Можно?

Рико поклялся себе, что глупые надежды, особенно на невозможный исход событий, никогда не захватят его разум. В Гнезде это чувство выбивают силой и против чужой воли, он же сделал это самостоятельно. Не до конца, видимо, потому что неоправданно глупо (как повторял его измождённый, больной разум из раза в раз) надеялся, что избитый и измученный за две недели Натаниэль с бухты-барахты проникнется иными чувствами, помимо ненависти, к этому месту. И решит остаться. С Воронами. С деспотичным тренером Тетсудзи, которого дóлжно называть Хозяином или в ином случае почувствуешь на себе тяжесть его увесистой трости. С чернющими стенами и отсутствием единого лучика солнца. С давящим ощущением, с проявляющейся клаустрофобией. Но главное — с ним, с Рико. В этом сложно было признаться даже самому себе, — в нужде, в надежде — а уж человеку, кто слишком явно ненавидит всё, что связано с фамилией, начинающейся на «М», и подавно. «Нила Джостена» никогда не было легко удержать на месте. Это стало понятно ещё тогда, восемь лет назад, когда он со своей шлюхой матерью в один момент просто исчез с радаров, чтобы потом долгое время бежать, меняя имена. У «Джостена» счёт завис на 22-х и ни одно из них не было похоже на такое волнующее — Натаниэль. Рико однажды уже упустил возможность называть его так — в этот раз ошибки он не допустит. За такое можно умереть и совсем не метафорически. В очередной раз замахиваясь на Веснински своей клюшкой, наказывая за очередную ошибку на поле, Рико с особой ясностью нащупал в груди это паразитирующее чувство надежды. Отвращение, проступившее на его лице Натаниэль очевидно принял на свой счёт, только вот почему Рико, уже почти засадив тяжёлым снаряжением ему под рёбра, вдруг сделал шаг назад — он не понял. Едва слышное шипение, следовавшее затем, удивило его ещё больше. — Убирайся, — Рико старался казаться раздражённым, только получалось у него не слишком хорошо, — сгинь с глаз моих. Натаниэль в замешательстве обернулся на Жана, который уже глядел на него в ответ, вытаращив и так большие глаза. Натаниэль ждал подсказки — как ему следует поступить, но шокированный напарник не дал ему ничего. И он поднялся с колен, куда упал после первого удара, и пошёл прочь. Впервые Натаниэль без возражений исполнил приказ Мориямы и это было настолько же удивительно, насколько и поведение первого номера. Жан дёрнулся было за ним, но в последнюю очередь передумал и остался на месте. Приказ был дан лишь одному. Взгляды Воронов впивались в спину Рико миллионами жалящих игл, а он просто стоял, сжав кулаки. Рико знал, что никогда не поступил бы так, так поступил сейчас, будь он до сих пор в своём относительно здравом уме, но в том то и дело, что Рико не был. Возможно все, кому довелось испытать на себе действие Натаниэля Веснински, рано или поздно сходили с ума. Тем не менее Рико, должно быть, погряз в этой пучине слишком глубоко, потому что его больше не волновала точно последующая за своеволием болезненная встреча с тростью дяди. Сейчас, когда он больше не мог видеть мелькающий перед глазами раздражитель, а из неприятного был только острый взгляд Хозяина, прожигающий в затылке дыру, Рико слегка расслабил плечи. Чтобы в ту же минуту напрячь их снова, громогласным голосом сообщив: — Продолжаем тренировку!

***

Рико никогда не была знакома нерешительность, но именно её он сейчас испытывал, застыв перед дверью своей собственной комнаты. Казалось бы — протяни руку и слегка надави, всё очень просто, но что-то его останавливало. Или кто-то. В Гнезде никакая дверь не запиралась на замок (кроме кабинета Хозяина), поэтому странно было физически ощущать, будто эта конкретная затянута миллионами цепей. Не подступиться. И для Первого номера это было по своему дико — долгие годы недоступным для него оставалось только признание отца и брата. Сейчас, однако, недоступен был и Натаниэль. А именно он находился за дверью этой комнаты. Рико совершенно точно не ощущал вины за все те мучения, что доставил ему мановением руки, ака вороньего крыла. По его скромному мнению — и не должен был, но что-то такое разящее, мерзкое и схожее своим существом с плотоядным червём потихоньку прогрызало дыру в его чёрствой душе. Это ощущение Морияме не нравилось. Он силой подавил зародыш в груди и распахнул дверь. Натаниэль лежал на кровати лицом к проходу, не решившись открыть спину кровожадному хищнику. Он глазами проследил за вошедшим и тело его тут же напряглось, когда Рико остановился аккурат рядом с ним. Морияма посмотрел на него сверху вниз, как делал всегда, а затем заговорил. — Веснински. Поганое имя уже не вызывало того липкого, панического страха, как в начале каникул, лишь тихонько отдавалось в ушах неприятным зудом. Как бы Натаниэлю не хотелось промолчать, сделать этого он не мог. Рико ждал ответа. Рико не выносил игнорирования своей персоны. — Чего тебе, капитан? Передумал щадить меня? Или просто не хотел выставлять тако-о-е зрелище на всеобщее обозрение? Натаниэль наипротивнейшим образом растягивал гласные, зная, как это бесит прославленного номера Один. Но с инстинктом самосохранения у него были проблемы, а вот неоправданного героизма, граничащего с тупостью — предостаточно и даже в избытке. Чужой кулак прорезал воздух и со свистом влетел прямо в римскую «4» на скуле. Двигаясь в направлении удара голова Веснински долбанулась о стену позади и он глухо выдохнул от звона в ушах. А затем его подхватили за ворот рубашки и пару раз хорошенько встряхнули. — Не забывай своё место. Будешь так со мной разговаривать — поплатишься, а вместе с тобой и твой напарник. Упоминание Жана заставило лёгкое беспокойство проступить на лице Натаниэля. От этого вида живот Рико скрутило, а в душе, почти у самого сердца, кольнуло. Он не признавался самому себе, что тоже, — до смешного отчаянно, — хотел быть объектом заботы Веснински. Но не всем желаниям суждено сбыться — ребёнком Рико не раз убедился в этом и продолжал убеждаться до сих пор. — Не смей трогать Жана, ублюдок! — пришёл в ярость Натаниэль. — Тогда подпиши контракт. — всё ещё не отпуская воротника произнёс Рико вкрадчиво, набатом вбивая слова в разум Веснински, — Ты в любом случае это сделаешь, я просто предоставляю последний шанс совершить это добровольно. И Жана никто не тронет — я даю слово, а оно дорогого стоит, знаешь ли. Взамен ты вернёшься туда, где всегда было твоё место. — Моё место с Лисами. — Натаниэль до сих пор находился в стадии отрицания своей принадлежности, но в скором времени ему ничего не останется, как смириться. — О, нет. — кособокая усмешка озарила лицо Рико, — Ошибаешься. Ты — Ворон. Ты — часть Свиты. Ты — мой. Если я прикажу тебе подчиниться — ты подчинишься. Прикажу упасть на колени — упадёшь. Скажу остаться — ты это сделаешь. И это было чистой правдой. Нерушимым правилом в этом холодном и отчуждённом месте глубоко под землёй. Остальные члены команды давно поняли это и смиренно склонили головы, что должен был сделать и Натаниэль, не будь он Натаниэлем. — Попробуй заставить меня. Его взгляд сиял необъяснимой решимостью, глупой гордостью и неповиновением. От этого блеска Морияме стало дурно. Он не заметил как замахнулся и ударил, а затем ещё и ещё, подключая впоследствии нож, выплясывая дикое танго боли на чужой израненной коже. Глаза заслонила пелена и уже невозможно было разобрать где именно он режет и куда бьёт. Мысли напуганными мотыльками упорхнули куда-то ввысь, оставляя за собой бескрайнюю пустоту сознания, тем не менее забыв впопыхах одного своего сородича: «Заставлю.» ...не смог.