I love you

Он это сказал. Так неожиданно, так резко, испугав самого себя и заставив друга замереть на месте. Хотя, какого «друга»? Аластор давно перестал им быть для него. Мужчина смотрел непривычно. Нет, взгляд карих глаз, словно шоколад (Вокс никогда не перестанет это повторять), всё был вроде таким же, как и всегда, как тогда, когда они играли в карты, когда наблюдали на набережной за чайками, когда стукались бокалами за то, чтобы прогресс не мешал классике. Но тот вдруг остекленел. В воздухе застыло напряжение. Чужое или же его собственное – телеведущий не знал, знал только одно, что сейчас всё решится. Пора бы уже расставить все точки над “i”. Руки нервно сжимали букет багровых роз, – хах, как оригинально, ещё и под цвет его одежды, – тщетно пытаясь унять дрожь. – ..Хах, прости, но меня такого рода отношения не интересуют, – Аластор не кричал, не вопил, как резаный, но от его спокойного тона с ноткой надменности хотелось самому завыть волком. Улыбка, обычно приветливая, превратилась в холодную усмешку. Как, как он мог думать, что на его чувства ответят взаимностью?! «А почему бы, собственно, и нет?» – вдруг подало голос его «Я», клубясь в глубине души гадким змеем. «Я ведь красив, богат, готов чуть ли не весь мир к его ногам положить, любить до смерти и исполнять любой каприз. Так почему же «нет»?..» Возможно, в нём говорили усталость и горечь от понимания, что его отвергли, но из глотки вдруг вырвалось гневное рычание, чем-то отдалённо напоминающее рёв отчаянного зверя, а рука грубо схватилась за чужой локоть, когда вторая притянула за воротник идеально выглаженной только что рубашки. Аластор всегда был идеальным. Наверное, потому и решил, что такой убогий человек, как он, не достоин его сердца. Цветы, только что источавшие дивный аромат надежды, упали на грунт, тут же смешиваясь с грязью. Все злые слова, пропитанные ядом, готовящиеся сорваться с языка, вылетели из головы, стоило встретиться взглядом. В глазах напротив стояло лишь разочарование, и бьющееся неровно сердце разбилось на тысячу осколков. Вдребезги. Уже не соберёшь... – Я думал, что ты выше этого. – Это был плевок в душу, даже улыбка на миг стёрлась с его лица, но Вокс заслужил, сам знал ведь, что его ждало, когда посмел влюбиться в сущего демона. Руки опустились сами собой. Аластор какое-то время молча сверлил его взглядом, а после ушёл в закат, как солнце, не прощаясь, но в этот раз навсегда, оставляя Вокса стоять посреди улицы под моросящим дождём в полном одиночестве. «Конец лишь начало», – говорили они. Что-то подсказывало, что это была вопиющая ложь.