Часть 1

Осень в Москве дышала ледяной сыростью,превращая сумерки в промозглое,липкое марево.Фонари зажигались рано,отбрасывая на мокрый асфальт длинные,дрожащие тени.Наташа шла,не разбирая дороги,кутаясь в слишком легкую куртку.Слезы,горячие и горькие,текли по щекам бесконечным потоком,смешиваясь с мельчайшей моросью.Каждый всхлип отдавался в ушах глухим эхом,заглушая даже гул вечернего города. «Эгоистка! Неблагодарная! Ты думаешь только о себе!» – слова матери резали изнутри,острее любого ножа.Они поссорились из-за ерунды,из-за несделанной вовремя домашней работы,которая переросла в давно копившиеся претензии.Шестнадцать лет тишины,послушания,примерных оценок рассыпались в прах за один вечер.Она крикнула что-то в ответ,неожиданно даже для себя,и выбежала из дома,хлопнув дверью так,что задребезжали стекла.А теперь ей было просто страшно,одиноко и некуда идти. Из темноты медленно выплыла БМВ.Не новая,но ухоженная,с приглушенным рокотом мотора.Она притормозила,поравнявшись с ней.Девушка ускорила шаг,судорожно вытирая лицо рукавом.Пассажирское стекло опустилось. — Девушка,все в порядке? Голос из машины был спокойным,низким,без тени панибратства.Лазарева бросила короткий взгляд: за рулем мужчина.Молодой.В полумраке различимы лишь резкие скулы и темные глаза. — Да,все хорошо, — пробормотала она,пытаясь придать голосу твердость,но он предательски дрогнул. Машина плавно тронулась,проехала еще десяток метров и остановилась.Дверь водителя открылась.Он вышел.Он был высоким,крепко сбитым,одетым в темные джинсы и простую черную водолазку.Ему было на вид лет двадцать трм,но в глазах читалась недетская серьезность.Он не подошел вплотную,остановившись в паре метров,положив руки на крышу машины. — Прости,не хочу пугать.Но идти одной,в таком состоянии,в это время – не лучшая идея, — сказал парень.Говорил он с легким,мягким акцентом,татарским,но едва уловимым. — Тебя обидчики не ждут? Может,позвонить кому? Его тон был настолько искренне обеспокоенным,а сам он выглядел настолько… надежным,что оборона Натальи дала трещину.Она снова расплакалась,бессильно опустив голову. — Д-домой не хочу, — выдавила она сквозь слезы. Юноша кивнул,как будто понял все без лишних слов. — Меня Нугзар зовут.Садись в машину,тепло хотя бы.Обещаю,я буду стоять тут,пока ты не скажешь.Окно открыто,если что – кричи на всю улицу. Эта оговорка,это «если что» странным образом ее успокоили.Злоумышленник так не говорит.Наташа,все еще содрогаясь от рыданий,робко открыла дверь и села на пассажирское сиденье.В салоне пахло кожей,кофе и чем-то металлическим,техническим.Было чисто и тепло. Нугзар,верный слову,не сел внутрь.Он присел перед открытой дверью на корточки,чтобы быть с ней на одном уровне.Теперь она разглядела его лучше: густые черные брови,твердый подбородок,щетина.И эти глаза – темные,внимательные,без похабного любопытства,только участие и усталая мудрость,не по годам. — Ну,рассказывай.Как звать-то тебя? — Наташа. — Красивое имя.Для красивой девушки.Хоть которая сейчас и ревет,как Белоснежка после отравленного яблока, — он сказал это так невозмутимо,что девушка невольно фыркнула сквозь слезы. — Вот,уже лучше.Родители? Она кивнула,снова глотая ком в горле. — Классика.У меня в твои годы тоже было: или ты идешь по моей дороге,или никакой дороги нет.Правда,моя дорога привела меня сюда, — он жестом указал на машину и на темный переулок. – И сейчас ты стоишь на перекрестке.Домой – гордость глотать.Далее – непонятно куда.Так? Лазарева опять кивнула,пораженная тем,как точно он все сформулировал. — А…а у тебя есть куда? На ночь? — спросил он,изучая ее лицо. — Нет,–прошептала она. Гибадуллин задумался на мгновение,потер переносицу.Потом вздохнул,как будто принимая важное решение. — У меня есть место.Не дворец,но крыша над головой и тепло есть.Хочешь посмотреть? Обещаю,никаких глупостей. Ты переночуешь,утром голова прояснится,решишь,что делать. Опасения были.Куча голосов в голове кричала об осторожности.Но его спокойная уверенность,его открытый взгляд и леденящая пустота вокруг перевесили.Она тихо сказала: «Да». Только тогда он сел за руль.Ехали недолго,свернув с основных улиц в лабиринт промышленных зон и гаражных кооперативов.Наконец Нугзар остановился у неприметного металлического гаража,щелкнул брелоком.Ворота с грохотом поползли вверх. Внутри было не темно.Горела лампа дневного света,освещая настоящее царство.Гараж был не просто местом для стоянки.Это была мастерская.По стенам висели инструменты,аккуратные полки с запчастями,пахло маслом,металлом и краской.В центре стоял остов какого-то классического автомобиля,над которым явно трудились.Везде царил идеальный рабочий порядок. — Мой маленький цех, — сказал Херейд с легкой гордостью в голосе. — Пока что только здесь и делаю машины на заказ.Но будет больше.Идем. Он провел ее в дальний угол,отгороженный стеллажами.Там была небольшая,но уютная ниша: добротный кожаный диван,старый,но чистый,небольшой стол с лампой,масляный обогреватель и даже крошечный холодильник.На стене – постеры с ретро-автомобилями и схема двигателя. — Мой «кабинет», — усмехнулся он. — Иногда ночую тут,когда работа затягивается.Садись. Наташа опустилась на диван,проваливаясь в мягкую кожу.Он снял с вешалки толстый клетчатый плед и накинул ей на плечи. — Держи.А я чай сделаю.С сахаром.От нервов помогает. Кудрявый включил обогреватель,который с тихим потрескиванием начал излучать сухое,благодатное тепло.Пока закипал электрический чайник на столе,он нарезал хлеб,сыр и колбасу,сделав несколько незамысловатых,но огромных бутербродов. — Ешь.Не бойся,я не отравлю, — он поставил перед ней чашку душистого чая и тарелку.Сам отхлебнул из своей кружки,прислонившись к стеллажу. Еда оказалась невероятно вкусной.А чай обжигал и согревал изнутри.Парень не лез с расспросами.Он рассказывал смешные истории из своей работы: о чудаковатых заказчиках,о случаях,когда все шло наперекосяк.Он шутил,подражая то брезгливому чиновнику из ГИБДД,то восторженному коллекционеру.И девушка за этот вечер,по-настоящему расслабилась.Она даже засмеялась,тихо,смущенно,когда он изобразил,как однажды перепутал провода,и у машины вместо фар замигал магнитолы. Усталость,эмоциональная буря и тепло накрыли ее тяжелой,мягкой волной.Глаза начали слипаться.Лазарева боролась со сном,кивая головой. — Все,хватит, — мягко сказал юноша,забирая у нее из рук пустую чашку. — Спи.Здесь безопасно. Она не стала сопротивляться.Сняла куртку и обувь,укуталась в плед,пахнущий машинным маслом,мужским одеколоном и чем-то своим,неповторимо ним.Голова утонула в подушке.Последнее,что она видела перед тем,как сознание погрузилось во тьму, – это его силуэт на фоне светлого проема.Он стоял,глядя на нее,с непонятным выражением в темных глазах – смесью заботы,ответственности и какой-то глубокой,тихой грусти. Потом Гибадуллин выключил основную лампу,оставив только тусклый ночник.Шаги затихли в основном помещении гаража.Лазарева,уже на грани сна,смутно услышала скрип старого кожаного кресла и тяжелый,умиротворенный вздох. Нугзар откинулся в своем рабочем кресле,глядя на приоткрытую дверь ниши,откуда доносилось ровное,спокойное дыхание спящей девушки.Он привел в свой мир чужого,раненого птенца.Было безрассудно.Было опасно.Но он не мог поступить иначе.Он накрыл глаза ладонью,слушая,как за стеной шумит дождь. «Переждем бурю,Наташа, — мысленно прошептал он. — Переждем бурю».