День отца

Когда все школьники разбегаются: кто домой, кто с друзьями, — Дима осторожно выглядывает за угол. Никого. Коридор после уроков, как никогда, пуст. И это хорошо — как раз будет возможность подумать над планом. Дима, насупившись, садится прямо на пол и ложится спиной на стену. Холодно, да и фиг с ним. С ней. Без разницы. Штука вот в чем — Дима слишком любит шутить про чужих мамок. С самого детства любил, продавая кукурузу со словами: «Горячая, как мамка твоя!» И не то, чтобы его за это ненавидели, просто в конце концов он дошутился. Кто-то в классе пронюхал про прочерк в его свидетельстве о рождении и распустил язык, а благодарные одноклассники тут же начали стебать его в ответ. К счастью, вмешалась их классуха, которая сразу же всё поняла и сказала чуть ли не на весь класс: — Быстро прекратили. Дим, ты же на день отца не один будешь, верно? Дима, не сразу заметив подвох, ответил: «Да, конечно». И вот теперь он не может отказаться от своих слов и прийти в одиночку. Прогулять, как он изначально и планировал, тоже. А кого бы Дима ни привел, к ним обоим прицепятся на тему «А где, собстна, отец?» Обидно. Досадно. Но кого-нибудь, кого не жалко, Дима найдёт. И сейчас он сидит после уроков в школе не потому, что беспокоится об этом. Совсем нет. — Дмитрий? Дима поднимает взгляд и шипит сквозь зубы тихое: «С-сука». Потому что прямо над ним возвышается Антон Звёздочкин. Собственной персоной. Посреди пустого коридора, не оставив возможности сбежать. Их с Антоном отношения в лучшем случае можно назвать сложными. В лучшем случае, потому что за мат Диму ругают. Но про себя он предпочитает считать, что с Антоном они находятся на отметке «пиздец нахуй блядь», потому что других слов у него каждый раз не находилось. Антон случайно оказался в том же школьном коридоре, что и Дима — пиздец. Все его дноклассники перешли на обсуждение, насколько Антон хороший — нахуй. Антон прошёл мимо, кивнув и не забыв про своё фирменное «Дмитрий» — блядь. — Чего тебе? — недовольно бурчит Дима, слегка напрягаясь. Антон не подаёт виду, что заметил это. — У меня к тебе есть предложение. — Предложение? И какое же? — Я могу прийти на твой день отца. Дима чуть ли не застывает прямо с отвисшей челюстью. Так, загрузка процессора, проверка системы… — Чего? — Я слышал, у тебя с этим проблемы, — невозмутимо отвечает Антон. — А мне не сложно помочь. Так, стоп. Дима же не говорил об этом и вообще хотел решить всё сам. А значит… — Ты чё, типа, следишь за мной? Антон пожимает плечами так, словно это само собой разумеется. — Я за всем, что в этой школе происходит, слежу. — А-а-а, точно. Вокруг тебя же толпами фанатки крутятся. От собственных слов Диме отчего-то становится горько на самом краешке языка. Не потому, что хочет, чтобы так же кружились вокруг него — естественно, ему хочется, но есть что-то ещё, что-то странное и естественно-обидное. Но ни поймать это чувство, ни найти нужных слов не получается. — Отчасти, — кивает Антон, и Дима кривится, вынырнув из своих мыслей. — Но не только. — Ясненько. Но быть твоим должником меня чего-то не тянет. Антон демонстративно поднял пустые ладони с выражением оскорбленной невинности. — Никаких долгов, Дмитрий. Исключительно безвозмездная помощь. На таких условиях ты согласен? Это шутка. Это должно быть ебаной шуткой. Антон же не всерьёз это предлагает, правда? Дима даже тихо цокает языком. Не то, чтобы идея совсем хреновая — скорее, слишком странная. И нелепая. И унизительная. И… Ну, вообще-то, если рассуждать объективно, всё не так уж и плохо. К Антону в их классе относятся хорошо, и докапываться до него не начнут. Может быть, посмеются слегка, но и только. Училка будет только рада, что «нелюдимый и драчливый мальчик» нашёл себе друга. А сам Дима — ну, как-то день с Антоном он перетерпит. Особенно если к нему, как всегда, прилипнут сразу все вокруг. От этих мыслей становится как-то обидно, но Дима лишь отмахивается от них. И всё-таки никак не отреагировать на вопрос Антона он не может. Дима, в конце концов, всегда остаётся собой: раздолбаем, дебилом и просто плохим шутником. — Можно будет называть тебя папочкой? Антон замирает. На его лице легко читается возмущение, а на щеках от злости проступает небольшой румянец. Дима даже чувствует себя слегка хуёво — знал же, что интеллектуал этот терпеть не может такие шутки. Знал — и всё равно не сдержался, не мог сдержаться. Не мог отказаться от удовольствия посмотреть на чужую рожу без привычного безразличия и ебаного равнодушия. Антон относится ровно ко всем — а Диме почему-то до горечи на языке хочется быть особенным, быть кем-то важным. И пусть Антон сейчас откажется помогать и посмотрит своим уже знакомым взглядом «я разочарован, Дмитрий», Диме почти плевать. Но Антон снова его удивляет. Внезапно покраснев ещё сильнее, он отводит взгляд в сторону и немного неуверенно отвечает: — Можно. Я не против. — Нихрена себе, — Дима поднимается с места и встаёт рядом, смотря снизу вверх. Очередная шутка природы — низкий рост, за который даже почти перестали дразнить гномом, полторашкой или метром в прыжке. Дима, конечно, не раз доказывал, что ничуть не хуже, а плечи у него и пошире, чем у задир, будут. Но рядом с Антоном Дима всегда чувствует себя так, словно он снова оказался последним на физкультуре и должен говорить «Расчёт окончен». Словно они с Антоном впервые встретились — тогда Дима был совсем мелким. Тогда его даже не заметили — конечно, какой нормальный школьник обращает внимание на младшаков? Дима и сам бы ничего не увидел, но вместо этого зацепился взглядом за приглаженные волосы и не смог отцепиться, пока Антон не завернул за угол. В тот момент Дима и ощутил эту долбаную пропасть между ними — один такой хороший и правильный, а второй просто мелкий хулиган. А хотелось-то выглядеть сильным, смелым и вообще — достойным. — Дмитрий? — с непонятной интонацией спрашивает Антон. Дима моргает и понимает, что застыл, глядя прямо в чужое надоедливое лицо. Бесит. — Ладно уж, приходи, папочка. И не вздумай опаздывать. Антон улыбается так, словно решить Димину проблему для него — праздник лучше Нового года и дня рождения вместе взятых. А Дима быстро разворачивается и уходит, чтобы не дать ему увидеть точно такую же улыбку на своём лице.