Суд

      — Рассматривается дело под номером 3043. Драко Люциус Малфой против присяжных. Мистер Малфой, вам предъявлены обвинения в покушении на убийство ныне покойного директора Хогвартса, Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, а также обвинения в сговоре с Пожирателями Смерти и активном содействии в их преступлениях против человечности и магических законов, пытках в поместье Малфоев и издевательствах над учениками во время обучения на седьмом курсе. Вы признаете свою вину в данных преступлениях? — старый судья, которому на вид было тысяча лет, если не больше, внимательно посмотрел на меня из-под своих огромных очков. Забавно, что, владея магией, он не захотел восстановить зрение.       — Нет, ваша честь. Вернее… Частично, — мой адвокат сильно пихнула меня в бок. Я не должен был вообще признавать вину и все отрицать. Мой ответ прибавит ей работы. Но я решил говорить только правду. Мне нечего терять. И я прекрасно знал, что наказания мне не избежать.       — Частично? — ухмыльнулся судья. — Поясните, мистер Малфой.       — Я не принимал участие в пытках в моем доме, я никогда никого не пытал в школе, разве что словесно. Но за это, вроде, у нас в Азкабан не сажают. Единственная моя помощь Пожирателям — это то, что я помог им проникнуть в Хогвартс, это я признаю. И я действительно покушался на жизнь директора…       — Но только из-за угрозы жизни своей семьи! — выкрикнула мой адвокат. Не выдержала, что я сам себя закапываю.       — Миссис Адамс, вам слова пока не давали, — строго сказал судья. — Думаю, ваш подопечный сам в состоянии все пока рассказать. — Мой адвокат злобно сверкнула на меня глазами и замолчала. Зачем ее вообще наняли? Я сам себе адвокат.       — Мистер Малфой, вы признаётесь, что в вашем доме устраивали пытки и убийства магглорождённых и всех неугодных правлению Тёмного Лорда? — спросил судья Бейкер.       — Да, ваша честь.       — И вы хотите нам сказать, что вы не принимали в них участия?       — Именно так.       — И вы думаете, мы в это поверим?! — крикнул кто-то из присяжных.       — Ваше дело — мне не верить, — пожал плечами я. Присяжные загудели. Им не понравился мой свободный тон и что я не трясусь от страха. Хотя, если признаться… Было стрёмно. Но я устал бояться. Мои родители живы. Маму даже оправдали по всем статьям обвинения. Поттер за неё вступился. Оказывается, это она соврала, что он якобы мёртв. Луна Лавгуд тоже заступилась за неё в суде. Что меня безумно порадовало. Грейнджер теперь в безопасности… Все хорошо. Нам с отцом не выйти сухими из воды… Я с этим смирился. Самое главное, я никого не потерял… Кроме Гермионы… Она ни разу не пыталась со мной связаться после Битвы. На моё письмо ничего не ответила. Что ж… Я её понимаю. Глупо было мне на что-то надеяться. Ведь если б не я, она бы не пережила месяцы скитаний и боли пыток в поместье…       — Мистер Малфой! — закричал судья. Я вздрогнул. Кажется, я слишком ушёл в размышления и что-то не услышал.       — Прошу прощения, сэр, повторите.       — Осознаёте ли вы, что ваше бездействие по отношению к пленным в поместье Малфоев также является преступлением?       — Да, сэр. Хотя я как мог помогал пленным. Но я не мог их всех освободить и всем помочь из-за угрозы своей жизни и своей семьи.       — Так вы себя утешаете?! — закричал один из присяжных.       — Мистер Криви! Попрошу вас воздержаться от реплик! Иначе придётся вас удалить из зала! — сурово сказал судья Бейкер. Криви… Знакомая фамилия… Точно! Мальчишка Криви, вечно бегал за Поттером на младших курсах и хотел его фотографировать 24/7. Я слышал, он погиб в Битве… Так что гнев его отца вполне ожидаем.       — Я знаю, что я виноват и что я не помог очень многим. Но следует заметить, что многие в тот период времени были слепы и глухи к страданиям соседей. И даже ВЫ, многоуважаемые судьи, принимали участие в судах над магглорождёнными и их регистрацией. Но судей Визенгамота почему-то никто не судит, — сказал я, бесстрашно осмотрев всех собравшихся. Война явно изменила меня. Раньше я бы перед ними стелился, как отец… Но теперь… Теперь мне не страшно это сборище старикашек, мнящих себя верхом правосудия. Пора поступать, на мать его, по-грифиндорски! Послышался гул в зале. Главный судья Бейкер долго сверлил меня глазами, а затем улыбнулся.       — Тишина в зале! — крикнул он. — Боюсь, мистер Малфой, тут вы правы. Многие из нас прятались или проходили мимо. Вы сказали, что вы помогали пленным. У вас есть доказательства?       — У нас есть свидетель защиты! — выкрикнула миссис Адамс.       — Приглашайте.       — Приглашаем свидетеля защиты, Луну Лавгуд! — я обернулся и увидел её. С тех пор как я её видел, она заметно похорошела. Кожа перестала быть серой, волосы чистые, вернула свой исчезнувший вес. Она прошла мимо меня и улыбнулась извиняющейся улыбкой, как будто просила прощения за то, что пришла… Хотя буквально сейчас её показания, возможно, спасут меня от поцелуя дементора.       — Мисс Лавгуд, вы были пленницей в поместье Малфоев на протяжении нескольких месяцев?       — Всё верно, сэр.       — Расскажите нам об этом.       — Оу… Ну, там было довольно сыро. И темно. Мы всегда сидели в полутьме… Еда поначалу была просто отвратительная, вкусовые черви изрядно пакостили! — я не сдержался и хихикнул. Так описывать своё заточение могла только она.       — Вкусовые черви? — переспросил судья.       — Да, невидимые существа, которые нарочно портят вкус вашей еды, — невозмутимо ответила девушка. На пару секунд судья завис, это весьма забавно. «Лавгуд, ты потрясающая», жаль, с собой нет фотоаппарата. Колдаграфию с этим выражением лица судьи я хранил бы вечно.       — Э, кхм… Мисс Лавгуд, расскажите поподробнее, вас пытали в заточении?       — Да, сэр.       — Это был мистер Малфой? Или кто-то из его семьи?       — О, нет! Семья Малфоев хорошо к нам относилась! Они очень милые!       — Милые? Признаться честно, вы первая, кто так о них говорит, — усмехнулся судья.       — Да. В отличие от остальных, они меня не пытали. Драко, когда обнаружил меня в темнице, стал приносить мне нормальную еду, он принёс мне плед, чтоб я не замерзала, он принёс мне лекарства, когда я заболела! Когда мне подселили мистера Оливандера, он стал заботиться и о нём. Когда Драко уехал в школу, о нас заботилась миссис Малфой. Она каждый раз просила у нас прощения, что мы здесь! Когда мистеру Оливандеру стало плохо, к нам спустился Люциус Малфой и помог ему продержаться до конца! Может, семья Малфой и не похожа на очень радушных людей, но они очень хорошие! Если бы не они… Я бы здесь сейчас не сидела. Поэтому требую немедленно их отпустить! — закричала Луна, стукнув своим маленьким кулачком по трибуне. «Боже, и я её считал полоумной! Какой я был дурак».       — Остальным пленникам так же помогали, как вам? — спросил Бейкер.       — Не думаю… Я не знаю…       — Знаете, сколько магглорождённых погибло во время вашего заточения в поместье? Семь человек. Семь человек, мисс Лавгуд, кого запытали до смерти, пока вас хорошо кормили и лечили.       — Вы обвиняете сейчас меня в том, что я выжила?! — возмутилась Луна.       — Ни в коем случае! Я про то, что если хорошо относились к вам, это ни капли не обеляет семью Малфой. Остальным так не повезло, как вам.       — Невозможно было всех спасти, — спокойно ответила Луна. — Но я знаю точно, что пока Драко был дома, пленников хотя бы лучше кормили. Поверьте, это уже много. Семья Малфоев была в положении не намного лучшем, чем я или другие. Они были пленниками собственного дома. И на них также накладывали Круциатус и пытали.       — Они вам об этом сказали? — послышался голос от одного из присяжных.       — Нет, последствия проклятий просто видно. Вы не были там… Вы не понимаете, что я видела…       — Тогда, может быть, вы, мисс Лавгуд, поделитесь своими воспоминаниями с нами? — спросил мистер Бейкер.       — Конечно, мне нечего скрывать! — с готовностью вызвалась Луна.       — Вот и чудно. Пройдите, мисс Лавгуд, за аврорами в кабинет и поделитесь вашими воспоминаниями. — Луна прошла вслед за человеком и удалилась в соседнюю комнату.       — У нас есть ещё один человек, но он одновременно представляет и сторону обвинения, и сторону защиты, — усмехнулся судья. — Приглашаем на слушание мисс Гермиону Джин Грейнджер! — моё сердце сжалось. ОНА! Я не планировал, что она будет здесь! Что она скажет?! Хотя это неважно… Что бы она ни сказала… Но я хоть увижу её перед заключением. Дверь в зал открылась. И, казалось, весь мир замер. Мое сердце билось в такт её стуку каблуков. Шаг. Ещё шаг. Она поравнялась со мной и, наконец, подняла на меня свои глаза. Секунда. Наши взгляды встретились всего на мгновение, но этого хватило, чтобы внутри всё изменилось. Нет… Я не готов сесть в тюрьму… Я не готов сдаться! Я не готов её отпустить и потерять! Стоило титанических усилий, чтоб не окликнуть её. Гермиона встала за трибуну.       — Мисс Грейнджер, вас подвергали пыткам в Мэноре Малфоев, тем не менее вы хотите выступить в защиту мистера Малфоя?       — Да, ваша честь.       — Признаться честно, это немного обескураживает. Насколько мне известно, мистер Малфой на протяжении многих лет доводил вас в школе и нелицеприятно высказывался.       — Да, это так… Но это были скорее детские шалости… — тихо сказала Гермиона. — На самом деле, он не раз помогал мне во время учёбы. А дразнил… Скорее из вредности и потому, что так положено… Его так воспитали. Но он неплохой человек. Благодаря ему на втором курсе мы узнали, что имеем дело с Василиском. И это помогло Гарри его победить и спасти всех, кто пострадал от него. Он не сдал нас сразу Пожирателям, когда нас притащили в его дом. Сказал, что не уверен, что это Гарри, хотя узнал его… Это помогло нам выиграть время. О, и на пятом курсе он подарил учебник по Защите от Тёмных искусств, хотя их было не достать… Это помогло нам подготовиться к Битве в Отделе тайн.       — Другие ученики такого не припомнят, мисс Грейнджер.       — Потому что я никому не рассказывала об этом.       — Почему, мисс Грейнджер?       — Ну… Ему, видимо, нравилось больше, когда его считают говнюком, — усмехнулась она. Послышались смешки.       — Предположим, мисс. Скажите, пожалуйста, что было в Мэноре Малфоев? Вас пытала Беллатриса Лестрейндж Круциатусом?       — Всё верно…       — Вы видели, где в этот момент был мистер Драко Малфой?       — Да… Он стоял рядом… — голос её становился тише. Она сжалась. «Гермиона… Прости меня…»       — Он стоял и смотрел? Он попытался вам как-то помочь? Облегчить ваши страдания?       — Нет…       — Может, он как-то остановил свою тётю, когда она вырезала надпись на вашей руке?       — Нет… Он ушёл, в этот момент его не было в комнате… — с каждым словом она сжималась всё больше. Голос становился тише.       — Значит, мистер Малфой, видя, как вас пытают у него на глазах, просто развернулся и ушёл? Даже не попытался как-то облегчить вашу участь. И вы пришли его защищать? Я вас не понимаю, мисс Грейнджер.       — Я себя тоже… — эти слова она еле прошептала и, наконец, подняла на меня свои глаза. Сколько в них было боли! Обиды… Я видел застывшие слёзы в её глазах. Это было невыносимо. «Не плачь… Умоляю… Ты никогда не должна из-за меня плакать». Она отвернулась от меня. И я понял, что это конец. Я рванул к ней, но цепи на моих руках помешали мне к ней приблизиться.       — Мистер Малфой! — угрожающе начал судья.       — Я не ушёл! Я хотел её остановить! — закричал я, пытаясь сорвать с себя цепи. — Отец наложил на меня Империус, чтобы я не мешал ей! Меня отправили в комнату, но я поборол заклятие! Это я позвал Добби, чтобы он вас вытащил оттуда! Я не знаю, почему он вам это не сказал… Но я пытался помочь! Поверь мне!       — Тишина! — закричал судья. — Мистер Малфой, вам пока слова не давали.       — Ты позвал Добби? — спросила она, смотря прямо на меня.       — Да… Спроси его, он подтвердит!       — Добби мёртв… Беллатриса запустила кинжал, когда он с нами трансгрессировал. Он попал в него… — сказала Гермиона. «Чёрт… Важный свидетель мёртв… Без его слов она может мне не поверить…»       — Лики! Спросите Лики! Это эльф в моём доме, она сестра Добби. Она его и вызвала. Она подтвердит!       — Мистер Малфой… Вот именно, что это ВАШ эльф. Он подтвердит что угодно, лишь бы спасти хозяина, — скучающим тоном сказал судья.       — Но на них действует сыворотка правды ещё лучше, чем на людей! — сказала Гермиона. — Дайте ей её и допросите! Она не сможет лгать!       — Мисс Грейнджер… Применение сыворотки правды — крайне редкий метод в допросах… И весьма неэтичный по отношению к низшим магическим существам… — начал Бейкер.       — А применять её на учениках было крайне этично?! Когда вы нам Амбридж прислали! — взорвалась Гермиона. — А этично отправлять в тюрьму человека, который не виновен, только потому что вам лень использовать сыворотку и вы вдруг заговорили об этике! И эльфы не низшие существа… Если б ваш суд хоть раз обратил внимание на мои прошения… Если б великий Визенгамот прочитал мои исследования на эту тему… То давно бы перестали так относиться к эльфам! — её глаза пылали огнём. Она смело уставилась на старика. «Боже… До чего прекрасная валькирия!» Она взглянула на меня и слегка улыбнулась. Я увидел. Она мне верит… Верит! С души упал камень. Плевать, поверят ли судьи. Главное, она мне верит! Она знает, что я б её не бросил в беде!       — Мисс Грейнджер… Памятуя ваши заслуги в Войне, я не применю к вам дисциплинарное взыскание за неуважение к суду. Однако попрошу вас быть осторожнее в обвинениях… — начал мистер Бейкер.       — Я лишь сказала правду, — перебила его Гермиона.       — Я так понимаю, вы верите в слова мистера Малфоя?       — Да, сэр. Я ему верю!       — Что ж… Даже если его слова подтвердит свидетель, есть ещё один важный пункт обвинения. Покушение на жизнь Альбуса Дамблдора! Тем более, что обвиняемый признает за собой вину.       — Ваша честь, прошу заметить, что на этот момент мой подопечный был несовершеннолетним ребенком! Его запугали! — выкрикнула миссис Адамс.       — Запугали? Это даёт ему право пытаться убить человека?! Миссис Адамс…       — Ваша ЧЕСТЬ! — перебила его женщина. — Можно много говорить о морали и правильных поступках. Но давайте брать в расчёт, что этот юноша, каким бы взрослым он ни казался, действительно ещё ребёнок. Только недавно он получил статус совершеннолетия! На тот момент времени он был несовершеннолетним мальчишкой, в доме которого гуляли непонятные тёмные маги, мать его пытали у него на глазах! И угрожали её жизнью! Знаете, если б мою мать пытали при мне, я б, возможно, тоже глупостей наделала. Ведь больнее всего, когда страдают твои близкие… Вспомните все себя, дорогие присяжные, и подумайте, что бы вы делали на его месте?       — Я бы пошёл в Аврорат! И доложил всё властям! — закричал Криви-старший.       — В Аврорат? Серьёзно? К полоумному Фаджу, который вообще не верил в возвращение Тёмного Лорда? Или бы вы туда пошли, когда он фактически уже захватил министерство?! Кому бы вы пожаловались? Что бы сделали бы тогда с вами? Мальчик был научен горьким примером, типа четы Поттеров или Лонгботтомов. Он прекрасно видел, что стало с этими прекрасными семьями. Вполне можно понять, почему он не попросил ничьей помощи. Когда взрослые воюют, страдают в первую очередь дети и их психика! Я вообще удивляюсь, как, пережив такое, этот юноша сохраняет за собой хоть какие-то остатки здравого ума! — говорила миссис Адамс. «Беру свои слова обратно, я очень рад, что её наняли!» — Но чтобы понять, ЧТО пережил мистер Малфой, надо побывать в его шкуре! Увы, вам это не дано. Но этот юноша любезно согласился предоставить свои воспоминания вам… Там всё, что происходило с ним за последние три года. Вы можете просмотреть и убедиться, что он — такая же жертва режима Тёмного Лорда! И пострадал ничуть не меньше, чем все остальные.       — Мистер Малфой, вы действительно готовы предоставить суду ваши воспоминания? — спросил судья.       — Да, ваша честь.       — Что ж… Тогда суд удаляется для исследования новых данных, предоставленных обвиняемым и свидетелем защиты, мисс Лавгуд. Объявляется перерыв!       Шесть часов. Ровно столько длился перерыв и мое заточение во временной камере. Ко мне никого не подпускали. Все, что я мог, это наблюдать. Я видел, как ко мне хотела подойти Гермиона, но ее не впустили. Не помог и ее статус Героини Войны. Наконец вышел судья. Желудок сжался, ожидая приговора.       — Мистер Малфой, суд рассмотрел ваши воспоминания, а также показания свидетелей. Ваш эльф был также допрошен. Исходя из всего, мы вынесли постановление: признать вас виновным в проникновении Пожирателей Смерти в Хогвартс и назначить вам штраф в размере ста тысяч галлеонов в пользу восстановления Хогвартса, а также двести часов отработок в самом замке, без использования волшебной палочки и других волшебных средств. По всем другим статьям признаем вас полностью оправданным. Можете возвращаться домой. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.       Последовал удар молотка. Всё? Это всё?! Я могу идти домой? Казалось, всё происходящее нереально. Я и не надеялся особо выйти отсюда. Я думал, меня посадят хоть на полгода! Но я отделался только штрафом?! Мой адвокат радостно меня обняла. Цепи с рук спали. Я посмотрел на присяжных и в их глазах видел принятие… Кто-то мне ободряюще улыбнулся. Они поняли меня! Я точно в каком-то сне… Один лишь мистер Криви рассерженно вышел из зала. Я поискал глазами Гермиону… Но ее нигде не было видно… Она снова ушла. И радость от освобождения мгновенно исчезла. Я быстро забрал свои вещи у авроров и через каминную сеть возвратился домой.       Отцу не так сильно повезло, как мне. Если мне могли сделать скидку на возраст, то ему нет. Суд признал его виновным в пособничестве Пожирателям, но, учитывая все факты и воспоминания свидетелей, он был приговорен к максимально гуманному сроку: полгода в Азкабане. Учитывая все факты… Легко отделался. Хотя тут, возможно, играли роль и огромные деньги, потраченные на адвоката и подкуп присяжных… Треть моего наследства ушла на покрытие наших грехов и обеление репутации. Хотя мое освобождение и мягкий приговор отца вызвали немало возмущений со стороны общественности. Мать мою простили, даже жалели. Что уже хорошо. Весь остаток лета я провел за восстановлением Хогвартса. Его надо было подготовить к первому сентября. Было решено, несмотря ни на что, продолжить обучение там учеников. Грейнджер пропала. Я не пытался с ней связаться. Я оправдался перед ней. Моя совесть чиста. Она знает, что я ее спас, я не бросил ее, как ей показалось… Но тем не менее она ушла… Я старался не думать о ней. Но каждый раз, когда я возвращался в Хогвартс и разбирал завалы, воспоминания непременно подбрасывали её образ… Возможно, война действительно на меня повлияла и я схожу с ума? Наступило 20 августа. Я проснулся утром от стука совы в окно. Она была мне не знакома. Но это меня не удивило. Мне часто присылали письма. Большинство гневных. Или с проклятьями. Я проверил его на наличие опасности. Все было чисто. Только тогда я взял его в руки и открыл конверт. Дыхание тут же сбилось. Этот почерк я узнаю из тысячи. Гермиона!       «Привет! Я много раз думала, как начать письмо, и самое лучшее, до чего я додумалась, это банальное «привет». Прости, что не поздравила тебя с освобождением. Я… Мне нужно было уехать. Я покинула страну, поехала к родителям в Австралию. Нужно было все обдумать… Я приняла решение вернуться в Хогвартс и закончить свое обучение. Многие наши тоже возвращаются, финальных экзаменов-то никто не сдал. Так что… Надеюсь встретить тебя там… Спасибо тебе, Драко, спасибо за всё! с любовью, Гермиона».       Я перечитал письмо несколько раз… С любовью, Гермиона… Она написала! Она вернется в школу! Значит, и мне пора собирать чемоданы. Я возвращаюсь в Хогвартс.