Глава 1

      Серж был навеселе. А почему ему не быть в таком состоянии? Концерт, на удивление, удачный, он с товарищами по группе вдоволь насиделся в баре, даже он в угаре пообжимался с красотками (надеемся, что те были не против). Как не быть в хорошем настроении-то? Да, конечно, минусы были: голова шла кругом и ноги особо не держали, отчего весь состав System of a down нес практически его на руках. Можно сказать, что до отеля они добрались без происшествий. Даже салон такси не облевали — просто изумительно. И вот уже они на пороге отеля, затем вошли в фойе, хотели еще до лифта добраться, как вдруг их компанию, а точнее Сержа, окликнула работница, дежурившая сегодня перед ходом:       — Мистер Танкян? — Она робко подошла к нему, чуть краснея от близости со звездой альтернативного метала. В руках у нее была небольшая коробочка, которую она протянула ему. — Это нашли у входа, здесь подписано ваше имя.       — Да наверно очередная поклонница оставила. — Хохотнул Шаво, отчего его смех поддержали другие. Девушка тоже неловко улыбнулась.       Серж, отсмеявшись, забрал коробочку и, подмигнув, улыбнулся работнице. Та от нежданного внимания совсем раскраснелась и опустила взгляд, пробормотав что-то и вернувшись на пост. А тем временем ребята дотоптались до лифта, откуда уже все разделились. Каждый вышел на своем этаже: спасибо менеджеру, который распределял их по номерам. Серж вышел последним — он на негнущихся ногах еле добрался до своего номера. Едва сообразив, как вставить ключ, вокалист все же отпер дверь, тут же вваливаясь в комнату в поисках кровати. Голова нещадно гудела, хотелось наконец-то куда-то ее приложить. Желательно, на что-то мягкое, удобное, воздушное…например, на подушку. На которую, кстати, он и прилетел.       Кудрявый мужчина издал стон блаженства, когда кудри раскидались по белой ткани, а затылок мягко лежал на самом лучшем предмете быта. Единственное, что мешало заснуть — это та самая коробочка, которая все еще была в руках. Он с мутным взглядом осмотрел ее — обычная картонка с желтой ленточкой, завязанной в красивый бантик, и с подписью «Сержу Танкяну». Любопытство взяло верх — вот Серж развязывает бантик, и лента грустно падает на пол, и в предвкушении открывает подарочек. На мгновенье он замирает: на дне лежала открытка с приклеенной засушенной армянской лилией. Даже в таком состоянии этот цветок был прекрасен. Серж с резко протрезвевшей, как ему казалось, головой смотрел на открытку, крутил ее в руках, пока не решился открыть. Его встретил аккуратный почерк, чуть прямее положенного, а само содержание было…странным.       «Дорогой Серж!       Этот концерт был просто незабываемым! Я, на самом деле, долго думал над тем, что написать Тебе на этой скромной открытке. Но когда я был там…о боже…Ты был великолепен. Не описать того, как поразили меня Твой голос, Твоя отдача этому безумию. Да что уж говорить, я впервые увидел тебя вживую! Ты очарователен!              Как тебе лилия? Ради Тебя и Твоей радости я побывал в Армении, долго бродил по лесам и все же нашел его. Бережно высушивал и хранил все эти тяжелые месяцы, благо меня спасал Твой чудесный голос…ах, жду не дождусь, когда я буду слышать Тебя на расстоянии вытянутой руки…       Ой, прости! Я отвлекся. Вот так Ты сводишь меня с ума, а я и не против. И, блин, место здесь кончается. Я видел, что Ты собрался в бар. Не напивайся там, хорошо, Солнышко;)?       До следующего концерта, мой милый Серж…»       Серж на всякий случай еще раз покрутил всю открытку, однако имени адресата не было. Хмыкнув, он поставил на тумбочку, по правде говоря, красивую открытку и наконец-то отошел ко сну.

***

      Утром им всем нужно было собираться. Не сказать, что у них вот-вот будет самолет — к счастью, он будет лишь ночью. Собираются они по другой причине: не хотелось с этим возится незадолго до поездки в аэропорт, все же многие пожелали прогуляться по городу. Трое против одного — и вот Джону тоже пришлось выйти прогуляться, но под присмотром Сержа. Рядом с ним страх у барабанщика перед новыми незнакомыми улицами вскоре пропал, и он тоже стал наслаждаться немного даже душноватым городом.       Гуляли они так до вечера. Джон особо не жаловался, хотя ему хотелось бы уже свалить назад в номер, а потом — на самолет, в родную Калифорнию. Но отвлекать воодушевленного, активного Танкяна ему не сильно хотелось, поэтому продолжал ходить с ним. И, когда наконец-то и Серж устал, он чуть ли не под руку тащил их в отель, в волнении говоря:       — Вот приеду домой и сразу в свою кровать…       — Да, чувак, я тоже очень скучаю по своей постели. Свое всегда лучше…       Добравшись до отеля, они подошли к стойке регистрации — на всякий случай они все оставили ключи у администрации, чтобы не потерять и не выплачивать компенсации. На месте стояла та же самая работница, однако, заприметив Сержа, она молча вместе с ключами дала еще одну коробочку, которая на этот раз была обвязана голубой лентой. Мужчина, заметив такое подавленное настроение девушки, добродушно улыбнулся ей, но её сердце будто стало непробиваемым: она, дав ключи Джону, даже не посмотрела на него и быстро отвернулась, занимаясь документами.       Пожав плечами и посмотрев на Джона, Серж подозвал его к себе, и они медленно стали двигаться к лифту. Меж тем они завязали разговор:       — Что-то она не в духе. Смена у нее, видимо, тяжелая…       — А по-моему она влюбилась в тебя. — Драммер хихикнул от дружеского толчка от Танкяна. — Просто расстроилась, что уезжаешь. Вот, подарочек тебе последний оставила.       — Ну-у-у…       Серж не мог сказать, что это та девушка дарит ему эти подарки. Откуда она знала, что они идут в бар? И была ли она на концерте? Эх, ладно. Такие подарочки он не раз получал, и это понятно, когда ты знаменитость. Лишь как-нибудь им бы получить внимание от любимой личности.       Попрощавшись с Джоном, он доехал до своего этажа, и потом добрался до своего номера. На глаза бросилась та самая открытка, подаренная неизвестным или неизвестной, и он обнял ту коробочку, что была у него в руках. В нетерпеже Серж развязал бант и открыл её, и замер: на плотной бумаге был нарисован собственно он. Плавные линии гармонично складывались в его черты, особенно выделялись веснушки, глаза и волосы. Завороженный мужчина открыл её, начиная читать письмо:       «Мой милый Серж,       Я видел Тебя вчера пьяным в хлам. Надеюсь, что у Тебя все хорошо, так ведь? Ты больше так не делай — мало ли, что с Тобой может произойти. Надеюсь, что Ты все же видел ту открытку.       Как Тебе рисунок? Несмотря на мои годы, проведенные в художке (которую, черт возьми, я ненавидел!), я не очень хорошо рисую. Но я хочу верить, что Тебе очень понравилось. Я правда старался.       На этот раз пишу Тебе мало. Я сегодня Тебя видел — Ты, как всегда, прекрасен. На этом всё.       Береги себя, Серж. Обнимаю Тебя, и желаю хорошего полета»       Серж улыбался, читая содержимое открытки, и потом вновь посмотрел на рисунок. «Не очень хорошо рисую? Ну-ну!» — подумал про себя Танкян, улыбаясь от этой мысли. Он назад сложил её в коробочку, затем туда же положил первую открытку, немного задержав на ней взгляд. Теплое ощущение после прочтения этой открытки подняло ему настроение, и он воодушевлено кинул их в чемодан.