Часть 18

Тишина в квартире Нугзара была иной – не пустой,а насыщенной,жилой.Пахло не только металлом и кофе,но и её духами – лёгкими,цветочными,книгами,которые она теперь расставляла на полках,и свежей выпечкой,которую она научилась готовить по видеоурокам.Шесть месяцев.Полгода с того дня,когда он вынес её из ада на руках. Наташа сидела за столом,заваленным бумагами.Справа – стопка учебников и конспектов,слева – анкеты,заявления,распечатки с сайтов колледжей.Она досрочно,экстерном,сдала выпускные экзамены в школе.Директор,получивший какую-то звонкую «консультацию» от неизвестных лиц,подписал все необходимые документы без единого слова.Школа,одноклассники,сплетни – всё это осталось в другом измерении,как страшный,но уже далёкий сон. Она сосредоточенно заполняла очередное заявление,язык зажав между зубами – привычка с детства.Выбрала девушка колледж дизайна в соседнем городе.Не самое престижное заведение,но с хорошими отзывами и общежитием.Нугзар просматривал все варианты вместе с ней,проверял аккредитации,звонил,уточнял детали.Он не выбирал за неё.Он создавал условия,чтобы она выбрала сама. Ключ повернулся в замке.Она даже не вздрогнула – этот звук стал символом безопасности.Херейд вошёл,скинул куртку.Он выглядел уставшим,но его глаза,встретившись с её взглядом,сразу смягчились. — Как успехи,ректор? — спросил он,подходя и кладя руку ей на голову. — Запуталась в этих пунктах «о ранее приобретённой квалификации», — пожаловалась она,откидываясь на спинку стула. Он наклонился,пробежал глазами по тексту. — Пиши «не имеется».Всё.Не усложняй. Кудпявый пошёл на кухню,и через минуту она услышала привычные звуки: скрип открывающегося холодильника,шипение газа.Он готовил ужин.Это стало их ритуалом: пока она занималась,он обеспечивал тыл.Не из чувства долга,а просто потому,что так было правильно. За эти месяцы он был всем.Поддержкой,когда она рыдала ночами от кошмаров,в которых к её комнате ломился пьяный отец.Терпеливым учителем,когда она заходила в тупик с алгеброй или физикой.Тихим слушателем,когда она пыталась разобраться в своих чувствах к родителям _ к отцу,лежавшему где-то в больнице после инсульта(до них дошли такие слухи),к матери,которая так и не позвонила.Он не давал советов.Он говорил: «Ты имеешь право на любые чувства.Даже на ненависть.Особенно на ненависть.» И он дарил подарки.Не броские,не дорогие в обычном понимании.Маленький,но мощный графический планшет для будущей учёбы.Набор качественных карандашей и бумаги.Книгу по истории искусства с пометками на полях,купленную у букиниста.И однажды путёвку на недельные курсы скетчинга в другом городе.«Тебе нужно увидеть что-то кроме этих стен и гаража», — сказал он тогда.Он отвёз её сам,поселил в хорошей гостинице. Но самым большим,самым страшным и самым исцеляющим шагом стало знакомство с его родителями. Парень подготовил её,сказав прямо: «Они простые люди.С гор.Для них мой выбор будет шоком.Но они мои родители.И если ты со мной,то они должны тебя знать.» Визит на родину,в небольшой дом в предгорьях,был испытанием.Его мать,невысокая,крепкая женщина с мудрыми,как у орлицы,глазами,смотрела на Лазареву сначала с холодным,изучающим недоумением.Отец,седовласый,молчаливый гигант,и вовсе не смотрел,уставившись в стол.Языковой барьер (родители говорили в основном на родном) лишь усиливал напряжение. Но юноша вёл себя невозмутимо.Не оправдывался,не лебезил.Он просто представил: «Мама,папа,это Наташа.Моя девушка.Человек,который теперь со мной.»И стал жить с ней в своём старом доме как обычно: помогал накрывать на стол,поправлял ей плед на плечах,когда вечерело,тихо что-то говорил ей на ухо,отчего она краснела и улыбалась. А Наталья,преодолев паралич страха,стала помогать его матери на кухне.Молча,просто повторяя её движения,моя посуду,чистя овощи.Не пыталась говорить,просто была.И однажды вечером,когда Нугзар ушёл с отцом в гараж (отец и здесь держал маленькую мастерскую),мать подозвала её,протянула чашку ароматного травяного чая и,глядя прямо в глаза,на ломаном русском сказала: — Ты…его тишина.Он раньше…как камень.Тяжёлый.Теперь…светится изнутри.Спасибо. Это было примирение.Признание.На прощание отец,всё так же не говоря ни слова,сунул ей в руки тяжёлый свёрток.Дома она развернула его – внутри была старинная,видимо,фамильная серебряная подвеска в виде горного орла.Бесценный дар.Дар семьи. Теперь,сидя за столом с анкетами,Наташа иногда трогала эту подвеску на груди.Она стала знаком того,что у неё есть не только он,но и какое-то,пусть маленькое,но тыловое пространство в мире. Нугзар поставил перед ней тарелку с пастой. — Ешь.Бумаги никуда не денутся. Девушка покорно отложила ручку.За полгода она немного изменилась физически – округлились щёки,исчезли синяки под глазами,взгляд стал спокойнее,взрослее.Но в глубине глаз всё ещё таилась тень,и он это видел. — Сегодня ночью опять плохо спала? — спросил он,садясь напротив. — Немного.Но уже не кричала,правда? — Не кричала.Только ворочалась. — Извини. — Не извиняйся.Это не твоя вина.Это просто память тела.Она уйдёт.Дай время. Он говорил так уверенно,что она верила.После еды он не дал ей вернуться к бумагам,а усадил на диван,включил какой-то старый,глупый комедийный сериал.Она смеялась,прижавшись к его боку,а он просто держал её за руку,пальцы время от времени поглаживая её ладонь.Он умел отвлекать.Не словами,а присутствием.Молчаливой уверенностью в том,что мир здесь,на этом диване,ограниченный экраном телевизора и его объятиями, – единственный,который имеет значение. И была ещё одна,неозвученная,но витавшая в воздухе дата.Её восемнадцатилетие.До него оставалось меньше месяца.Херейд никогда не давил,не намекал.Но в его взгляде,когда он смотрел на неё иногда,в его более долгих,но всё таких же бережных поцелуях на ночь,в том,как его руки иногда замирали на её талии,чувствуя,как она чуть вздрагивает,а потом мягко отступали, – во всём этом было обещание и ожидание. Он ждал.Не потому что боялся закона – с её документами и их фактическим совместным проживанием это было формальностью.Он ждал,потому что дал слово.«Я не трону тебя без твоего согласия.»И для него её совершеннолетие было не просто цифрой в паспорте,а тем рубежом,после которого её «да» или «нет» будет обладать в его глазах абсолютной,неоспоримой силой взрослого человека.Он строил отношения не на своей силе,а на её свободе.И ждал,когда эта свобода станет полной. В день,когда Наташа получила официальное подтверждение о зачислении в колледж (на бюджет,благодаря его помощи с подготовкой),он устроил маленький праздник.Не в ресторане,а дома.Приготовил её любимые блюда,купил торт.Зажёг свечи. — Ты сделала это сама, — сказал Кудрявый,,поднимая стакан с гранатовым соком. — Я всего лишь держал фонарь. — Ты держал меня, — поправила она. — Без тебя я бы сломалась. — Не сломалась бы.Ты крепче,чем кажешься.Просто не знала об этом. Юноша подарил ей в тот день новый ноутбук,мощный,для дизайнерских программ. И вот,настал канун её восемнадцатилетия.Лазарева закончила все хлопоты с документами,отсортировала вещи для переезда.Вечером они сидели на балконе его квартиры,смотрели на закат.Она была спокойна,почти счастлива в том тихом,глубоком смысле этого слова,который рождается не из веселья,а из прекращения боли. — Завтра я стану взрослой, — тихо сказала она. — Ты уже взрослая, — ответил он,не глядя на неё. — Просто завтра это подтвердит бумажка. — А что изменится? — она посмотрела на него. Нугзар наконец повернул голову.Его лицо было серьёзным. — Ничего.И всё.Ничего для меня – ты для меня уже всё.И всё – потому что для мира ты получишь все права самой распоряжаться своей жизнью.В том числе и мной,если захочешь. — Я уже распоряжаюсь тобой, — улыбнулась она.—Ты же Наташа мой. Впервые за многие месяцы она сказала это без тени неуверенности или страха.Она сказала это как факт.Как владелица. Херейд улыбнулся в ответ.В его улыбке была гордость. — Да.Весь твой.И завтра,и послезавтра,и всегда. Он просто взял её руку и поднёс к своим губам,задержав поцелуй на её костяшках.Это был жест рыцаря,подтверждающего вассальную клятву.Но в его глазах горело не служение,а любовь.Терпеливая,выношенная,прошедшая через огонь и сталь.Любовь,которая ждала.И которая знала,что завтра не конец ожидания,а просто новый день в их общей,выстроенной с таким трудом,но такой прочной жизни.Жизни,где она больше не была жертвой,а была хозяйкой.А он был её крепостью,её законом и её самым большим,самым тихим,самым страстным «да». ⠀ ｡ﾟﾟ･｡･ﾟﾟ｡ ﾟ。 　｡ﾟ ﾟ･｡･ﾟ