Глава 2. Первая тайна.

      Сквозь приоткрытое окошко доносились ароматы опавших яблок у соседей, приближающегося дождя и легкой прохлады. Укрытая одеялом до самой шеи, Люси просто наслаждалась утром, смотря на потолок, под которым парили зачарованные бумажные птички, оставляющие хвостом и крыльями золотистый шлейф, растворяющийся в воздухе через какое-то время. Их бумажное трепыхание создавало ощущение покоя, а предвкушение отправления в школу — радость от встречи с друзьями.       В маленькой комнате удобно размещался шкаф, зеркало и кровать около единственного окна. Обстановка не выглядела роскошной, тут было всё минималистичным и старым, но в хорошем состоянии.       Утопая в подушке головой, девушка то открывала глаза, то закрывала, изредка поглядывая на подготовленный чемодан и сумку, на которой ещё остались пыльные следы вчерашней встречи с волшебником. Едва ли она успела отдаться воспоминаниям, как дверь в её комнату распахнулась без стука, а внутри оказалась женщина со светлыми волосами, убранными в тугую косу, из которой не выбивались пряди, крепко удерживаясь в прическе.       — Люси, — застывшая в комнате миссис Уильямс во все глаза уставилась на волшебных птичек. — Пожалуйста.       — Прости, мама, — взяв палочку с прикроватной тумбочки, волшебница легко взмахнула ей, а магия рассыпалась золотым светом, оставляя пространство привычным для обычных людей.       — Милая, тебе стоит поторопиться, — покачала она головой, словно извиняясь за просьбу. — Скоро прибудет автобус, а ты ещё не завтракала.       — Я оденусь и приду на кухню, — с легкой улыбкой кивнула Люси, следя за тем, как кроткая мать покидает спальню.       Сейчас ей было непросто. Поздняя беременность и ранний срок — то, от чего она заметно осунулась, хоть и мистер Уильямс сдувал с жены пылинки. Ей было тяжело, но она не показывала это, стараясь скрывать токсикоз от близких, чтобы не волновать их.       Застелив постель и посетив ванную комнату, Люси надела теплый коричневый свитер, подворачивая горло материи. В тон ему — старые брюки, ботинки на небольшом каблуке, а волосы прилежно убраны в хвост. Пара прядей, конечно выскочила, но не приносила дискомфорта. Палочка была убрана в задний карман и скрыта свитером, чтобы не вызывать беспокойства у семьи. С этого лета она могла пользоваться магией дома, но это не одобрялось. Условие отца было такое: где угодно, но не дома. Тут работают руками.       Втайне от отца, конечно, но Люси колдовала — не хотелось ей мыть посуду руками, если можно упростить этот процесс при помощи магии и потратить время на что-то полезное.       Оттащив чемодан в коридор, она появилась на кухне, суетливо целуя отца в щеку, пока тот пил чай.       — Ты уже собралась? — круглощекий пекарь отложил утреннюю прессу, приступая к завтраку с семьей.       — Да, не хотелось бы опоздать, — она прикусила край тоста, удерживая его губами, пока тянулась за джемом.       — Снова какие-то аномалии, дорогая, — он кивнул на газету, поджимая пухлые губы. — Загадочные нападения и похищения. Органы правопорядка совершенно не хотят работать.       — Ты же знаешь, будут ссылаться на нехватку кадров, — отозвалась женщина, опускаясь на стул и добавляя на свой тост немного орехового масла. Скорее для приличия, ведь все знали, что миссис Уильямс не завтракает из-за тошноты. Даже на этот бутерброд смотрела с отвращением.       — К чему такие страдания, мам. Мои друзья — настоящие изобретатели. Я могу дать тебе зелье, чтобы улучшить состояние. Оно абсолютно натуральное.       — Не стоит, милая, мне уже лучше, — во взгляде скользило беспокойство, она бы никогда не стала принимать зелье неизвестной природы, даже, если бы это спасло ей жизнь.       — Люси, ты ничего не забыла? — перевел разговор мистер Уильямс.       — Вроде нет, — из вежливости произнесла волшебница, продолжая жевать хлеб, который теперь не лез в горло.       — Я с утра испек булочки с яблоками и корицей. Не забудь взять в дорогу, — будничным тоном продолжил он, отпивая из своей кружки горячий напиток. — И поделись…. Со своими друзьями.       Ему с трудом далась последняя фраза, ведь о «друзьях» он знал только со слов повзрослевшей дочери, но никогда их не видел. Даже восхитительную Кэти Белл, которая летала на метле и играла в магический «футбол», как называл это мистер Уильямс, большой поклонник гольфа и регби.       Стук в кухонное окно заставил семью вздрогнуть, а сова, сидящая с небольшой коробочкой на подоконнике, вновь настойчиво начала бить клювом. Резко поднявшись, Люси уставилась на темную сову во все глаза — это не от Кэти, потому что её филин всегда прилетал только к её спальне.       Дабы не беспокоить родителей, Уильямс поспешно отвязала от лапки совы послание, убирая коробочку под свитер, чтобы не волновать родителей лишний раз. Не хотелось уезжать, зная о том, как они беспокоятся из-за истинной природы их дочери.       За разговором прошел завтрак, а вскоре, обменявшись объятьями с родителями, девушка поспешила на остановку. В дороге, прижимая к себе сумку, из которой пахло булочками, Люси не переставала думать: когда случилось так, что мама и папа показались ей чужими? Она всё так же их любила, уважала и берегла, как и они в ответ, но что-то стало совсем иначе. Возможно, это случилось на четвертом курсе, когда её рассказы перестали отзываться у них улыбкой, а потом — излюбленный метод — уход в другую тему. Пекарня, погода, соседи и дом. Раньше Лу могла поделиться всем, что у неё на душе, а теперь — незримый барьер не позволял ей и рта открыть.       Лучше ли им без неё? Грубо будет, если сказать — да, но и, если сказать нет, то это окажется неправдой. Впрочем, прежней жизни ей тоже не хотелось. Магия и она — это единое, избавиться от чего-то, значит разорвать её на две личности.       Вспомнив о заветном послании, она развернула грубый пергамент, выуживая оттуда коробочку. На её дне, поверх небольшой бумажной насыпи, покоился серебристый гребень, щедро украшенный красными камнями (она надеялась, что не драгоценными) и маленькое зеркальце в позолоченной огранке, вдоль которой тянулись какие-то надписи, но перевести их Люси не могла. Латынь она знала плохо, да и мелкий шрифт в этом не помогал.       События вчерашнего вечера вновь вспыхнули в ей памяти, а письмо оказалось точным подтверждением её догадок.

«Люси Уильямс,

Надеюсь, что эта маленькая компенсация поможет возместить испорченные атрибуты. Используйте с умом и удовольствием.

Сириус Б.»

      Его фамилия не была дописана на маленькой карточке письма, но догадаться об адресате — не трудно. Её сломанные вещи стоили в разы меньше и были старыми, а это… Такая красота могла бы храниться в музее, а не использоваться ей. Их внешний вид совершенно не подходил девушке в растянутом свитере и поношенных ботинках, чья подошва прошла ни одну милю и местами прохудилась.       Ей бы строило отблагодарить волшебника, но сейчас не было возможности. Тем не менее, одна её часть, та, которую можно прозвать «женской», забилась в грудной клетке, подобно бумажной птичке, вызывая улыбку на бледном лице. Погружаясь в глупые мысли, Люси не заметила дороги, приходя в себя только тогда, когда автобус остановился на парковке около вокзала Кингс-Кросс.

***

      В этом году речь директора не отличалась привычным оптимизмом. Альбус Дамблдор много говорил о соблюдении порядка и правил, которые могут казаться отягощающими, но необходимыми в это непростое время. Опоздавший Поттер привлек много внимания, но профессора всё так же делали вид, будто ничего не замечают.       — Как думаешь, Кэт, нужно ли это посчитать недобрым знаком? — тихо спросила Люси, наклонившись к подруге, пока резала мясо на своей тарелке.       — Сложно сказать, но это точно не просто так, — пожала плечами волшебница, чуть поджимая губы.       — …помните, что трудные времена требуют от нас больше доблести и чести. Будьте верны своим друзьям и не допускайте злых мыслей по отношению друг к другу. Против зла можно выстоять только плечо к плечу. Прошу вас не покидать ваши спальни, после отбоя. Волноваться не нужно, школа предприняла всё, что позволит обеспечить вашу безопасность. Мракоборцы будут сутками нести дежурство в стенах школы, а, если вы заметите что-то подозрительное, то непременно сообщите вашим преподавателям или декану.       Речь прозвучала ещё более напряженно, чем было. Маленькие первокурсники, к счастью, ещё не до конца понимали происходящее, с наслаждением поглощая роскошный ужин и продолжая заводить новых друзей.       Как и говорил директор, в коридорах, подобно теням возникали люди в черных мантиях, без особого внимания проходя мимо учеников и скрываясь в коридорах и портретных проемах. Это немного устрашало, но Лу крепко держала подругу под руку, направляясь в гостиную львиного факультета.       Ночь в родных стенах показалась спокойнее, чем вечер за ужином. Разложив вещи в шкафу и на тумбочке, Лу опустилась в постель, коротко поглядывая на Кэти, которая уснула прямо поверх одеяла, даже не позаботившись о том, чтобы переодеться. Она не спала в поезде, поэтому усталость превозмогла её существо. Мелкий дождь убаюкивал, но волшебница постоянно крутила между пальцами маленькое зеркальце, словно пытаясь разобрать надписи.       Отложив его на тумбочку, волшебница погасила прикроватную свечу, погружая спальню в полумрак. Тишина, разрезаемая звуками капель, нагоняла её на множество мыслей. Основная из них — нужно как-то ответить на такое послание, другая — стоит ли? По всей видимости, мистер Блэк не любил оставаться в долгу, не будет ли выглядеть навязчиво, если она ответит и пошлет что-то взамен?       Ей не хотелось думать о Сириусе Блэке, но мысли сами тянулись, как безумный поток, который не удавалось остановить, как бы она не пыталась. Даже глубокая ночь не остужала этого пыла, а попытки заснуть с треском проваливались. То, казалось, что еда в желудке не переварилась и лежит камнем, потом душно было, следом нос зачесался… И так всю ночь. Беспокойно заснуть удалось только под утро, но сон оказался коротким и практически неосязаемым.       Когда она открыла глаза, то постели соседок были пусты. Кэти, как это бывает всегда, решила не изменять своим привычкам даже на седьмом курсе. Её метлы не было, а это значит, что решила потренироваться перед отборочными. Ей не хотелось быть в команде только из-за её прошлых побед, о чём она часто говорила. Белл желала доказать, что достойна этого. После выпуска Анджелины и Алиссии она чувствовала себя в квиддиче одинокой, хоть Люси и старалась подбодрить девушку, в силу своих возможностей.       Мерлин!       Ведь у неё сейчас урок ухода за магическими существами, который она сама выбрала. В это время у Кэти окно, а сама волшебница точно опаздывает из-за бессонной ночи. Потеплее одевшись и подхватывая сумку с учебниками, волшебница поспешила через коридоры замка, в надежде, что лесничий не будет злиться в первый учебный день из-за её опоздания на занятия. Пробегая мимо двух мракоборцев, она невольно зацепила одного плечом, поспешно извиняясь и продолжая движение. Это было безрассудно, но она буквально влетела на поляну, где профессор Хагрид расставлял объемные деревянные клетки.       Смешавшись с парой пуффендуйцев, девушка решила сделать вид, что всегда здесь была, но, судя по задумчивости профессора, он даже не заметил того, что её не было четверть урока. На уход за магическими существами с седьмого курса гриффиндора ходила только она, остальные предпочли магловедение или прорицание. Её счастье в том, что есть возможность выбирать. Поэтому пристальное внимание девушка уделяла астрономии и работе с магическими существами. Разумеется, ещё зельеварение, в котором она попытает удачу, и чары.       Работа с новорожденными особями шишуги предполагала полную сосредоточенность. Эти существа напоминали собачек породы Джек-Рассел-терьер, только их маленькие хвостики были раздвоенными. Малыши потеряли мать, поэтому их приходилось отпаивать козьим молоком из маленьких стеклянных пустышек с резиновым наконечником вытянутой формы, похожей на детскую соску. Примечательно оказалось то, что у щенков, которым не больше недели от роду, уже виднелись ряды маленьких острых зубов, которые за одно кормление могли прокусить зачарованную соску.       — И берегите пальцы, у них чешутся десны, — предупредил Хагрид, продолжая разливать по бутылочкам новую порцию теплого молока, которое кипятил прямо в центре поляны, подкидывая дровишки в огонь.       Сказано это было вовремя, потому что мохнатый малыш прокусил соску почти рядом с пальцами волшебницы. Благо, она успела одернуть руку, поспешно меняя наконечник и вставляя его в маленький рот, от чего хвостик магического создания начинал шевелиться и трещать раздвоенным кончиком, словно змея.       Лу любила собак. Когда, конечно, началась эта любовь — трудно сказать. Наверное, в детстве. Ещё тогда она чувствовала то, насколько преданны эти создания. Ей довелось даже несколько месяцев подкармливать одного пса, сбежавшего из Хогсмида, как она объяснила для себя, а тот верно ждал её на месте их первой встречи, чтобы угоститься лакомством или получить немного ласки, в которой он нуждался. К сожалению, в один из дней, вернувшись на ту самую поляну, девушка его не обнаружила. Оставалось только надеяться, что он жив и нашел семью, потому что она была готова забрать его с собой домой. Родители были бы в ужасе, но уж очень она к нему привязалась.       Когда щенок шишуги наелся двумя бутылочками, то начал засыпать прямо на её коленях, продолжая сонно причмокивать соской. Это продолжалось ещё какое-то время, а потом бутылочка спокойно выпала из маленькой пасти.       Вернув их в тканевое гнездо, сшитое лично Хагридом, девушка, как и четверо пуффендуйцев, сели на камень, застеленный старым ковром, чтобы записать лекцию по заботе и уходу за существами. Кажется, на пятом курсе они проходили что-то подобное, но сейчас изучали глубже, чтобы достойно сдать ЖАБА. Несколько исписанных страниц и сдвоенный урок был окончен. Следующее занятие у неё только вечером, так как Астрономия подразумевает позднее время, а сейчас ей стоило бы поискать Кэти, которая, наверное, должна закончить свою тренировку. Положив учебник, перья и чернила обратно в сумку, волшебница поблагодарила профессора, взглянув ещё раз на спящих существ, а потом направилась в сторону поля для квиддича.       Минуя сад камней, она спустилась со склона. Обходя границу черного озера, Люси вышла на витиеватую тропинку, протоптанную студентами, чтобы срезать путь. Как и предполагалось, Кэти была тут, как раз шла из раздевалок, неся метлу на плече. Завидев волшебницу, она помахала ей, прибавив шаг.       — Как тренировка?       — Почувствовала себя живой. Мышцы за лето забились, — она постучала по накаченным бедрам кулаками, — Но думаю, что пара тренировок мне помогут. Как занятия?       — Весьма познавательно. Ты ведь не забыла, что, после ужина, у нас Астрономия? — сложив руки на груди, девушка усмехнулась. Белл забыла, сейчас её голова забита только квиддичем.       — Рон предложил потренироваться, — виновато сказала она, поджимая губы. — Может, стоит отказаться от астрономии? У меня и так много предметов в этом году.       — Даже не думай, — Люси с улыбкой подхватила её под руку, — Квиддич — квиддичем, Оливер бы оценил твое рвение, но пропуски занятий — не лучшая перспектива.       И попала в десятку. Только слепой не заметил бы тайной влюбленности Кэти в бывшего капитана команды. Сейчас Вуд играл за «Паддлмир Юнайтед», а Кэти продолжала следить за его карьерой, иногда обмениваясь с ним письмами. Ничего серьезного, кроме дружбы у них не было. По всей видимости, Оливер был хорошим игроком, но глупым парнем. Тем не менее, при скромности Кэти, первые шаги никто не делал, хотя общение было теплым. Сейчас же Белл пыталась занять голову квиддичем, чтобы пойти по стопам Вуда, а Люси только могла её поддержать, отдаваясь с головой учебе. Для грязнокровки, как считали некоторые, у неё неплохое рвение, но до Гермионы Грейнджер ей точно далеко.       — Слушай, а ты не могла бы одолжить мне сову на вечер? — внезапно спросила Уильямс, когда они подходили к двору трансфигурации, где можно было заметить проходящих внутрь учеников.       — Хочешь написать письмо родителям? — удивилась Кэти, ведь её подруга писала письма стабильно по выходным, не чаще раза в две недели.       — Эм… — запнулась девушка, чувствуя, что они замедляют шаг. — Хочу написать старому знакомому.       — Волшебнику?       — Угу, — какой-то внутренний стоп-кран не давал ей возможность открыть подробности, боясь осуждения или чрезмерного интереса. Сейчас она не готова говорить об этом.       — И ты, конечно же, не скажешь мне, кому? — догадалась Белл, ведь иначе Лу выложила бы всё. — Хорошо. Надеюсь, ничего серьезного не случилось?       — О, нет-нет, это просто пустяки, — взмахнула рукой девушка, чуть споткнувшись от растерянности. — Ужасно хочу есть, Кэти. Пропустила завтрак, а сейчас готова проглотить целую курицу!       — И уходишь от разговора… — с хитрой улыбкой добавила Белл, но ободряюще похлопала волшебницу по плечу. — Всё хорошо, Лу. Пойдем обедать.       Видит Мерлин, Кэти Белл была лучшим человеком на всей планете. Храбрая и понимающая, ей можно было доверить не только тайну, но и жизнь! Хотя с тайнами волшебница решила немного подождать.

***

      Вот же негодница — причитала про себя Люси, понимая, что подруга всё-таки отправилась на тренировку с Роном Уизли, который желал попасть в этом году в команду. Судя по всему, к ним присоединился ещё и Гарри, а Люси теперь вынуждена сидеть с когтевранцами на астрономии, составляя карту звездного неба на момент сентября. На пальцах оставались чернила от постоянных попыток начертить ровную линию. А ещё она постоянно зевала. От того, что не выспалась, мозг работал хуже, поэтому вечернее занятие давалось с трудом, даже веки болели от напряжения.       По крайней мере, вечером она точно выскажет Белл за прогулы, но позже. Гораздо позже. За дверью кабинета слышались постоянные шаги, мракоборцы уже вышли на свои патрули, ведь время было позднее. Расхаживать по школе могли только те, у кого сейчас последние занятия, но потом нужно было сразу же отправляться в спальню.       Когда астрономия всё-таки кончилась, Люси потянулась, разминая уставшую спину от кропотливой работы. Она даже собиралась медленнее, чем когтевранцы, которые успели покинуть башню.       Аккуратно убрав пергаменты и отряхивая руки, девушка вышла из помещения, вновь сладко зевнув. Точно ляжет спать, как вернется в комнату. Грезы о сне казались слаще, чем раньше. Даже с письмом решила повременить до завтра, нужно выспаться.       В тишине узких коридоров слышалось эхо её шагов. Чуть позднее девушка всё-таки поняла, что это вовсе не эхо и даже не её маленькие каблучки провоцируют звук. Позади неё идут. Та часть, что не отвечала за хриффиндорскую храбрость, потянулась к палочке, сжимая её под мантией. Шаги стали медленнее, как и тень человека, следовавшего позади. Дабы убедиться в том, что это не галлюцинации, Лу обернулась. Кажется, слишком резко, от чего человек в черной мантии едва ли успел затормозить.       Темная мантия с золотистым значком.       Мракоборец.       А она уже успела надумать себе всякие глупости.       Понимая, что выглядит испуганной, девушка покраснела, чуть поджимая губы и неловко улыбаясь.       — Простите, перепутала вас с другим, — произнесла она первое, что пришло ей в голову.       — Напугал?       Скинутый черный капюшон обличил личность мракоборца, на лице которого виднелась улыбка.       — Что вы тут делаете? — шокировано зашептала девушка, смотря по сторонам, как он когда-то в переулке.       — Слежу за порядком, — хоть Сириус и не шептал, но понизил голос, чуть наклонившись к девушке, чтобы скрыть разницу их роста. — По личному поручению директора, так сказать.       — Если вы беспокоитесь за крестника, то он должен быть на поле для квиддича, — подумала волшебница. Это самая очевидна причина такого рвения Сириуса, ведь о его связи с Гарри знали все. Он буквально стал для него наставником.       — Гарри уже в гостиной, — отозвался он, пряча руки в карманы. — Моя задача сейчас состоит в том, чтобы все ученики добрались до своих комнат, после позднего занятия.       — Снова проводите? — улыбка непроизвольно растянулась на пухлых губах.       — Имеешь что-то против? — изогнутая бровь выражала плохо скрываемую ухмылку.       — Нет, пойдемте, — легко парировала Уильямс, следя за тем, как он снова накидывает капюшон на голову.       Они вышли на лестницу, неторопливо спускаясь по винтовой части до выхода в просторный коридор, где сразу же вспыхнули факелы, освещая доспехи и недовольные картины с волшебниками, прячущими свои глаза от яркого света.       — Знаешь, я так голоден, — настиг её голос Блэка, остановившегося около одного из спящих портретов. Его слова застигли её врасплох.       Быстро опустив руку в свою сумку, она отыскала коробочку с мятными леденцами, виновато посмотрев на него.       — У меня только конфеты, — это было чистой правдой, ведь, после плотного ужина, есть не хотелось.       — Может, заглянем на кухню? Сто лет не был там, — фраза прозвучала, словно заученная, хотя Лу не понимала причину такого рвения. — Ты ведь голодна?       — Да, — ляпнула по инерции, не подумав. Это вылетело быстрее, чем он задал свой вопрос.       Довольная улыбка растянулась на его губах, а глаза чуть сузились, от чего в уголках залегли мелкие морщинки. Мерлиновы панталоны, о чём она думала, когда послушно шагнула с Блэком в один из портретных проемов (тайных коридоров). Время позднее, её накажут, если узнают, но адреналин подогревался азартом, когда они с волшебником пробирались по узкому проходу, минуя несколько поворотов.       Кухню Хогвартса она посещала всего несколько раз, когда ещё учились Фред и Джордж. Помнится, тогда ещё была и Анджелина. После матча по квиддичу, когда все натанцевались и напились сливочного пива, они отправились, чтобы подкрепиться и просидели на кухне практически до самого утра, смеясь и играя в зачарованные карты на желания. Да уж, это было особенным временем, когда волшебники могли забыть обо всех ужасах происходящего.       Пройдя через ещё один портретный проем, волшебники оказались в просторном помещении, где сновали из стороны в сторону эльфы. Блэк, совершенно по-хозяйски, скинул с себя мантию, отбрасывая её на скамейку и опускаясь за стол. Его внешний вид полностью соответствовал фамилии: черная рубашка и брюки, густые волосы и бледное аристократичное лицо с выразительными глазами. Он был взрослый, статный и невероятно… красивый? Это невозможно скрыть. Волшебник (по всем меркам) был красив. Лукавство ни к чему.       — Присаживайся, Лу, — сокращенное имя звучало так, словно они старые друзья.       Смущенно улыбнувшись, девушка опустилась напротив, а один из домовиков суетливо обратился к незваным гостям:       — Что желает юная мисс и господин? — красная шапочка причудливо смотрелась на обтянутой кожей макушке.       — Можно сэндвичи и что-то горячее попить, — добродушно попросила волшебница, обратившись к доброму и трудолюбивому созданию.       — И мне. Да… Мне то же самое, — бегло произнес Сириус, с улыбкой поворачиваясь к девушке, сидящей напротив.       Эльф послушно откланялся и скрылся в одной из подсобок этого помещения, а огонь в огромном камине вспыхнул ярче, приятно согревая влажное пространство.       — Ты ведь не хочешь спать? — Сириус сложил руки на столе, выражая полнейшую доброжелательность.       — Нет, — и тут она не солгала. Ещё на занятиях девушка думала, что уснет, как только голова коснется подушки, но встретив известного волшебника, сон как-то улетучился и появилось чувство… волнения? Да, определенно, оно было похоже на волнение или предвкушение.       Эльф оставил большое блюдо с десятком сэндвичей и две кружки с горячим какао перед волшебниками. Судя по взгляду Блэка, он предпочел бы огневиски, но и такое тоже сойдет.       — Ваш подарок, — внезапно начала Лу, пока Блэк смаковал напиток, пробуя его мелки глотками и стирая с верхней губы белую пенку, — Сириус, не стоило, правда. Это очень дорогой подарок.       — Это не подарок, а компенсация за мою неосмотрительность, Люси, — в голосе скользило полное спокойствие и умиротворение.       — И всё же, — взволнованно продолжила она, словно металась. — Это… это…       — Послушай, — рука накрыла ладонь девушки, прижав к столу. Судя по всему, Бродяга опомнился только через пару секунд, медленно убирая свои пальцы от её. — Пусть это будет хорошим жестом нашей дружбы.       — Дружбы? — замешательство и растерянность от того, с какой легкостью он об этом говорил. — Я вас не знаю. Как и вы меня. И меня это беспокоит.       Улыбка пропала с лица Блэка, он даже поджал губы, позабыв о напитке, и отвел взгляд в сторону камина. Тепло и яркий свет проходились по его ровным очертаниям кожи, рисуя блики. Это завораживало.       — С возрастом заводить друзей трудней, юная Люси, — тихо проговорил он, постукивая пальцами по деревянной поверхности стола. — Ты показалась мне умной и доброй девушкой. Разве плохо, что я предлагаю тебе дружбу?       — Нет, не плохо… Просто я…       — Или я неприятен тебе?       — Нет. Я просто… Не думаю, что я могу быть интересным в общении человеком, — она хотела сказать что-то иное, но вырвалось только это.       Медленно обратив к ней взгляд, Сириус повернулся и чуть наклонился вперед. Вновь изучал, вновь рассматривал.       — Жизнь научила меня разбираться в людях. Ты — хороший человек. Поэтому не думай и не старайся казаться другой. Просто будь собой и… Ещё одна маленькая просьба, обращайся ко мне на «ты», а то я чувствую себя стариком, — и на этом сделал щедрый кусок сэндвича, блаженно прикрывая глаза.       Тот самый вкус.       Последовав его примеру, девушка с удовольствием съела ещё немного, запивая теплым какао.       — В тот день твои родители не ругались? — поинтересовался он, прожевав ветчину.       — Нет, что весьма удивительно. Хотя заметно напряглись от утреннего послания… Они опасаются, что соседи увидят.       — И их можно понять. Волшебникам трудно в мире маглов, но к этому надо привыкнуть. В свою очередь, маглы придумали столько удивительных вещей. Взять хотя бы коробку, в которой будто есть маленькие люди. Они там живут, истории показывают…       Люси рассмеялась, открыто и чисто, смотря на волшебника.       — Телевизор? — уточнила она, понимая, что чистокровные волшебники далеки от подобного.       — Да-да, он. Вот ведь диковина!       — Для нас это не диковина, а предмет быта, как и телефон. Вы… — и быстро поправилась, — Ты знаешь, что такое телефон?       — Штучка, при помощи которой маглы общаются. Но патронус всё-таки удобнее, — в нем было что-то от мальчишки, бунтарское. Он всем видом старался показать, что разбирается во всех этих технологиях.       — Несомненно, — согласилась волшебница, не сдерживая улыбку. — Маглы изобрели много интересных вещей, которые облегчают им жизнь.       — Это верно, — закивал Блэк, — Но с помощью магии, — палочка в один щелчок оказалась в его руке, — Гораздо интереснее!       Легкий взмах создал невероятную иллюзию распускающихся на столешнице цветов. Каких только не было, они, словно поляна, расцветали из деревянного покрытия, но вскоре исчезли, растворяясь. Вот такая вот — магия.       — Как думаешь, будет война? — внезапно забеспокоилась волшебница, вспоминая все происходящее. Ведь Блэк находился в школе именно из-за опасности, нависшей над их волшебным миром.       — Разве она кончалась? — мужчина отложил палочку в сторону, придвинув к себе кружку. — Это всё вопрос времени. Только посмотри, что пишут в газетах.       — Я смотрю газеты. И, знаешь ли, ты всё ещё не сходишь с первых полос.       — О-о-о, — довольно протянул он, чуть откинувшись назад, — Так ты читала обо мне? Кажется, там была неудачная колдография, я тогда не причесался.       — Проглядела мельком, — с тихим смешком отозвалась волшебница, вызвав его наигранное удивление. Точно, как мальчишка! — «Ежедневый пророк» перестал отличаться своей достоверностью, ведь мы все знаем, что он… он вернулся.       — Вернулся. Это правда, — согласился Сириус, а потом добавил. — Вопрос времени, когда они нападут. Именно поэтому Альбус Дамблдор и призвал Орден на помощь.       — Значит, ты тут не только из-за Гарри?       — Не только, но это первостепенно. Я не хочу, чтобы мой крестник пострадал. К тому же, приятно быть чем-то полезным, — Блэк окинул взглядом комнату. — Я скучал по этому месту, ждал тот день, когда смогу вновь войти в эти стены свободным человеком…       — И ты счастлив?       — Спрашиваешь это искренне или, чтобы поддержать беседу? — прищурился он, улыбаясь уголком рта.       — Если бы я не хотела это знать, то не спросила бы, — весьма прозаично заявила она. — Повторюсь, ты счастлив?       — На данный момент времени, да. Я счастлив, — это было искренне. От его слов теплая улыбка появилась на лице девушки, а рука невольно коснулась светлых прядей, заправляя их за ухо.       Это можно было посчитать кокетством, но на деле же — привычный жест, чтобы они не лезли в лицо. Хотя Блэк бы поспорил.       — Знаешь, я хотел тебе кое-что сказать и… — замолчал, словно воздух застрял у него в горле.       — Сказать что? — недосказанность немного волновала.       — Что… — протянул он, бегло оглядывая стол, — Что чертовски скучал по этим сэндвичам, — и жадно схватил два, откусывая сперва от одного, потом от другого, — Офень фкусные!       Закрыв лицо ладонями, Люси засмеялась, ощущая жар собственных щек. Она надеялась, что это от жара камина.       — Что ты смеешься? — заулыбался Сириус, вновь откусывая сэндвич и блаженно прикрывая глаза.       — Это прозвучит глупо, — смех так и срывался с её губ. — Я однажды прикармливала пса, он тоже был фанат школьных сэндвичей.       Блэк подавился, начиная сильно кашлять. Выпив немного какао и успокоившись, он всё-таки взял себя в руки, достав платок из нагрудного кармана и вытирая свои губы.       — Ты сравнила меня с собакой? — серьезно спросил он, прожигая её взглядом.       — Что? А… Нет-нет, я просто… Просто я… — растерялась волшебница под суровым взглядом, которым он давил на неё.       Только через пару коротких секунд он рассмеялся, вновь откинувшись назад.       — Видела бы ты своё лицо! — смеялся бывший мародер, наслаждаясь тем, что заставил её растеряться.       — Ты… Вот же! — подхватив лист салата из сэндвича, волшебница негодующе кинула в Блэка, угодив ему прямо в скулу. Теперь уже смеялась она над его изумлением.       — Ну, знаешь ли, — обмакнув несколько пальцев в верхушку какао из сливок, он резко дернулся вперед, размазывая их по щеке и губам волшебницы, ошарашенно взирающей на этого мага. — Это месть!       — Ничего-ничего, не забывай, что месть — это блюдо, которое подается холодным, — и элегантно стерла с себя сливки, с аппетитом облизнув свои пальцы. — Кстати, очень вкусно.       Уильямс буквально слышала, как шумно он сглотнул, смотря на девушку. Наверное, облизывать пальцы — это дурной тон, он ведь аристократ. И всё же, улыбка на его губах успокоила девушку.       — Интересно, что со мной будет, если я заявлюсь, после отбоя? — задумчиво протянула Люси, предчувствуя отработку или снятые баллы.       — Поверь, ты вернешься в башню гриффиндора настолько незаметно, что даже портреты не увидят, — хитро протянул Бродяга. — Говорю по собственному опыту.       — В юности много раз так делал, не так ли?       — Более чем. Мы с друзьями знатно встряхнули школу в своё время. Поверь, этого никто не переплюнет, — Сириус даже не скрывал гордость, он с упоением вспоминал школьные годы.       — Ну, нам тут близнецы Уизли тоже райскую жизнь устроили, — как бы ей не хотелось спускать его с небес на землю, но в каждом поколении есть свои озорники.       — Я готов поспорить, что не настолько. Мы-то выпустились, — и подмигнул, делая акцент на своей победе.       Его непосредственность притягивала, этот человек общался с такой легкостью, с которой Люси не могла поговорить даже с Кэти. Тем не менее, слушать его было приятно, как и видеть.       — Но ты права. Тебе лучше вернуться в гостиную, сейчас неспокойное время.       Это звучало, как отсроченное прощание. Честно говоря, Уильямс не хотелось уходить, она бы предпочла провести с ним ещё немного времени, возможно, насладиться парой кружек какао, зная, что завтра не вставать на утренние занятия. Часов в этом месте не было, но Люси догадывалась, что время позднее.       Покинув кухню, Блэк поманил девушку ещё в один проход за гобеленом. Подсвечивая путь палочкой, им пришлось пригнуться — потолок оказался ниже, нежели рост девушки. Сириусу было ещё труднее.       — Мне казалось, что проход был иным, — задумчиво протянул он, продолжая движение.       — Может, память тебя путает? — предположила волшебница, тихо усмехаясь. Забавно будет, если они заблудятся.       — Я взрослый, а не старый, девочка, — отозвался он, а потом толкнул маленькую дверь. — С моей памяти карты писать можно!       Они аж отшатнулись, потому что открыли проход на лестницы, только там не было площадки, а, значит, ни одна тут не появится. Положив руку на его плечо, волшебница выглянула с правого бока, осматривая масштаб бедствия. Забрались высоко, этаж на пятый, но не туда.       — Карты, говоришь, писать? — и неловко подняла на него взгляд, видя замешательство на лице чистокровного волшебника.       — Прошло много лет, — поспешил оправдаться Сириус, а потом захлопнул портретный проем, беря девушку за предплечье и прибавляя шаг. Она безвольно бежала за ним: неужели сам Сириус Блэк заблудился в потайных коридорах, в которых, по его словам, он так часто бывал в юности?       Очередной дверной проем вывел их в коридор седьмого этажа.       — Обратно лезть, да? — Люси стягивала с одежды остатки паутины, которая успела прилипнуть к ней.       — Нет, пройдем тут, — тихо произнес Блэк, осматриваясь по сторонам. Прятался, как подросток, хотя мог спокойно ходить по этим коридорам. Так сказать, долг службы. Просто, кажется, не хотел подставлять волшебницу.       Быстро и тихо они миновали коридор, спускаясь ниже. Бродяга шел впереди, осматриваясь на предмет чужого присутствия, предупреждающе вытягивая руку, чтобы волшебница не торопилась идти за ним. В один из поворотов он свернул, но в то же мгновение побежал обратно с искаженным от неловкости лицом.       — Прячься! — шикнул он на неё, толкнув волшебницу в нишу за гобеленом и вжимая в угол. Пространство погрузилось в темноту, только шумное дыхание девушки выдавало их присутствие, — Тихо.       Ладонь Сируса, практически наощупь накрыла её рот, дабы скрыть любой звук. Выйдет нехорошая ситуация, если их застанут после отбоя, да ещё и вдвоем. Дамблдор доверяет ему, позволяет быть рядом с крестником, чтобы защищать, потерять всё из-за собственного ребячества — очень глупо.       В принципе, он и сам понимал, что ведет себя подобно мальчишке, забывая об осторожности. Непреодолимое желание узнать, что в голове у гриффиндорки, граничит с каким-то безумством. Он словно становится псом раз за разом, желая тянуться мордой к её руке. Это желание никак не соотносится со здравым смыслом мужчины.       Люси не собиралась что-то говорить, тяжело дыша прямо в его ладонь и чувствуя, как у волшебника бьется сердце. Происходящее точно не вписывалось в её планы на вечер, уж очень нереальным казалось происходящее. Может, подобная темнота, объясняет то, что это сон? Не может же подобное привидеться в реальности.       Оказалось, что может. Приближающиеся шаги, напряжение в мышцах и тело Блэка, сильнее вдавливающее её в холодную каменную стену.       Грудь волшебницы выгнулась, соприкасаясь с его телом, а рука сжала мантию мага. Будто пружина, отпусти которую, взорвется. Предательские мурашки прошлись по её спине к затылку, но она не была уверенна, что это обусловлено прохладой места.       Человек, кем бы он ни был, прошел мимо, а его ботинки откликались эхом в пустующем коридоре. Возможно, один из старост школы вышел на патруль, дабы убедиться, что все находятся в башнях.       Ладонь Блэка соскользнула с её рта, едва касаясь пальцами губ и опускаясь на границу шеи и плеча девушки. Горячее дыхание опалило её ухо, за чем последовал тихий голос:       — Кажется, там чисто. Я… проверю, — его голос будто сел, охрип. Казался тягучим, как свежий мед.       Даже, когда он отстранился и выглянул из-за гобелена, Лу продолжала чувствовать жар в районе груди. Мысль от случившегося продолжала давить на виски, но здравый рассудок брал верх — в очередной раз. Прижав холодные руки к горящим щекам, она закусила щеку изнутри, замечая, как Сирису махнул ей рукой.       Коридор был пуст.       Два волшебника продолжили свой путь спокойно, срезая через небольшой проход, по которому её когда-то водила Кэти. У неё память на потайные ходы оказалась безупречной, близнецы всего раз показывали его, а Белл уже точно могла отследить то, куда он выведет.       — Чуть не попались, — тихо рассмеялся он, поворачивая к лестницам. — Как в школьные годы. Соскучился по этому адреналину!       На самом деле, как считала Уильямс, он мог быть спокойным, ведь с положением Блэка — это могла быть обычная прогулка по коридорам, часть его работы, а вот самой ученице знатно бы прилетело за несоблюдение комендантского часа.       — Удивительно то, как вы… То есть ты не путаешься в этих проходах. Я даже за семь лет не успела их выучить, — честно призналась она, стараясь не упоминать их первый потайной коридор.       — Ноги помнят, малышка Лу, — подмигнул Бродяга, выходя на лестницу, которая довела их до самой гостиной под недовольные перешептывания портретов.       «Лу»       Щеки вновь вспыхнули, и она поспешила скрыть их за распущенными и немного взлохмаченными волосами. Что с его голосом? Или с ней самой? Почему-то эта интонация пробуждала в ней смущение и волнение, совершенно не похожее на то, какое может возникнуть при общении с человеком.       Блэк же вел себя непосредственно, покачиваясь с пятки на носок и указывая на вход в башню, явно довольный собой.       — Как и обещал: в целости и сохранности.       — Что ж, значит, слово ты умеешь держать, — трудно было обращаться к нему, как к своему ровеснику. Девушка посмотрела через плечо на спящую полную даму и как-то грустно улыбнулась.       — Не хочется уходить? — предположил он, сделав небольшой шаг в сторону девушки и смотря из-под полуопущенных темных ресниц.       — Кажется, что да, — честно призналась она, сжимая пальцами край свитера.       — Мне тоже… Ночной Хогвартс кажется совершенно особенным. И… особенным в особенной компании, — он вновь понизил голос, не зная, куда деть руки. — С тобой очень легко, Люси.       — С вами тоже, — согласилась девушка, вытягивая руку вперед. — Значит, до следующей встречи?       Сжав её пальцы, мужчина с легкой улыбкой кивнул:       — Надеюсь, что скорой, — а потом, как и в их первую встречу, поднял руку девушки к своим губам, оставляя поцелуй. Зрительный контакт был пропитан несуразной и затянувшейся паузой, никто не решался уйти первым.       Осторожно опуская свою руку, Уильямс кивнула и медленно развернулась к портретному проему, произнося пароль. Полная дама что-то сонно буркнула и картина открылась, обнажая темный проход, в который шагнула гриффиндорка, вновь обернувшись.       — Спасибо за новый гребень и зеркало, — быстро проговорила она, когда проход начинал закрываться. Ответа на это не последовало, только легкая улыбка на губах загадочного аристократа. Что творилось в его голове — неизвестно, а в светлой макушке Лу — настоящая каша.       Прижав руки к груди, она слышала своё сердце, бьющееся прямо в грудную клетку. Щеки жгло, губы сохли, а в глазах всё рябило от редкого света. Это точно какое-то безумие.       Вот вам и поздние уроки.       Люси настолько медленно шла до спальни, что привычное расстояние казалось длиннее, чем обычно. А ещё глупая улыбка не сходила с её лица. Мысли крутились где-то далеко, а воспоминания ночи вытесняли то, что ей завтра идти на зельеварение.       В голове билось безумное желание выбежать из гостиной, остановить Блэка и позвать его гулять по территории, слушать его рассказы о друзьях, раз за разом, забывая о опасностях сегодняшнего времени. Но она этого не делала, будто боясь, что придумала это хорошее отношение волшебника к себе. Ведь с чего бы? Они виделись несколько раз, у них нет общих воспоминаний или точек соприкосновения. Лишь знакомые, собеседники.       Тихонько войдя в спальню, Лу вскрикнула. На её постели сидела Кэти, сложив руки на груди, и засыпающая Ромильда с вычурными розовыми бигуди на голове.       — Где тебя носило? — не выдержала Белл, подскочив на месте, а Вейн покачнулась, просыпаясь от этого движения. — Мы собирались тебя искать!       — Она преувеличивает, — зевнула Ромильда, обняв свою подушку и перемещаясь на кровать. — Лично я собиралась спать.       Кэти уже не обращала внимания на соседку по комнате. Её спокойствие кончилось ровно в тот момент, когда она вернулась с тренировки и не обнаружила подругу в спальне. Затем прозвенел колокол, оповещая о начале отбоя, но Уильямс так и не появилась. Не находя себе места, она несколько раз спускалась в гостиную, но девушка не появлялась.       — Где ты была, Люси? — недоумевала Кэти, подобное случалось впервые.       — Тише, Кэт, Ромильда спит, — попросила волшебница, подходя к шкафу и меняя своё привычное облачение на пижаму.       — Не уходи от разговора. Тебя же могли поймать.       — Но не поймали.       — Значит, у тебя была весомая причина? Ты же прекрасно знаешь, как опасно сейчас ходить по школе в ночное время. Тебя мог поймать Филч, старосты, мракоборцы — и это в лучшем случае.       — Я ценю твоё беспокойство, Кэти, но… это всего лишь случайность, не более. Я немного задержалась, — попыталсь успокоить её волшебница, садясь на постель.       — Прошло три часа.       — Я заблудилась.       — В двух соседних башнях? Ты из меня дуру делаешь? — Белл задевало то, что подруга ей откровенно врала. Ведь Кэти всегда честно рассказывала ей всё, а тут — какие-то тайны.       — Ладно-ладно, Кэти. Я была на кухне — это правда, после астрономии захотела есть и… зашла туда. Забыла о времени, а потом заблудилась, пока пыталась остаться непойманной. Не хотела, чтобы у факультета отняли баллы в начале года. И я виновата… Прости, что заставила тебя волноваться. Ну, Кэт-Кэт, прости, — и кинула на постель соседки сахарное перо.       Посмотрев на угощение, Кэти не сдержала короткой улыбки, сжав его в руке.       — Прощаю, но в следующий раз — возьми меня с собой! Поняла?       — Конечно-конечно, — заверила её гриффиндорка, погасив прикроватную свечу.       Она практически не соврала, но от чего-то не хотела рассказывать про Сириуса Блэка. Во-первых, Ромильда Вейн могла не настолько крепко спать, во-вторых, сама Лу не могла дать себе отчет в случившемся, а, в-третьих… Нет, пожалуй, сегодня она остановится на первых двух критериях объяснений.

***

      — Я думала, что тебя Снейп с лестницы скинул, Сириус. Почему так долго?       Тонкс, простоявшая на территории школы несколько часов, недовольно смотрела на своего родственника. Её волосы несколько раз сменили цвет, переливаясь в свете фонарей, тянущихся от Хогсмида до главных ворот. Ночь оказалась прохладнее, чем она предполагала.       Показательно вытянув руку вперед, метаморф дождалась, пока Бродяга отдаст ей золотистый значок, позволяющий попасть в школу. Неплохая вещица, придуманная директором, чтобы обеспечить дополнительную безопасность для учеников.       — Нахлынула ностальгия, — отстраненно произнёс Блэк с ухмылкой. — А тебе полезно проветрить голову, а то мысли о Римусе сведут тебя с ума.       — Не лезь в это, — предупредила она, вздернув палец. Свою личную жизнь волшебница не хотела комментировать.       — Молчу-молчу. Кстати, о Лунатике… Где он сейчас? — внезапно опомнился мужчина, накинув на голову темный капюшон мантии.       — Он сейчас на Гриммо, ещё отсыпается, так что… Не буди его только, дождись утра.       — И мыслей не было, дорогая племянница, — он шутливо поднял руки, обходя девушку с боку. — Хорошего дежурства, — и с этими словами двинулся по улочке, что-то довольно насвистывая себе под нос.       — Совсем спятил, — тихо буркнула Нимфадора, прицепив к мантии значок, а потом направилась к воротам школы. Какой-то странный он был, заметно невооруженным взглядом. Но об этом девушка решила спросить у Люпина, когда вернется, потому что Бродяга не сможет быть серьезным, отвешивая очередные шутки.       Что ж… Она обязательно узнает, что происходит. И не втянул ли он Гарри в свои очередные приключения, ведь не за этим ли он торопился помогать в школе, не так ли?