Глава 26

      — Почему мы хвалим детей за храбрость, а не за то, что они остались живы? — волосы Гермионы разметались по его груди, как одеяло. Ее пальцы лениво описывали круги вокруг его сосков. Скоро им придется вставать. Их маленький послерабочий коитальный пузырь лопнет, и Северусу придется присутствовать на ужине. Затем, когда он окончательно почувствует отвращение от вдыхания пищи невоспитанными ведьмами и волшебниками, он воспользуется камином Минервы, чтобы навестить Малфоев и продолжить разрабатывать план победы над злом. Нарцисса и Люциус стали усердными разрушителями проклятий, пытаясь воссоздать ритуал разрушения крестража таким образом, чтобы для этого не потребовалось убийство или смерть Поттера.       Прошел почти месяц с тех пор, как они разгадали ритуал создания крестража, а они не стали ближе, чем были раньше.       Северус решил, что если бы Малфои потратили столько же времени на работу над проблемой крестража, сколько на планирование свадьбы, то она была бы уже разгадана.       — Не совсем понимаю, о чем ты спрашиваешь.       — Поскольку Люциус отвлекся на наш проект, — Гермиона медленно выдохнула, — Совет управляющих по-прежнему топчется с назначением замены Альбуса на том же месте, где они были в момент похорон.       — А, так это об Альбусе?       — Вроде как половина хвалебных речей восхваляла Альбуса за его храбрость. За его ум, за его лидерство.       — Да, это его более достойные восхищения черты. Это были его похороны, они вряд ли собирались говорить о его фанатизме, жажде власти или ужасном чувстве моды.       Гермиона вознаградила его ехидный комментарий смешком.       — А другая половина? — Северус провел пальцем по ее голому плечу. У нее было так много пятнышек, веснушек, шрамов или следов старения, что он никогда не уставал исследовать ее кожу.       — Минерва позвала меня на встречу, чтобы обсудить, как я оцениваю эссе ее студента седьмого курса. Она пыталась сказать мне, что мы должны поощрять их быть смелыми и побеждать свои страхи. Студенты, которые справляются с этой сложной трансфигурацией, должны получить больше баллов, чем те, кто ее провалил. Но как часто мы хвалим их за то, что они боялись, знали свои пределы и не делали заклинаний, выходящих за рамки их возможностей? Мы хвалим детей за то, что они умные, и наказываем за то, что они тупые. Я не помню ни одного профессора, который давал бы баллы за неудачную попытку или за то, что они избегали опасности.       — Ты предлагаешь вознаграждать тупые ответы?       — Нет, ну… может быть? Мы поощряем их быть храбрыми в опасности, но не быть храбрыми, когда можно безопасно потерпеть неудачу. Почему я должна снимать баллы за неправильный ответ на уроке? Это гарантирует, что студенты, неуверенные в предмете, не будут пытаться, чтобы не ошибиться.       Северусу, если честно, было наплевать, были ли студенты заинтересованы в ответах на вопросы или нет до тех пор, пока они не пытались взорвать его класс.       — Это ты так избегаешь думать о Поттере?       После похорон пересуды по школе становились все более тревожными из-за мальчика. Северус и сам заметил перемены. Сегодня был особенно нервирующий день. Погода начала меняться к лучшему, и, несмотря на прогноз, что ночью выпадет еще больше снега, днем ​​температура приближалась к 11 градусам, и некоторые ученики вышли на тающий снег без зимних плащей.       Вся школа была слишком энергична и недостаточно боялась мастера зелий. Хуже того, он собрал первокурсников Гриффиндора и Слизерина на двойном уроке после обеда. Поттер наблюдал, как он преподает, с жутким интеллектом в глазах. Он видел то же самое выражение в глазах Лили, но только когда она собиралась сказать или сделать что-то действительно дурное. Но у Лили это выражение его восхищало. Это же выражение на лице Поттера ужасало.       Первокурсник ужаснул его, и Северус не мог понять почему.       — Мы могли бы просто отложить это, — размышлял он, теребя пальцами ее рукав. Там была бледно-голубая кружевная деталь, которая не была похожа на типичный гардероб Гермионы. При всей своей красоте ведьма предпочитала простые мантии без модных излишеств. Это было одной из вещей, которые он любил в ней.       — Я обещала Нарциссе, что закончу приглашения к концу недели. И она обещала взглянуть на мою готовую косметическую линию. Она заинтересована в инвестировании, и с некоторой поддержкой Малфоев я могла бы начать производство к лету, — Гермиона встряхнула юбку и взбила волосы.       — Я думал, мы разослали приглашения, — простонал Северус.       — Это были даты, которые нужно забронировать, — поправила его ведьма.       — Почему у нас должно быть и то, и другое? — спросил он, хотя лучше было бы спросить, почему она настояла на приглашении половины школы.       — Это просто вежливость — позволить гостям планировать заранее, чтобы освободить свое расписание для посещения нашего мероприятия.       — Это излишне и смешно.       Гермиона вздохнула. Они уже много раз препирались за последние несколько недель. Свадьба выходила из-под контроля, и Северус мог лишь отчасти возложить вину на Малфоев. Гермиона была смелой ведьмой. Она могла сказать «нет». Она могла устоять перед искушением легкомыслия и безделушек.       — Думаю, я присоединюсь к тебе за ужином сегодня вечером, — она выскользнула из-под его руки и встала перед шкафом.       — Ты ненавидишь смотреть, как люди едят.       — Да, но Перси сегодня на уроке сказал кое-что, и я хочу это увидеть своими глазами.       — О? А что сказал самый терпимый Уизли?       — Что первокурсники ведут себя странно, — она достала скромную черную мантию и оделась, к его большому разочарованию.       — Они первокурсники, они всегда странные.       Гермиона закрепила свои дикие кудри, ставшие еще более растрепанными от их занятий любовью, заколкой для волос, которую он подарил на их первое Рождество.        — Нет, дело не только в этом, — промурлыкала ведьма. — Из того, что говорит Перси, гриффиндорцы первого курса следуют за Гарри.       — Конечно, он Поттер, высокомерное руководство должно было случиться.       — Нет, он не такой, — резко обернулась Гермиона, ее глаза сверкали от ярости. — Он скромный, добрый и отчаянно хочет быть просто Гарри. Он ненавидел, когда люди относились к нему по-другому, потому что он был Мальчиком-который-выжил.       — Это было тогда, а это сейчас. Может быть, только твое влияние сохраняло его скромным, — предположил Северус. — Может быть, убийство профессора во время каникул дало ему вкус к этому, и теперь он наконец может стать тем, о ком его отец только мечтал. Может быть…       — …Может быть, он одиннадцатилетний мальчик, у которого ужасная жизнь дома, и о нем нужно заботиться, а не обвинять в отвратительных преступлениях. Может быть, уничтожение крестражей сделало тот, что был в Гарри, более активным, чем в мое время. Он молод, податлив. Нам нужно его спасти.       — Нам нужно закончить изучение ритуала отмены. Вот почему ты отправляешься к Малфоям раньше меня.       Гермиона покачала головой.       — Нет, мне нужно увидеть Гарри. Мы так и не выяснили, что Альбус оставил ему в завещании. А что, если это была Палочка.       — Палочка? Почему старый простак дал бы ребенку в завещании палочку?       — Не просто палочку, а Палочку. У него уже есть мантия-невидимка, которую было бы безответственно давать кому-либо, тем более ребенку, но если бы ему дали Палочку?       — Какую палочку?       — Дары! — она достала из кармана камень и сунула ему в сторону.       — Что это?       — Камень.       — Нет, Философский Камень находится в нашей рабочей комнате под полудюжиной разных чар, ожидая, пока мы не закончим твой стабилизатор для зелья.       — Нет, не Философский Камень. Камень Воскрешения.       Северус замер.       — Что?       — Ты знаешь историю о трех братьях?       Северус сдержал стон.       — Конечно, все на моем курсе знали. Поттер был родственником Певереллов, которые, по слухам, были братьями. Лили была одержима Сказками Барда Бидля после этого.       Северус был так полон ревности в тот год. Больше потому, что Лили продолжала задавать ему вопросы о волшебной детской сказке, а у него не было ответов. Его мать не читала ему подобных. Он знал магию, он знал основы культуры, но его не воспитывали магически.       Не так, как Поттера.       Может, это было началом конца.       — Да, ну, это правда, в основном.       — Этот камень воскрешает мертвых?       — И да и нет, — сказала Гермиона. — Он не возвращает их к жизни, но может привести их к тебе в каком-то смысле. Гарри использовал его в финальной битве, чтобы получить совет от своих родителей, Ремуса и Сириуса.       — Он видел Лили? — сглотнул Северус.       — Так и знала, — Гермиона бросила ему камень, и он поймал его.       Она оставила его одного в комнате с призраками.       Что только что произошло?       Меньше чем за полсекунды они перешли от посткоитального блаженства к ссоре? Северус не понимал. Он только высказал вполне обоснованные жалобы на нелепость свадебной мишуры.       — Она милая, — сказал голос, которого он не слышал больше десятилетия.       Северус вскочил с кровати, пытаясь найти источник невозможного звука.       — Я здесь, хотя я прошу тебя надеть что-нибудь.       Северус полез за своей мантией, застегивая ее снизу-вверх, пытаясь осмыслить увиденное.       Лили Эванс Поттер, выглядевшая такой же молодой, как в день своей смерти, развалилась на его стуле. За ее спиной стоял ошеломленный Альбус Дамблдор.       — Значит, камень работает, просто не для меня. Любопытно. Мне придется спросить об этом Кадма, если у меня будет возможность.       — Итак, Сев, — Лили наклонилась вперед, уперев локти в колени и закрыв щеки руками. Поза, которую он шутливо называл позой сплетницы. Она никогда не использовала ее с ним, но он много раз наблюдал, как она использовала ее с ведьмами, с которыми делила общежитие.       Этого не может быть.       — Кто. Эта. Ведьма? — спросила Лили, подчеркивая каждое слово.       — Она не Кэролайн Плейс, — сказал Альбус. — Я встречался с ней, хотя она и не так оскорблена тем, что ее личность украли, как я ожидал.       — Это не твое дело, — сказал Северус.       — Любопытно, знаешь ли, я встречал много бывших учеников, которые ушли раньше своего времени всех возрастов, — сказал Альбус, — но одна странным образом пропала.       — Что ты здесь делаешь? — потребовал Северус.       — Ты позвал нас.       — При правильном использовании камень может вернуть из Завесы тех людей, которых ты любил, в которых ты так отчаянно нуждаешься, — добавил Альбус.       — Ты можешь сказать Гарри, что я люблю его? — спросила Лили.       — Я не сова, — выпалил Северус. — И если камень должен привести ко мне из могилы любимых людей, которых мне нужно видеть, где моя мать?       Лили и Альбус обменялись взглядами, безмолвно обмениваясь вопросами, прежде чем Альбус ответил.       — Она, как и мисс Грейнджер, странным образом отсутствует за Завесой.       — Петтигрю? — не мог не спросить Северус.       — Прибыл раньше меня, — сказал Альбус.       — Не намного, — добавила Лили.       — Ну и что, смерть — это просто одна большая встреча выпускников?       — Даже если человек не испустит дух, так сказать, все равно есть еще много незаконченных дел, которые нужно решить. Можно продлить свое пребывание за завесой, пока длится его наследие.       — Сомневаюсь, что смогу уйти в эфир, пока не уйдут правнуки Гарри, — кивнула Лили. — Такова, я полагаю, смерть героя.       — Я верю, что буду очень похож на Кадма и Годрика, — размышлял Альбус. — Мое наследие намного переживет целую жизнь. Возможно, даже вечность.       Северус ненавидел то, насколько уверен был этот человек, и то, насколько он мог оказаться прав.       — Так что по поводу ведьмы? — спросила Лили.       Северус наложил все известные ему чары приватности и все запирающие чары, включая те, что могли блокировать домовых эльфов.       — Ее зовут Гермиона Грейнджер, у нее случился несчастный случай во времени, и ее отправило обратно в тело ее более молодой «я».       Глаза Лили расширились, и Северус поспешил рассказать всю грязную историю, оставив только те детали, которые были предназначены для его воспоминаний.       — Так ты собираешься спасти моего сына, да? Ты вытащишь из него Сам-Знаешь-Кого? — призрачные глаза Лили наполнились слезами от ее мольбы. — Ты сказал, что в первой жизни Гермионы у него было тело, и он убил свой собственный крестраж в Гарри. Но у него нет тела, и ты не знаешь, где он.       — У нас есть теория, как вытащить крестраж из твоего сына. Но мы застряли. Мы не знаем, как отзеркалить поедание бьющегося сердца.       — Сердце бьётся в кишечнике, конечно, — сказал Альбус, как будто это было очевидно, хотя это определенно было не так.       — Да, конечно, — сказала Лили. — Вы с Гермионой заведете своего ребенка. Запланируй ритуал так, чтобы он завершился после зачатия, и закончи его как раз в тот момент, когда сердце плода впервые забьётся.       — Ты можешь поговорить с Поппи, я уверен, что есть заклинания, чтобы контролировать эти вещи.       — Да, — нетерпеливо кивнула Лили, — и если она такой талантливый арифмант, как ты говоришь, Гермиона, вероятно, сможет рассчитать точный момент, когда это должно произойти, чтобы ты мог это спланировать.       — Хотя тебе, возможно, придётся прервать беременность после заклинания, просто чтобы убедиться, что Том не забрал душу плода, чтобы возродиться в качестве твоего ребёнка.       — Хорошее замечание, сэр. Да, сделай это просто для безопасности.       Северус почувствовал тошноту. Они не могли всерьез предлагать это.       — Во-первых, я не буду рисковать Гермионой. Во-вторых, даже если она могла бы иметь ребенка, чего она не может, это не значит, что она хочет его, но если бы она могла, разве не жестоко просить женщину, которая знает, как бьется сердце ее дитя, убить его, независимо от ее желания?       Северус не испытывал никаких угрызений совести по поводу удаления мешочка с клетками или даже полноценного плода или ребенка, пока это было решение того, кто был носителем этого ребенка. Но в этом и заключалась суть. Лили и Альбус не принимали во внимание то, что Гермиона хотела бы или думала об этой ситуации. И он не стал бы разрабатывать план, который не принимал бы во внимание Гермиону и ее благополучие.       — Но это ради Высшего Блага, Северус. Конечно, ты можешь пожертвовать…       — Моей жизнью? Конечно, я отдам свою жизнь, чтобы положить конец этому безумию. Но я не стану зачинать ребёнка в этом мире с единственной целью его убийства. Я не обременю Гермиону беременностью, когда она может или не может родить ребёнка. Я не буду навязывать свою волю другим от твоего имени.       — Но Гарри невиновен.       — А мой ребенок не был бы невиновен? — Северус уставился на призрак Лили. Как она могла просить его об этом. Их. Гермиона была для нее чужой, и она просила так легкомысленно. — Я думал, ты должна обрести мудрость за Завесой.       — Мы обретаем ясность, — сказала Лили. — И я знаю, что была жестока с тобой. Если бы я была жива, я думаю, я бы пришла в себя и исправила это. Но я также знаю, что Гарри стоил этого. Моя жизнь стоила его.       — Именно, — сказал Северус. — Твой сын стоил этого. Твоей жизни. Твоей.       — Северус, — сказал Альбус.       — Она мертва, Альбус. Ты мертв, — глаза Северуса наполнились яростью и слезами. — И даже из могилы ты пытаешься…       Призрачный лебедь влетел в его комнату, минуя все воздвигнутые им чары. Голос Гермионы наполнил комнату.       — Северус, что-то не так. Гарри нет на ужине. Драко пропал. Студенты шепчутся о какой-то дуэли, но я не могу найти ни того, ни другого на карте.       — Что происходит с Гарри? — спросила Лили, но лебедь не ответил. Он боднул Северуса и исчез.       — Мне нужно идти.       — Думай не о том, куда пойдет Гарри, а где спрячется Том, — сказал Альбус, исчезая.       — Спаси моего сына, Сев. Пожалуйста, — взмолилась Лили, прежде чем тоже исчезнуть.