как у них могла родиться я… Волшебницей.       — Возможно, твои предки просто были сквибами, Люси, — имя тепло касалось её слуха, в голосе звучал бархат. — Знаешь, дело вовсе не в том, кто твои предки. Были они волшебниками или нет, важна только твоя жизнь и то, на что способна ты. Тебе ведь нравится быть волшебницей?       — Да… Это трудно объяснить, но, когда я попала в школу, то будто оказалась на своем месте. Родителям тяжелее.       — Они ненавидят магов? — обернувшись к девушке, Сириус напрягся.       — Нет, — улыбнулась Уильямс, — Вовсе нет. Просто моя семья далека от этого и им трудно понять то, что не объяснить наукой.       — Говори, как есть, они тебя не принимают?       — Принимают, но ту часть, которая не соприкасается с магией…       После небольшого молчания, усмехнувшись про себя, Блэк внезапно заговорил.       — Много лет назад, когда я был примерно твоего возраста, мания чистой крови моих родителей настолько мне осточертела, что сбежал из дома. Они считали меня предателем крови, но плевать… Их жажда граничила с безумством, многие чистокровные семьи этим страдают.       — У меня обратная ситуация. Но мои родители не давят на меня, за что им большое спасибо.       — Ты — единственный ребенок в семье?       — Да.       — Значит, тебя не сравнивали с другими, у меня же была обратная ситуация… Ты чего остановилась? — он обернулся к девушке, затормозившей около поворота на другую улицу, вдоль которой тянулись домики, примыкающие друг к другу практически вплотную.       — Вам лучше не идти дальше, — неловко попросила она, помявшись на месте. — Иначе родителям долго придется объяснять всё, а мне не хочется посвящать их в дела магического мира.       Теперь и Сириус понимал, кивая, а потом вновь взял её за ладонь, оставив такой же поцелуй, как и при их шутливом знакомстве.       — Я рад, что ты добралась в целости и сохранности, — произнес волшебник, с улыбкой отступая в сторону. — Думаю, это наша не последняя встреча.       — Думаю, я буду рада встретить вас ещё когда-то, — эти слова были искренними, пока она провожала его взглядом. Мужчина не трансгрессировал, зная, что находится среди маглов, поэтому пошел обратно, дабы подыскать более укромный уголок для магии и не привлекать к себе внимание.       Зайдя за маленькую темную калитку, вокруг которой вились цветы, Люси сжала руками ручку, невольно улыбаясь. Где-то в груди разливалось настоящее тепло, наполняя её тело до самых кончиков.       Совершенно странная встреча.       При совершенно странных обстоятельствах.

***

      Гостиная дома на площади Гриммо, 12 кажется слишком большой для одного человека. Развалившись на диване и скинув обувь на ковер, Сириус Блэк, потягивая огневиски из стакана, неотрывно смотрит куда-то вдаль горящего камина. Вся его фигура кажется расслабленной, но взгляд — тяжелым, грузным, будто в голове волшебника разворачивается самая настоящая война. Он выглядит уставшим, а под его глазами, подобно теням от бликов камина, появляются темные круги.       Он и правда устал. Чертовски.       Быть затворником в этих стенах почти два года, а потом вернуться сюда и вновь чувствовать себя, словно в клетке — вот его удел. Только крестник помогал ему скрасить эти дни, но сейчас он в Норе, по велению Альбуса Дамблдора, а в этом доме появляются только члены Ордена, оставляя, после себя, лишь тишину в ненавистных стенах старого дома.       В прихожей послышались быстрые шаги, а Сириус даже не двинулся, сюда посторонние не попадут — это он знал наверняка. Лишь через пару коротких мгновений в дверном проеме большой гостиной появилась ссутулившаяся фигура его старого друга, который обеспокоенно смотрел на Блэка.       — Мог идти ещё медленнее, я бы допил бутылку один, — с сарказмом усмехнулся Блэк, размахивая своей палочкой по воздуху и вновь отпивая немного из стакана.       — Были дела, Бродяга. Я получил твой патронус. Что-то срочное? — Римус прошелся по гостиной, стягивая с себя мантию и опускаясь в кресло. — Пьешь в будний день? Попахивает алкоголизмом.       — С каждым годом ты становишься зануднее, Лунатик, — цокнул языком Сириус, садясь на старой софе и отбрасывая палочку в сторону, разливая огневиски в два стакана и один отдавая своему другу.       — Допустим, — усмехнулся Римус Люпин, приняв бокал. — Так ты расскажешь, что произошло?       Кивнув, Блэк запустил пятерню в свои волосы, откидывая их с лица и чуть взлохмачивая, на его губах была нервная, даже, местами, безумная улыбка, походившая на оскал. Даже слышались тихие смешки.       — Ты не поверишь, Лунатик, но я её встретил, — казалось, будто он гордится этим, по крайней мере, точно не расстраивается.       — Кого? — не понимал Люпин, решив немного пригубить огневиски, посчитав, что понять Блэка можно, только дойдя до его состояния.       — Ту девочку около гремучей ивы. Я вновь её встретил. Представляешь? В Косом переулке.       — Блэк, мы же тебя просили: не шастай один, приспешники Лорда получат большие полномочия за твою голову.       — К черту Лорда, к черту его приспешников, но я её встретил, представляешь? И она так выросла, я даже сразу её не узнал.       — Конечно, она выросла, прошло больше двух лет, — повел плечами Лунатик, не понимая, почему это стало таким поводом, чтобы напиться.       — Я так хотел её отблагодарить, думал об этом, но когда встретил… Растерялся.       — Не похоже на тебя, Сириус.       — Но я исправлюсь. Я ей безгранично благодарен, если бы не её доброта, то умер бы.       — Доброта или глупость?       — Занудный. Ой, какой ты занудный!

***

      Быть псом Сириус любил, ведь именно это облачение позволило ему выжить в Азкабане и сбежать. К сожалению, последующие планы рушились, он никак не мог добраться до мерзавца Петтигрю, который скрывался в школе рядом с его крестником. Он кормился только мыслью о предстоящей мести, не боясь вновь попасть в Азкабан. Сириус был готов к смерти, но, прежде, он отомстит за Джеймса и Лили.       Весна выдалась тяжелой для неокрепшего Сириуса, добывать пропитание тяжелее, даже, если ты собака. Уместив мохнатое тело близь плакучей ивы, он вновь засыпал, ощущая брюхом холод и влагу земли, но идти дальше — сил уже не было, лапы не хотели передвигаться, а утреннее солнце едва ли могло прогреть его влажную шерсть. Нельзя засыпать, нельзя засыпать, нельзя. Он мог просто не проснуться, если так выйдет.       Он не двигался даже тогда, когда слышал шаги, было всё равно, в теле звенела усталость, заглушая всё вокруг. Только чуткий нос улавливал какой-то сладковатый запах, совершенно летний, что не соотносилось со временем года.       С трудом открыв глаза, Бродяга вгляделся в приближающийся силуэт. Вынуждая себя подскочить, он оскалился, тихо и глубоко рыча на объект.       Выронив сумку из рук, девушка опасливо замерла, не двигаясь, чтобы не провоцировать пса. На её шее был туго завязан гриффиндорский шарф, а ноги так и приросли к голой земле. Кажется, на какое-то время она перестала дышать, дабы не привлекать к себе внимания.       — Тихо-тихо, дружок, — пробормотала девушка, опасливо выставляя руки вперед. Защищалась она или оборонялась — трудно было сказать. Блэк хотел бежать, но его лапы дрожали от усталости, а тело не поддавалось контролю. Он молился только на то, чтобы не потерять свою форму прямо при ней, обратившись в беглого преступника.       Он вновь оскалился, когда она медленно опустила руку в упавшую сумку.       — Всё хорошо, малыш.       «Малыш?»       Малышом его явно не назовешь, если бы пес вытянулся, то оказался бы выше её на голову. Кажется, волшебница не совсем понимала, насколько он может быть опасен, продолжая рыться в сумочке, пока не достала бумажный сверток, медленно его разворачивая. Сладкий запах девочки сменился ароматом подсохшего сыра, ветчины и хлеба. Желудок неприятно сдавило, а рот наполнился голодной собачьей слюной.       Пёс был голоден.       — Возьми, малыш, возьми, — она вытянула руку вперед, словно подзывая его, но при этом сама не сдвинулась с места, опасливо смотря за нерешительными движениями пса.       Все мысли анимага улетучились, вмещаясь голодом, который заставлял его двигаться вперед к заветному сэндвичу. Как же давно он их не ел, довольствуясь мясом пойманных в лесу кроликов, сырость которых вызывала больше отвращения, нежели насыщения.       Обнюхав предложенное угощение, он в один укус подхватил еду и тут же проглотил, даже не смакуя, а сэндвич утонул в глубинах его пасти со зверским оскалом и рыком. Вновь повернувшись к девушке, Сириус уткнулся ей в руку, начиная её усиленно нюхать, позабыв об осторожности.       — Бедный, ты голоден, — проговорила она, после чего другая её ладонь прошлась между его ушей, прямо по влажной макушки. Отскочив от девушки, он предупреждающе зарычал. — Прости-прости. У меня больше нет еды, но я… Я тебе принесу, малыш, обещаю.       Улавливая носом её страх, Сириус немного успокоился, эта девочка не выглядела опасно, потому что не догадывалась о том, что кроется под этой оболочкой. Дабы не пугать её ещё больше, Бродяга отошел в сторону, укладываясь на землю и показывая полнейшее безразличие к её персоне.       Тогда она ушла. Так же тихо, как и появилась.       В тот день, получив долю пищи, он проспал оставшееся время в хижине, какого же было его удивление, что, когда он вернется на то место ближе к вечеру, то вновь обнаружит её. В руках волшебницы был тканевый объемный сверток, от которого исходило множество приятных запахов. Девочка встретила его с улыбкой, опуская принесенную еду на землю и раскладывая на ткани: ветчина, кусочки мяса, сыр. Это казалось настоящим пиром для анимага, когда он с жадностью набивал своё брюхо, совершенно не заботясь о былых правилах этикета. Иногда он чувствовал, как стирается грань между его человеческим и животным обращением, те мгновения, когда инстинкты брали верх. Только месть позволяла ему не забывать, кто он на самом деле.       Голодный желудок раздулся от еды, а пёс с благодарностью посмотрел на девушку. К счастью, за ней не было хвоста, но он и не опасался этого, понимая, что успеет скрыться в лесу.       — Ты, наверное, из Хогсмида? — она задумчиво присела на корточки перед собакой, вытягивая руку вперед. — Я тебя не обижу. Не бойся.       «Бояться? Тебя?»       — Бедненький, ты такой худой, — на щеках гриффиндорки была детская припухлость и румянец, она точно не старшекурсница, совсем юная, — Я завтра принесу ещё еды. С утра. Не волнуйся…       Переступив с лапы на лапу, пёс ткнулся ей в руку, легко лизнув сладковатые пальцы. Это всё, чем мог поблагодарить её Бродяга, ведь иначе он умер бы от голода, так и не закончив свою миссию.       — Хороший мальчик, — она осторожно погладила его по шее, чему Сириус решил не сопротивляться. Её руки были теплыми, а от тела приятно пахло.       Бродяга давно не чувствовал что-то живое и приятное, как руки этой школьницы, которая проявила сострадание к собаке, не побоявшись подойти. Настоящая гриффиндорка.       Той весной она приходила каждое утро и, после занятий. Благодаря тому, что она его кормила, Бродяга немного окреп, набрался сил для предстоящей борьбы. Иногда он повторял себе, что отблагодарит её, но потом… Всё завертелось. Ему пришлось бежать, странствовать. В какой-то момент ему показалось, что он забыл лицо той девочки.       Узнал только по глазам. Темные, открытые, всё такие же, только более глубокие и задумчивые. Она изменилась, но всё так же пахла, как и в то утро, когда спасла его от голодной смерти.       Эту девочку звали Люси Уильямс, теперь он знал.       И он точно отплатит ей за её доброту, как преданный пес.