Глава 6

      Северус обнаружил, что потерял счет времени, разговаривая с мисс Грейнджер, невзирая на ее физический возраст. Теперь уже шестнадцатилетняя девушка завораживала его своими грязными историями о Турнире Трех Волшебников. Мужчину даже почти не волновало, что его мастерская пахла скорее как цветочный магазин, чем как лаборатория зелий.       Гермионе по-прежнему требовалась ступенька, чтобы смотреть в котел, но это было уже не из-за ее маленького роста, а из-за размера котла. Теперь она ходила в рубашках, которые ему передал отец в ранние подростковые годы, но которые он никогда не носил из-за отвратительных цветов.       Бледно-зеленая рубашка сочеталась с цветом кожи мисс Грейнджер, хотя он никогда не сказал бы ей об этом. Рукава у нее были закатаны, но они все равно опасно болтались над пузырящейся косметической жижей, которую она готовила.       — Итак, пожелав Гарри удачи и невольно дав этой корове Скитер корм на несколько месяцев вперед, я сидела с другими гриффиндорцами и с ужасом наблюдала, как Чарли Уизли вывел первого дракона.       — Дракона! — воскликнул Северус.       — Именно! Четыре штуки. Даже не детеныши. Драконы, охраняющие свои гнезда. Это чудо, что худшее, что случилось, это несколько опалённых студентов и сбежавший дракон.       — Прошу прощения, мадам, вы сказали «сбежавший»?       — Укротители вскоре усмирили его, он почти не покидал вольер, — добавила Грейнджер.       Она его наёбывала. Наверняка.       Северус оглянулся, пытаясь найти на ее лице хоть намек на обман, но она лишь ухмыльнулась.       — Это было вскоре после того, как случился этот… гм, инцидент с зубами, — щеки вспыхнули ярким румянцем, вся радость сошла с лица, и она не смотрела на него. Северус Снейп знал это выражение. Унижение. Он видел его на своем лице слишком много раз, особенно когда он был в ее нынешнем возрасте.       — Ты не обязана мне говорить, если не хочешь.       — Спасибо, Северус. Это было неприятно, но нельзя отрицать успешность конечного результата, — она грустно улыбнулась ему. — А потом был Святочный бал.       — Ах, легкомыслие в чистом виде.       — В основном это была прекрасная ночь, — вздохнула девушка.       — Только в основном?       — Рональд… ну, он был Рональдом. Я должна была тогда понять, что он никогда не изменится.       — Он был твоим спутником?       — Как будто Рональд Уизли мог смотреть на это и видеть что-то, кроме автокорректора для его эссе, — усмехнулась Гермиона.       Северус осмотрел ее с ног до головы, и, хотя по общему признанию, Грейнджер была девочкой-подростком и определенно не тем человеком, которого он считал бы привлекательным, он мог представить себя пятнадцатилетним юношей, находящим ее достаточно привлекательной. Дикие волосы, но не такие неукротимые, как несколько дней назад. Хрупкая фигура, но с намеками на женщину, которой она станет за несколько дней. И она была умной. Если бы Гермиона была в то время хотя бы на четверть так же умна, как сейчас, он бы пропал из-за этой ведьмы.       Если бы, конечно, они были ровесниками. Она все еще была школьницей в его глазах.       Хотя она не будет такой вечно.       Северус выбросил из головы предательские мысли.       — Нет, я пошла с чемпионом Дурмстранга.       Клинок Северуса соскользнул, испортив крыло, которое он так тщательно нарезал.       — Извини, я что-то пропустил? Я думал, ты сказала, что чемпион Дурмстранга — это ловец из сборной Болгарии на Кубке мира.       — Виктор Крам, — хмыкнула девушка. — Он был настоящим джентльменом. Я чувствовала себя принцессой большую часть вечера.       — Пока Рональд всё не испортил.       — Ага.       — И так было до конца турнира?       Она хихикнула, и этот резкий девчачий звук не имел никакого отношения к тому же рту, который всего несколько минут назад ругал его за то, как он собирал жир вокруг печени летучих мышей.       — Да, второе задание, должно быть, было ужасно скучным для зрителей.       Он ненавидел, как она искусно бросала намеки, которые требовали от него задать вопрос. Он не хотел казаться заинтересованным, но он был заинтересован.       — А ты не была зрителем?       — Меня вызвали в кабинет Дамблдора накануне задания. Я была… ну, это неважно. Я провела весь тур под водой в Черном озере, охраняемая русалками. Виктор спас меня, и на этом все закончилось.       Определенно, в этой истории было что-то еще, но, если бы он хотел узнать подробности, ему пришлось бы спросить, и тогда она подумала бы, что он ею интересуется.       А это было не так!       — После третьего задания Волан-де-Морт снова восстал. Технически Гарри и Седрик победили вместе, а Грюм захватил Виктора, поэтому я никогда не думала, что это было справедливо, что только Гарри получил призовые деньги.       Еще одно заявление, вызывающее вопросы. Черт бы побрал эту ведьму, которая пытается втиснуть то, что должно быть длинной историей, в формат разговорного жанра.       — Грюм?       Девушка обернулась, и улыбка озарила ее лицо.       — Ну, мы думали, что это Аластор Грюм, но на самом деле это был Бар… Ой, ой, ой, нет, нет.       Северус наложил на свой котел чары стазиса и посмотрел на Гермиону. Тонкая красная линия становилась толще с каждой секундой от ее плеча до бедра с небольшим изгибом между грудями.       — Грейнджер! — Северус бросился к ней.       Она вскрикнула от боли, кровь была повсюду, но к тому времени, как он сорвал с нее рубашку, рана зажила, превратившись в жуткий фиолетовый шрам от плеча до бедра, прикрытый лишь лоскутом ткани, слегка прикрывавшим ее грудь.       — Что стало причиной этого? — требовательно спросил Снейп. Рана быстро зажила, и вдруг Северус понял, что он просто сорвал одежду с бедной девушки, несомненно, травмировав ее. Он отступил, как будто его обожгло, и повернул голову, молясь, чтобы она не подумала о нем худшего.       — На это ужасно смотреть, я знаю. Как только у меня появится палочка, я наложу чары. Тебе больше не придется это видеть, — прошептала она. — Была… битва. И… Долохов. Это было давно, и я не люблю об этом говорить.       Снейп резко повернулся, чтобы посмотреть на нее. Вот что Грейнджер думает о произошедшем? О нем? Девушка обхватила себя руками, натягивая лоскуты ткани, не из скромности, как казалось, а чтобы уберечь его от вида шрамов. Северус был в ужасе от ее низкого мнения о его персоне.       — Любой человек — ведьма, волшебник или маггл, — который видит твой шрам и требует, чтобы ты его прикрыла, не тот человек, которого ты должна считать достойным своего времени. Ты сражалась в битве и выжила, — Северус видел последствия заклинаний находящегося в тюрьме Антонина Долохова, и если это был тот же самый волшебник, то ее выживание было просто чудом.       Северус осмелился присесть перед Гермионой. К черту скромность. Он посмотрел на нее, но девушка не встретилась с ним взглядом. Так не пойдет. Он нежно поднял ее подбородок, чтобы она не могла отвести взгляд.       — Вы не жертва, которую следует жалеть, мисс Грейнджер. Вы — валькирия, которую следует бояться.       Слезы наполнили ее глаза.       Черт, он сказал что-то не то. Опять.       Он был ужасен в этом.       Губы Гермионы дернулись, и она издала звук, который был смесью рыдания и смеха. Затем рыдания утихли, и остался только смех.       — Не припомню, чтобы я шутил, — Северус убрал руку с ее лица и встал, возвращаясь к своему котлу. Там было безопаснее, чем рядом с этой раздражающей ведьмой.       — Ты… ты сказал мне то же самое, когда это случилось, — наконец сказала она хриплым голосом. — Я ругалась с домовым эльфом, чтобы он принес мне книги об амулетах красоты из библиотеки, а ты принес лечебные зелья.       Северус сосредоточился на своем котле. Шесть помешиваний против часовой стрелки.       — Не знаю, слышал ли ты комментарии моих соседей по факультету, когда все увидели все эти бинты, или ты просто почувствовал, почему мне нужны книги, — он услышал движение позади себя. Может, она уходила?       — Это правда. Шрамы — это не то, чего стоит стыдиться. Они показывают, что ты выжила.       — И это ты тоже сказал в тот раз, — отметила она. — Я не думаю, что я когда-либо говорила тебе, как сильно мне тогда нужны были эти слова. Каждый раз, когда я пыталась скрыть свои шрамы, я слышала твой голос и думала, стоит ли мне это делать.       — Но он ведь просил тебя об этом, верно?       — Это не самый худший шрам, который у меня будет, Северус, — сказала Гермиона так тихо, что он мог бы и не заметить этого, если бы не прислушивался к ее голосу.       Лестница скрипнула, и она исчезла.       — Долохов, — Северусу пришлось произнести имя вслух, чтобы напомнить себе, что оно реально. Как он сбежал? Как на четвертом курсе — нет, на пятом, она приняла зелье до того, как он вернулся домой — как на пятом курсе она оказалась в ситуации, когда ей пришлось оказаться напротив боевого конца палочки Долохова? Как она выжила?       Гермиона вернулась в другой рубашке через полчаса. Ее волосы были тёмными от воды после душа, а от недавно очищенной кожи исходил аромат розы.       — Итак, как я уже говорила, Барти Крауч-младший.       — Он ведь умер, да? Я думал, он умер в Азкабане.       Гермиона вывела свой котел из состояния стазиса и принялась воодушевленно рассказывать ему историю о том, как глава Департамента международного сотрудничества вступил в сговор со своей умирающей женой, чтобы освободить сына, и как ему удалось сбежать.       Барти-младший не был в фокусе внимания Северуса даже во время Первой войны. Он не был в тех же кругах Пожирателей Смерти, в которых был Северус. Барти был пехотинцем. Громилой. Злодеем. В то время как Северус работал в тени. Варил зелья для целей Темного Лорда и собирал информацию для Дамблдора, по крайней мере, ближе к концу.       — Поэтому, как только выяснилось, что Грюм действительно находится в Хогвартсе, просто в чемодане с целой кучей встроенных комнат с незримым расширением пространства, начался настоящий ад.       — Поскольку Темный Лорд вновь восстал, я полагаю, страх и хаос стали нормой жизни в этой стране.       — Нет, Министерство назвало Гарри лжецом.       Это звучало близко к правде, если немного подумать. Было бы разумно предположить, что, пока Темный Лорд не вошел бы в само министерство, объявив себя вернувшимся, бюрократы спрятали бы головы в песок и отрицали бы это.       — Пятый год был трудным, — сказала Гермиона. Ее голос надломился.       — Если не хочешь, можешь мне не говорить.       — Нет, нет, я думаю, будет справедливо, если ты узнаешь об эпохе моего нарушения правил.       — Потому что кража из запасов профессора и приготовление строго контролируемых зелий не является нарушением правил.       Гермиона оглянулась через плечо, впервые с тех пор, как начался их вечер в лаборатории, выглядя старше тех лет, что ей прибавляло зелье. Это была кривая ухмылка? Знающий подъем бровей? Глубина печали, скрытая за ее карими глазами?       Нет, возможно, она наконец-то перестала носить его обноски и надела мантию, которую он принёс, казалось, много лет назад, но это произошло всего несколькими часами ранее. Гермиона выглядела как ведьма.       — Для начала, летом после четвертого курса я держала репортера «Ежедневного пророка» в банке. Я шантажировала ее, чтобы она не упоминала моё имя под своим пером, и чтобы ее статьи о Гарри были правдивыми.       — Для начала?       Очаровательный румянец расцвел на ее лице, прежде чем она вернулась к своему зелью.       — Возможно, я создала армию.       — Возможно?       — Вероятно, я утомляю тебя своими историями.       — Ты не обязана ими делиться, если не хочешь.       Однако, как бы он хотел, чтобы она это сделала. По какой-то неизвестной причине он хотел узнать о ней больше. О том, как забытая магглорожденная, которая лежала захороненной в Хогвартсе, могла стать той женщиной, которую Северус видел взрослеющей на его глазах. Было ли ее заигрывание с Крамом достаточным, чтобы дать ей вкус к славе и богатству, с которыми у Северуса не было возможности познакомиться? Разочаровалась ли она в правительстве после того, что случилось с Министерством после второго возвышения Волан-де-Морта? Сделал ли он что-то в ее будущем, что заставило ее так решительно доверять ему, несмотря на то, что она знала о нем все?       Кем была Гермиона Грейнджер?       Но что еще важнее, почему его это волновало?