Глава 11

      Северус редко видел сны, но когда это случалось, это были кошмары. Поняв, что он спит, Северус ждал, когда придет первый ужасный сон.       Теплое тело прижалось к нему, тихо издавая довольные вздохи. Не тело, а ведьма, и она не спала. Ее нос уткнулся в его шею, а нежные поцелуи осыпали его горло.       — Просыпайся, — раздался ангельский голос.       — Ммм, тсс, я сплю, — прошептал он в ответ.       Гермиона хихикнула и стала настойчивее целовать его по всей шее, поднимаясь к уху.       — Мы пропустили ужин, но не волнуйся, я приняла свое зелье.       У Северуса заурчало в животе, и она снова захихикала.       — Я оставлю тебя спать. Мы можем перекусить позже.       Женщина пошевелилась, чтобы уйти, но Северус не собирался терять тепло, которое она ему давала. Он притянул ее к себе, и ее волосы рассыпались по его груди.       — Никогда не думала, что Северус Снейп любит обниматься.       — Спи, — простонал он.       — Хорошо, любимый, — тело девушки затряслось от еще большего смеха. — Спи дальше.       

***

      Северус вышел из прекрасного сна рано утром. Он не хотел покидать покой страны сновидений. В тусклом свете утра ему придется считаться с тем фактом, что он никогда не будет иметь такого уровня удовлетворенности.       Северус стонал, а его кости скрипели при каждом движении в попытках вытащить себя из кровати. Он оделся и заправил постель взмахом палочки.       Прежде чем он успел открыть дверь спальни, та открылась с другой стороны.       — О, черт, я думала, что буду достаточно быстра, — ведьма несла поднос с чаем, сосисками, яйцами и тостами.       — Я не болен, — нахмурился мужчина.       — Я и не думала, что ты болен, — она склонила голову набок.       Северус озадаченно махнул рукой в сторону подноса.       — Ну, — покраснела Гермиона, — после вчерашнего вечера я подумала, что тебе понравится завтрак в постели. А потом, может, какой-нибудь десерт после завтрака, прежде чем нам придется встретиться с Нарциссой в Косом переулке.       — Уже двадцать девятое?       — Наш маленький пузырек скоро лопнет, я хотела насладиться тем, что ты будешь со мной, прежде чем начнутся настоящие сражения, — пробормотала она.       — Сражения?       — Найти крестражи, победить Дамблдора, уничтожить Темного Лорда — ничего не напоминает?       — Это был не сон…       — Ты уверен, что не заболел?       — Ты спала в моей постели прошлой ночью.       — Да, — она улыбнулась ему. — Ты очень сладко спишь, Северус.       Северус взял поднос из ее рук и левитировал его куда-то. Ему было все равно куда. Он снова нуждался в ней в своих объятиях.       Это был не сон. Он бодрствовал. Тепло, удовольствие и безопасность, которые он чувствовал, были правдой.       Гермиона ответила на поцелуй и толкнула его на кровать.       — Мой, — простонала она ему в рот.       Северус поднял палочку, но она отобрала ее у него.       — В прошлый раз ты заколдовал наши одежды. Я хочу смотреть на тебя, — сказала она.       Северус не мог себе представить, почему она этого хотела. В нем не было ничего особенного. На самом деле, он был бы в восторге, если бы ведьма нашла его достаточно привлекательным, чтобы считать обычным, а не отвратительным.       Но когда Гермиона сняла слои его одежды, ее глаза стали голодными. Когда его грудь обнажилась, ее пальцы распластались по ней и скользнули по плечам.       — Все мое.       Теперь настала его очередь. Он видел ее раньше. Небольшие участки, покрытые кровью, во время действия зелья, и у него был прекрасный вид, когда она скакала на нем предыдущим вечером.       Однако видеть ее готовой, ожидающей, чтобы предстать перед ним, чтобы он получил удовольствие от созерцания, потому что она была его, а он был ее… Это было опьяняюще.       Его палец провел по шраму от ключицы, между грудями, по небольшой выпуклости живота к бедру.       — Ты действительно не находишь это отвратительным? — прошептала она свой вопрос.       — В тебе нет ничего отвратительного, Гермиона.       — Наконец-то я заставила тебя называть меня Гермионой, именно тогда, когда ты должен уже называть меня Кэролайн, — проворчала она.       — Я буду называть тебя так, как ты захочешь, чтобы я тебя называл, дорогая.       — Мне понравится, если ты назовешь меня любимой, — щеки девушки заалели от признания.       — Хорошо.       Гермиона застонала, когда он переместил свое внимание дальше вниз с целью исследования ее тела. Ему понравилось, как она отреагировала на него. Как ее кожа покрылась мурашками, когда его зубы задели внутреннюю часть ее бедра. Как она взбрыкнула, когда он раздвинул ее половые губы, и гортанный стон, который она издала, когда его язык прошелся по ее малым губам, пока не нашел клитор.       — Северус, — закричала она.       Северус потерял счет времени, поглощая женщину под собой. Единственным признаком того, что время шло, была возрастающая интенсивность ее пальцев в его волосах, которые притягивали его ближе, наклоняли его из стороны в сторону и массировали его череп, когда он делал все правильно.       Бедра девушки сжали его уши, и она извивалась под ним, прежде чем полностью обмякнуть, будучи насыщенной и удовлетворенной.       Кожа Гермионы была влажной от пота, и, несмотря на то, что Снейп сделал всю работу, способствуя ее оргазму, ее грудь тяжело вздымалась.       — Это… было… — она опустила голову на подушку с довольным вздохом. — Я не ожидала, что ты это сделаешь.       — Сделаю что? Попробую мою ведьму? — Северус снова поцеловал внутреннюю часть ее бедра. — Буду поглощать ее удовольствие? — он провел языком от бедра до края ее шрама. — Заставлю ее кончить так сильно, что она увидит звезды? — он осыпал поцелуями ее грудь, когда осмелился снова взглянуть на ее лицо.       Ее нижняя губа была зажата зубами.       Северус нежно укусил ее за сосок, и она закричала.       — Здесь нет никого, кроме нас, любимая, нет нужды молчать.       — Северус, — простонала она, — войди в меня, сейчас же.       Мужчина едва замечал собственное возбуждение, пока она не высказала свое требование. Обычно он никогда не выполнял требования немедленно, но на этот раз все было по-другому, и он с радостью подчинился.       Гермиона была такой мокрой от его предыдущих ласк, что Северус скользнул в нее без сопротивления. Как будто само ее тело было создано для него.       В отличие от прошлой ночи, когда она скакала на нем, на этот раз он контролировал их удовольствие. Во время каждого толчка Северус смотрел в ее лицо. Попадал ли он в то место, которое жаждал найти? Заходил ли он слишком глубоко? Нужно ли ему было войти глубже?       Руки Гермионы нашли его лицо и повернули его так, чтобы он встретился с ней глазами.       — Ты невероятен. Так прекрасно чувствовать тебя внутри. Не останавливайся, Северус.       Он продолжал медленно и неторопливо, даже несмотря на то, что все в нем жаждало удовольствия, которое постепенно нарастало внутри.       — Да, да, прямо здесь, — она крепко сжала его плечи.       — Я так долго не продержусь, — выпалил он.       — Кончи для меня, Северус, — выдохнула Гермиона ему в кожу.       Северус кончил, как и приказала ему ведьма. Он рухнул на нее и Гермиона гладила его по спине и что-то шептала, но он был так далеко, что не мог ничего понять.       Наконец кровь двинулась дальше по его телу, и к мужчине вернулось достаточно сил, чтобы понять, что он, вероятно, придавливает ее.       — Извини, — встревоженно пробурчал он, перекатываясь на бок.       — Это было невероятно, — повторила девушка. — Но нам действительно нужно подготовиться. Мне нужна палочка, прежде чем идти за покупками с Нарциссой.       Северус устало поворчал, но скатился с кровати. Теперь ему определенно нужен душ.       — Примешь со мной душ? — спросила ведьма, потягиваясь и скатываясь с кровати.       Северус никогда не мылся с другим человеком. С тех пор, как его мать решила, что мыть его больше не является ее обязанностью, задолго до его самых ранних воспоминаний. Это было так лично. Зачем ей хотеть, чтобы он был с ней, пока она купается?       — Шестеренки в твоей голове работают слишком быстро для этой просьбы, — Гермиона поцеловала его в плечо. — Давай сэкономим немного времени и воды.       Никакой воды не было сэкономлено, также, как, вероятно, и времени. Он не мог не смотреть, как вода ручьями стекает по ее телу. Мыльная пена смывает его тщательно нанесенные поцелуи.       Должно быть, она чувствовала похожий дискомфорт, потому что через несколько секунд после того, как шампунь оказался на его волосах, она притянула его к себе для поцелуя. Поцелуй стал длиннее. И к тому времени, как они вышли из ванной, воду пришлось магическим образом подогревать три раза.       — Я бы сказала, что снова чувствую себя подростком, — сказала Гермиона, вытирая волосы полотенцем. — Но давай будем честны, никто из нас не был похотливым семикурсником, затаскивающим своих любовников в чулан для метел.       Большую часть седьмого года обучения Северус провел, работая над заявлениями на поступление в ученичество и пытаясь произвести впечатление на Темного Лорда своими заклинаниями и зельями.       Она провела седьмой год своей жизни, спасая мир.       — Ты не потратила свой последний год на то, чтобы наверстать упущенное время?       — Нет, я как бы встречалась с Роном, — рассмеялась ведьма, — а он и Гарри учились на авроров. Мы виделись только в Хогсмиде, и я была так же заинтересована в том, чтобы встретиться с Гарри, как и в том, чтобы увидеть Рона.       Он не мог себе представить, что может быть так же рад видеть кого-то, как видеть Гермиону.       — Вероятно, это был знак.       — В моих отношениях с Рональдом было много тревожных сигналов, и мне не нужно, чтобы мой нынешний парень указывал на них, — проворчала она.       — Парень? Мадам, я думал, мы уже помолвлены, — пошутил он.       — Тебе бы это понравилось? — нахмурилась девушка.       Северусу бы точно понравилось, но он не знал, действительно ли ей понравится быть его невестой или это только часть легенды.       — Я принимаю твое молчание как «да», — ухмыльнулась Гермиона, прочитав что-то на его лице. Конечно, только на лице, потому что окклюментные щиты надежно закрывали все его мысли.       Северус призвал предмет, который, как он думал, никогда не будет использован. Он был спрятан глубоко в темном углу ящика для нижнего белья, нетронутый со времени смерти его матери.       Гермиона натягивала мантию через голову и ей пришлось уворачиваться от летящей бархатной коробки.       — Что это? — спросила она.       — Единственная семейная реликвия, которую мои бабушка и дедушка сочли возможным позволить сохранить своей своенравной дочери, — объяснил он. — Моя мать стойко хранила его, даже когда отец настоял, чтобы она его заложила, чтобы купить пиво.       Волшебник так давно его не видел, что не мог вспомнить, как оно выглядит. Он открыл коробку и повернул так, чтобы ведьма могла увидеть содержимое. В конце концов, ей придется носить эту чертову штуку.       — О, Северус, — Гермиона вытащила украшение из коробки и надела на палец.       Черный камень, окруженный маленькими изумрудами на плетеной серебряной полосе. Он был достаточно мал для ее изящных пальцев, но мог привлечь внимание любого волшебника, который осмелился бы проверить, занята ли эта ведьма.       Потому что она была занята.       И с этим всем придется считаться.