еще один триггер

медленно перебирая небольшими ногами по выточенному такими же как она людьми асфальту за женщиной, так охотно рассказывавшей ей о очередной ненужной ерунде, так, будто не знала: будь на то воля Мэнди, она бы всех здесь расстреляла в клочья, долбя головой об хрупкие гипсокартонные стены. настроение отчего-то явно улучшилось. в этот день забывалось все прошлое, ведь ты не будешь видеть ненавистные лица и знакомую до боли мимику родителей целый месяц. теперь она с гордостью может себе сказать, что почти счастлива. в груди что-то мелко щекочет проросшие лепестки роз из-за увиденного парня ранее. впервые кончики пальцев ни капли не переставали искрить ощущением щекотки, алые щеки приятно покалывало от неестественной ей красноты. с каждой секундой сад в прогнившем сердце восставал вновь как из пепла, а ее грудь даже в какой-то вселенной подрагивала от переполняющих эмоций. может, это и есть то, что называют влюбленностью? может, ей не придется снова терпеть из жалости своей прогнившей словно труп в чьем-то годами забытым подвале души абьюз, насилие, новоиспеченные порезы не только на коже, но и на самом "главном органе" что качает кровь? одно воспоминание заставило все вокруг остыть как по щелчку. одно воспоминание. —что ты делала с тем парнем?-чужой холодный, хриплый голос неприятно действовал на уши. казалось, что это было чем-то родным, но таким обжигающим. эта была любовь, смешанная с ненавистью 1:1. горькие слезы украшали болезненно белые щеки, когда руки парня крепко сжимали длинные волосы. грудь сжималась и горела всеми цветами одновременно, когда та еле выдавила из себя не такой уж и наполненный жгучей уверенностью голос. —хватит! ты, блять, ведешь себя как абсолютный абьюзер! если ты будешь ревновать меня так к каждому, я уйду от тебя.-последние слова прозвучали никак не странно тихо. она знала что не уйдет от него даже под дулом пистолета. ведь его краски, хоть и были ужасно темными и кровавыми, были не серыми. а серым быть гораздо хуже. волосы на голове сжали сильнее, когда девушку неожиданно ударили головой об деревянный стол собственной комнаты. глаза задрожали, а зрачки сузились от неожиданной боли. все становилось расплывчатым, таким сложным для понимания и таким мрачным. голова, на удивление, гудела ужасно, когда как по щелчку пальца из носа потекла алая струйка нечто. она понимала, что это уже слишком. понимала. но ничего она сделать совершенно не могла. ведь она знала — чем больше страдаю, тем больше он будет извиняться. сейчас его лица она и не вспомнит, оставляя его на заднем плане своего раненного 13-летнего возраста. пока кровь медленно капала на стол, разъедая лаковое покрытие и намертво вживаясь в многолетний стол, он совершал удар снова. и снова. и снова. до тех пор, когда от такого дерзкого лица не останется и следа, когда горькая жидкость новым потоком гнева закапает из уголков глаз — так и произошло. девушке уже было настолько плохо, что сознание еле держалось. голодовка дала о себе знать, отдавая бессилием к сопротивлению абьюзу. сознание в мгновение ока улетучилось, а тело обмякло в объятиях целующей ее лицо смерти. проснулась она с ваткой в носу, в теплом пледе и в объятиях любимого, что снова орал о любви к ней, что снова поглаживал раненное сердце, сжигая его в пламени неизвестной любви. она сама окрасилась в кровавый, когда почувствовала этот прилив любви в ответ. ей нравилась забота о ее ранах, даже если ее раны нанес он. она прижалась к возлюбленному в ответ, игнорируя все звоночки от него. она сама стала красным пятном посреди серого пола. стала изъяном мира, отбросом общества, как и он сам. она знала что им суждено быть вместе. очнулась она тогда, когда ее буквально хлопнули по спине, чтоб показать ее палатку. они были достаточно высокие. получив в спину что-то в обыденном темпе обыденного «иди устраивайся», она зашла внутрь. все на удивление казалось не слишком плохим. на двухъярусных кроватях сидели две девушки, ярко беседуя о какой-то линейке. одна из них была беловолоса, словно иней на ресницах Мэнди посреди изменчивой температуры зимнего дня, а другая, словно ее противоположность — черноволосая девушка азиатской внешности с темно-синими локонами и аккуратным зачесом. рядом с кроватями стояли тумбочки, обвешанные разными мини-плакатами. смотрелось это даже мило.