Еле слышный шелест Граммофона, и шорох непрочитанных бумаг. . .

Негромкий лепет граммофона, слышимый из другой комнаты, разбудил девушку ото сна. Музыка, исходившая из него, разливалась по поместью, пронося за собой аромат спокойствия и уюта. В музыке порой проглядывалась романтическая нота, отчего девочки-бабочки, голосок которых был слышен не тише самой мелодии, хихикали и наслаждались приятным на слух звуком. Они нежно переговаривались, порой даже впадали в небольшие разногласия, но их спор сразу стихал, как новая нота ударит по ножке граммофона. За дверьми большого поместья стояло свежее утро, которое нечасто встретишь в преддверии жаркого дня. Редкие птицы, приседающие на ветки разбросанных деревьев, журчали и перешептывались меж собой, создавая композицию к уже играющей мелодии, исходящей из граммофона. Девушка, открыв глаза и присев на постели и не поднимая глаз, сжала перед собой хрупкие, нездорово-бледные кулачки. Челка, часто неаккуратная по утрам после сна, теперь была немного растрепана, но не потерявшая при этом своей очаровательности. Однако именно она прикрывала глаза девушки так, что на них появилась тревожная тень. Хрупкие, казалось, вот-вот растрескавшиеся бы плечи тихо двигались в такт пробужденному дыханию. Оно было сдержанным, но что-то тревожило его, не давало вздохнуть полной грудью, словно большой камень лежал на плечах и груди этой девушки. Однако вскоре она смогла стабилизировать подводящее её дыхание и на лице снова появилась нежная, безмятежная улыбка, словно утро, которая она увидела своими большими фиолетовыми глазами, не стало для нее ещё одной невыносимой трудностью. Встав с постели, она провела свою обычную утреннюю рутину, и стала закреплять золотистые пуговицы на синей истребительской форме. В белый кармашек на груди она вложила небольшую аккуратную бумажку, сложенную вдвое и, сморгнув последние остатки сонливости и чего-то пока-что для неё неясного, подняла голову выше. Дверь бережно отодвинулась, и из-за нее выступила небольшая ножка истребительницы. Орнамент, расположенный на всем Хаори девушки, а также на ее ногах, был особенным не только из-за своей интересной задумки, но и по другой, более личной причине. Улыбка, с которой Госпожа Кочо вышла из опочивальни, была тому неоспоримым доказательством. Эта нежная, мягкая, добрейшая улыбка когда-то давно не принадлежала ее нынешней носительнице. Одна из девочек, Нахо, выбежала в коридор с небольшим, присущим каждому ребенку, невинным топотом. Увидев, что хозяйка поместья уже проснулась, девочка воскликнула: – Госпожа Кочо проснулась! Госпожа Кочо проснулась! Девочки, Суми, Киё, госпожа ждёт! Следом за зовом подруги, две девочки того же возраста выбежали из-за угла и теперь все трое запрыгали рядом с девушкой, которая не успевала гладить каждую по их волосам и бормотать “Боже-боже, ну что вы так, и вас с добрым утром, мои дорогие”. Суми нетерпеливо, но и не навязчиво потянула столпа за рукав хаори: – Госпожа Кочо, а правда, что сегодня вы отправляетесь на особое задание? – Кто мог сказать такое, Суми? Девочка замялась и смутилась под любопытным, но пристальным взглядом Кочо: – Я… мне… - Маленькая бабочка явно не хотела признаваться, где она узнала это, но под взглядом столпа молчать она не могла - Сестрёнка Аой рассказала мне, а ей об этом сказала Канао, а Канао… Теперь все три девочки смущённо виляли хвостиками, будто стыдясь за друг дружку. Однако услышав данную новость, Шинобу не стала ругать любознательных девчушек, а наоборот, умиротворенно сложила ладошки вместе: – Ах Канао! Напугали же вы меня, девочки. Да, это так. Но! - тут она подняла один тонкий указательный пальчик вверх - Но я не оставлю вас надолго, не беспокойтесь, пожалуйста. Суми, Нахо и Киё сразу сопряли духом, услышав слова столпа и вновь запрыгали рядом с ней, залепетали что-то неразборчивое, не давая пройти и шагу, отчего шинобу начала потихоньку уставать и немного про себя сердиться. Через какое-то время ей наконец удалось вырваться из “плена” юных бабочек, чему столп Насекомого была несказанно рада. Она вновь ступала своими неторопливыми, элегантными шажками по дереву поместья, о чем-то размышляя. Вот она дошла, наконец, до северной стороны “дворца” и остановилась у одной из дверей. Приоткрыв ее, она, медля и сомневаясь, остановилась у проема. Тяжело вздохнув, она все же поставила одну из ступней на хорошо отделанный пол комнаты. В углу, до которого едва доходил солнечный свет, стояла небольшая фотография девушки. Снизу фоторамки была прикреплена черная ленточка. Поминальный угол выглядел ухоженно и печально. Девушка подошла к фотографии и посмотрела прямо в глаза девушке со снимка. Красивые, чуткие глаза были запечатлены на этом листе. В них сейчас и был устремлён темный, изнуренный взгляд Шинобу, которая, сложив руки на колени, молча смотрела на фотографию сестры. Улыбка, которая до сих пор присутствовала на лице девушки, медленно начала исчезать, но, взяв себя в руки, Кочо не позволила ей скрыться окончательно. Понемногу, но она тихо, едва слышно, начала рассказывать сестре о тренировках столпов и как все настроены на победу. Как в сердцах каждого горит тот самый огонек, которого так хотела она, даже будучи при смерти. Тут слово девушки зацепилось за новое имя. Тамаё. Эта демоница, представленная господином Убуяшики, не внушает доверия, но если сам Ояката-сама считает, что она не несёт вреда и она - ключ к победе, то и сомневаться в этом будет неправильно. Но тут она заговорила сухим, немного печальным, но все равно уверенным голосом; – Всё скоро окончиться сестра. Не сегодня, за что незаслуженно прошу у тебя прощения, но я чувствую, что что-то большое грядёт. Ояката-сама предчувствует что-то, и это случится. А там, моя дорогая сестра, и окончится всё, чего ты… чего я… Кочо закрыла глаза и аккуратно встала. Зажженная прежде свеча постепенно потухала и теряла былой огонь. Дверь осторожно, едва слышно, закрылась. Комната вновь погрузилась во мрак. Только огонёк от свечи освещал стекло фоторамки, за которым красивое лицо улыбалось искренней, такой доброй, ещё живой улыбкой. И как печально было осознавать, что эти уста, обжигаемые потухающим светом, уже никогда не будут живыми.

***

Игуро без всяких тревог перебирал неизвестные, пожелтелые бумаги, когда в жилище, отдаленно стоящее у окраины темного леса и в котором он находился в данный момент, только начинала возвращается утраченная жизнь. Половицы постарелого дома скрипели, а стены еле видно тряслись от порывов лёгкого ветра. Мужчина стоял поодаль от письменного стола, заполненного разного рода вещами, от бумаг до кружки с остывшим, неизвестного происхождения, напитком. Бумаги, которые листал Обанай и которые являлись обычным записным журналом, на первый взгляд не содержащим в себе ничего необычного, кроме странных записей на полях. Они были едва читаемы, поэтому приходилось щурится, чтобы разглядеть, что автор запрятал в этих неразборчивых каракулях. Черные волосы, падали на глаза мужчины и этим немного мешали ему разглядеть иероглифы. На шее, прямо под затылком Игуро зашевелилась белая, словно атласная лента, змея, все это время мирно притаившаяся на шее охотника. Она аккуратно отодвинула прядь концом хвоста и издала знакомый шелест. Высунув длинный язычок, раздельный на самом кончике, она прошипела, будто подчёркивая свой полезный вклад. Глаза Игуро, что постепенно стали ещё у́же, дабы разглядеть мелкий и еле различимый почерк, имели разный цвет. Один, бирюзовый, словно изумруд в холодном снегу; другой, жёлтый, словно змеиный зрачок. Наконец, пробравшись сквозь дебри письма нерадивого автора, которого мужчина уже несколько раз проклял, он обнаружил кое-что интересное. Видимо, автор этого дневника был не совсем обычным человеком, раз надписи на полях несут в себе подобное. Пролистав до конца рукописи, Игуро обнаружил ещё несколько таких небольших записей, оставленных в уголках тетради. Решив не терять больше времени и разобраться с этим позже, он закрыл её и положил в один из своих многочисленных карманов формы. Откинув полосатое хаори, мужчина поднял взгляд выше и оглядел окровавленное жилище. С наступлением дня оно все больше окрашивалось в красный, кровавый орнамент, невидимый прежде, в темноте. Сколько раз он видел подобное, сколько раз заставал самый ужасный момент. Момент смерти, когда в воздухе пахнет кровью и плотью, когда едва зримый глазами Обаная мир наполняется удушающей аурой безнадёжности и отчаянья. Сколько ему еще предстоит увидеть этот ужас?

Столько, сколько потребуется.

Игуро повернулся лицом к сьехавшей двери. Демон, разгромивший здесь всё, но почти сразу же павший от рук Столпа, давно растворился под лучами солнца, которое все проворнее поднималось на небесное ложе. Парень сделал рывок, и на его месте остались лишь клубки пыли. Скорость, с которой он удалился с места убийства, была невероятной, но что ещё можно ожидать от столпа? Незаметные при беге ноги ловко перепрыгивали через развалившиеся, гниющие ветки, снова опускались на землю на землю и бежали ещё проворней. Небольшой рост позволял молодому мужчине без труда пробираться через дебри неизвестного, полуразрушенного временем леса, через его заковыристые ветвистые выступы и ухабы. Старая хижина, которую покинул Игуро, давно была не в поле зрения, однако его не покидало ощущение, что это задание ещё не закончено. Что-то осталось, и Обанай не завершил чего-то важного, упустил это. Эти ядовитые мысли заставили его крепко сжать рукоять клинка, так, что через тонкую бледную кожу рук выпирали синеватые вены. Оставлять дело незаконченным он себе позволить не мог, но противоречивое чувство, преследующее его весь пробег по лесу, не позволяли ему принять нерациональное, необдуманное решение. Обанай осторожно остановился, прислушался. Птицы поют утренную серенаду, не давая своим птенцам просыпать такое славное утро. И правда. Свежесть, стоявшая в воздухе... Никак не компонировала с событиями, произошедшими этой тихой ночью. Кровь, куски плоти, запах демона, пожирающего человека. Обанай поднял взгляд. Светлое небо, на которое вот-вот взойдет солнце. Так невинно… – Ка-а-ар! Ка-а-ар! Господин Игуро! Вас созывает сам глава! Спешите как можно скорее! Шорох листьев, упавших с высоких деревьев, и на прежнем месте, где стоял мужчина, остался лишь лёгкий бриз. Когда речь шла о главе, Обанай беспрекословно следует каждому его приказу. Этим он, впрочем, не сильно отличается от любого другого столпа.

***

Шинобу впорхнула в помещение, не издав ни единого звука. Амане подняла взгляд на столпа и поклонилась в приветствии. То же сделала и Кочо, присаживаясь на место. Женщины перекинулись многозначительными взглядами, но тишину прервал легкий, спокойный голос Госпожи Убуяшики: – Рада приветствовать вас, Госпожа Кочо. На собрании также должен присутствовать еще один столп, однако он слегка опаздывает. В связи с этим прошу обсудить то, чего второму столбу знать нежелательно. Как проходит работа с демоном? Шинобу вздрогнула. По телу ее быстро пробежали и быстро закончились мурашки. Она, подтянув пальчик к лицу, виновато улыбнулась: – Всё проходит... Неплохо. -сложив руки обратно на колени, она добавила - Несколько препаратов в активной разработке, а один из них уже готов. Амане едва заметно улыбнулась и спросила: – Вы с демоном в разногласиях? Лицо Кочо отразило небольшое недопонимание. – Ваше лицо... Вы нервничаете, когда говорите об этих двух. Шинобу снова виновато растянула губы в улыбке: – Демоница мне по душе, она прекрасный фармацевт и врач, но вот ее... Дружок... Он явно хочет прикончить меня. Он даже этого не скрывает, хотя демоница часто ругает его за это и извиняется передо мной. Лицо госпожи Убуяшики не менялось во время всего рассказа. Будто каменное, можно было лишь почувствовать, что на самом деле испытывает это покойное личико. – Госпожа Тамаё очень сильно содействует нам с изготовлением препаратов, а в команде с вами, Госпожа Кочо, мы наконец сможем одолеть Мудзана. Улыбка Шинобу спала с уст, а лицо приобрело серьезный, сосредоточенный оттенок. Кивнув в согласии, Кочо слушала следующее: – Ваша конкретная задача на задании - искать травы, которые растут только там. К сожалению, мы не можем отправить простых истребителей. Поговаривают, что в той местности обитает довольно сильный и коварный демон. Поэтому ваши знания в травах и нужды в них сподвигли нас отправить на это задание вас. Но так как демон силен, мы отправим с вами второго столпа, который будет прикрывать вам спину, пока вы выполняете задание. Также учтите, что... Договорить она не успела, так как в комнату вошел второй столп. Он, вероятно слышал, что ведется разговор, но расслышать слова не мог. Шинобу обернулась. Брови ее поднялись в искреннем удивлении, а лицо вновь была надета безмятежная улыбка. На ступеньки осторожно ступала невесомая ступня истребителя, опперативно прибывшего на место. – Господин Убуяшики не смог присутствовать здесь лично, поэтому представлять его просьбу буду я. Красивая женщина, чьи белые, словно лунный свет, волосы спускались до плеч, внимательно смотрела на новоприбывшего столпа. Игуро прибыл позже Шинобу, которая изначально находилась ближе к поместью Убуяшики, поэтому когда он вошёл, девушки уже о чем-то беседовали. Их лица не выражали огромного спектра эмоций, поэтому можно лишь догадываться, о чем они вели диалог, пока мужчина отсутствовал. Когда он, извинившись за свое опоздание, сел рядом с Шинобу, которая, прикрыв губки, издала тихий смешок, Амане доброжелательно произнесла: – Здравствуйте, господин Игуро, рады вновь видеть вас. Обанай сдержанно кивнул и поинтересовался о здоровье Ояката-сама, на что получил ответ: – Вам не следует об этом беспокоится, дорогой столп. Госпожа Кочо уже осведомлялась о его здравии, на что я ответила тем же самым. А теперь приступим. Шинобу не отрывала взгляда от женщины всю её следующую речь. С лица ее не сходила всё та же безмятежная улыбка. В глазах мужчины, который случайно оставил на ней свой взгляд, она на мгновение приобрела черты Будды, с той же безмятежной, неизменной улыбкой на лице. – Как вы знаете, многие демоны скрылись из нашего поля зрения, но некоторые из них всё ещё бродят по земле и охотятся на гражданских. Игуро-сан, прошу, расскажите о вашем недавнем задании. Игуро приподнял брови, но несмотря на это отвечал спокойно и четко, не торопясь: – Прошлое задание было в одном из густых лесов, находящихся неблизко к поместью Убуяшики. Небольшая хижина посреди леса накануне была атакована демоном. Я могу предположить, убитый человек, которого я обнаружил в хижине, сотрудничал с демоном, устроившем в помещении погром. Мои догадки насчёт их связи я могу обосновать вот… этим. - Игуро осторожно достал измятый дневник, обложка которого, размоченная от уже запекшейся крови, теперь выглядела довольно нелицеприятно, и протянул в руки Женщины. Она осторожно взяла бумаги и открыла первую страницу. Прошло время, пока она прочитала несколько страниц, но для доказательства слов столпа аргументов в этих грязных бумажках было достаточно. Не изменившись в лице, она кивнула и отложила дневник рядом с собой. Сложив рука на коленях, она говорила: – Благодарю, Господин Игуро, за ваши старания и неизмеримый вклад в организацию демонов. Теперь, имея в виду информацию, написанную в этих бумагах, мы можем знать, что тревожные чувства моего мужа окончательно подтвердились. Он предполагал, что не все демоны ушли в затишье, есть те, на кого работают безвольные люди. Этот демон питался детьми бедного мужчины, который таким образом хотел спасти свою жизнь и не быть съеденным самим, но когда он забрал и его жену и нерожденного, последнего ребенка, мужчина не выдержал и, судя по всему, решил расправится с монстром. – Ему это не удалось. - Лицо Шинобу излучало печаль, перемешаную с искренним отвращением. Амане утвердительно склонила голову. – Демон, которого убил Господин Игуро, после убийства мужчины, одиноко блуждал по лесу и искал пропитание, изнуряя от голода. Столп кивнул, подтверждая слова госпожи. – Если позволите, мы вернёмся к вашему заданию. На горе одного из отдаленных сёл поселился неизвестный о’ни. Есть предположения, что это демон, использующий различные ядовитые смеси. Мы уверены, что с этим Госпожа Кочо справится без каких-либо проблем. Но мы также подозреваем, что демон не так прост, как может показаться, поэтому здесь могут пригодиться умения Господина Игуро. Он легко справляется с подобного рода врагами. Шинобу наклонила голову: – Но разве не может один столп справится и с тем, и с другим? Обанай принял участие: – К тому же, разве мы можем быть уверены, что это не ловушка? Амане перевела взгляд на Обаная: – К сожалению, мы не до конца уверены, настоящий ли демон, или приманка на кого-то гораздо масштабнее. Возможно, тот демон на горе лишь приманка для вас, а когда один из вас прибудет на место, демон посильнее застанет истребителя врасплох. - женщина перевела взгляд на Кочо - Поэтому Господин Убуяшики принял решение отправить вас вдвоем. Вы сможете защитить друг-друга и устоять против сильного демона. Если это решение вас не устраивает, мы искренне просим прощения и ни в коем случае не станем вас заставлять. Столп Змеи и Насекомого переглянулись между собой и незамедлительно, одновременно, будто прочитав мысли друг друга, воскликнули: – Мы согласны. Сейчас же будем выдвигаться. – Прошу, не извиняйтесь. - Кочо с печально посмотрела на госпожу, которая, с тем же спокойным выражением лица, произнесла: – Хочу поблагодарить каждого из вас за ваш непосильный труд. День и ночь, вы совершенствуетесь и помогаете нам, беспомощно наблюдающим за вами, жить спокойной, беззаботной жизнью. - с этими тихими, но полными безмерной благодарности и уважения словами женщина, вытянув руки и протянув их перед головой, совершила поклон обоим столпам. Те ответили госпоже Убуяшики тем же почтенным поклоном. Никаких слов, только тишина, которая редко покрывалась пением птиц за дверьми поместья.

***

Обсудив оставшиеся детали, все трое встали с колен. Амане, выпрямившись и простившись с охотниками, отправилась в глубины имения, пока столпы остались наедине и, обменявшись многозначительными взглядами, отправились собираться к заданию. Это нужно было сделать как можно скорее, поэтому Шинобу, задача которой была в двойной мере, оставила поместье первой. Покидая поместье Убуяшики, Игуро сошел со ступенек и наконец встал на твердую землю. Что-то тревожило его, но он сам не понимал, что именно. Дневник, прежде отданный супруге главы, до сих пор ощущался на пальцах. Его неровности, мятые страницы и подтёки чернил отпечатывались всё сильнее, отчего ему вдруг захотелось посильнее сжать их кулак. Из-за поворота поместья показалась беловолосая растрёпанная макушка. Шрамы на лице выдали в незнакомце Шинадзугаву, столпа Ветра. Широкие глаза с пристальным, немного неуютным взглядом, который почти неизменно присутствовал на его лице, уставился прямо на Игуро. Мужчина поднял руку вверх и произнёс, приветствуя друга: –Отлыниваешь от работы с мелюзгой, Игуро? Обанай внимательно оглядел товарища и отвечал четко и поставленно, но не смотря на холодность, он был рад встрече с товарищем: – Нисколько. Наш дорогой Глава отправил меня и госпожой Кочо на общее задание. Причина, по которой отправили нам обоих, мне известна, но рассказывать об этом я не вижу особого смысла. Санеми остановился и, довольно ухмыльнувшись посмотрел на парня с недоверием, которое и не пытался скрыть. Сложив руки на груди, он вскинул подбородок вверх и поглядел на товарища: – А про тренировки ты не забыл? – Они будут на время приостановлены, как и работа Кочо-сан. – С Кочо, значит… И сразу двух столпов? Видать, задание не так уж просто́, да? Кивнув, Игуро повернулся и направился в сторону, покидая территорию поместья. Шинадзугава продолжал, следуя позади Обаная: – Когда у тебя вообще была общая миссия с кем-либо? Это ещё вспомнить надо, постараться. – Мне достаточно и того, что дорогой Глава доверяет мне. – Но в эту миссию он отправил тебя не одного, а с Кочо. Не с Канроджи, хотя казалось бы… - Санеми зыркнул на Обаная, будто подкалывая, с издевкой и закончил - впрочем, ты никогда не был на одной миссии с госпожой “бабочкой”. Тут столп ветра злорадно, но скорее просто весело засмеялся, как бы потешаясь над другом. Тот же, в свою очередь, бросил один недовольный взгляд на другого и продолжил свой путь. Когда непродолжительный смех Шинадзугавы прошел, Игуро не нашел лишним ответить: – В этом ты прав. Общее задание с Кочо заставляет встревожиться, потому что я не до конца уверен, чего ожидать. А эта непредсказуемость мне до крайности противна, знаешь ли. Санеми согласно кивнул. С этой позицией он был частично согласен, хоть сам иногда этим и пренебрегает. Однако, запрокинув теперь руки за голову, он расслабленно и молча шел за столпом Змеи, которому было достаточно и этой короткой беседы. Впрочем, что-то подсказало ему осведомиться и о делах Шинадзугавы, что он и сделал, при этом не оборачиваясь. – Всё нормально. С известием о “солнцестойкости” этой девчонки все демоны скрылись, будто их и не было. Поэтому моя работа - это мелкие спиногрызы, которые даже драться нормально не умеют. - Раздраженный тон столпа, сквозь зубы проклинавшего “идиотов и лентяев” до седьмого колена, со временем становился всё злее и злее - Сегодня допоздна задержался с этими сопляками, потому что один из них никак не мог уразуметь то, что я ему вдалбливаю второй день подряд. А эти придурки, к тому же, ты погляди, ещё и не хотят отпор мне дать! Завтра я им задам жару, вот они у меня налетаются! – Постарайся не калечить их понапрасну. После тебя у них тренировка с Химеджимой, а его тренировки их уж точно не пощадят. В итоге от них не останется и живого места, если мы с тобой, да Химеджима в придачу, затренируем их до смерти. Впрочем… - Обанай поднял взгляд на голубое небо без единого облачка. - …Оно и к лучшему. Санеми покосился на товарища, но спорить не стал. Бросив хмурое “Посмотрим”, он вновь задрал голову и посмотрел на то же безоблачное небо. Когда он вновь посмотрел на друга, того и след простыл. Ухмыльнувшись, он тоже не стал стоять на месте и терять время попусту. Вскоре двор поместья одиноко опустел.