Корп

Какое-то время Спарв молча смотрел на фибулу с вороном. Потом спросил: — Когда? — Сегодня утром, — ответил Анд и вдруг сморгнул слёзы. — Была засада, мы её вроде бы обошли, но потом из ивняка налетело ещё несколько дюжин… — Кто-то ещё? — Только Корп. — Он что-то сказал? — Что был трусом и просит прощения. Спарв провёл кончиком пальца по серебряному крылу. Бедняга Корп. Ни жены, ни детей, некому было передать фибулу. Что это, последняя издёвка? На, мол, тебе, Спарв, за то, что пустил слух? Или извинение? — Мужайся, — тихо сказал Анд и выскользнул из экзекуторской, прикрыв за собой дверь. Ворон безмолвно лежал на ладони Спарва, потихоньку наполняясь её теплом. — Мне жаль, сержант, — сказал Йок. — Мне тоже, — прошептал Спарв. — Я никогда не желал ему зла. Он сжал ворона в кулаке. Принять фибулу значило принять и Корпа, признать его воспитание, породниться. Спарв не соврал, он не желал Корпу зла. Но и не был о нём хорошего мнения, не разделял его взглядов, не испытывал к нему симпатии, хотя и мечтал когда-то завоевать его расположение. — Послушай, Йок… Йок переминался с ноги на ногу и неуклюже прикрывался руками, вдруг устыдившись своей наготы, неуместной при столь трагических обстоятельствах. В глазах его уже не было ярости — но и жалости Спарв тоже не видел, только сочувствие. — Я трус, Йок? — Нет, сержант. Крылья впились в кулак. Спарв медленно кивнул. Каким бы он ни был, а сформировало его их с Корпом противостояние, значит, всё справедливо. Он расстегнул собственную фибулу, которую всегда считал невзрачной и простенькой, снял плащ и приколол ворона к тунике. — Твою одежду придётся выбросить, Йок. Она пропитана ядом. Йок уныло кивнул, будто всерьёз полагал, что теперь так и будет ходить голым, раз испортил своё рубище. Спарву очень захотелось выдать ему подзатыльник, но вместо этого он подошёл и накинул на Йока свой плащ: — Если замотаешься как следует, никто ничего не заметит. Иди к себе и жди, я принесу тебе лечебный сбор и новую одежду. Он поправил фибулу, чтобы воробей сел ровно, и отступил на шаг. — Вы спрашивали, чего я хочу, сержант, — сказал Йок. Спарв осторожно кивнул, и Йок отчеканил: — Хочу оставить себе вашу фибулу, сержант. Он глянул с вызовом — но в то же время выпростал из-под плаща руку и погладил воробья нежно и трепетно. — Она тебе к лицу, Йок. Но если я её тебе отдам, поползут слухи. Тебя это не смущает? Йок мотнул головой и едва заметно улыбнулся: — А вас, сержант? — Ни капельки, — ответил Спарв и бережно накрыл ладонью ворона, который, казалось, обнимал его распростёртыми крыльями.