Часть 4

Первая неделя была тяжёлой. Очень трудно было, когда вокруг ничего не понятно. Катя старалась быстро адаптироваться. Пришлось и быстро запоминать, кто есть кто в группе. Обязанности старосты лишь включали в себя отметку пропущенных часов тем или иным студентом — так объяснил Гоголь. Но вот только он забыл упомянуть, что и различные объявления от колледжа нужно оглашать одногруппникам, об этом девушка уже узнала после того, как познакомилась с заведующей по учебной части очного отделения организации. Женщина рассказала всё то, что упустил Николай. Приходилось следить за поступающими новостями колледжа внимательнее. Первая пара по информатике тоже прошла "интересно". Если так, конечно, можно было сказать. Первые десять минут преподаватель выделил на то, чтобы объяснить, что делают люди их специальности и что необходимо знать, а также попросил всех подумать, в ту ли группу они попали. А потом... Все студенты получили двойки. Произошло это в силу того, что кто-то не очень дальновидный решил, что будет весело изменить названия всех файлов в сетевой папке на что-то неприличное. И даже спустя несколько дней так никто и не сознался в содеянном. И всё же той самой двойки Катя в журнале не увидела, это не могло не радовать. Пусть никто и не сознался, а она уже знала, кто мог сделать пакость, некоторые просто не умели вовремя замолчать. Оставалось внимательно слушать. Что касалось отношений внутри коллектива...С тремя другими девочками не составило труда познакомиться. Они и сами подошли к ней с этим намереньем, а потом все они сели рядом с друг другом. Хоть на самом деле Ангелина и Полина, те, что были постоянно вместе, казались немного глупыми, Катя не нашла особенных причин не общаться с ними. Иногда это было даже выгодно. С Женей, как выяснилось, было больше общего. Образовалось и небольшое необмолвленное соперничество. Может быть неосознанно, но они хотели опередить друг друга. Будь то учеба или общее хобби. И всё же за помощью ни Катя ни Женя обратиться к друг другу не боялись. Сейчас группа была на паре по литературе, которую вёл их куратор. Урок проходил в более расслабленной форме, чем обычно, как раз за счёт того, что вёл его Николай Васильевич. – Влад, – сказал Гоголь и мотнул головой в сторону доски, смотря на парня. – Дуй перессказывать. По затянувшемуся молчанию эспер всё понял и поставил очередную двойку в журнале. Некоторые умоляюще смотрели на Катю, зная, что она всегда готова к занятиям, но девушка лишь пожала плечами и помотала головой в ответ на устремленные на неё взгляды. С чего бы ей выходить и рассказывать что-то? Девушка несомненно была готова, но не горела желанием помогать оставшейся части группы избежать двоек. И за месяц обучения в колледже Воронцовой было совсем не стыдно поступать так с одногруппниками. Иногда они поступали по отношению к девушкам не слишком хорошо, отчего темноволосая стала немного жёстче, чем была в школе. Жалеть она никого не собиралась. – Катя, ну ты-то готова? – уже скучающе спросил мужчина и, подперев голову рукой, посмотрел на девушку, сидящую за последней партой. Екатерина молча встала из-за парты и направилась к доске, под тихие возмущения. – А почему она должна постоянно за вас отдуваться? Сколько ни спрашиваю, человек ну десять, дай бог, готовы! – возмущался уже Гоголь. Тут все притихли, а Катя, уже подошедшая к доске, начала перессказ произведения. А через две минуты закончила повествование и отправилась на своё место после одобрительной улыбки куратора. Остальная часть пары прошла в своём обычном ритме. Прозвенел звонок и все принялись собираться, чтобы пойти на следующее занятие. Девушка собиралась не спеша. Николай, сидящий за столом, выглядел чуть напряженным словно ждал кого-то. И действительно, когда почти все ушли из кабинета, туда зашёл человек. Он был высоким и стройным. У него были чёрные волосы средней длины. Чёлка, прикрывающая лоб и переносицу. Узкие и полуприкрытые глаза, отчего казалось, что тот устал. Также он имел плавные черты лица. Одет в рубашку, похожую по покрою на кафтан. На ногах у него были сапоги, заправленные в черные брюки. Поза человека была очень расслабленной. Неизвестный подошёл к столу и поприветствовал Гоголя. Катя уходила из кабинета последней. Лишь на мгновение её взгляд устремился на двух мужчин. Второй показался ей смутно знакомым, но девушка, отбросив мысль, хотела уже переступить порог помещения и выйти в коридор, как её остановил Николай. – Кать, подожди, подожди! – Николай Васильевич немного замахал руками словно ребёнок. – Да? – Воронцова развернулась и сделала несколько шагов вперёд. – Где же...где... – фокусник искал что-то среди папок и бумаг на столе. Всё время незнакомец внимательно изучал Катю и что-то мысленно отмечал для себя. Он не сводил с неё свой взгляд, и девушка чувствовала это внимание, но проигнорировала его и лишь ждала пока куратор что-то найдёт. И Николай наконец нашёл несколько справок от студентов и протянул из темноволосой. – Вот! Нашёл, – мужчина как всегда улыбнулся. Катя молча взяла в руки справки и быстро просмотрела их, а затем положила их в сумку. Только она собиралась поблагодарить эспера, как незнакомец наконец заговорил в её присутствии. – Гоголь, представишь? – это не было похоже на вопрос, и Екатерине это уже тогда показалось странным. Что касалось преподавателя, тот замешкался. – А... Федя, это Катя, Катя, это Федя. Фёдор мой хороший друг и единомышленник, – всё сопровождалось теплой улыбкой Николая, но в этом чувствовалась некая напряженность, что сопровождалось тем, как Гоголь крепко сжимал ручку в своей руке, аж костяшки пальцев побелели. – Здравствуйте... – произнесла девушка тише, чем обычно, ей было немного неловко. Да и Катя не видела никакого смысла в этом знакомстве, а значит оно ей было ненужно. – Рад знакомству, Екатерина, – прозвучало даже немного фамильярно. Воронцова не стала задерживаться, и, коротко кивнув, ушла. Николай и Достоевский остались в кабинете одни. Мужчина прошёл к парте и сел напртив друга, сцепляя руки в замок. Гоголь же смотрел на него с некоторым осуждением и сложил руки на груди. – А ты и рад. – О, ещё как, Николай.

***

– Давайте погуляем сегодня после пар, – предложила Полина в перерыве между занятиями, повернувшись к Жене и Кате. Девушки тут же отвлеклись от разговора о проекте, который нужно было сдать до завтра. – У меня сегодня тренировка, – быстро придумала Воронцова отговорку и слегка улыбнулась. На самом деле никакой тренировки по волейболу и не было, а просто девушка не планировала сегодня заниматься чем-либо помимо выполнения заданий и написания проекта. Но в очередной раз говорить, что она будет делать уроки, не хотелось. Слишком много раз она отказывала по этой причине, тут хоть какое-то разнообразие. – Но у тебя сегодня ведь нет тренировок... – ответила недоумевающе Ангелина, вмешавшись в разговор. – Скоро соревнования, нас натаскивают, как могут, – пожала плечами темноволосая. Тут подружки перевели внимание на Евгению. – А я с Максимом сегодня планировала гулять, – Женя не соврала. Некий Максим был парнем девушки и учился в одиннадцатом классе. В отношениях они были два года. И это всё, что нужно было знать одногруппницам. В подробности никто не вдавался, посчитав ненужным и неуместным. – Ну ладно... – ответила Геля, и они с Полиной развернулись обратно. Через минуту прозвенел звонок, и пара продолжилась. А Женя и Катя взглянули на друг друга, как бы тем самым соглашаясь друг с другом. Учитель как обычно продолжил урок, остановился на какой-то собственной мысли и попросил записать, то, что он скажет. Но, когда все сидели и просто писали под диктовку преподавателя, то у Жени пошла кровь из носа, Катя перемены в поведении голубоглазой уловила практически мгновенно, увидев, что та как-то слишком резко кладёт ручку и прижимает руку к носу. Не поднимая руки́, Екатерина поднялась с места, утягивая подругу за собой, и пошла вместе с ней в туалет. Там она уже помогла Евгении придержать волосы, пока девушка пыталась смыть кровь, которая продолжала бежать. Одной рукой Воронцова держала волосы, другой оторвала кусок бумажного полотенца и приложила к носу Жени. Невнятное "спасибо" и голубоглазая держала бумажку, прижимая её. – И часто такое? – спросила темноволосая с легким беспокойством в глазах. – Просто давление... – Хотя это неважно... – махнула рукой. – Хоть бы рукава задрала, а то намочила, – кивнула девушка на края рукавов, которые были влажными от воды, и, подойдя ближе, принялась задирать один рукав к локтю, как Женя попыталась отойти. – Всё нормально? – непонимающе спросила Воронцова, но руки не убрала и наконец задрала рукав водолазки. На оголенном участке бледной кожи была татуировка из серебрянных бабочек. Их было всего пять, как Кате показалось. Может их было больше, но в данном случае она не могла этого узнать. Они были безусно красивыми и создавали собой гармоничную композицию. Темноволосая подняла глаза на Евгению, будто вопрошая. – Ну это... – пробормотала она. – Дар короче... – Чего я ещё не знаю о тебе? – в голосе проскользнули нотки насмешливости. – Только это. Ну типа зачем, если вы без способностей? Что ещё? – отмахнулась. – Издевательство, Евгения Андреевна. – Да хватит... Катя только молча спустила рукав обратно вниз, прикрывая рисунок, а потом взяла девушку за руку и повела к медику. Там фельдшер сразу помогла голубоглазой и оставила её лежать на кушетке, заставив держать на переносице компресс. Воронцова наклонилась к девушке и прошептала на ухо: "Я хочу увидеть это." И после этого ушла обратно в кабинет, где объяснила ситуацию, а потом вернулась на место. Остаток дня прошёл спокойно.

***

Вечером подруги находились дома у Яньцевой. Катя успела к тому времени сделать проект, а Евгения увиделась со своим молодым человеком. Девушки расположились в комнате Жени. Это была просторная комната в светлых тонах, с удобной мебелью и с приятным декором. Внутри селилось приятное чувство комфорта и уюта. Единственное, что выбивалось из общей картины — мрачные плакаты с элементами мистики или какими-либо рок-группами. Но это выглядело чем-то по-своему уникальным. – Чай, кофе? – спросила любезно Женя. – Чай, может позже, – ответила Катя спокойно и после недолгой паузы продолжила. – Жень, покажи, ну пожалуйста, – вот тут голос уже стал почти умоляющим. Воронцовой было очень интересно, что это за дар, который был у её подруги. Прямо сейчас она разглядывала её руку, где была татуировка из бабочек. Девушка по отношению к голубоглазой не испытывала какой-либо зависти, это был просто интерес к чему-то неизвестному. – Тц... Ладно, – наконец сдалась Евгения. Тут же спустя всего мгновение бабочки на её руке начали становиться более живыми, обретать визуальную форму, а потом и вовсе разлетелись по всей комнате, покидая руку. Рисунка там больше не было. За каждой из бабочек оставался тонкий серебрянный след, который исчезал также быстро, как и появлялся. Они не были похожи на обычных и тем самым завораживавали, цепляли взгляд любого, кто посмотрит. Одна села на голову Яньцевой, а через несколько секунд снова пархала под потолком, но стоило девушка хлопнуть руками, как всё просто испарилось, а на её руке снова была заветная татуировка. Всё время темноволосая неотрывно следила за существами. Она не испытывала какого-то сильного восхищения, но после в ней уже было видно удовлетворенное любопытство. – Это... Завораживает, – всё же честно призналась она под самый конец. На это Женя только улыбнулась. – Какой-либо значимости, как помощь человеку, нет? – спросила Екатерина. – Нет. Они просто существуют как обычные бобочки на моей руке и на яву, если того пожелать. – О как, занятно... – Катя в задумчивости кусала пальцы.