Москва

Аэропорт Пулково встретил их привычной питерской хмарью и очередным подтверждением того, что вселенная – конченная дрянь с отвратительным чувством юмора. Рейс задерживали на два часа. -Я хочу домой. –Рената откинулась на неудобное пластиковое сиденье в зале ожидания и уставилась в беленый потолок с видом человека, которого только что похоронили, но забыли сообщить. -Я хочу в свою холодную квартиру, к своей холодной постели и чтобы меня никто не трогал. -Ты всегда хочешь домой.–Лиза листала ленту в телефоне, совершенно не впечатленная драматизмом подруги. -Потому что дома хотя бы не нужно улыбаться. -Ты и так не улыбаешься. А от тебя ,собственно, никто и не требует. Требуют просто присутствовать. -Это еще хуже. Савина закатила глаза – фирменный жест, который за годы дружбы превратился в условный рефлекс. -Ри, мы обсуждали это сто раз. Ты летишь со мной, потому что у меня через неделю день рождения, и в качестве подарка я хочу твою моральную поддержку. Ты обещала. -Я обещала подумать. -Ты обещала, цитирую: «Ладно, блять, только отстань». -Звучит как «подумать» на моем языке. Лиза впечатала телефон в ладонь и посмотрела на подругу с выражением, которое обычно приберегают для особо непонимающих детей. -Ты едешь. Точка. Рената вздохнула. Глубоко, тяжело, так, что, казалось, из легких вышел весь воздух, а вместе с ним и воля к сопротивлению. Дело было не в деньгах и не во времени. Дело было в принципе. И в том, что этот принцип уже начал потихоньку трещать по швам, стоило только Лизе посмотреть на нее своими щенячьими глазами. «Слабая»– хмыкнул внутренний голос, и Рената мысленно послала его куда подальше. Она уже устала с ним бороться. Сегодня она была в режиме временного перемирия. -И все-таки… – Она перевела взгляд на подругу.-Почему именно Москва? Почему именно сейчас? И почему, мать твою, костюмированная вечеринка в стиле средневековья? -Потому что организаторы — идиоты с большой фантазией. –Савина пожала плечами, не отрываясь от телефона.-Премия «Стример года». Вся тусовка будет. И меня номинировали, между прочим. -В категории «Лучший костюм»? -В категории «Лучший женский стрим», засранка ты неблагодарная. Рената позволила себе слабую улыбку. Лизу она ценила. По-настоящему, что для нее было редкостью и достижением. Савина была единственным человеком, который благородно ежедневно проходил сквозь все ее колючки, шипы и заборы из колючей проволоки, которыми Лебедева обнесла свою личную жизнь. -И что за костюм?–Спросила Лебедева, скорее чтобы поддержать разговор. -Увидишь.– Лиза загадочно улыбнулась.-Твой, кстати, тоже готов. -Мой?-Кувыркнувшись в собственном кресле, она непонимающе глянула на подругу. -Ты же не думала, что я позволю тебе стоять в углу в черном балахоне? Это средневековье, Ри. Там никто в этом не расхаживал, спешу расстроить. -Я буду.–Упрямо огрызнулась Лебедева, всем своим видом демонстрируя, что ей как-то тотально все равно на то, кто и что тогда носил. Скажите спасибо, что она вообще будет присутствовать. -Будешь в нормальном платье, которое я заказала. И не вздумай спорить. Рената открыла рот, чтобы возразить, но Савина уже уставилась в телефон с таким видом, будто обсуждала там судьбы мира, наглядно объясняя таким образом, что вердикт пересмотру не подлежит. Ри, страдальчески потупив глаза в потолок, борясь с мыслями о самовыпиле прямо в самолете, отвернулась к окну, за которым серое питерское небо медленно сменялось таким же серым, но уже московским. Она не хотела в Москву. Не потому, что боялась – Рената Лебедева вообще мало чего боялась после того, что пережила в родительском доме. Скорее, ей было…противно. Противно снова вливаться в новую тусовку, противно выслушивать вопросы «а ты кто?», противно делать вид, что ей не плевать на всех этих людей с их стримами, донатами и фальшивыми улыбками. Противно от всех происходящего. А точнее, от его неискренности. Но Лиза просила. А отказать Лизе в день рождения было выше ее сил. «Ты просто не умеешь отказывать людям, которые тебя хоть раз не предали».–подсказал голос, и на этот раз Рената с ним согласилась. Смиренно выдохнув, принимая неизбежное, она достала наушники, включила уже заслушанный до дырок плейлист, закрыла глаза, давая понять, что разговаривать тоже не намерена. Савина, знавшая ее характер, даже не пыталась. Достала ноутбук, открыла что-то на рабочем столе и погрузилась в свои дела. Рената делала вид, что спит, но на самом деле не сон не заглядывал не в один из её глаз. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний и того самого – липкого, противного чувства, которое она так и не научилась называть. Родители. Она редко вспоминала их сознательно. Чаще – во сне, где они появлялись внезапно, как кошмар, от которого невозможно проснуться. В детстве ей казалось, что она — экспонат. Красивая кукла, которую наряжают, показывают гостям и убирают обрадно в шкаф, когда вечеринка заканчивается. -Рената, улыбнись.– Говорила мать, сжимая ее плечо так сильно, что оставались синяки.-Ты должна быть идеальной. -Идеальной для чего?– Однажды спросила девочка, и получила пощечину за дерзость. Тогда она поняла: идеальной – для продажи. Родители Лебедевы не были бедными. Они были богатыми ровно настолько, чтобы их дети могли получить лучшее образование, лучшие связи, лучшее будущее. Но не потому, что они хотели счастья для Ренаты и ее брата. А потому, что дети были инвестицией. Вложением капитала, которое должно было принести дивиденды в виде выгодных браков, престижных должностей и фамильной гордости. Брата готовили к бизнесу. Ренату–к роли идеальной жены для какого-нибудь сынка из такой же семьи. Ее водили на балы, учили этикету, заставляли заниматься музыкой и танцами, хотя она ненавидела и то, и другое. -Ты должна быть привлекательной, но не вызывающей. –Наставляла мать, поправляя ей платье перед очередным приемом.-Должна уметь поддержать разговор, но не перебивать. Должна улыбаться, но не слишком широко. Ты — лицо нашей семьи. Ренате было двенадцать, когда она впервые подумала, что лучше бы ее не было. Не в смысле смерти, нет, она тогда еще не дошла до этой мысли. Просто лучше бы она родилась в другой семье. Обычной. Где дети могут бегать босиком по траве, падать с велосипеда, получать двойки и не бояться, что за это их запрут в комнате на неделю. Где родители говорят «я тебя люблю» не только на публику, под камеры приглашенных журналистов. Но настоящей любви в доме Лебедевых не было.  Были ожидания. Были стандарты. Был аукцион, на котором детей выставляли как лоты, и каждый гость знал цену. «У Ренаты отличные оценки. Она занимается балетом, играет на фортепиано, говорит на трех языках. Прекрасная партия для вашего сына, не правда ли?» Она слышала эти разговоры. Сидела в соседней комнате, прижимая колени к груди, и слышала, как мать продает ее будущее за очередной контракт. В семнадцать она сбежала. Просто собрала рюкзак, взяла деньги, которые удалось отложить, и уехала в Питер. Поступать в архитектурный. Без их помощи. Без их благословения. Мать звонила ровно три раза. Первый ,чтобы сказать, что она опозорила семью. Второй, чтобы потребовать вернуться. Третий, чтобы сообщить, что ее исключают из завещания. «Плевать»–сказала тогда Рената и повесила трубку. С тех пор они не общались. Брат, тот самый, который тоже был частью этого безумного аукциона, исчез из ее жизни еще раньше. Он сбежал, когда ей было двенадцать. Рената не винила его. Она бы тоже сбежала, будь у нее такая возможность. Но иногда, по ночам, когда город за окном затихал и внутренний голос замолкал, она думала: а что, если бы он остался? Что, если бы они смогли поддержать друг друга? Ответа не было. И не будет. Самолет пошел на посадку, и тряска вырвала Ренату из воспоминаний. Она открыла глаза, поправила наушники и посмотрела в иллюминатор. Москва раскинулась внизу огромным муравейником из огней, дорог и домов. Красиво, если не знать, что под этой красотой. -Проснулась?–Лиза убрала ноутбук и потянулась.-Выспалась? -Я не спала. -Тогда что делала? -Думала. -О чем? -О том, как сильно ненавижу самолеты. Савина хмыкнула, но спорить не стала. Она знала: когда Рената не хочет говорить, вытащить из нее правду невозможно даже клешнями. *** Отель встретил их стерильным лобби, пахнущим дорогим парфюмом и деньгами. Портье с идеальной улыбкой вручил ключи, швейцар распахнул дверь, и Лиза, привыкшая к такому обращению, даже не моргнула. Рената, в отличие от подруги, чувствовала странную и максимально неприятную ностальгию, которая за шиворот оттаскивала ту в воспоминания о детстве. Не самые приятные воспоминания. Тяжелый перелет и задержанный рейс сказался на обеих. Лебедева, упав лицом в белоснежную подушку , почувствовала, что устала так, словно разгрузила вагон с углем, а Лиза без лишних слов, сгорбившись, с трудом поплелась в душ, чтобы смыть с себя остатки сегодняшнего дня. Когда из душа вернулась Лебедева, обернутая в белой благоухающее махровое полотенце, Лиза уже спала, свернувшись клубком на своей кровати. Рената задержала на ней взгляд на минуту, потом, присев на соседнюю кровать, отвернулась и взяла телефон. Он был нужен ей как успокоительное. Как способ занять голову, чтобы не думать о том, о чем думать не хотелось. Она открыла ютуб. Потом твич. Потом снова ютуб. И наткнулась на видео. «ДИПИНС СМОТРИТ СТРИМ САНЫ (и находит там свою сестру???)» Рената замерла. Рука зависла над экраном, не решаясь нажать. Заголовок был кринжовым, кликбейтным — она такие ненавидела. Но слово «сестра» резануло по глазам. Она нажала. Видео открывалось нарезкой с того самого стрима, где она впервые появилась в кадре. Дипинс смотрел его в прямом эфире, и реакция чата была бешеной. -Так, стоп. – говорил он на записи, приближая лицо к монитору.-Это кто? Чат взрывался. «ЭТО ТЫ В ПАРИКЕ» «САНА, ПОЧЕМУ У ТЕБЯ ПОДРУГА КАК ДИПИНС» «РЕНАТА, ЕЕ ЗОВУТ РЕНАТА» «ВАНЕК, ЭТО ТВОЯ СЕСТРА??» Иван откинулся на спинку кресла, провел рукой по лицу и рассмеялся тем самым смехом, который Рената уже слышала в записях его стримов. -Чат, вы ебанулись совсем.–Сказал он.-Какая ещё нахер сестра. Мы не похожи вовсе. Его полуулыбка ярко демонстрировала несерьезность и сюрреалистичность всего происходящего, но зеленые глаза,  точно такие же как у Ренаты, четко выдавали его замешательство и местами….Гнев? Рената перемотала видео.Стример уже не смеялся он вглядывался в экран, в ее лицо, но на его лице нельзя было четко разобрать ни одной эмоции. -Ладно.–Сказал он, наконец закрывая трансляцию Савиной.-Я узнаю, кто это. Мб, вообще вам коллабу зарубим, жестко будет. Ждите меня на шоу «Жди меня» с новостью о пропавшей сестре. Спасибо, Лиза.–Иван, тихо посмеявшись, махнул рукой в камеру, как бы передавая коллеге по цеху импровизированный поклон, а затем переключился на темы отдаленные. «Ага, блять. Коллабу. Разбежался, ты даже аккаунта моего не найдешь.»–Мысленно заключила про себя Лебедева, отбросывая телефон на кровать, и уставилась в потолок. -Зачем.–Прошептала она в пустоту.- Какого хуя, ты просто не прошел мимо?–Мямлила девушка, накрыв холодными ладонями раскрасневшееся лицо. Сейчас она испытывала такой спектр эмоций, который никогда ранее даже представить себе не могла. Начиная унынием, заканчиваем дичайшим раздражением, мысли, словно водоворот, затягивали Ренату все глубже в свой омут, не давая лишний раз вздохнуть. Надо бы покурить. *** Утром Лиза уехала на встречу с организаторами, оставив Ренату одну в номере. И Лебедева, которая терпеть не могла сидеть без дела, решила прогуляться. Москва встретила ее холодным ветром и серым небом, почти как Питер, только здания выше и люди злее. Она нашла небольшую кофейню через дорогу от отеля, заказала два латте – один для себя, один для Лизы – и уже выходила на улицу, толкаясь хрупким плечом в стеклянную дверь, и… И врезалась в кого-то. Горячая жидкость плеснула через край, обжигая пальцы и моментально портя белоснежную майку на девушке. Стакан выскользнул из руки и с глухим стуком упал на асфальт, разбрызгивая коричневые пятна ещё и по ее белым кроссовкам. -Твою мать.– Выдохнула Рената, глядя на то, во что превратились ее джинсы. -Простите–простите! Голос – мужской, молодой, виноватый. Она подняла глаза и увидела перед собой двух парней. Первый – высокий, светловолосый, с цепким взглядом и легкой усмешкой в уголках губ, в чертах которого Лебедева отметила нечто смутно знакомое, но мысль эту тот же отбросила, быстро возвращаясь в суровую реальность. Второй – чуть пониже, темноволосый, с виноватой улыбкой и руками, которые уже тянулись к ней, чтобы помочь.  -Я не смотрел, куда иду, — продолжал темноволосый. — Реально, простите. Вы в порядке? -Я в порядке?– Рената посмотрела на него так, будто он спросил, не хочет ли она еще один кофе на свои испорченные джинсы.– Ты только что облил меня горячим дорогим кофе с ног до головы. Какое, блять, «в порядке»? -Это ты не смотрела, куда идешь.– Лениво заметил первый парень, и его усмешка стала шире.-Мы шли по тротуару, а ты вылетела как угорелая. -Это я ещё и виновата?– переспросила Рената, и в ее голосе зазвенел лед, который вот-вот норовил выскочить оппонентам прямо в наглые рожи. -Ну не мы же. -Я тебя, идиот, сейчас остатками этого кофе угощу так, чтобы моя вина была действительно оправдана. Светловолосый парниша вздохнул и закатил глаза – жест, который снова показался Ренате смутно знакомым. -Илья, прекрати.– Шепнул  другу.-Ты только хуже делаешь.–Он снова повернулся к Ренате.-Слушайте, давайте мы компенсируем? Кофе, новая одежда– что скажете? -Я скажу, чтобы вы оба пошли куда подальше.– агрессивно отрезала Рената, сведя светлые брови к переносице. -И в следующий раз смотрели, куда прете. Она хотела развернуться и уйти, но парень по имени Илья вдруг посмотрел на нее внимательнее. -Слушай.– Протянул он, и в его голосе пропала насмешка.-А ты не та ли... с того стрима? Лебедева замерла. -Сестра Дипинса? — уточнил брюнет, и его глаза округлились.-Точно! Я тебя узнал! -Я не его сестра. –Процедила Лебедева, чувствуя, как внутри закипает злость.-И если вы оба сейчас же не исчезнете, я позову охрану этой кофейни. -И что скажешь? Что не умеешь смотреть по сторонам, когда ходишь? Я бы с радостью поглазел на это шоу.– Усмехнулся Илья. -Скажу, что вы ко мне пристаете. -Мы даже не прикасались к тебе. -А ты настолько в этой теме прошаренный, я смотрю, что думаешь, что это обязательный пунктик?–Грубо огрызнулась девушка, устало закатив глаза. Парни переглянулись. Темноволосый выглядел откровенно растерянным, Илья — откровенно развлеченным. -Ладно. –сказал первый, доставая из кармана какую-то визитку.-Если передумаете насчет компенсации–звоните. Мы тут, в Москве, недалеко. Он протянул ей карточку, и Лебедева, сама не зная зачем, взяла ее. Просто чтобы они отстали. -Саша.– представился темноволосый, указывая на себя. — А это Илья. -Мне плевать.– Рената сунула визитку в карман, даже не взглянув, и ,даже не бросив на парней прощального взгляды, она развернулась и зашагала прочь, чувствуя на спине два взгляда. Один – виноватый, второй – насмешливый. «Идиоты».– подумала она, но внутренний голос вдруг подал признак жизни. «А ты заметила, как он смотрел?» «Кто?» «Тот, светленький. Илья. Он тебя узнал. Они оба тебя узнали.» Рената ускорила шаг. Ей не нужны были новые знакомства. Не нужны были звенья, которые связывали бы ее с Иваном. Не нужны были проблемы. Но проблемы, как известно, имеют привычку находить тебя сами. Она вернулась в номер, переоделась, вылила остатки второго кофе в раковину и уставилась на свое отражение в зеркале. -Ненавижу Москву.– сказала она вслух. Зеркало не ответило. Оно вообще никогда не отвечало, что было, пожалуй, единственным приятным отличием этого города от Петербурга.

***

Вечером Лиза вернулась возбужденная и полная новостей. -Ты не поверишь, кто будет на церемонии!– воскликнула она, скидывая куртку. –Тот, кто вытащит меня с этой предстоящей наискучнейшей выставки «У кого больше аудитория»? -Дипинс! Рената, которая в этот момент пила чай на кровати, поперхнулась. -О-оу, это явно не он.–Тихо молвит девушка, которой кажется, что примерно в этот момент её пнули под дых. -Дипинс, говорю, будет. И его пара друзей там близких. Мы, кстати, в одном отеле живем. -Прекрасно.– Рената поставила кружку на тумбочку, чувствуя, как аппетит пропадает.-Просто замечательно. -Ты его увидишь! -Я надеюсь, что нет. -Ри, ну почему ты такая... -Такая какая? -Такая вредная!–Савина всплеснула руками.-Ты же не знаешь его совсем. Может, он окажется нормальным. -Нормальные люди не становятся стримерами. -Это нелепый стереотип. -Это жизненный опыт. Брюнетка громко вздохнула и села на край кровати, глядя на подругу с выражением, в котором смешались усталость и нежность. С тем выражением, которому Лебедева никогда не могла отказать. -Послушай.– сказала она тихо. -Я знаю, что тебе не нравится все это. Но иногда, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Ты не можешь вечно сидеть в своей раковине и ждать, что жизнь сама изменится. -Я не жду, что жизнь изменится. Я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое. -Этого не будет, ты же сама прекрасно понимаешь. -Знаю.