Йок

— Эй, Спарв! Твой опять отличился. Хаккспетт подстегнул плетью тощего новобранца, одетого в полуобугленные лохмотья. Спарву хватило беглого взгляда, чтобы понять: опять Йок. Всегда Йок. — В Сад лазил, — пояснил Хаккспетт и снова стегнул Йока плетью, на этот раз сильнее. — Я понял, — отрезал Спарв. — Спасибо, капрал. Йок, за мной шагом марш. Йок зафырчал как рассерженный ёж и потопал за Спарвом. В экзекуторской царил неуютный сумрак, пахло плесенью и поркой. Спарв поёжился, открыв дверь. — В который раз ты уже здесь? — С вами — впервые, сержант. — А в целом? Йок угрюмо глянул из-под рыжеватой чёлки: — Не считал, сержант. — Я считал, — сообщил Спарв. — Двенадцать раз. За три недели, Йок! — Вы плохо считали, сержант. — Раздевайся. Йок горько усмехнулся, будто наконец достиг ожидаемого результата, которого надеялся избежать. Ощущение было Спарву знакомо, и он усмехнулся тоже. — Сцепился с Огненным Великаном? Рука Йока чуть дрогнула, расстёгивая фибулу, на которой вместо птицы было только одинокое яйцо в гнезде. — С Медуницей, сержант. Спарв бессильно прикрыл глаза. — Тебе здесь не нравится, Йок? — А вы как думаете, сержант? — Не в экзекуторской. В казарме. Бледно-голубые глаза Йока на вымазанном сажей рябом лице казались почти белыми. — Здесь настолько плохо, что лучше умереть, Йок? — Я не собираюсь умирать, сержант. — О чём ты думал там, в Саду? Йок принялся яростно сдирать с себя одежду, будто нарочно задевая капельки медуничного яда и стискивая зубы от боли. — В Саду нет быстрой смерти, Йок, — сказал Спарв и добавил: — Я проверял. — А где она есть, сержант? Поделитесь мудростью, — ядовито попросил Йок. Спарв молча взял его за плечо — пальцы сразу же защипало — и подвёл к кадке с розгами. — Вода солёная, потерпи. Йок испуганно вскинулся, но Спарв уже вынул розги и окатил его водой из кадки, смывая яд — или хотя бы большую его часть. — Легче? Йок обхватил себя руками, стараясь не дрожать. — Какое вам до меня дело, сержант? — Я когда-то был на твоём месте, Йок. — Нет, не были. Вы — не я, а я — не вы. Не надо со мной брататься, сержант. Спарв задумчиво кивнул. Когда он был новобранцем, никто из офицеров не стремился с ним подружиться. Всё было иначе. Но если бы Корп попытался к нему подлизаться, Спарв бы ответил так же, как Йок. — Ты прав, Йок. Повернись. Йок повернулся к нему спиной — россыпью веснушек, рубцов и шрамов, летописью ненужности и заброшенности. — Мне будет жаль, если ты погибнешь, Йок. — Неправда, сержант. — Чем бы ты хотел заниматься в жизни? — Не этим. — А чем? Чего тебе хочется? Йок, кажется, задумался, а потом нетерпеливо повёл плечом: — Какая разница, сержант? Я всё равно ничего не решаю. — У всех есть мечты и стремления. — Не у подкидышей, сержант. — Как скажешь, Йок. Погоди-ка… Спарв надел перчатку и аккуратно вытащил застрявший под лопаткой Йока медуничный шип. — Вы хуже их всех, сержант, — горько сказал Йок. — Лезете в душу, выжидаете, тянете время. Спарв снял испорченную перчатку и бросил её в кадку. — Ты раньше спрашивал про мудрость, Йок. Я понимаю, что ты говорил с иронией, но я тебе отвечу серьёзно: нельзя ею поделиться, чужая мудрость к сердцу не прилипнет. Что бы я ни говорил, ты поверишь только тому, к чему придёшь сам. — Вы меня не знаете, сержант! — выплюнул Йок и обернулся, чтобы ещё и взглядом обжечь. Ответить Спарв не успел: дверь распахнулась, и в экзекуторскую влетел Анд. — Вот. Это тебе. Спарв растерянно взял у него что-то массивное, завёрнутое в носовой платок. — Что?.. Уголок платка с готовностью соскользнул, обнажая серебряное крыло.