ep01

Волосы его Морти стрижены коротко — чуть длиннее, чем у мудака-Джерри, и чуть короче, чем у самого Рика. Они жесткие и непослушные на ощупь. Они завиваются крупными кудрями и выглядят крайне небрежно-мило, когда Морти, вся потная и крайне раздраженная, помогает ему таскать туда-сюда коробки из гаража в тарелку наравне с самым что ни на есть стереотипным, гетеросексуальным, накачанным цисгендерным мужчиной с квадратной челюстью и двумя годами срочной службы за спиной. Морти носит прикрытый мешковатой одеждой спортивный топ, который утягивает ее и без того мелкие сиськи, Морти ругается матом-перематом — только перед обеими версиями Бэт строит из себя хуй знает что, лишь бы мамок не расстраивать — и Морти напоминает средних лет мужика, спорящего со своими детьми о политике и попивающего пиво после смены на заводе, примерно в сто раз больше, чем любой из истеричных пиздюков Цитадели. Ее мышцы выглядят мощно и внушительно, сглаживая и без того не самую женственную фигуру своей не самой совершеннолетней обладательницы — однажды Рик стал свидетелем того, как Саммер успокаивала угрюмую сестру бесстыдно громкими причитаниями о том, что женская грудь растет до двадцати и что у самой малышки Сам-Сам фигура стала напоминать песочные часы лишь ближе к выпуску из школы. Выпуск из школы ждет Морти через год, а она вытягивается только в длину. И в ширину. Плечами. После того, как снова покупает абонемент в качалку, где потные мужики типажа «Билли Херрингтон» уже воспринимают ее частью своего мускулисто-занудного клуба по протеиновым интересам. Будь Морти мужиком, девушки из параллели текли бы по ней не хуже, чем кран в гараже Рика — капли мешают ему засыпать по ночам, и Санчез ругается, но никак не может обратить свое царское внимание на такую мелочь, и засыпает даже весь заебанный обязательно с яркими зытачками в ушах, пока Морти не вытаскивает из его ящиков комплект инструментов и не чинит кран, сверяя свои действия с инструкцией из интернета. Будь Морти мужиком, все бы считали ее братаном и хорошим парнем, но она девушка, и другие девушки ее шугаются, а парни не видят в ней ни друга, ни потенциального партнера. Морти — самостоятельная, решительная и независимая. Когда Морти хочет что-то сделать, ничто не может заставить ее усомниться в своем решении, и умные девочки обычно проходят этот этап к двадцати, а глупые мальчики остаются с ним на всю жизнь. Морти стала бы хорошим вышибалой в стриптиз клубе на ближайшей по соседству от них планете: у нее мрачный взгляд исподлобья и она бьет прежде, чем думает, по жизни идет напролом, совсем ничего не боясь. Возможно, не стоило стирать ей память так часто, а может, не стоило каждую неделю позволять ей становиться свидетелем лютого мяса с чужими окровавленными конечностями, разбросанными во все стороны— она ведь не всегда была такой, она раньше любила красить глаза яркими тенями из палетки Бэт, воровала средства для ухода за длинными кудрявыми волосами у старшей сестры и умоляла Санчеза найти хоть что-то, что поможет ей заживить надоедливое акне на скулах. Рик бы не смог сосчитать, сколько раз ей ломали руки и ребра из-за этой излишней агрессии. Даже он проявлет дипломатии больше, чем Мортиша, и каждая их вылазка оборачивается пиздецом, но Рику весело, ведь Морти терпит любую боль, лишь в очередной раз сжав сто раз протезированные зубы крепче, Морти никогда не ноет, ни на что не жалуется, стрижет ногти под корень, чтобы было легче драться, повсюду носит с собой целую аптечку, зная о тупости Рика, а после приключений они вместе залетают в бар, хлещут водяру в две глотки и кидаются купюрами в шлюх, танцующих на сцене в одном белье — Морти представляет собой идеал верного спутника для Рика, и он даже благородно дарит ей украшение для пирсинга в форме микро-хуя для связи с ним в чрезвычайной ситуации. Точнее говоря, не для связи — чип внутри титановой серьги в экстренных ситуациях просто способен явить Санчезу геолокацию Мортиши без прямого вмешательства Мортиши. Морти прокалывает язык и в самом что ни на есть прямом смысле сосет металлический член каждый день. Рик ржет, его внучка закатывает глаза и ничего не говорит в ответ на его стёб, этот пирсинг ей вырвут лишь вместе с языком, а язык Морти никто отрезать не станет, ей скорее разобьют ебальник о ближайшую стену или без лишних вопросов разнесут кишки из лазерного пулемета. Рик готов к чему угодно — к тому, что ебаную Морти в трудовое рабство спиздят, что однажды их дом из-за этой мелкой твари окажется выжженным пепелищем, усеянным их костями, но точно не к тому, что танцор «Жуткого Морти» — Морти с Майами, блять, самый горячий стриптизер всего этого города! — внезапно подойдет к его пиздючке сзади, пока они сидят на диванчике и лениво пьют новомодные острые коктейли после очередной перестрелки. — Такой красавчик, и без должной компании… — мурлычет Майами, парень с вьющимися осветлеными волосами, и поглаживает подавившуюся Мортишу по плечам, слегка давит аккуратными пальцами на её напряженные мышцы, разминая их. Пайетки на бирюзовой майке танцора под неоновым освещением тускло переливаются голубым, на его щеках сверкают блестки, похожие на слёзы, его фигура идеально подчёркнута экстремально короткими шортами— он выглядит идеалом, совершенством, божеством порока, сошедшим в людской мир ради бесконечных оргий за деньги и алкоголь. — Может… Развлечёмся наедине? Выпьем чего-нибудь сладкого, поговорим о разном… На губах юноши играет усмешка. Рик готов поклясться, что в эти самые губы силикон закачан уже не менее десятка раз. — Эй, парень, — рычит он, с трудом сдерживая желание грубо отпихнуть Майами в сторону — ему слишком хорошо известно, каким мордобойным пиздецом тут оборачивается недобровольный физический контакт с танцорами до оплаты их услуг. — А ну-ка вали от моего… Во всех планах, сука, моего! Морти. В глазах танцора мелькает непонимание, мгновенно сменяющееся досадой. Он прищуривает ярко накрашенные глаза, резко убирает ладони с плеч застывшей в абсолютном ступоре Морти: — Так вы пара? Прошу прощения, но… На такие фетиши вам стоит вызвать другого танцора. Конечно, сука, ведь ты у нас знатный фанат селфцеста — одно неверное движение, и твой Рик, внимательно следящий за происходящим с балкона, заревнует, отведет тебя в гримёрку для танцоров и надает таких пощечин, что лицо ещё неделю будешь паранджой прикрывать. Каждый из клиентов этого клуба знает, что своими деньгами спонсирует фактическое сексуальное рабство. Каждый из них продолжает ходить сюда любоваться чужими жопами — уж лучше Майями быть красиво обернутой в открытые шмотки шлюхой, чем одним из бездомышей Морти-тауна. Рик мысленно считает до пяти — этому приёму его научила еще Диана под соусом заботы об очевидно девиантной агрессии супруга — вдыхает, выдыхает, вдыхает, выдыхает, пока в висках не перестает пульсировать кровь, пока его руки не перестают трястись от острого желания пролить на пол клуба чью-то кровь. В любой другой ситуации он бы с радостью ответил взаимностью на внимание танцора, подошедшего к их столу, облапал бы его узкие бедра, стройную талию, стянул бы с его плеч яркую меховую накидку, чтобы увидеть идеальное тело местной звезды, но сегодня этот мелкий засранец подошел к его Мортише — блять, да почему к ним спустился со сцены именно этот танцор, почему кто-то вообще выбрал девчонку на фоне очевидно более зрелого, уверенного, богатого, в конце концов, Рика? — и присутствие юноши рядом теперь не вызывало ничего, кроме глухого раздражения. — Твою же мать, — наконец отходит от легкого шока не слишком привыкшая к чужому вниманию Морти. — Это был Майами-Морти? — она кидает на Санчеза разъяренный взгляд, вскакивает с места и быстро следует за стриптизером, который уже заприметил себе другую жертву за одним из соседних столиков. — Эй, погоди… Санчез со злобным торжеством наблюдает за тем, как его внучка тушуется, натыкаясь на раздраженный взгляд Майами-шлюхи, талию которого уже гладит какой-то другой Морти — коротко стриженый, со злобно-диким взглядом и полосами бесчисленных шрамов на лице. Лицо Мортиши мгновенно каменеет, и она признает свое поражение — берёт фигуральные яйца в руки, возвращается за их стол, не закатывая типично подросковых истерик. Несмотря на отсутствие внешней агрессии, её глаза устремлены вниз, губы поджаты, а плечи — печально опущены, и она абсолютно точно расстроена из-за произошедшего облома. Глупая, глупая Мортиша… Как же много ей ещё стоит узнать о цене чужого внимания, особенно того, за которое необходимо выложить кругленькую сумму. — Забей, — Рик пересаживается ближе к внучке, по-братски хлопает её по плечу. — Любви достойны только батя и подруги, но не бати подруг и не подруги бати, Морти! Не обращай внимания на шлюх, Морти, — лицо девушки остается таким же мрачным, и Санчез идёт на крайние меры: — Хочешь, я сниму тебе этого гаденыша на всю ночь? Уж за бабло-то он точно обслужит тебя по максимуму. Это работает. Морти фыркает, смеется, отрицательно качая головой, и тянется к своему недопитому коктейлю с говорящим названием «Пламя и вода». Их вечер продолжается.