ep02

Волосы его внучки были и правда красивыми, несмотря на короткую длину. Они двадцать четыре на семь пребывали в лёгком хаосе — девчонка бы точно вырвала себе все пряди без помощи сестры в выборе ухода для кудрей — а на солнце отливали медью, придавая внешности Морти особое очарование. Рик бы предпочёл никогда не видеть эти волосы в чужих руках, особенно когда за них Мортишу держат крепко, мешая его внучке двигать головой и заставляя её крепко сжимать зубы от боли. Два мгновения, две яркие вспышки зеленого, и уёбки, окружившие Мортишу, отправляются в небытие. Они с девчонкой остаются наедине в этом темном переулке; у Рика ахуй скрыт за каменным выражением безэмоциональности на лице, у Морти в глазах — злые слёзы, которые она быстро смаргивает, агрессивно протирая глаза тыльной стороной разбитой по костяшкам ладони и словно надеясь, что Санчез в ночном полумраке ничего не замечает. Рик видит всё. — Че за нах, Морти? — он быстро шагает в её сторону, хватает внучку за плечо, слегка отталкивая её назад. Осматривает девушку с ног до головы: на её джинсах в области колен видны темные пятна грязи, куртка на левом плече по куртке покрыта лохмотьями содранной искусственной кожи, лицо местами в крови — ей, похоже, смачно врезали, и не раз, ведь один её глаз выглядит воспаленным и уже начинает заплывать, а опухшая нижняя губа все никак не перестанет кровоточить, украшая подбородок девушки багряным. Она шмыгает носом и сбрасывает его ладонь со своего плеча. Те самые плечи у неё дрожат. Ей не холодно — прикоснись Рик к её щекам, он бы ощутил лишь жар, исходящий от ее разгоряченного тела. Ей страшно. Она без сомнений расстреливала их противников в упор и держала все свои эмоции при себе, когда смерть в очередной раз проносилась мимо, оставаясь на их с Риком телах россыпью страшных ран, в обычной жизни не слишком совместимых с жизнью. Она без сомнений шла за Риком в любой ад, но ещё никто и никогда не видел в ней не просто жертву, а жертву женского пола, жертву, на сопротивление которой можно ответить болью и ударами, с которой можно сорвать одежду, чтобы силой взять то, чего не получишь добровольно. — Пиздец, Морти, — Рик, бля, хуй знает, что делать. Он морщится, запускает пальцы в собственные волосы, украшенные внушительными залысинами — он растерян, он впервые оказался в такой… Такой стрёмной ситуации. — Ты… Ты в порядке? Она в порядке. Они даже раздеть ее не успели — только на плечах, когда с них соскальзывает куртка, можно заметить алые следы, словно ее майку пытались киношно-пафосно разорвать, не снимая с тела. Майка не поддалась. Пиздюки были достаточно сильными, чтобы вдвоём скрутить девчонку роста метр шестьдесят, но недостаточно сильными, чтобы разорвать крепкую ткань её одежды. — Я… Ну… — Морти рвано вдыхает и делает шаг вперед, поправляя куртку и опуская взгляд так, будто это именно она только что пыталась рейпнуть малолетку. — Пошли отсюда нахуй, Рик. Когда он кладет руку ей на плечо во второй раз, чтобы притянуть к себе в схожем с объятием жестом, она не сопротивляется. Они выходят из закоулка, куда Мортишу загнали недоумки, которых сейчас кто-то жрёт; обходят здание клуба по крупному кругу — Рик считает, что возвращаться на тусовку не стоит, зато слегка пройтись, чтобы дать девушке успокоиться, будет вполне уместно. — Когда шляешься по клубам — говори, что мы пара, — Мортиша в ответ на это истерически улыбается, всё ещё дрожа. — Бэйба, я не шучу! Ты бы знала, сколько тёлочек шляется по таким местам со своими папочками, Морти… По крайней мере, в случае чего такие мудаки будут иметь дело со мной, детка. Со мной и моей лазерной пушкой, знаешь… Девчонка срывается в нервный, абсолютно не уместный смех. Её плечи все ещё дрожат. Когда они приходят в клуб в следующий раз, Рик с неё взгляда не сводит, невозмутимо попивая своё блядское пойло так, словно в его бокале мутно-зеленого цвета вода; он видит, как внучка отходит к бару, видит, как чувак за стойкой ухмыляется ей так, словно завалил бы девчонку на ту самую стойку прямо сейчас, и крепко сжимает зубы от накатывающей горячей волной ярости. Готовится драться на смерть, но не теряющая самообладания Морти с вредной ухмылочкой показывает в его сторону, и улыбка бармена меркнет, зато на лице самого Санчеза расцветает дьявольский оскал. Конечно, ребята, они с ней - пидорасы, фанатеющие по инцесту. И извиняться тут не за что. Рядом с ним его малышка будет в безопасности. Обязательно.