Глава 13

      Северус провел более тридцати лет своей жизни, ненавидя Тупик Прядильщиков и, соответственно, весь город Коукворт. За две с небольшим недели жизни с Гермионой в ненавистном доме он обнаружил, что все не так уж и плохо, как ему казалось.       Вернувшись домой (а дом в этот момент действительно стал для нее домом), Гермиона нырнула в подвал, чтобы проверить свои косметические средства, пока они ждали, когда покупки прибудут через портключи магазина.       Северус никогда не ходил за покупками в роскошный магазин на Косой Аллее, но Нарцисса настояла на последней остановке, прежде чем они смогут расстаться с Малфоями. К его ужасу, это был магазин мужской одежды и галантереи. Его ведьма позволила, чтобы в него тыкали, кололи и суетились вокруг него два итальянских волшебника, которые, по требованию Нарциссы, занесли его мерки в список для свадебных мантий.       Единственным положительным моментом во всей этой истории было то, что магазин был готов переправить портключом его котлы и книги, а также остальные покупки Гермионы вместе с мантиями, которые Нарцисса выбрала для Северуса на бал.       Увидев счет, он убедил себя, что большую часть цены заплатил за удобную доставку, поэтому он понес эти убытки.       Точно в назначенное время прибыл портал с гардеробной вешалкой для одежды, на которой висели мантии, купленные для Гермионы, и его собственные покупки, а на небольших полках наверху и в корзине внизу стояли аккуратные коробки, в которых были упакованы его котлы и ножи.       Северус перенес стойку в свою комнату и, волшебным образом расширив шкаф, сумел разместить все покупки на своих местах. Вид мантии Гермионы, висящей в той же маленькой комнате, что и его собственная, на противоположных вешалках, разогрел что-то глубоко внутри него.       Снейп знал, что не должен был единолично решать, что отныне она будет делить с ним комнату, но он не хотел давать ей ни малейшего шанса отказаться от этой идеи. У него оставалось всего несколько ночей с ней в его постели, и он не хотел упустить ни единого момента.       С помощью нескольких призывающих заклинаний Северус извлек оставшиеся личные вещи Гермионы из комнаты, которую она использовала, и убрал их в шкаф. Прошлой ночью она заняла ближайшую к окну сторону, поэтому он переместил все свои вещи с прикроватного столика и трансфигурировал себе соответствующий стол, чтобы поставить его на ближайшую к двери сторону.       Мужчина не был уверен, сколько времени занял весь процесс, но когда он закончил, его комната, некогда спартанская и обшарпанная, выглядела обжитой и уютной.       Покрывало, подаренное Гермионой, яркая мозаика из ткани с изображением любовного зелья, сверкала на свету, словно радуясь сотворенной магии.       — Северус, наши заказы уже прибыли? — позвала Гермиона из глубины дома. Он услышал, как ее шаги приближаются, вверх по лестнице. — Сев?       — Сюда, дорогая, — сказал он.       — Здесь стало как-то иначе, — девушка заглянула в их комнату и нахмурилась в замешательстве.       — Я взял на себя смелость убрать твои покупки. Ты можешь переупорядочить и переставить их по своему усмотрению. Я отнесу свои запасы зелий в подвал.       — О нет, ты не сделаешь этого, — схватила она его за руку, когда он попытался убежать.       Вот оно. Отвержение. Выговор за самонадеянность. Северус понимал, что заслужил это, но надеялся, что Гермиона не будет против.       — Ты заглядывал в чехлы с одеждой?       — Нет, я только повесил их в шкаф, — нахмурился волшебник.       — Хорошо, — Гермиона расслабилась, — Нарцисса сказала, что тебе не разрешается видеть бальные мантии, пока мы не прибудем в поместье Малфоев, и я не исключаю, что она могла наложить на них проклятие.       Северус продолжал ждать выговора. Сейчас она скажет, что он перегнул палку. Но, похоже, этого не происходило. Гермиона вошла в недавно увеличенный шкаф и расстегнула верхнюю пуговицу одного чехла, заглянула внутрь, посчитала это приемлемым и принялась за остальную часть, расчехлив хорошо сшитую мантию зельевара. Она сделала то же самое со следующей, но оставила мешок на вешалке. Должно быть, это были парадные мантии. Затем она распаковала остальные вещи, открыв дополнительную мантию зельевара, два комплекта повседневных мантий и один комплект профессиональных мантий, подходящий для собеседования.       — И это всё? — спросил он.       — Я буду фактически жить в подвале, пока не найду работу, а моя работа, скорее всего, будет связана с зельеварением. Больше мне ничего не нужно. Я планировала одну рабочую мантию, один комплект повседневной одежды и один комплект деловой, но Нарцисса настояла, что мне понадобится больше.       — Я не про одежду говорю, ведьма. Почему ты меня не ругаешь?       — За что мне тебя ругать? — нахмурилась Гермиона. — Ты не видел парадные мантии.       Осмелится ли он поднять этот вопрос и рискнуть вызвать ее гнев?       — О, я видела мистера Хендерсона в саду, пока я была в теплице, собирала корень арники. Он пригласил нас на ужин сегодня вечером. Я могу попытаться отвертеться. Но если мы пойдем, нужно будет надеть маггловскую одежду.       — Ты хочешь пойти?       — Хендерсоны были очень добры ко мне, когда думали, что я Дженни, — она смущенно кивнула. — Кажется правильным, что мать Дженни поблагодарит их.

***

             На ужин Хендерсоны имели наглость пригласить большую часть соседей, включая печально известную Арлин, которую Северус не переваривал. Гермиона непринужденно разговаривала с каждым из них, делясь историями взросления Дженни и задавая вопросы о соседях.       — Она действительно наткнулась на целую стаю пауков в вашем сарае?       — Дженни сказала, что у тебя в саду три акра пространства.       И все это только для того, чтобы соседи посмеялись над преувеличением предполагаемого ребенка и рассказали ей правду.       Северусу не нужно было говорить, он был сопровождающим Гермионы этой ночью, и не находил это совсем уж неприятным. Еда была на удивление съедобной, а напитки на две ступени выше пойла, которое его отец пил на светских мероприятиях.       — Она прелесть, Северус, — сказала ему Арлин, пока остальные соседи внимательно слушали, как мистер Хендерсон рассказывал драматичную историю о том, как Дженни нашла летучую мышь в сарае.       Мужчина что-то пробормотал в знак согласия.       — Она мне нравится гораздо больше, чем та рыжая, о которой ты раньше мечтал. Эвансы всегда вели себя так, будто они слишком хороши для Коукворта.       Он снова хмыкнул.       — Но не твоя Кэролайн. Они с Дженни, наверное, на самом деле слишком хороши для Коукворта, но ведут себя не так. Надо было видеть эту девчонку. Никогда не видела такого умного и доброго ребенка.       — Дженни — одна на миллион, — пробормотал Северус.       — Я готова поспорить, что она такая же, как и ее мать.       Арлин, шатаясь, вернулась к группе, вмешавшись в разговор и сказав что-то о швейной слабости, отчего Гермиона рассмеялась так, что у нее выступили слезы.       Когда они вернулись в Тупик Прядильщиков, Гермиона оперлась на его плечо.       — Спасибо, что терпишь их. Мне было приятно подружиться с ними, когда я была Дженни, и это было еще приятнее, когда я стала настоящей.       Ведьма зевнула.       — Пойдем спать? Еще один день заговоров, прежде чем мы начнем охоту.       — На что охотишься, дорогая? — спросил Северус.       — Самые известные магические предметы, конечно же: пять крестражей, драгоценный камень и, если мы настроены особенно воинственно, Дары Смерти.       Северус не мог быть уверен, что она говорит серьезно, потому что его ведьма подмигнула ему, прежде чем потащить его в душ, а затем в постель, а затем обратно в душ, прежде чем лечь спать.       Когда Орфей готовился забрать еще двоих в Страну Снов, Гермиона положила голову ему на грудь.       — Спасибо, что принес сюда мои вещи, — пробормотала она. — Я не хотела быть самонадеянной и делать это сама.       

***

      Остался всего один день до большого бала Малфоев, и Гермиона полностью погрузилась в подготовку. Северус никогда не видел ее такой великолепной и одновременно ужасающей.       На кухонном столе лежал огромный пергамент, над которым прыгали заколдованные птицы в преображенных шляпах.       Гермиона стояла над картой, как генерал, двигающий свои батальоны по полю, пытаясь предугадать действия противника. Нахмурившись, она направляла птиц в разные стороны и меняла линии поля боя.       — Нет, пропорции все неправильные, библиотека занимает три этажа, расширяясь в размерах, как перевернутая пирамида, — сказал Северус, изменяя план этажа, чтобы отразить сказанное. — Для больших мероприятий бальный зал магическим образом расширяется, захватывая официальную столовую, семейную столовую и большую часть гостиной. Гостиная расширяется и перестраивается, а кабинет становится курительной комнатой Люциуса.       — Я надеялась избегать гостиной, — нахмурилась Гермиона.       — Почему?       Она не ответила, направив двух миниатюрных павлинов в длинных светлых париках и павлинчика в коротком светлом парике к главному входу.       — Итак, Малфои будут в фойе, встречая гостей, входящих через главные двери и камин, до восьми.       — До семи тридцати, Нарцисса отказывается приветствовать опоздавших. Они оставляют Драко разбираться с ними, это часть его обучения быть маленьким Лордом.       — Ладно, большинство гостей прибудут к семи, тогда мы и пообщаемся, а я попытаюсь найти себе работу.       Воробей с миниатюрной версией гребня Гермионы в перьях подпрыгнул к анонимным гостям, представленными маленькими крестиками, нарисованными на пергаменте, а не их собственными птицами. Птица Гермионы перепрыгивала от одной группы к другой, за ней следовал миниатюрный ворон, который должен был быть Северусом.       — Общение, демонстрация очаровательной влюбленности, — воробей ткнулся клювом в шею ворона. — И произведение особого впечатления на нескольких гостей. Потом я проскользну в библиотеку.       — Ты уверена, что не я должен это сделать? Я уже был в библиотеке.       — А ты знаком с ощущением крестража? — спросила она. — Как его найти? Маленький черный дневник в трехэтажной магической библиотеке?       — У тебя есть первая подсказка, где его найти? Где Люциус мог припрятать драгоценный подарок от своего хозяина?       Воробей на столе поднял голову и прищурился.       — Ваша птица пристально смотрит на меня, мадам? — спросил Северус.       Воробышек защебетал.       — Ты можешь использовать свои собственные слова, дорогая.       Гермиона прищурилась на него. Воробей чирикнул на ворона, и оба направились из бального зала в библиотеку.       — Мы не можем пойти вместе в библиотеку во время бала, — сказал он. Северус мог только представить себе шепот, который последует за их уходом.       — Почему бы и нет? — спросила девушка.       — Они подумают, что мы ведем себя неподобающим образом, — последнее, что он хотел сделать, это устроить скандал. Сальный мерзавец из подземелий захватывает ведьму с поврежденным мозгом и оскверняет ее в общественном месте, чтобы гарантировать, что ее больше никогда не пустят в хорошее общество.       — В библиотеке, — насмешливо выдохнула ведьма. — Недавно помолвленная книжная пара развратничает в библиотеке. Ужас.       — Ты возвращаешься в общество как Кэролайн Плейс. Она из хорошей семьи, даже если она была полукровной дочерью вдовца и его давней любовницы. Это не должно запятнать твою репутацию.       — Я не пытаюсь претендовать на наследство или поместье семьи Плейс, — она закатила глаза. — Я не пытаюсь быть той Кэролайн, которую все знали. Она бы изменилась, как изменилась я после произошедшего. У нее проблемы с памятью. Она не помнит свою семью, так почему ее должно волновать, если то, что она делает, может их смутить? Они все равно мертвы, какое это имеет значение?       — Это важно, потому что я и так не заслуживаю ведьму, а если меня заметят за очернением ведьмы, это только усугубит ситуацию.       — Почему ты считаешь, что не заслуживаешь ведьму? — спросила Гермиона, полностью игнорируя главную идею.       — В начале ночи я могу сказать Люциусу, что ты можешь чувствовать себя подавленной из-за количества людей. Возможно, он предложит мне отвести тебя в библиотеку, чтобы успокоиться, — это был справедливый компромисс по сравнению с ее первоначальным планом.       — Северус.       — Или я могу сказать Нарциссе, что мне нужна редкая книга для моих экспериментов. Она всегда готова показать коллекцию и будет настаивать, чтобы ты пошла с ней.       — Северус.       — Или даже молодой Драко. Ему нравится чувствовать себя хозяином поместья. Намекни ему, что ему не разрешено или он недостаточно взрослый, чтобы что-то делать, например, показать гостям библиотеку, и он тут же этим займется.       — Северус, остановись.       — Мы готовим миссию по спасению мира, и я не вижу смысла останавливаться, если только ты не хочешь, чтобы Малфои продолжали пользоваться этим отвратительным крестражем.       Гермиона провела рукой по его щеке, и он не мог не прижаться к ее прохладной ладони.       — Ты заслуживаешь счастья. Тот, кто думает, что ты этого не заслуживаешь, не знает тебя так, как я.       Северус закатил глаза, и она сильнее прижалась к его лицу.       — Северус Снейп, не смей закатывать на меня глаза.       — Да, дорогая.       — Хорошо. Теперь, твои идеи нравятся мне больше, чем предполагаемый сеанс поцелуев, хотя я против них не возражаю, — Гермиона взмахнула своей новой палочкой над пергаментной картой, и птицы вернулись на исходную позицию.       — Мы прибудем в поместье в полдень. Нарцисса уже пригласила меня подготовиться к балу вместе с ней, и ты, естественно, последуешь за нами, не желая расставаться со своей невестой дольше, чем это необходимо.       Ворон и воробей приземлились у главного входа, где их встретил кружочек, обозначающий домового эльфа.       — Семейные эльфы разделят нас и отведут к нашим Малфоям.       Ворон последовал за кружочком к месту, где в кабинете находился павлин Люциус, а воробей пролетел за другим кружком к участку карты, представляющему семейное крыло, где в своих покоях находилась пава Нарцисса, окруженная еще большим количеством кругов.       — Если мне удастся убедить Нарциссу ускорить свои сборы, мы сможем встретиться с вами в бальном зале к шести.       — Шесть часов на одевание? — Северус не мог себе представить, чтобы Гермиона так долго терпела подобную чушь.       Она пожала плечами.       — Примерно столько же времени ушло на подготовку к Рождественскому балу на четвертом курсе.       Северус что-то проворчал себе под нос по поводу звезды квиддича, с которым она встречалась.       — Ревность тебе не к лицу, Северус. К тому же Виктору сколько, четырнадцать? Пятнадцать? Если он не привлекал моего внимания, когда мы были подростками и когда стали взрослыми, неужели ты думаешь, что он привлечет мое внимание, когда будет студентом четвертого курса Дурмстранга?       Она была права, но это не облегчало ситуацию.