Глава 14. Brand New Colony

Поместье было тюрьмой — в лучшие его дни. Теперь же оно было Азкабаном. Или Драко хотел, чтобы оно было им. В Азкабане от него не ждали бы возвращения в Хогвартс или участия в будущих собраниях Пожирателей смерти. В Азкабане его кошмары были бы оправданы. В Азкабане ему не пришлось бы скрываться от отца. В Азкабане Гермиона бы его поняла. В поместье ему не было доступно ни одно из этих удовольствий. Возможно, ему следовало быть более благодарным. Не было повода жаловаться на то, что мать его так любила. Но все ее беспокойство только усугубляло его чувство вины. Даже если бы он хотел, он не был уверен, что сможет что-то с этим поделать. Он чувствовал себя еще более опустошенным, чем когда дементор проник в Хогвартс-Экспресс перед началом третьего курса. Его огромная кровать, застеленная роскошными простынями, казалась не уютнее бетонной плиты. Вокруг него стояли нетронутые остатки еды, которые принесла Миппи за два дня. Это был единственный способ, которым он следил за течением времени. Иначе Драко не имел бы представления, сколько времени он провел здесь — несколько часов или недель. Нарцисса заглядывала к нему по возможности, когда могла, чтобы не вызывать подозрений у Люциуса из-за длительного пребывания сына дома, а в последние дни случалось это редко, поскольку у Люциуса почти не было обязанностей вне дома. Когда она заглянула к нему в следующий раз, он не рыдал уже несколько дней, хотя все еще чувствовал на лице, словно пленку, засохшие слезы. — Драко, — выдохнула она, произнося его имя так трагично. — Ты не ел? Он не ответил, а просто продолжил смотреть в потолок. Время от времени он создавал бумажных птиц и наблюдал, как они кружат над его головой. Но его магия быстро иссякла, и они исчезли несколько часов назад. Нарцисса подошла к окну и раздвинула шторы, от чего Драко сразу же зажмурился от яркого солнечного света. — Здесь ужасно пахнет, — сказала она, одним взмахом палочки уничтожив еду. — Ты должен встать, Драко. Уже почти неделя прошла. — Я не могу, — ответил он, но его сухая глотка поглотила большую часть слов, и из него вырвалось лишь приглушенное хриплое звучание. Его мать села на кровать, положив ладонь ему на голову. — Пожалуйста, Драко, — тихо попросила она. Медленно он сел, борясь с головокружением, которое охватило его от резкого движения. — Я могу скрывать тебя от отца только до поры до времени. В конце концов он спросит о тебе, — сказала ему Нарцисса. — И тогда он не будет рад видеть тебя в таком состоянии. Я даже не думаю, что ты можешь стоять. — Он никогда не будет рад видеть меня, — пробормотал Драко. Он пожалел о своих словах, как только они сорвались с его губ. Его взгляд был прикован к простыням, но он чувствовал, как мать пронзительно смотрит на него. Она ничего не сказала, потому что сказать было нечего. Не было ни решения, ни надежды, ни извинений. Она чувствовала себя так же ужасно, как и он, хотя на ней не лежала вся тяжесть ситуации. В глазах жгло, как обычно бывает перед тем, как потекут слезы, но их не было. Он наклонился вперед и уткнулся лицом в платье матери. — Что со мной не так? — спросил он почти беззвучно. — С тобой все в порядке, мой дракон, — ответила Нарцисса, и ее голос дрогнул. — Бояться — это нормально. Он хотел исчезнуть прямо сейчас. Никогда не появляться из-под мягкого атласа материнского платья. Никогда больше не давать о себе знать. Он хотел сказать ей, что не боится. Где-то в глубине души он боялся, да. Страх и был причиной всего этого хаоса. Но теперь все было по-другому. Им овладело что-то другое. Он просто не знал, как это назвать. — Мужчины со стороны Малфоев сейчас переворачиваются в своих могилах, — простонал он. — Ты также Блэк, мой дорогой, — прошептала Нарцисса. Он понял, что она имела в виду. Блэки, хотя и были благородными и уважаемыми среди чистокровных семей, имели дурную славу из-за своих непокорных представителей. Предателей крови. Но она не имела представления, что это утверждение значило для него. Они еще немного посидели в тишине, Драко пытался утонуть в платье Нарциссы. К тому времени, когда она снова заговорила, он, как ему показалось, почти заснул. — Пожалуйста, идем со мной, Драко. Мне нужно позаботиться о цветах, — сказала она, проводя пальцами по волосам, которые на ощупь казались жирными. — Ты всегда любил помогать мне с этим. Любил. О том свидетельствовали его воспоминания, которые он выбрал, когда обучался заклинанию Патронус. Но тогда тьма над поместьем еще не была такой густой. — Хорошо, — согласился он ради матери. Она похлопала его по спине, призывая сесть. Он подчинился, встретив ее, как ему казалось, красными от бессонницы глазами. Нарцисса протянула ему два флакона, которые он без вопросов принял. Сразу же он почувствовал прилив сил и давно забытое ощущение утоления жажды. Он позволил матери взять его за руку и вывести из комнаты. Ее ботинки стучали по мраморному полу, звуча как обратный отсчет. Драко задержал дыхание, пока они не вышли на улицу. Они прошли мимо множества теплиц и фонтанов, пока не дошли до кустов разных цветов роз. Некоторые из них были обычными, но другие — волшебными, созданными магией его матери. У нее был куст с лиловыми цветами, которые переливались на свету, как будто были сделаны из блесток. Розы глубокого синего цвета выделялись красивой цепочкой ярких нот. Куст с однотонными белыми цветами испускал розовый пар, похожий на пар горячего зелья. Драко держался от них подальше, зная о сходстве этой розы с Амортинцией. Неудивительно, что в детстве он так любил ухаживать за цветами. Это была игровая площадка для чувств. Для маленького озорного мальчика розарий казался миром, еще более волшебным, чем все, что могли предложить ему Хогсмид или Хогвартс. И все это принадлежало ему. Его мать подарила ему самую заветную магию в мире, он был в этом уверен. Теперь, окруженный кустами, он не испытывал к ним тех же чувств. Да, он считал их прекрасными. Символом заботы и очарования его матери. Розы всегда будут означать для него именно это. Но теперь он знал нечто гораздо более прекрасное. — Ты помнишь, как их правильно срезать? , — спросила Нарцисса. Драко кивнул. — Тогда по десять каждого цвета. Не торопись. Я начну с этой стороны. Она грациозно подошла к другой стороне большого сада и присела, чтобы оказаться на одном уровне с цветами. Это было то, чему она научила его. Она разговаривала с ними, сближалась с ними, относилась к ним как к живым существам. Она сказала, что это помогает им расцветать. Драко никогда не верил ей, но никогда не говорил об этом. Он делал все, чтобы его мать была счастлива. И она была счастлива здесь, ухаживая за своими цветами. Он очень серьезно отнесся к совету не торопиться, устроился на земле и осторожно произнес чары, которым мать научила его много лет назад. Драко наблюдал, как каждый цветок опускался в одну из плетеных корзин матери, которые она всегда держала под рукой. Стебли были длинными и тонкими, усыпанными шипами. Они двигались против часовой стрелки, и Драко позволил Нарциссе догнать его. Цветы амортиенции росли всего в нескольких кустах от них. Он опасался их. Было несколько запахов, которыми они могли пахнуть, но любой из них мог бы вывести его из себя. Однако хуже всего было бы не почувствовать ни одного из них. И эту возможность он не исключал. Когда Нарцисса подошла ближе к нему, он услышал, как она тихо напевает. Драко позволил мелодии околдовать себя, наблюдая, как розы падают с кустов, словно в замедленном движении. Их лепестки подпрыгивали, ударяясь о корзину, и оседали среди других цветов в букете ярких красок. Они выглядели так живо и приветливо на фоне серого камня, покрывавшего остальную часть территории Малфоев. Не задумываясь, он протянул руку, отчаянно желая снова прикоснуться к чему-то прекрасному. Песня его матери подталкивала его, как голос сирены. Драко обхватил букет сорванных роз и сжал его. Когда шипы вонзились в его кожу, он уронил палочку и вскрикнул от боли. Нарцисса резко обернулась, но ей потребовалось несколько секунд, чтобы обнаружить источник его боли. Хотя его тело умоляло его отпустить, Драко продолжал сжимать ладонь. Его мать мгновенно опустилась перед ним и осторожно убрала его руку со стеблей. Она вытащила из его кожи оставшиеся шипы и бросила на землю окровавленные колючки. — Драко? — дрожащим голосом, почти беззвучно спросила она. Что-то было не так. Розарий больше не дарил того умиротворения. Кто-то проник внутрь. — Драко. Он поднял голову, когда тень закрыла ему солнце. Люциус стоял перед ним, глядя на него как на насекомое, которое он собирался раздавить. — Я не знал, что ты дома, — сказал его отец, улыбаясь. — Замечатель. В таком случае пойдем со мной. — Куда? — спросил Драко, когда его мать подошла к мужу. Люциус взял руку Нарциссы и поднес ее ко рту, чтобы поцеловать. — Куда ты? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Темный Лорд отправил меня на допрос. Некоторые волшебники пытались провести какой-то древний ритуал, чтобы избавиться от него, — сказал Люциус, его рот растянулся в ленивой усмешке. — Глупцы, они использовали в заклинании его имя. — Почему я должен пойти с тобой? — спросил Драко, его глаза все еще были затуманены. Он не вставал с колен и смотрел на куст роз перед собой. — Встань, будь добр — усмехнулся Люциус. — Теперь ты один из нас. Надо с чего-то начинать. На этот раз ты можешь просто посмотреть. Увидеть, какие методы я использую во время допросов. Драко медленно поднялся на ноги, прищурившись, когда солнце снова появилось за головой отца. Это был момент, когда он обычно терялся в тревоге и рвотных позывах. Но теперь его мысли были заняты только жжением в ладони. Он чувствовал, как кровь капает с кончиков пальцев на землю под ним. Драко повернулся к матери. — Увидимся, когда вернусь, — сказал он ей. — Извини, что не смог помочь с розами. Он заметил ее дрожащую челюсть только потому, что пристально смотрел на нее. В остальном Нарцисса сохраняла невозмутимый вид. Она была настолько убедительна, как будто каждый день тренировалась перед зеркалом. Скорее всего, так и было. — Ты мне очень помог, дракон, — сказала она, улыбаясь через силу. Драко кивнул в ответ, попрощался с ней и последовал за отцом из сада. Люциус не сказал ни слова, а просто схватил поврежденную руку Драко и аппарировал их. Его болезненный вздох затерялся в хлопке аппарации. Когда они появились в месте назначения, Люциус отдернул руку от сына и опустил взгляд на кровь, размазанную по всей ладони. — Что с твоей рукой? — спросил он, крепко схватив Драко за запястье. Не дав тому ответить, он наложил на руку заклинание исцеления. Драко вырвал руку из отцовского хвата и наблюдал, как заживляются все маленькие ранки от шипов. Это было неумелое заклинание, как будто наложенное на скорую руку. Кожа срасталась неровно, оставляя неприглядные шрамы. Они выглядели неровными, как будто его зашил целитель, который никогда не проходил обучения. Люциус же был больше озабочен кровью на своих руках, чем раной сына. Конечно же. — Ты выглядишь как деревенщина, — сказал ему отец, взмахнув палочкой в его сторону. Драко почувствовал, как его волосы шевельнулись на голове, а одежда разгладилась. — Ты знаешь, о существовании душа? Драко ничего не сказал, только смотрел на отца потухшим взглядом. Он прикусил губу, стараясь ничего не отвечать. Один из зубов прокусил кожу, и в горло потекла кровавая слюна. -Продолжим, — сказал Люциус, бросив на него беглый взгляд, прежде чем развернуться и быстрым шагом направиться по длинному коридору. Они находились в каком-то мрачном доме с деревянными стенами. При каждом шаге под ногами скрипели половицы. В помещении пахло стариной и сыростью, и Драко догадался, что это какое-то укрытие. Это было заброшенное место, предложенное Волдеморту одним из его верных последователей. Вполне могло быть старым поместьем Малфоев. Слишком многое осталось от его предков. Драко никогда не интересовался ими настолько, чтобы спросить о них. Когда коридор наконец закончился, Люциус внезапно свернул и повел их в комнату, похожую на старый кабинет. На всех поверхностях, включая картины, которые в настоящее время были пустыми, лежал толстый слой пыли, а их обитатели, казалось, находились где-то в другом месте. Деревянные доски и гвозди торчали из пола под странными углами, а окно в дальнем конце комнаты впускало прохладный ветерок. Перед окном сидели ведьма и волшебник со связанными за спиной руками и привязанными к стульям ногами. Они сидели с завязанными глазами и дрожали, что заставило Драко предположить, что их держали здесь уже довольно долго. В углу стоял Яксли, оперевшись на стену, он безразлично наблюдал за тем, как Люциус входит. — А, я вижу, ты привел нашу новую знаменитость, — протянул Яксли. — Сегодня он будет наблюдать, — ответил Люциус. — Конечно. Яксли окинул Драко взглядом с ног до головы, и в его взгляде явно читалось высокомерие. Оттолкнувшись от стены, он одним движением палочки надел на себя маску Пожирателя смерти. Люциус повернулся к Драко и сделал то же самое своей палочкой. Тогда в комнате стало еще темнее, и Драко смотрел из двух маленьких глазниц. Когда все оказались в масках, Люциус снял повязки с глаз жертв. Они вздохнули и задрожали, их глаза бегали по комнате, а дыхание было хриплым от обезвоживания. — Здравствуйте, — приветливо поздоровался Люциус. — Спасибо, что присоединились к нам сегодня. — Пожалуйста, мы не пытались ничего сделать, — сразу же взмолилась ведьма. — Наше заклинание… оно было для… — Мы знаем, для чего оно, — твердо прервал ее Люциус. — Иначе вы бы сейчас не были здесь. Ложь никуда вас не приведет, мисс Хемлок. Грудь ведьмы сильно вздымалась, а глаза продолжали бегать от одного Пожирателя смерти к другому. Под маской Драко не чувствовал себя так ужасно, как думал. Он словно не был там, а наблюдал за происходящим со стороны, как во сне. Ограниченное боковое зрение усилило ощущение, что то, что он видел, происходило не на самом деле. Он лежал на своей койке в слизеринской спальне и делал задание по арифмантике. Это был просто кошмар. Плохая мысль. — Теперь всё, что мы хотим знать, — откуда вы узнали о таком ритуале, — сказал им Яксли, его голос звучал зловеще спокойно. Звучал он даже более угрожающе, чем если бы сейчас кричал на них. — Из книги? Из старого свитка? Из секты, в которой вы состоите? Наступила тишина. Драко надеялся, что никто больше не слышит, как его дыхание эхом раздается в маске. — ГОВОРИ! — крикнул Яксли, заставив обоих вздрогнуть. — Нет… нет никакой секты. Это была шутка в кругу друзей. Такого заклинания не существует, — быстро проговорил волшебник. — Так ты считаешь веселой шуткой притвориться, что проводишь ритуал, чтобы убить Темного Лорда? — спросил Люциус. Мужчина несколько раз открывал и закрывал рот, ища ответ. Отец Драко поднял палочку, заставив волшебника вздрогнуть. — Да… то есть нет… то есть, мы это сделали, но не потому, что… — Круцио! — раздался громкий голос Яксли. Уши Драко заполнили крики боли мужчины и вопли женщины, которая наблюдала, как тело ее партнера дергается, извивается и корчится на стуле, к которому он был привязан. Он снова был благодарен за маску, поскольку смог отвести взгляд от этой сцены, не будучи замеченным. — Пожалуйста, это была ошибка! — кричала женщина. — Заклинание — выдумка, ничего бы не получилось! — Это не имеет значения, — сказал ей Люциус. — Вы оскорбили и предали Темного Лорда, и теперь вы представляете угрозу. — Мы не угроза! У нас нет возможности что-либо сделать! Пожалуйста, остановитесь, — умоляла она, пытаясь подтолкнуть свой стул поближе к волшебнику, тело которого все еще судорожно дергалось от Круциатуса. — Используй легилименцию, — вздохнул Люциус. Яксли кивнул, а затем склонился над женщиной, чтобы оказаться на одном уровне с ней. Драко наблюдал, как он прикоснулся кончиком палочки к ее лбу. — Легилименс! — произнес он своим пронзительным голосом. Она снова закричала, когда он проник в ее разум. Ее тело забилось в судорогах, пытаясь отвернуть голову, чтобы не смотреть в глаза Пожирателю смерти. Но он не отрывал от нее взгляда. Она застыла на месте, подчиняясь его воле, пока он не закончил поиск. Женщина издала пронзительный вопль, когда Яксли отстранился, и ее голова без сил повисла на груди. — Они говорят правду, — вздохнул Яксли. — Ты, наверное, шутишь, — ответил Люциус. — Все это ради какого-то нелепого поддельного ритуала? — Хочешь проверить сам? — спросил Яксли, подойдя к Люциусу. Мужчина возвышался над отцом Драко, но из-за маски он не мог разглядеть его выражение лица. — Ты сомневаешься в моей преданности? — Я бы хотел проверить сам, — сказал Люциус, и тело Драко напряглось от вдруг возникшего в комнате напряжения. Если Яксли нападет на его, то как поступить правильно? Защитить его? Не вмешиваться? Будет ли он следующим? Любой исход приведет его прямо к креслу Темного Лорда. Любой исход закончится для Драко ужасно. Но Яксли не напал, а отошел в сторону, чтобы Люциус занял его место. Он встал в ту же позу, без необходимости прижимая палочку к голове женщины. Драко слишком хорошо знал, что легилименция возможна и без палочки. И что она может быть безболезненной. — Легилименс! Крики женщины — какой-то Хемлок — на этот раз были громче. Они были полны боли, ее грудь поднималась и опускалась в бешеном ритме, а стул начал скользить по полу. Когда он закончил, она полностью обмякла. Кроме того, когда Люциус вошел в сознание ее партнера, женщина не шевельнула ни одним мускулом. Несомненно, все еще ощущая на себе действие Круциатуса, мужчина не кричал, а просто боролся с судорогами. Люциус сердито отстранился от него, покачав головой. — Какая трата моего времени, — пробормотал он под нос. Затем он повернулся к женщине и поднял палочку. — Круцио! Несмотря на холодный ветер, дующий через разбитое окно, по лицу Драко стекал пот. Он думал, что в любой момент его может стошнить. Кислый вкус зелий, которые дала ему мать, поднимался ему в горло, оставляя ужасный привкус во рту. — Можешь идти, — вздохнул Яксли. — Я позабочусь о том, чтобы убрать их отсюда. Люциус кивнул Яксли и направился к двери. Драко последовал за ним на трясущихся ногах. Отец снова аппарировал их без предупреждения, и когда они приземлились, Драко пришлось взглянуть на портрет на стене, чтобы успокоиться. Все остальное кружилось. — В следующий раз будет не так просто, — с горечью сказал ему Люциус. Взмахнув рукой, он снял с обоих маски и пошел прочь, звук его ботинок по полу удалялся с каждым шагом. Когда Драко совсем перестал его слышать, его вырвало на пол Мэнора, и он сгорбился, поджав колени. Он долго смотрел на пол, не желая двигаться. Спустя некоторое время появилась Миппи, убрав беспорядок и дернув Драко за мантию. Эльфийка указала на коридор. Драко посмотрел в направлении ее пальца и увидел Нарциссу, идущую к нему. Он быстро выпрямился. — Ты в порядке? — спросила она, обнимая его. — В полном, — ответил он так уверенно, что даже сам себя убедил. Она не должна была знать. Он не мог рассказать ей ни слова о том, что чувствовал. Он отстранился, глядя на нее обнадеживающим взглядом. Он мог быть сильным, когда хотел. Когда делал это ради нее. — Я вернусь в школу, хорошо?»

***

Он так и не достал умиротворяющий бальзам. Поэтому, когда она заметила его в Большом зале, его губа задрожала. Несмотря на то, что он повернулся к Пэнси и впервые проявил заинтересованность к тому, что говорила ведьма, он все еще чувствовал на себе взгляд Гермионы. Это было тяжелое чувство. Если бы он посмотрел ей в глаза, ему пришлось бы многое объяснять. Это отразилось бы на его лице. Все закончилось бы плохо: он разрыдается, а Блейз и Пэнси смотрели бы на него с ужасом. Он не должен был смотреть на нее. Он не мог. На уроке зельеварения он ждал, пока другие группы студентов вернутся к своим столам после того, как заберут ингредиенты из кладовой. Вспешке ей было бы легко оказаться рядом с ним, может быть, даже что-то спросить. Но проблема в том, что перехитрить Гермиону Грейнджер невозможно. Он бы отправил Пэнси, если бы она имела представление о том, что им понадобится. Но, конечно же, ему пришлось снова самому пойти за ингредиентами. Он почувствовал дежавю, когда дверь кладовой с зельями закрылась за ним, и он резко обернулся к Грейнджер, которая стояла слишком близко к нему, как по его мнению. Ее запах манил его, ее знакомое лицо успокаивало его взволнованные глаза, ее голос звучал в его ушах, как будто он не слышал его много лет. — Оглохни, — прошептала она. — Ты вернулся. Я так волновалась. Что случилось? Где ты был? Ты в порядке? Ее руки потянулись к нему и сжали его плечи, исследуя его лицо, как будто боль не была написана на нем. Он вырвался из ее рук и прижался к полкам. — Драко? — спросила она, с тревогой в голосе. Он закрыл глаза. Что угодно. Она могла сказать что угодно. Его голова кружилась, мысли бегали по кругу, сделав все нечетким и размытым. Фрагменты мыслей проносились в его сознании в произвольном порядке. Они были здесь слишком долго. Пэнси. Скажи что-нибудь. Скажи ей. Вспомни, почему ты это делаешь. Ты обещал. И почему ты обещал? — Я не должен с тобой разговаривать, Грейнджер, — сказал он, протискиваясь мимо нее и сразу же выходя из кладовой для зелий. Стараясь не смотреть на ее лицо, он все же поймал взгляд, и он запечатлелся в его памяти. Широко распахнутые глаза, приоткрытые губы, опущенные брови. Опустошение. Ему следовало бы привыкнуть к этому. Но это чувство тяготило его сердце, заставляя пылать от жара в мантии. Его руки задрожали, когда он сложил ингредиенты рядом с Пэнси. — Что это было? Грейнджер закрыла дверь? — спросила она, готовая броситься через весь класс, чтобы отчитать Гермиону. — Я это сделал, — быстро ответил Драко. — Хотел напугать ее. Просто забавы ради. Пэнси издала жалкий смешок, но, по крайней мере, она ему поверила. — Ну, это определенно сработало, — сказала она. — Она смотрит на тебя так, словно проверяет, не пырнешь ли ты ее ножом или что-то в этом роде. Краем глаза Драко заметил, как Пэнси насмешливо помахала Гермионе. — Давай выполним задание, а? — огрызнулся он. Он работал быстро, не находя себе места в том «раю», который Блейз так с любовью называл. Вместо этого его пальцы дрожали, когда он добавлял ингредиенты, и он даже уронил в котел целый пузырек. — Что с тобой? — спросила Пэнси. — Я просто хочу убраться отсюда, — тихо ответил он. — Хочу выпить. Пэнси улыбнулась ему. — Я бы тоже не отказалась, — сказала она ему. — Давай после занятия. Они так и сделали. Вместо обеда в Большом зале они пили виски, закусывая его сладостями, в гостиной вместе с Блейзом. Пока они не видели, Драко зачаровал свой стакан, чтобы он автоматически наполнялся. Так он мог выпить до потери сознания, не вызывая подозрений. Они бы даже не догадались, что он выпил больше одного. К тому времени, как друзья сообщили, что уже вечер, он совсем потерял способность соображать, глядя на огонь и на мгновение забыв, где находится. — Ты идешь, приятель? — спросил Блейз. — Пожалуй, пропущу еще стаканчик, — сказал Драко, стараясь выглядеть как можно более расслабленным, хотя его сердце билось со скоростью тысячи километров в минуту. — Я скоро поднимусь. Блейз пожелал ему спокойной ночи, оставив Драко в задумчивости у потрескивающего камина. Красные и оранжевые оттенки пламени переливались, словно мозаика, и гипнотизировали его. В конце концов, остальные Слизеринцы начали собираться в гостиной перед сном, и это стало сигналом к уходу. Мест, где можно укрыться в замке, было мало. Наверное, стоило выйти во двор. Пусть лучше его найдет кошка Филча, чем кто-либо другой. Или, может пойти в тот ужасный пустой чулан у входа в гостиную Слизерина. Правда, чаще всего парочки использовали его для перепихона. В пьяном дурмане ноги сами привели его в знакомое место. Трезвый Драко задумался бы, не было ли это решение подсознательным. Может быть, он надеялся на определенный исход. В любом случае, он очутился в библиотеке, изо всех сил стараясь выглядеть трезвым. Другие студенты не обращали на него особого внимания, оторвавшись от учебников только тогда, когда он сбил с полки одну из книг, которую не заметил. — Извините, — пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Когда он добрался до своего любимого укромного уголка в задней части зала, он опустился на стул и прислонился головой к столу. Здесь было хорошо. Здесь было приятно. Пахло дубом и старыми книгами, а из окна он мог видеть, как на вечернем небе звезды начинают формировать созвездия. Возможно, все-таки не так уж и плохо, если все, что ему нужно для душевного спокойствия, — это бутылка виски и библиотека Хогвартса. Пьяный Драко был определенно более оптимистичен, чем трезвый Драко. Еще одна черта Малфоев? Он чуть не заснул прямо здесь. Он знал, что проснется с болью в спине от того, что сидел, сгорбившись, и с отпечатком от деревянной стола на щеке, куда он сложил свою каменную голову. Но это было нормально. Такой, как он, все равно не заслуживал комфортного сна. Громкий хлопок рядом с его головой заставил его вскочить, и он чуть не опрокинулся назад на стуле. — Чёртовы сиськи Мерлина, — пробормотал он, мир закружился перед его глазами, когда кровь прилила к голове. Она появилась в поле зрения как размытый образ в черной мантии и с густыми каштановыми волосами. Ее руки были скрещены на груди, и она выглядела разгневанной. Ее кожа, когда-то красивого смуглого оттенка, теперь была красной, как помидор. Глаза были опухшими и красными, как у Драко, а челюсть сжата, зубы скрежетали. — Грейнджер? — спросил он, удерживаясь за край стола. — Да, Малфой, — прошипела она. — В чем твоя проблема? Где ты был? — Я не могу… — Ты не можешь что? Не можешь со мной разговаривать? — спросила Гермиона. Ее костяшки пальцев побелели от того, как она сжала их в кулак. — Нет. То есть, да, я не могу с тобой говорить… — Драко нахмурился, не уверенный, правильно ли он произнес последнюю фразу. — Что? Что такое? — спросила она, повышая голос. — Ты сожалеешь? Сожалеешь, что переспал с маглорожденной? Он поднял голову, чтобы посмотреть на нее, и почти почувствовал, как алкоголь улетучивается из его организма. Этот вопрос, ее тон, ее опечаленное лицо — все это протрезвило его лучше, чем любое зелье. Его первым порывом было заставить ее замолчать, что он и сделал, поступив довольно глупо. — Не смей затыкать меня! — сказала она еще громче. В ее глазах навернулись слезы. — Ответь на вопрос. — Что? Нет, — пролепетал он, подбирая нужные слова. — Мне трудно в это поверить, — прошипела Гермиона. — Ты был рад, когда Сам-Знаешь-Кто вызвал тебя? Это дало тебе возможность уйти, без необходимости объясняться? — Пожалуйста, перестань кричать, — взмолился Драко, вскакивая на ноги. Он представил, как один из студентов, мимо которых он прошел по пути, в любой момент может появиться из-за угла и застать их в этом странном положении. — Ты уехал и исчез на целую неделю, и я думала, что ты умер, Малфой. Я очень переживала. Ни совы, ни записки, — прохрипела она. Слезы потекли из ее глаз с угрожающей скоростью. Ужасное зрелище. Страх и чувство вины, которые преследовали Драко, стали еще сильнее. — А потом ты вернулся и говоришь, что не можешь со мной разговаривать… Что я должна думать? Я чувствую себя использованной. Я чувствую себя оскорблённой, я чувствую… Драко ударил руками по столу, и звук отразился от книжных полок. Он покачал головой, надеясь, что ответы просто слетят с его губ, без всяких усилий с его стороны. Но это было бесполезно. Он ничего не сказал, потому что сказать было нечего. Вместо этого он расстегнул левый рукав и с силой закатал его, обнажив предплечье. Он не смотрел на эту ужасную штуку с тех пор, как она появилась. Вид ее теперь вызывал приступ тошноты во всем его теле. Он отвел взгляд — посмотрел на свои ботинки — и протянул руку Гермионе. Раздался тихий вздох, за которым последовала абсолютная тишина. Зловещая тишина. Насколько Драко знал, Гермиона могла уйти в тот момент, когда увидела это. Он был слишком занят, пытаясь успокоить дрожащую руку, чтобы это заметить. Но затем мягкая рука протянулась и легла на его предплечье. Он поднял глаза в шоке от нежного прикосновения. Прошла всего неделя, а он уже забыл, как невероятно приятно было ощущать ее кожу на своей. Это возможно последний раз, когда он почувствует прикосновение ее кожи, и его разум боролся с самим собой, не зная, наслаждаться ли этим моментом или избавить себя от боли и поскорее прервать его. Гермиона обхватила его руку обеими руками, приближаясь все ближе и ближе, пока ее лоб не коснулся Темной Метки. Он почувствовал, как капли слез падают из ее глаз на его кожу. Он застыл на месте, его тело не двигалось, как он того хотел. — О, Драко, — прошептала она, рыдая. Слезы навернулись на его глаза, когда он услышал свое имя, произнесенное ее устами. Такие нежные. Такие разочарованные. Она подошла ближе к нему, но он отодвинулся. Если бы только она не усложняла все. — Ты должна оставить меня, Гермиона, — сказал он дрожащим голосом. — Мы больше не команда. Она помедлила, а затем подняла руки и обхватила его лицо. Ее карие глаза смотрели на него, увеличенные слоем слез, зрачки расширились как никогда. «Какая красавица», — подумал он. Он почти добился чего-то столь прекрасного. Она прильнула к его губам, нежно целуя краешек рта, словно иное могло уничтожить его. Возможно, так оно и было бы. Он знал, что должен отстраниться и прервать поцелуй как можно скорее. Попрощаться и, спотыкаясь, вернуться в слизеринскую спальню. Но ее губы были такими родными. Такими безопасными. Он поцеловал в ответ изо всех сил, борясь с дрожащим подбородком. Его руки лениво цеплялись за ее мантию, не решаясь притянуть ее ближе. Их губы были влажными от слез, но он чувствовал сладость ее губ даже сквозь соленость. Она целовала его до тех пор, пока у них не кончилось дыхание. Пока не перестали различать, где закончились ее слезы и начались его. — Я не оставлю тебя, — прошептала она. — Не сейчас.