Часть 21

Утро начиналось с тишины и первого,перламутрового света,заливающего спальню.Наташа проснулась первой,как это часто бывало.Её внутренний будильник,годами настроенный на тревогу,теперь будил её для тихих,блаженных моментов наблюдения. Она лежала на боку,лицом к нему.Нугзар спал.В свои двадцать пять он спал с той же основательной,почти суровой безмятежностью,с какой делал всё остальное.Его лицо в рассветных полутонах казалось вылепленным из тёмной глины – чёткие,резкие линии бровей,прямого носа,твёрдого подбородка с утренней щетиной.Семь лет разницы.Поначалу эта цифра висела между ними тяжёлым,невысказанным вопросом.Теперь,глядя на него,она не видела пропасти.Она видела преимущество.Эти семь лет были не годами «старости»,а годами опережения.Он успел стать собой.Набить шишек,научиться терпению,отточить силу.Он был не «старше».Он был готов.Готов быть её опорой не из юношеского порыва,а из взрослой,осознанной уверенности.Он был её скалой,и возраст был лишь одним из слоёв,слагавших его прочность. Девушка осторожно приподнялась,накинула его футболку и босиком вышла на кухню.Включила тихую музыку,начала готовить завтрак.Движения её были точными,наполненными новым,взрослым чувством – не обязанности,а добровольного дара.Она научилась этому для него. Через час Нугзар вышел,в одних низко сидящих на бёдрах трениках.В двадцать пять его тело было в идеальной,рабочей форме – рельефным,сильным,без намёка на мягкость.Он подошёл сзади,обхватил её,прижал к своей голой груди,опустил подбородок ей на плечо. — Пахнет спасением, — прошептал он. — Как моя совершеннолетняя? Она рассмеялась,положив руку на его. — Твоя совершеннолетняя в полном порядке.Выспалась и готова к подвигам. — Каким,например? — его губы коснулись её шеи. — Ну,для начала доехать до колледжа и не уснуть на лекции. — Слабо, — Херейд отпустил её,чтобы налить кофе. — Я планировал более серьёзные подвиги.Например,покорить сердце одной девушки окончательно и бесповоротно. — Оно уже покорено,— села Лазарева за стол напротив него. —  Безвозвратно.Осталось только юридически оформить. Они ели,обмениваясь взглядами,которые говорили больше слов.Потом он спросил: — Что на неделе? — Учёба,работа… А в пятницу встреча с одногруппниками.Просто посидеть,поговорить.Я хочу,чтобы ты пошёл со мной. Кудрявый отложил вилку,изучая её лицо. — Твои одногруппники… Им всем по восемнадцать.Максимум девятнадцать.Ты уверена,что хочешь видеть там своего древнего старца? — Ты не древний, — она ткнула его вилкой в руку. — Ты идеальный.И да,я уверена.Я хочу,чтобы они видели.Видели,ради кого я так стараюсь и от кого светлюсь,как дурочка.Я горжусь тобой.Хочешь ли ты этого? Парень взял её руку,переплел пальцы.В двадцать пять его взгляд уже обладал той глубиной и спокойствием,которых не было у её сверстников. — Я хочу всего,чего хочешь ты.Если тебе нужно,чтобы я пришёл и просто сидел,глядя на всех как сторожевой пёс, – я приду.Если нужно,чтобы шутил и был душой компании – постараюсь.Но предупреждаю,душой компании я был только в гараже,да и то не всегда. — Просто будь собой, — улыбнулась она.— Этого более чем достаточно.» День прошёл в привычном ритме.Наталья погрузилась в учёбу и эскизы,юноша уехал в мастерскую – его дело здесь,в новом городе,уже уверенно стояло на ногах.Вечером,когда они мыли посуду после ужина,у неё зазвонил телефон.Московский номер.Дальняя тётя,голос сухой и официальный. — Наташа,это тётя Валя.Звоню по печальному… твой отец… сегодня не стало.Второй инсульт.Похороны послезавтра.Как семья,ты должна… Наташа слушала,глядя в запотевшее окно над раковиной.Ждала,когда внутри что-то дрогнет,ёкнет,заплачет.Но было тихо.Пусто.Как будто речь шла о незнакомце.Она видела лишь его багровое лицо,слышала хриплый рёв,чувствовала ледяной ужас под кроватью.И всё. — Спасибо,что сообщили, — сказала она ровно. — Я… подумаю. Она положила трубку.Гибадуллин,не спрашивая,вытер руки,подошёл и обнял её сзади,прижав к себе. — Отец? — тихо уточнил он. — Да.Умер. Он развернул её,повёл в гостиную,усадил на диван,а сам сел и устроил её у себя на коленях,обняв так,чтобы её спина была прижата к его груди.Он просто держал её.Молча. Слёзы пришли,но не горестные.А странные,очищающие.Несколько капель за того ребёнка,который когда-то ждал от отца любви и не. . — Я не чувствую горя,— прошептала Натпша. — Пустоту.И стыдно от этого. — Не стыдно,— его голос был твёрдым и безжалостно честным. — Он не заработал твоего горя.Он сжёг все мосты.Ты имеешь право на равнодушие.Это здоровая реакция. — Я не поеду. — И не надо.У тебя здесь своя жизнь.Семья.Я твоя семья. Нугзар сказал это с такой простой,неоспоримой уверенностью  мужчины,который уже построил для них обоих новый мир,что она поверила. Наташа обернулась,прижалась лбом к его щеке.В тишине комнаты,в безопасности его рук,родилась новая мысль,светлая и ясная. — Я хочу детей, — сказала она тихо. —  Сына.И дочку.Чтобы в нашем доме было шумно,светло и безопасно.Чтобы они никогда не знали того страха,который знала я. Он замер.Потом его руки сомкнулись на её животе,большие,тёплые ладони легли плашмя. — Двоих… — протянул Херейд.В в его голосе впервые за весь вечер появилась лёгкая,почти неуловимая дрожь. — Это серьёзная заявка. — Ты не хочешь? — Хочу.Больше всего на свете.Но не сейчас.Ты только начала учиться.У тебя вся жизнь впереди.И я… мне нужно быть твёрдо на ногах,чтобы быть для них… для всех вас… той самой скалой.» — Ты уже ею являешься, — девушка повернулась и посмотрела ему в глаза. —  И я не говорю о завтра.Я говорю о когда-нибудь.О нашем когда-нибудь. Он смотрел на неё,и в его тёмных,взрослых глазах она видела целую гамму чувств: любовь,ответственность,мечту,немного страха перед этой мечтой.Потом уголки его губ дрогнули,и в них появилась та самая,редкая,сокровенная улыбка,которую он дарил только ей.Он наклонился и поцеловал её в губы  нежно,но с обещанием. — Хорошо, — прошептал Кудрявый,уже отрываясь. — Когда-нибудь.Сын и дочка.Но для этого… — его голос стал низким,игриво-серьёзным.В нём зазвучали те самые,сладкие и властные нотки,от которых у неё по спине пробежали мурашки, — …для этого папочке придётся очень и очень постараться.И начинать тренироваться,видимо,нужно уже сейчас Лазарева рассмеялась,снова чувствуя,как мир,холодный и чуждый несколько минут назад,снова наполняется теплом и светом.Ей было восемнадцать.Ему – двадцать пять.И между ними лежала не пропасть,а мост,выстроенный из доверия,пережитой боли и огромной,взрослой любви,которая была готова ждать,расти и однажды – дать жизнь новым маленьким мирам.В его объятиях,под его обещающим шёпотом,будущее казалось не пугающим,а бесконечно желанным