Глава 10

      Минерва, должно быть, выдала его, потому что в течение следующих трех дней к нему пришли еще несколько неожиданных посетителей.       Филиус был первым, и они с Грейнджер провели несколько часов, разбираясь в ее беспалочковых чарах, которыми она пользовалась во время ремонта дома. Его глаза слезились, когда полугоблин увидел девушку. Поскольку Кэролайн была слизеринкой, Северус не ожидал, что Филиус вспомнит мисс Плейс, но маленький профессор вспоминал ее с теплотой и был полностью убежден, что Гермиона была Кэролайн.       — Твои кудри, как у твоих сестер. Мне было так грустно услышать об Эммелине и Аделине. Они ушли слишком рано.       Грейнджер позволила мужчине обнять ее, уходя.       — Все прошло хорошо, — сказала она. — Честно говоря, я не ожидала, что он узнает Кэролайн с некоторыми небольшими изменениями.       — Ты будешь удивлена, узнав, во что поверят люди, если дать им повод в это верить, — сказал Северус.       Следующей была Помона, которая провела целое утро, занимаясь вместе с Грейнджер перестановкой в оранжерее и обсуждая различные доступные только в Хогвартсе ингредиенты для косметических формул, которые создавала ведьма.       Подобно Филиусу, Помона безоговорочно поверила истории Кэролайн.       Последний посетитель оказался сюрпризом для них обоих.       — Кто дал вам мой адрес? — потребовал Северус у профессора прорицаний с выпученными глазами.       — Я предвидела его, — сказала женщина.       — Помона, — ответила Грейнджер из кухни. — Она сказала, что Сивилла может зайти.       — И ты не подумала сказать мне об этом? — прорычал Снейп.       Грейнджер ухмыльнулась, она наконец-то стала похожа на взрослую ведьму, и он ненавидел, насколько привлекательными были ее ухмылки. Исчезли выступающие зубы и густые волосы. Ее хрупкое телосложение превратилось в нежные, но женственные изгибы, а черты лица местами заострились, а местами смягчились, так что он с трудом отводил взгляд.        Хотя она еще не пыталась поцеловать его снова.       — Просто чашка чая, и я пойду.       — Альбус послал тебя, чтобы что-то предсказать о ней, — сказал Северус. — Я запрещаю это.       — О, черт возьми, это всего лишь чашка чая, Северус, — сказала Грейнджер. — Не о чем беспокоиться.       Снейп закатил глаза. Он не думал, что у Сивиллы есть какие-то истинные способности к предсказанию, но она была раздражителем, который он не хотел видеть в своем доме.       Сивилла бродила по гостиной, моргая и разинув рот, словно рыба, разглядывая разнообразный декор помещения.       — Дом теперь дом, ведьма затерялась во времени, нелюбимые сражаются с силами ненависти. Бездействие может победить добро, еще не ставшее большим. Дом теперь дом… — выдохнула предсказательница.       Грейнджер посмотрела через плечо Сивиллы на Северуса, и он хотел бы быть таким же невежественным, как она, в отношении этой сумасшедшей ведьмы.       Снейп уже слышал этот задыхающийся голос однажды. И это разрушило его жизнь.       — Чай? Мне нравится дарджилинг.       — Эм, конечно, — сказала Грейнджер. — Вот сюда. Садись за кухонный стол, я сейчас подойду.       — Выгони ее из моего дома, — прорычал Северус.       — Зачем? — нахмурилась Грейнджер. — Она бесполезна, конечно, но в основном безвредна.       — Безвредна? У этой тетки только что было пророчество.       — Пророчество? — фыркнула Грейнджер. — Что за чушь. Не говори мне, что ты веришь в это дерьмо.       — Говорит ведьма, которая проникла в Отдел Тайн, чтобы забрать одно из таких.       — Я же говорила тебе, мы на самом деле не искали пророчество, и ты это знаешь.       Северус нахмурился. Точно, это было, чтобы спасти Сириуса Блэка.       Грейнджер потерла руку. Он нашел утешение в этом жесте, но она не понимала.       — Когда Сивилла Трелони в последний раз произнесла пророчество, Лили Поттер умерла.       — И, если бы Волан-де-Морт проигнорировал пророчество, он, вероятно, выжил бы, — сказала Гермиона. — Она — чудачка. Не о чем беспокоиться. И даже если бы нам стоило беспокоиться, какой вред может быть от того, что дом — это дом?       — Ведьма, заблудившаяся во времени! — прошипел Северус.       — Кэролайн Плейс не затерялась во времени, — закатила глаза Грейнджер. — Затерялась в мыслях, может быть. Ну же, чем скорее мы сядем за ее бессмысленное гадание на кофейной гуще, рассказывающее нам о смерти или другой ерунде, тем скорее мы сможем вернуться к зельеварению… или чему-то более веселому.       Ведьма закусила губу и посмотрела на него так, как он видел только в кино. Но Грейнджер не была девушкой Бонда, пытающейся вытянуть информацию из агента 007.       Подождите.       — Что у тебя на уме?       — Я думаю, — Гермиона наклонилась и провела носом по его шее, — мисс Плейс и мистеру Снейпу нужно узнать друг друга немного… ближе.       Сердце колотилось в ушах. Она ведь не могла быть серьезной, верно? Гермиона была красивой женщиной, любой роман между ними был прикрытием, не так ли?       Она ушла, бросив на него едва заметный взгляд.       Они даже не поцеловались, не могла же она…       Хотел ли он? Грейнджер была его студенткой три месяца назад.       Но не была его ученицей уже два месяца.       Неделю назад была подростком.       Но ее ментальный возраст был близок к его собственному с того самого момента, как они встретились, к тому же она определенно больше не была ребенком или подростком.       И она хотела его?       Потому что у нее больше никого не было.       Вот и все. Никто не хотел Северуса, когда был лучший вариант.       Он сел за стол и проглотил свой чай быстрее, чем когда-либо. К счастью, Грейнджер была с ним на одной волне.       Северус поставил пустую чашку на стол, и Сивилла потянулась к ней, как голодный человек к еде.       — Да, да, — пробормотала она, — вот оно, совершенно отчетливо, Северус. Никогда не получала от тебя более ясного предсказания.       — Дай-ка угадаю, — пробормотал он. — Гримм, череп, мрачная гибель и предзнаменования несчастья.       Она засмеялась, также как и Грейнджер.       — Напротив, Северус. У тебя никогда не было дара. Сердце, очень четкое. Твоя возлюбленная так же предана тебе, как ты ей. Это хороший знак, действительно хороший знак. А вот здесь, ты видишь? Небесные тела, образующие созвездие Змееносца, но не только это, посох, видишь?       Сивилла наклонила чашку к нему, но Северус просто увидел, что остатки чая лучше всего отправить в канализацию.       — Змееносец? — спросила Грейнджер.       — Прошло много лет с тех пор, как я последний раз изучал астрономию, — сказал Северус. — Не хочешь ли просветить меня?       — Это одно из экваториальных созвездий, — объяснила Гермиона, — рядом со Змеей. В маггловской древнегреческой мифологии говорится, что Змей охранял Дельфийского оракула, но я не помню, во что верят волшебники.       — Абсолютно то же самое, — сказала Сивилла. — Созвездие охватывает Север и Юг, Восток и Запад, если судить по его чаинкам, это знак не только больших перемен, но и удачи. Тебе предстоит сделать выбор, Северус. Ты на пороге восходящего рассвета или заходящего заката.       — Это, вероятно, самое оптимистичное предсказание, которое я когда-либо слышал от тебя, Сивилла. Ты теряешь хватку, — закатил глаза мужчина.       Сивилла проигнорировала его или была погружена в свой собственный мир, притягивая к себе чашку Грейнджер.       — Интересно, песочные часы, наполненные журавлями, нет, не журавлями, а двумя лебедями, — бормотала Сивилла, уткнувшись носом в чашку. — Я никогда ничего подобного не видела. Лебеди, трансформация, свет и любовь, но песочные часы. Обычно они сами по себе, но с лебедями внутри… Мне придется изучить предзнаменования подробнее. Вы должны меня извинить, мне нужны мои кристаллы.       Сивилла Трелони покинула Тупик Прядильщиков без помощи хозяев дома, и Северус надеялся, что она никогда не вернется.       — Ну, я могу честно сказать, что никогда не слышала, чтобы Сивилла Трелони предсказывала что-либо, кроме смерти и страданий, — сказала Грейнджер со смехом. — О, она ненавидела меня, когда я была студенткой.       — Ты… ты изучала Прорицание? — Северус не мог сдержать смех.       — Это был третий год, и я ушла с ее занятий, — Грейнджер выпрямилась на своем месте. — Вся эта практика бессмысленна. Она для легкомысленных вечеринок и людей, которые не могут придерживаться собственного выбора и хотят винить в своих действиях судьбу и сказки.       — Значит, ты не думаешь, что я найду любовь на краю пропасти между Севером и Югом, Востоком и Западом?       — Если ты думаешь, что тебе нужно прыгнуть в пропасть ради шанса на любовь, то я была слишком скрытна в своих попытках ухаживать.       — Прошу прощения? Мне показалось, что ты сказала, что пыталась ухаживать. Есть ли жених, о котором я не слышал?       Лицо Грейнджер вытянулось, а вместе с ним упал и желудок Северуса.       — Я… — начала она говорить, но закрыла рот.       Северус не мог смотреть на нее.       — Я понимаю, ты прекрасная молодая ведьма.       — Если я красивая ведьма, то почему? — ее вопрос прозвучал с придыханием.       — Что почему?       — Это Лили? Она всегда будет владеть твоим сердцем?       — Моим? Ты не можешь говорить обо мне?       — Ну, о ком, черт возьми, я еще могла бы говорить, Северус? — Гермиона встала на ноги. — Я сшила тебе одеяло с заплатками, окрашенными Амортенцией. Я сказала твоим коллегам, что мы пара. Я не могла бы быть более очевидной в своих чувствах, даже если бы носила неоновую вывеску и использовала воздушные конусы, чтобы сказать «поцелуй меня, черт возьми».       Северус посмотрел на ведьму, по-настоящему посмотрел на нее.       Он слишком боялся, что его надежды оправдаются, чтобы оценить ее со всей серьезностью.       Гермиона была великолепна в своей ярости. Магия искрилась в ее волосах, заставляя сверкать гребень, который он ей подарил. Она носила мантии, которые он ей дал, в его доме, который она сделала пригодным для жизни. Она стояла на кухне, идеально сочетающей его прошлое и ее будущее.       Северус никогда не был смелым или дерзким. Он защищался, нанося удары первым, но только когда это было необходимо.       Северус так и не смирился, что прислушался к пророчеству, приговорившему Лили; но он никогда не простит себе, если проигнорирует жест судьбы, дарующий ему Гермиону.       Зельевар встал на ноги и позволил эмоциям и желанию, которые копились в нем в течение нескольких дней, взять верх.       Снейп притянул Гермиону к себе, она вскрикнула от удивления, но растаяла в крепких объятьях.       — Северус? — спросила она.       — Я ничего не делаю наполовину, мисс Грейнджер.       — Мне не нужна часть тебя, Северус. И я не отдам тебе только часть себя, — сказала Гермиона. — Если я твоя, то ты в равной степени мой.       Ты мой.       Северус никогда не знал, как отчаянно ему нужно было услышать эти слова. Быть желанным. Принадлежать кому-то. Он бы поклялся, что никогда не согласится обрести другого хозяина после войны. Он поклялся в верности безумцу, и было бы еще большим безумием сделать это снова.       Но Гермиона не была сумасшедшей. Она не забирала у него всего и не требовала большего, не предлагая ничего взамен.       Я твоя.       Он хотел ее. И он не мог выдержать ни секунды без нее.       Следуя гриффиндорской природе девушки, Северус Снейп склонил голову и взял то, что ему принадлежало.       Гермиона обвила руками его шею и прижалась ближе.       Губы молодой женщины мягко коснулись мужских, и она поцеловала его.       Северус чувствовал, что взорвется от желания, от потребности в ней. От того, что он обладает ею.       — Спальня, — потребовала Гермиона между лихорадочными поцелуями. — Сейчас же.       Снейп поднял ее на руки и понес вверх по лестнице. Его дом никогда не казался таким большим в мучительном расстоянии между кухней и его кроватью.       Каждый шаг — миля предвкушения. Каждая ступенька — гора.       Ее теплое тело прижималось к нему, извивалось в его руках. Умоляя и подталкивая его.       — Если будешь продолжать в том же духе, я долго не выдержу.       — Тебе не нужно демонстрировать выдержку, — пообещала Гермиона. — У нас есть целый день.       Северус застонал: день в постели с его ведьмой?       Его ведьмой.       У него была ведьма!       — Северус, — прошептала она, — ты мне нужен.       Его ведьма нуждалась в нем. В нем. Ведьма нуждалась в нем, хотела его, сходила с ума, желая его. Нюниуса Снейпа, скользкого мерзавца подземелий. Как это случилось? Как ему так повезло?       Северус положил ее на свою кровать. Ее черные одежды сливались с черными краями одеяла, которое она ему сшила. «Окрашенное в Амортенцию». Гермиона действительно была очевидна, но он отказывался это видеть.       Потому что тогда она была подростком. Но она ведь и не совсем была таковой.       — Как долго ты меня хочешь? — спросил мужчина, целуя девушку в шею.       — Что? — спросила Гермиона. Ее дрожащие руки расстегивали ворот мантии.       — Я был мертв в твое время, — сказал Северус. Он, вероятно, портил своими словами настроение, но теперь, когда эта мысль была у него в голове, он должен был знать.       — Северус, — ее пальцы коснулись его лица, мягкая ладонь прижалась к щеке. — Северус, посмотри на меня.       Он посмотрел ей в глаза. Эти эмоциональные карие глаза, в которых он мог бы потонуть, но не осмеливался до этого момента.       — Я знала Северуса Снейпа как своего профессора, как убийцу, как непонятого героя. Но в последние несколько месяцев я познакомилась с тобой. Ты гораздо больше, чем призрак человека из моих воспоминаний. Ты опасно умен, остроумен и невозможно страстный. Признаюсь, когда я решила состариться вместо того, чтобы заново пережить годы в Хогвартсе, ты был очевидным выбором, и если бы мне пришлось вступить в брак по расчету, ты был бы тем, кому я бы больше всего доверила это сделать.       Его грудь заболела от ее слов, и он начал отстраняться, но Гермиона крепко держала его, используя другую руку, чтобы стиснуть его шею.       — Северус, ты был заботлив так, как я никогда не ожидала, что какой-либо волшебник мог бы быть. Ты единственный человек в этой временной линии или в моей собственной, который… — ее глаза наполнились слезами. — Я знаю, что я манипулировала тобой, но я надеялась, что после того, как мы проведем время вместе, позволив тебе узнать меня, ты поверишь, что то, что я чувствую, правда.       — Гермиона, — прошептал он, не желая доверять своему голосу.       — Послушай, — сказала она, — войди в мой разум. В нем ты увидишь истинную суть.       — Ты сказала, что это слишком опасно, — напомнил он ей.       — Это так, но я тебе доверяю.       Когда в последний раз ему кто-то доверял?       — Тогда я доверяю тебе, — сказал он. Северус не был уверен, что может поверить в то, что она сказала, но он хотел этого, и этого должно было быть достаточно.       Гермиона неуверенно улыбнулась. Северус поцеловал ее. Он поцелуями вытер все ее слезы.       — Слишком много одежды, — пробормотала она ему в губы.       — Как скажешь.       Несомненно, были более нежные способы обнажения для романтической связи, но Гермиона сказала, что у них есть целый день. Он мог бы заняться с ней романтикой позже. Взмах его палочки и произнесённое заклинание отправили их одежду с тел в верхний ящик комода.       Руки ведьмы прикрыли фиолетовый шрам на груди, а щеки покраснели.       Северус поцеловал ее в шею, отталкивая носом запястье.       — Ты, — он поцеловал снова. — Невероятно, — уткнулся носом в ее руку. — Великолепна. Можно?       — Что ты хочешь?       Его рука зависла над недавно обнажившейся грудью.       Гермиона рассмеялась, это был ужасающий звук, пока она не схватила его запястье и не опустила парящую руку к своей груди.       — Я твоя, Северус, но я ценю, что ты спрашиваешь, — она поцеловала его в висок.       Твоя.       Я ценю тебя.       Если бы он не был твердым от поцелуя с ведьмой, он был бы уже свинцовой трубой. Северус поцеловал ее снова. Гермиона двигала бедрами в его сторону. Он хотел исследовать ее также сильно, как проникнуть в нее, было слишком много вариантов. Слишком много вариантов. Как он мог выбрать правильный?       — Перевернись, я хочу на тебе покататься, — прошептала Гермиона ему на ухо.       Мерлин, эта ведьма сведет его с ума.       Северус сделал так, как она просила — перекатился на спину, поднял ее с матраса и усадил к себе на колени.       Гермиона захихикала, но смеялась не над ним, а потому, что он ей нравился.       Она села на него верхом, выгнув спину и снова потянула руку, чтобы скрыть шрам, но он не позволил ей.       — Валькирии не прячутся от своих солдат на поле боя, — сказал мужчина, поцеловал ладонь, затем запястье и притянул ведьму к себе так, что она легла на него сверху, глотая ее стоны своим ртом.       — Ты говоришь такие милые вещи, — сказала она, — но я нетерпелива.       — Я хочу насладиться тобой, — застонал Северус.       Гермиона снова хихикнула и снова села, чтобы направить его в себя.       Северус потерял все мысли. Рациональность исчезла в ощущении ее вокруг него.       А затем она начала двигаться.       С каждым движением Северус проникал глубже в тело Гермионы, а она все больше и больше проникала в его душу. Он обожал ее. Он боготворил ее.       — Северус, — застонала Гермиона. Ее рука обожгла его там, где она положила ее ему на грудь, используя его тело как рычаг, чтобы усилить свое удовольствие.       — Да, Гермиона, — он набросился на нее, и она вскрикнула.       — Я долго не продержусь, — но девушка была слишком увлечена, чтобы его услышать.       — Северус! Да, да! — она напряглась над ним, вскрикивая.       Ее удовольствие довело его до сильного оргазма.       Гермиона рухнула ему на грудь.       — Ты мокрый, — пробормотала она.       — Пот, дорогая, — ему никогда не удавалось назвать ведьму ласковым именем, и он поймал себя на том, что хочет использовать их все.       — Я тоже мокрая, — снова засмеялась ведьма.       Он поцеловал ее в макушку.       — Нужно произнести заклинание, — простонал мужчина.       — Нет необходимости, — пробормотала она.       — Зелье? — спросил он. Северус думал, что заметил бы, как она варит в доме едкое зелье, но с ее странными часами сна она могла бы сделать его незаметно.       Но Гермиона покачала головой.       — Маггловские таблетки? — это казалось крайне маловероятным.       — Никаких детей, — сказала она. — Не могу. Слишком много ран.       Война, пытки, всё такое.       Северус прижал ее к себе еще крепче. Не было объятий, которые могли бы выразить его эмоции. Он никогда не хотел детей, но она была бы потрясающей матерью.       — Все в порядке, — пробормотала девушка, тяжело опустив веки.       — Гермиона? — позвал он, но она спала.       Северус призвал свою палочку и наложил на них обоих нежное очищающее заклинание, а затем натянул одеяло сверху. С шорохом занавески закрылись, и комната наполнилась тьмой.       Его ведьме нужен сон. Раз она свернулась калачиком голой рядом с ним, он ей его даст. К тому же, он и сам мог бы вздремнуть.