Глава 2

      Посидеть немного дома было чем-то нереальным. То сорваться надо было и делать этот ебанный Hypnotize, то еще один, очередной концерт — даже если тот был в любимом всеми участниками группы Whiskey Go-Go. В общем, покоя Сержу не было. И просто тихо посидеть с чашкой кофе, не тыкая по клавишам и не срывая глотку, было райским блаженством, которое закрыто для него, грешника.       Тем не менее, он сегодня опять поздно возвращался с записи альбома. Настроение — повеситься: Дарон так выебал ему сегодня мозги, что Серж едва ли не психанул и не вышел посреди дня из студии. Смотря лишь себе под ноги, уставший Танкян чуть не наступил на коробочку с зеленым бантиком, которая лежала прямо перед входом в его дом. Хмыкнув и одновременно удивившись, мужчина поднял её, занося в дом.       Первым делом он принялся за коробку. Последний раз он получал ее в Германии. А сейчас что она тут делает? И откуда приносящий или приносящая эти посылки знает, где он живет? Тревожащие вопросы кружили в голове, подобно рою, и в этом потоке мыслей он развязал зеленую ленточку и тут же открыл коробочку. Сначала в глаза бросились ярко-желтые цветы, лишь под ними лежала открытка. На этот раз он был нарисован с этими же цветами, с улыбкой на лице. Серж открыл её, начиная читать текст:       «Милый, очаровательный Серж,       Ты сегодня какой-то грустный…и уставший. Это все из-за альбома? Вы его пишите? Я рад. Серьезно, я безумно рад. Жду не дождусь, когда Твой голос оживит новые песни.       Эти цветы я сорвал для Тебя. Я понимаю, что они недолго проживут, но если они Тебя обрадуют и заставят улыбнуться, то значит погибли они не зря. Пока я рисовал этот рисунок, так хотел Тебя обнять. Снова бы увидеть Твою улыбку — это все, о чем я мечтаю.       Серж, умоляю, улыбайся почаще! Твоя улыбка хоть немного украшает этот пропитанный ненавистью мир.       О, мой Серж, до скорой встречи…»       Смущенный Танкян собрал цветы в руку, кратко бросив на них взгляд, налил в первую попавшуюся кружку воды и поставил их туда. Рассматривая пестрые цветочки, он глубоко задумался об этом «поклоннике». Или «поклоннице». Что-то явно было не так в этих открытках, несмотря на их милое, хоть и странное содержание. Серж был уверен, что это мог быть кто-то из его близкого круга: определенно эта была шутка Шаво, или Джон сговорился с последним, или Дарон окончательно хочет его довести до истерики. А может присылает эта девочка, Анджела? Так, а как она оказалась тогда в Германии, где он впервые и начал получать эти открытки?       Мужчина помотал головой, сгоняя эти мысли куда подальше, так из-за них у него она сильнее заболела. Серж сейчас хотел только в душ и спать. На какое-то в мгновение он снова посмотрел на желтые цветы, которые все дружно поникли. Подобрав один цветок, он уткнулся в него носом, пытаясь уловить какой-то запах. Слабенький аромат цветка немного ослабил сжавшую в тиски боль в голове, и Танкян расслабленно откинулся, улыбаясь.

***

      — Ты что за хрень понаписал?       — Конечно, а твоя писанина прям верх искусства!       — Там хоть что-то понять можно, в отличие от тебя!       — То, что ты не понимаешь, не значит, что все не понимают!       — Да?! Тогда объясни мне, что значит «Banana, banana, banana terracotta pie»?       — Сам подумай! — Рявкнул Серж. — Вот скажи мне, когда-нибудь у нас в текстах был смысл?       — Да, был! — Повысил голос Дарон. — Пока тебе моча в голову не ударила!       — А, ну да, конечно! Другое дело, когда под кокаином пишется.       — Ребят, а можно я прерву ваш творческий прогресс? — Неожиданно пришедший Шаво с полуухмылкой стоял в дверном проеме, а в руках у него была небольшая посылка.       Отвлекшись на него и увидев маленькую коробку, внутри у Сержа все похолодело. Однако, приглядевшись, не заметил привычного банта рандомного цвета. Басист заметил взгляд вокалист, поднял одну руку, помотав пальцем туда-сюда и сказал:       — Не-а, Серж, не тебе этот подарочек. Это нам с Дароном медиаторы пришли.       — Подарочек? — Танкян с особо острым взглядом зыркнул на Шаво, отчего его веселый настрой как ветром сдуло.       — Ну…типо…помнишь, как тебе одна девка коробочку такую же сунула? Я про это, а то мало ли ты подумал, что это тебе.       — Хорошо… — Протянул мужчина, все еще недоверчиво поглядывая на второго. Затем он развернулся к Дарону. — Я, пожалуй, пойду домой. Всего хорошего.       Он направился в сторону выхода, ненароком толкнув плечом Шаво. К выходу Танкян двигался чуть ли не с околосветовой скоростью, стремясь как можно скорее покинуть студию, ибо здесь просто было невыносимо дышать. Стоило дойти до заветной двери, как вдруг перед ним предстал сам Дарон, немного растрепанный, со злым взором.       — Ты куда собрался? Забыл, что нам еще репетировать перед концертом?       — Можем этим завтра заняться. — Серж закатил глаза и отодвинул Дарона.       Однако тот захлопнул перед его носом дверь, и Малакян рявкнул:       — Два! Дня! До концерта два дня! Мы нихуя не репетировали за это время!       — Завтра целый день можем на это потратить, что ты опять паникуешь?       — Сука, Серж, хули ты такой безответственный?! — Поднял на него голос парень. — Нравится без подготовки, да?       — Ну да, ты меня без прелюдий который час ебешь. — Спокойным голосом ответил ему кудрявый.       Дарон на этот раз замолчал. Серж продолжал смотреть на друга — если таковым он может его еще называть, — вглядываясь в огромные глаза. Гитарист протяжно выдохнул, прежде чем сказать:       — Я тебя понял. Хочешь уходить — уходи. Как подумаешь, можешь вернуться. Мы здесь до часу ночи.       — Спасибо. — Сквозь зубы проговорил вокалист, наконец-то уходя из студии.       Дорога до дома была будто более выматывающей, чем нахождение в студии. Она казалась бесконечной, туманной, как путь их группы в будущее. Серж вел машину, мутным взглядом глядя вдаль, по большей части на автомате. Сам он был нагружен проблемами, отчего лишь тревожные темы лезли в голову. Они не покидали его до самого дома, и даже в этом безопасном уголке они витали в сознании.       Серж приложился лбом к рулю, сидя в таком положении какое-то время. Он то глубоко дышал, то делал это поверхностно. Вскоре Танкян сел прямо, хлопнул по рулю и вышел из машины, уставшей походкой направляясь к дому. Тут в глаза бросилась голубая лента, которая была завязана на коробочке. Кудрявый взглотнул: несколько дней он не получал такие подарки, и это вызвало в нем беспокойство. Он подошел к крыльцу, в который раз беря очередную коробку с аккуратным бантиком.       В раздражении он развязал ленту, отбрасывая куда-то в сторону, и открыл коробочку. На дне лежала только открытка — рисунок на ней был с ним, державшего в руках чашку (наверно, с кофе). От четких линий веяло спокойствием и умиротворенностью, отчего Танкяну стало даже легче на душе. Однако открывать её не хотелось — определенно там будет очередное странное содержание. Но мужчина словно на автомате раскрывает её, читая:       «Милый Серж,       Мне так больно смотреть на Тебя в последнее время. Ты такой несчастливый! Я хотел бы Тебя обнять и утешить, но Ты так от меня далеко…так что единственное, что я могу для Тебя сделать — нарисовать Тебя с кофе. Ты ведь обожаешь этот напиток, да?       Серж, Ты просто ангел…Ты ради альбома столько терпишь. Я иногда вижу, что Ты едва ли не плачешь, когда приходишь домой. Мне Тебя искренне жаль. Я хотел бы остановить Твои страдания, но Тебе может это не понравится.       Серж, пожалуйста, будь сильным. Ты все сможешь. Милый мой Серж, береги себя…»       Кудрявый почувствовал, как нежное тепло расцвело в груди, отталкивая те темные мысли, которые настойчиво крутились в голове. Серж обнял письмо, благодаря анонима за необходимую поддержку.