Это шутка?

Девочки ворковали и поправляли на талии Шинобу чудесное кимоно. Одна из них напевала простенькую мелодию себе под нос, ей вторили другие. Так комната наполнилась нежными голосками юных японок. Одна из них, отвечавшая за личико госпожи, причитала: – Какая бледная тут даже пудры не нужно! Совсем белая, как лист! Находясь в такой обстановке, столп насекомых не понимала - чувствует она себя комфортно или неловко. У неё давно не было таких милых безмятежных дней, когда не нужно тревожиться ни о чём кроме пятна крови на сестринском хаори. Вот и теперь она не находила себе места. Выбрав самую болтливую из девочек, лет двенадцати, Кочо изредка спрашивала что-то у неё. Та не стеснялась отвечать. Сначала вопросы были простыми: «А много вас здесь служит?» «Какие красивые косы, это вы друг другу плетёте?» Но постепенно Шинобу начала поднимать градус: – А что за символы у вас на домах? Их вырезали… – Мы. Они означают проводы в иной мир. Мужской мир. Такие вырезают при венчаниях, ну вы знаете, не так ли? – Конечно… а ваши братья и отцы… Они ушли на гору, верно? Скажите, почему? – Разве хозяйка вам не рассказала? – Я хочу услышать это из ваших уст. – Я… уже не помню. Это было так давно. Повернитесь, пожалуйста, мне нужно поправить ткань. Она старалась уйти от темы, избежать прямого ответа. Что-то здесь было нечисто. Такому типажу болтушек не свойственно скрывать что-то от податливого собеседника. Так что оставалось лишь использовать более узкий приём. Представиться такой же, как эта девочка. Потерпевшей. – Понимаю. Мой брат также ушёл на эту гору, но я так и не узнала мне, что там произошло. Во время того, как он ушёл, меня уже не было в деревне. Я уехала, оставив его, за пару месяцев до этого события. – Неужели вы хотели его найти? Это то, что вы делали на той горе с господином Игуро? - глаза девочки сверкнули. – Конечно. Думаешь, пошла бы я туда вновь, если бы не хотела его найти? Недоверие постепенно ускользало. Возможно, она не решалась - рассказать, расспросить или замять опасную тему. Ещё некоторое время она молчала. Песня юных девушек лилась по комнате, словно мелодия граммофона, но даже так безмолвие казалось гнетущим, тяжёлым. В конце концов девочка всё же подняла глаза на Кочо: – А вы нашли его? – К сожалению, ни единого следа. Я даже не знаю, почему он пошёл туда, он ни словом не обмолвился об этом – уголки губ Шинобу опечаленно опустились с замыслом вывести недоверчивую жертву на сокрытую в её крохотной фарфоровой голове истину, - – А хотели бы знать? – Несомненно. – Очень-очень? Кочо улыбнулась доброжелательно и невинно, даже слегка виновато: – Всё верно. И ты бы мне очень в этом помогла. – Я… помогу. Только… только мне запрещено рассказывать об этом кому-либо. Вы сохраните мой секрет? Девочка зашептала. Тихо, спешно, словно если бы её кто-нибудь услышал, её бы казнили на месте: – Мой отец и его братья отправились на гору самыми первыми. Отец был храбрым и сильным, одним из самых смелых воинов нашей деревни. Они говорили, что на горе живёт ужасный людоед. Медведь. И что наши отцы, мужья и братья пошли в бой с этими мохнатыми дьяволами. Не вернулся ни один. Я потеряла отца и двух братьев. Но когда вторая группа так же исчезла без единой весточки, хозяйка… хозяйка… - голос девушки задрожал, - но хозяйка запретила нам говорить об этом с нездешними. Она сказала, что теперь всё хорошо. В деревне не осталось ни одного мужчины. Она говорила, что они отправились на гору защищать нас, и защитили. Ценой своей жизни. Мы должны быть им благодарны, приносить им пожертвования, поклоняться их смелому духу. Она обещала нам защищать нас, “дев” этой деревни, от жестоких монстров высокой горы. Шинобу слушала внимательно, ни один спешный шёпот не ускользнул от неё бесследно. С каждымм словом тревога в сердце столпа нарастала. Кульминацией стал резкий оклик из распахнутого дверного проёма. – Госпожа Кочо, пора! Девочка дёрнулась и отпрянула от столпа. Женщина, объявившая в дверях, с подозрением оглядела внешний вид столпа, а на саму носительницу белоснежного кимоно смотрела через сильный прищур, через который едва прорезывались глаза-пуговки. Она была немолода. Девочка, на которую она устремила свой по матерински строгий взгляд, занялась и без того короткими волосами Кочо. – Вы что, ещё не надели Кацура? - строго прикрикнула на девочек женщина, подбегая к Кочо и бухая ей на голову что-то вроде парика. Кацура - это свадебный парик. По крайней мере он был очень похож на свадебный, но выглядел слегка иначе. На нём красовались те же символы, что красовались на стенах домов, а сам он будто создавался неумелыми мастерами. Или, лучше сказать, мастерицами. Он неприятно спадал на глаза и было сложно хоть что-то видеть, не поправляя его то и дело. Но Шинобу молчала. Лишь спокойно улыбалась разглядывая себя и окружение вокруг своими большими, сетчатыми глазами. – Вас ожидают. И приподнимите кимоно. Оно Вам, кажется, велико, – последнее она сказала с лёгкой, усмешкой, вскинув рукой и поведя Кочо в нужном направлении. Столп насекомых оглянулась на нераскрытый сундук тайн - девочку-болтушку - с чувством сильного разочарования. Ещё столько можно было узнать. Теперь же придётся всё доставать самой. Вздохнув, Кочо последовала за направляющей всё с той же заинтересованной, но чуть испуганной улыбкой. Двигаться в кимоно на размер больше всё равно было неудобно, хоть девочки и старались его подшить. «Почему я вообще в кимоно?» - не выходил из головы навязчивый вопрос, на который у девушки была пара нелицеприятных предположений. Однако утверждать, что они верны, она не хотела. Шинобу до поры до времени решила хранить нейтральное молчание и проследить, к чему всё это приведёт. Всё таки взгляд, которым юная помощница проводила столпа, был… испуганным… Госпожа Кочо и её сопроводительница вошли в чудесный сад, украшенный кустами цветущей сакуры. В середине осени. Шинобу перевела подозрительный взгляд на женщину, но та была сосредоточена только на своей цели. Вот девушку довели до своеобразного предестала, у которого прыгали шаловливые девочки. – Мне бы хотелось знать, что здесь происходит, - поинтересовалась столо, вставая на деревянный дощатый полог. Но вместо ответа женщины Кочо получила весьма неожиданные слова от девочек: – Ваша свадьба, госпожа! – Да, мы так рады, что нас пригласили! – У нас давно не было таких праздников! Девочки мечтательно закатили глаза и скрепили ручки в очаровательном замке. Одна лишь Шинобу немым взглядом уставилась на невинных ангелочков. В её глазах читалось беспокойство, непонимание, раздражение, любопытство, ярость, смущение, удивление, изумление и, само собой, отрицание. Отмерев, она, нервно хихикая, смогла сказать лишь: – Какие вы шутницы. «КАКАЯ ЕЩЁ СВАДЬБА?! ПОЧЕМУ СВАДЬБА?! Я думала они планируют что-то похуже… А ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ЕЩЁ ХУЖЕ СВАДЬБЫ? БОЖЕ, ДА С КЕМ ОНИ…?! На ум пришёл единственный находящийся в радиусе пятидесяти километров мужчина. Но даже мысли о том, что жених он, она не воспринимала. Это было невозможно, недопустимо, глупо! «И где же этот Игуро, когда он так нужен? Он точно разберётся с этим недоразумением…» Тут же словно исполняя мгновенное желание невесты, двери распахиваются настежь и Шинобу замечает знакомую фигуру, нижняя часть лица которой перемотана бинтами. Одет силуэт он был в чёрное, противоположное по цвету “невесты” кимоно с широким рукавом и всучанным в руки зонтиком. Он выглядел расстерянным, так как в спину его толкало несколько девушек, одна из них была гораздо выше его, но он, по видимому, всё упрямился идти. Увидев знакомую, Обанай, а это был он, бросил немой вопрос: “Что происходит?” Кочо же всё так же безмолвно ответила: «Ты не поверишь…» – Давно у нас не было таких пышных празднеств, мои дорогие сёстры! Так давайте же отпразднуем, что одно такое случится как раз сейчас! - торжественно поприветствовала старшая женщина, которая до этого привела Шинобу к “алтарю”. Она выглядела счастливой и радостной, всё в ней сияло. Она искренне верила в правдивость следующих своих слов. – Как же чудесно, что в этот раз это свадьба двух молодых людей! Разве не прекрасно? – Свадьба?! – онемел столп змеи, не в силах понять происходящее. Только что его практически раздели и надели непонятное чёрное кимоно без его согласия, а потом всучили в руки ажурный зонтик, а теперь говорят, что он ещё и женится! «Что за бред здесь происходит…» - оглядывал парень приглашённых гостей. Они сидели на своих местах, лицом к сооружённому алтарю. Их было много. СЛИШКОМ много. Но самое ужасное, среди них не было ни одного мужчины. Лицо Игуро побледнело, а руки слегка затряслись. «Куда я попал? Это сон? Воспоминание? Что происходит? Что они хотят от меня?». Обанай не мог пошевелиться, пока девочки-помошницы, до сих пор скачущие вокруг ошалевшей Шинобу, переключились на ошалевшего Игуро, подталкивая его к алтарю. Он встал рядом с единственным человеком, кому мог доверять в этом месте. – Ну что вы ждёте, несите! – появившаяся в саду хозяйка, горделиво вышагивая своей гусиной походкой, суетливо поторопила несколько младших девочек. Те, оставившие наконец бедного столпа змеи в покое, мигом скрылись в поместье, громко хихикая. Это была из первая свадьба, на которой они присутствали и для них это было невероятно волнительно. Как, собственно, и для самих венчающихся. – Тут, должно быть, ошибка, госпожа! – перегнулся через своеобразный забор Обанай. В его взгляде читалась расстерянность, даже раздражение, – О чём вы вообще говорите?! Несмотря на это, белое, словно лист бумаги, лицо едва виднелось за этим поступающим персиковым румянцем. Уши горели от злости, а в горле нарастал ненавистный ком. – Госпожа, вы ошиблись! Мы коллеги, только и всего, - проговорила Шинобу, ещё не отошедшая от удивления и… смущения? Почему её сердце колотиться быстрее, а конечности деревенеют? Она испуганно посмотрела на Игуро. Весь его вид твердил: я тоже это чувствую. Ты не одна такая. Я стараюсь сделать хоть что-то. Но их будто не хотели слушать. Девушки и женщины - зрительницы этого зрелища - радостно заопладировали, поздравляя жениха и невесту. Полетели цветы. Из поместья под довольные крики зрителей вернулись девочки с булочками и на деревянных подносах. «Лепёшки “третьей ночи”» - поняла Шинобу. На правило распределения свадьбы, её традиции и прочее женщины этой деревни решили наплевать, оставив только основное. Одним из того, что осталось, были те самые лепёшки. Жених должен был съесть три лепёшки, а невеста – столько, сколько захочет. Совместное поедание лепёшек считалось окончательным заключением брака. Такова была традиция. А так, как они явно торопились с праздником, то и ночи было не три… а одна… – Жених! Ты волен вкусить дары нашей деревни! - сказала хозяйка, улыбаясь широкой улыбкой во все… двадцать четыре… или четырнадцать(?) зубов. – Они отравлены? – Чт- нет конечно! Это свадебные лепёшки! Вы что, не— – Тогда я точно не буду ничего есть. И она тоже. – Да, - утвердительно кивнула девушка. – Как это прелестно, жених тревожится за любимую… Ах~ – Да успокоетесь вы или нет, в конце концов! - прикрикнул Обанай на воркующих под руку девочек. Его смущала даже единая идея бракосочетания. Тем более с той, с которой у него вчера был… особенный разговор. Кочо набрала воздуха в лёгкие и вздохнула. Сойдя с алтаря, она развела руками: – Господа… Госпожи, тут явно произошло недопонимание. Мы с Господином Игуро - всего лишь коллеги. Вы всё неправильно поняли… – А может быть, это вы совсем не понимаете друг друга? Своих чувств друг к другу? - произнесла хозяйка, посмотрев на пару. Шинобу остановилась. Эта мысль не приходила ей в голову. Глупая, не имеющая оснований, детская и бессмысленная мысль. «Какая глупость… она лишь пытается нас запутать. Нелепо.» – А с чего вы думаете, что знаете наши чувства друг к другу лучше нас самих? - холодно проговорил Игуро. Его голос ледяным треском отразился на хозяйке, вздрогнувшей от суровости этого вопроса. Его неизбежности. Но лицо, морщинистое, доброе, ничуть не изменилось. Оно будто стало ещё милее к молодым: – Ваш вчерашний разговор… вы ведь не думали, что вас не будут подслушивать? В голове Кочо щёлкнула разгадка того вчерашнего звука за дверью. Старуха сидела под дверью всё это время. Но разговор был вовсе не про свадьбу, ни про романтику. Обычный… деловой… разговор. С чего она.. – А также вы неправильно поняли наши символы на стенах. Хозяйка поместья обратилась к сидящим на стульях жительницам: – Ведь вы ненаблюдательны. И молоды. И влюблены. – А вот и нет! - начал было Обанай, но его перебил всё тот же старческий голос. – В вас течёт молодая неопытная кровь. Вы только пробуете вкус любви, пробуете по капле, но… - женщина обернулась на пару, - зачем же ждать? Игуро потянулся за кобурой клинка, которого так и не нашёл. Его воля, он был вонзил этот клинок в горло мерзкой хозяйке. – Отыграем свадебку и пустим вас на нашу великую гору! Ах, я забыла вам сказать… Шинобу вцепилась в заборчик. На руках проступили вены. Она понимала, к чему это идёт. – Мы обязаны. Обязаны одному существу. Обязаны своими жизнями. Дело в том, что когда наши мужчины ушли в горы, их всех до единого истребил дьявол. Настоящий дьявол, каких носит эта грешная земля. На следующий день он пришёл ко мне и предложил компромисс. Он пощадит нас, женщин деревни, если мы будем приносить ему в жертву человеческое мясо. Десятилетия, поколения, века, мы обязаны были каждый год приносить ему в жертву по крайней мере двух людей. За это он пообещал не истреблять нас, не сносить деревню с лица земли. А история с медведем… - женщина скрепила руки в замок, - мы её выдумали. Чтобы не пугать новоприбывших. Прошу прощения, что солгала вам, Господин Игуро. Обанай всем сердцем хотел бы, чтобы на боку у него сейчас поблескивала кабура клинка. Отрезать голову мало, нужно мучить эту женщину, мучить, как самого настоящего о́ни. Плевать, что в неё не было выбора. Плевать. Шинобу же испытывала сочувствие к пострадавшим от действий демона жительницам этой крохотной деревушки. Гнева Обаная она понять не могла. Никогда не поймёт. Её не было в поместье семьи Игуро в ту роковую ночь. В те времена, когда рос маленький мальчик, запертый в клетке, словно необычный зверёк. Словно выращиваемая на корм еда. Словно деликатес. Одна из женщин в зале резко встала. В её глазах играло сочувствие и тревога: – Госпожа! Они ведь одолели монстра, может быть, приносить их в жертву уже не нужно? Ведь они… – К сожалению, они убили не того. Кочо зашагала ближе к “жениху” и осторожно взяла его за рукав кимоно. Она не говорила ни слова и глядела на толпу улыбающихся женщин. Игуро замер. – Демон, которого они убили, был тому братом.