Часть 8

      Голова кружится, движения кажутся замедленными, как в фильме, в ушах стоит непонятный шум. Я стою, прижатая к холодной стене, чьи-то руки блуждают по моей талии. В горле пересохло до боли. Пытаюсь вспомнить, где я и что происходит. Голова начинает раскалываться, каждая часть мозга напряжена. Вспышками проносятся мимолетные воспоминания: я, шум, смех ребят, алкоголь, пластиковый стаканчик, Стив, холодный напиток, обжигающий горло, глоток, смех, ещё глоток, руки Стива на моём лице, снова глоток, холодные руки на моей пояснице, ещё глоток. Пропасть.       С широко распахнутыми глазами я начинаю осознавать происходящее. Стив всё так же обнимает меня, что-то шепча на ухо. Его шершавые губы касаются моей шеи, и меня передёргивает. Где-то вдали слышится какой-то шум, чей-то мат и резкая тишина. Музыка стихает, напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Я непроизвольно поёжилась. Мой взгляд падает на фигуру, которая быстро движется в мою сторону. Из-за алкоголя взгляд не сразу фокусируется. Вдруг Стив отлетает от меня, с криком приземляясь на твёрдый пол. Надо мной нависает чёрная, высокая фигура, и наши глаза встречаются. О нет. Только не он.       Его глаза налиты яростью, от этого они кажутся ещё темнее.       — Ты идёшь со мной, — шипит стальной голос, сжимая меня за локоть. Мне трудно думать, тело словно отделилось от мозга, я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, только тупо смотрю на него, дыша прерывисто.       — Я, блядь, как-то неправильно пользуюсь своим ртом?! — его голос срывается на рычание, на лбу вздувается жила, вот-вот готовая лопнуть от напряжения. Он смотрит на меня так, будто готов разорвать на месте. Глаза горят яростью, а руки сжаты в кулаки, как будто готовы ударить.       — Быстро пошла со мной, — бросает он с безграничной уверенностью в голосе, без капли сомнения.       — Хватит вечно мне указывать! Хватит обращаться со мной, как со своим чёртовым питомцем! — выкрикиваю я, сама не веря в свою смелость. Вероятно, алкоголь придал мне временную броню, позволив бросить ему вызов. Но даже сквозь пьяный туман я понимаю: его глаза пылают безумием, и это может закончиться плохо.       Его взгляд вонзается в меня, как клинок, безжалостно разрезающий любое сопротивление. Я понимаю, что совершила ошибку, но уже поздно отступать. Моё сердце колотится в груди, воздух в комнате становится густым от напряжения. Он стоит прямо передо мной, его дыхание почти касается моего лица. С каждым мгновением его ярость нарастает, как буря, готовая уничтожить всё на своём пути.       Он хватает меня за локоть с удвоенной силой и волочёт за собой, как провинившегося щенка. Я с трудом успеваю за ним, пытаясь вырваться из его железной хватки, но безрезультатно. Он ведёт меня через коридоры, мимо жилых комнат. Наконец, в конце коридора он открывает дверь, заталкивает меня внутрь и захлопывает её, запирая на замок.       В комнате полумрак, из открытого окна дует прохладный ветер, наполняя помещение свежим воздухом. Я пытаюсь привыкнуть к темноте и разглядеть обстановку. Единственная двуспальная кровать аккуратно заправлена. В комнате также есть письменный стол из тяжёлого дерева и огромный шкаф, занимающий целую стену. Какого чёрта здесь только одна кровать?! Почему он живёт один? Что это за вип-пакет такой?       Моё внимание привлекает его ровное дыхание и пара голубых глаз, пристально наблюдающих за мной. По телу пробегают мурашки. Он бесшумно подходит ко мне вплотную и скалится в хищной полуулыбке.       — Вижу, у кого-то прорезался голос, — хрипло шепчет он, проводя языком по ряду зубов.       — А у кого-то, видимо, комплексы, и он пытается самоутвердиться за счёт других, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. Внутри меня поднимается дерзость, вместе с непонятной отвагой противостоять ему. Я хочу показать, что не боюсь, что не позволю ему издеваться надо мной. Конечно, эта смелость вызвана алкоголем в моей крови, но я рада этому — наконец появился шанс дать ему отпор, и, возможно, маленькая надежда, что он оставит меня в покое.       — Слушай, а мне это начинает нравиться. Хочу увидеть эту дерзость. Давай, удиви меня, — он смеётся низким, грубым голосом.       Он садится на край кровати, раздвигая ноги, как будто выставляя себя напоказ. Чёрные спортивные штаны плотно облегают его сильные ноги, а белая футболка обтягивает мощную грудь, подчёркивая мышцы под тонкой тканью. Я невольно задерживаю взгляд на его руках — длинные, сильные пальцы покоятся на коленях. Мой взгляд останавливается на шраме — грубом, глубоком, от которого по коже пробегает холодок.       Он улавливает мой взгляд, следит за движением моих глаз, и когда наши взгляды снова встречаются, на его лице появляется хищная усмешка.       — Ты так на него всегда смотришь. Нравится? — его голос пропитан опасной насмешкой.       — Нет, — честно отвечаю я. Он хмыкает, глядя прямо мне в глаза.       — Присядь, — его голос звучит мягко, но в нём слышится властность. Он хлопает по кровати рядом с собой, и в этом жесте сквозит небрежная угроза.       — Нет, я хочу уйти, пусти меня, — говорю твёрдо, хотя внутри всё переворачивается. Я понимаю, что эта игра не закончится по моим правилам.       — Так я ведь тебя и не держу, — его губы растягиваются в самодовольной улыбке, как у кошки, загнавшей мышь в угол. Он демонстративно поднимает руки вверх, показывая своё «благородство». Но в его глазах — насмешка и безмолвная угроза, накрывающая меня, как тень.       Я не выдерживаю. Резко подхожу к двери и хватаюсь за ручку. Она не поддаётся, конечно. Сердце сжимается, но вместо страха во мне поднимается гнев.       — Открой дверь, — шиплю сквозь зубы, не поворачиваясь к нему. Я чувствую его взгляд на себе. Он просто наслаждается ситуацией, игрой, которую затеял. Его губы снова кривятся в той же наглой усмешке.       — Открой эту чёртову дверь! — кричу, сжимая кулаки до боли. Он медленно встаёт с кровати, его движения ленивы, будто заранее просчитаны. Он проводит языком по зубам — привычка, которую я заметила уже с первой встречи.       Он приближается ко мне, его взгляд хищный, и я вынуждена поднять голову, чтобы встретить его взгляд. Эта разница в росте, в силе, в контроле — всё это накрывает меня волной беспомощности, но гнев не даёт отступить.       Одним быстрым, как хлыст, движением он хватает меня за горло. Его пальцы сжимаются на моей шее с такой силой, что мир на мгновение сужается до точки. Воздух резко исчезает, и я судорожно пытаюсь вдохнуть, но тщетно. Кислород уходит слишком быстро, грудь сдавлена, а его холодные и жестокие глаза наблюдают, как я беспомощно барахтаюсь.       Мои руки инстинктивно хватаются за его запястье, ногти врезаются в кожу, но он даже не морщится. Паника подступает, и я понимаю: если ничего не сделать, это не остановится.       Свободной рукой я резко взмахиваю, целясь в его лицо. Ногти оставляют длинные, ярко-красные полосы на его коже. Он вздрагивает, но не от боли, а скорее от неожиданности. Его глаза темнеют, превращаясь в бездонные колодцы, полные дикого… Возбуждения?  Губы приоткрываются, как будто он собирается что-то сказать, но вместо этого на его лице появляется медленная, насмешливая улыбка.       Он приближается ко мне так близко, что я ощущаю его дыхание на своей коже, и прежде чем успеваю отстраниться, он скользит кончиком языка по мочке моего уха, оставляя след жара. Его хриплый шёпот обрушивается на меня:       — Давай, не стесняйся, малышка. Царапай, кусай, делай всё, что захочешь.       Он наклонился ближе, дыхание горячо коснулось моей кожи, а его голос прозвучал с хриплой страстью.       — Мне это даже нравится.        Сердце бешено стучит в груди, тело сжимается от противоречивых ощущений — гнев смешивается с чем-то тёмным, первобытным. Мурашки покрывают кожу, и внутри разгорается странное, непонятное чувство, тянущее и непокорное, как будто что-то внутри меня откликается на его грубые слова.       Его пальцы всё ещё сжимают моё горло, но хватка становится мягче, давая мне возможность вдохнуть.        Воздух резко наполняет лёгкие, и от этого голова слегка кружится, но я не успеваю осознать облегчение. Его вторая рука крепко удерживает меня за бёдра, его пальцы впиваются в кожу, не давая мне отступить ни на шаг.       Лицо его исцарапано моими ногтями, алые полосы оставили следы моего гнева, и кое-где проступают капли крови.        Моя грудь тяжело вздымается, сердце колотится так, что кажется, оно разорвёт меня изнутри. Его пальцы, прохладные и сильные, скользят по моему подбородку, мягко поднимая его вверх, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Воздух вокруг нас густеет, словно пространство стало тесным, насыщенным этим жаром, от которого трудно дышать.       Большой палец касается моей щеки, проводит по ней медленно, словно изучая каждую линию моего лица. Затем он касается моих губ — легко, но каждое прикосновение отзывается остро, словно каждый нерв оживает. В его жестах было что-то первобытное, затягивающее, и от этого жар разливается по телу, отзываясь томлением внутри, как будто всё во мне готово вспыхнуть.       Его руки не давали мне вырваться. Пальцы скользили по моей спине, сжимали бёдра, хватались за талию с такой жадностью, будто он боялся потерять контроль. Это была страсть — дикая и необузданная, пульсирующая в каждом его прикосновении. Моё тело невольно отвечало, откликаясь на его власть, хотя разум из последних сил пытался сопротивляться.       Я не смогла сдержать тихий стон, сорвавшийся с губ. Он услышал его и хрипло ухмыльнулся.       Его губы потянулись к моим, медленно и уверенно, с ненавязчивым, но властным движением. Его тёплый язык попытался проникнуть внутрь, но я рефлекторно сжала губы, отрицательно качнув головой. Он замер, не отстраняясь, и на его лице мелькнула тень насмешки, смешанной с вызовом.       — Что такое, девочка? — прошептал он неожиданно мягко, от чего у меня замерло сердце. Его рука коснулась моей щеки, и пальцы мягко заправили выбившийся локон за ухо с такой нежностью, что в голове возникла путаница. Контраст между его обычной грубостью и этой неожиданной лаской свёл меня с ума. Колени дрожали, лицо вспыхнуло от смущения.       — Я… я не умею целоваться… с языком, — слова сорвались с губ быстрее, чем я успела осознать их смысл. Горячая волна смущения захлестнула лицо, но его пристальный, уверенный взгляд лишь усилил напряжение.       Он едва заметно усмехнулся.       — Я покажу, — его голос был низким и тягучим. Он мягко взял меня за подбородок, его пальцы гладили мою скулу, лишая последних попыток сопротивляться. Жар от его прикосновений накрывал меня с головой, погружая в странное, почти завораживающее чувство.       Он снова приблизился, на этот раз медленнее, давая прочувствовать каждую секунду его приближения. Я приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь, медленно и чувственно, исследуя и изучая. Это было не просто прикосновение — это было вторжение, но с такой тонкой, едва уловимой нежностью, что мои губы невольно поддались ему.       — Просто повторяй за мной, — прошептал он тихо, не давая мне времени на раздумья. В следующую секунду он жадно прижался к моим губам, заставляя меня отвечать. Его напор был ощутим, но не груб — он действовал так, словно точно знал, когда я поддамся. Его язык властно двигался, и я начала следовать за ним, стараясь не отставать.       Я чувствовала себя неопытной и уязвимой на фоне его уверенности. Его поцелуи были точными, почти отточенными, и это смущало меня ещё сильнее. Он, казалось, чувствовал это, и чем больше я пыталась повторять его движения, тем сильнее меня захлёстывало пульсирующее смущение. Лицо горело, сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит наружу.        Его рука плавно скользнула под мою водолазку, поглаживая мой живот и поднимаясь к груди. Когда его пальцы сжали сосок через ткань, что-то словно щёлкнуло внутри меня. В этот момент осознание накрыло меня. Что я делаю? Я позволила ему всё это. И что хуже всего — мне это понравилось. Волнение сменилось острым чувством отвращения к себе. Он так умело манипулировал мной, точно знал, на какие струны нажать, чтобы я ему поддалась. Я резко оттолкнула его, влепив звонкую пощёчину. Но он даже не шелохнулся, лишь грудь слегка задрожала от тихого смеха.       — Ненавижу! Подонок! Ты всё это специально подстроил! — Я кричала, в панике била его по груди и спине, но мои удары были бесполезными. Его тело оставалось неподвижным, как будто мои попытки ничего не значили. Он даже не пытался меня остановить, просто смотрел на меня с холодным, безразличным взглядом, словно всё это его даже не трогало.       — Ты жалкий сукин сын! Думаешь, что можешь подчинять кого угодно, но на самом деле ты ничтожество! — выпалила я, задыхаясь от эмоций.       — Полегче на поворотах, девочка, — холодно и твёрдо произнёс он, в голосе слышалась сталь.       — Открой дверь, я хочу уйти, — бросила ему вызов, глядя прямо в глаза.       — Нет, — ответил он спокойно, словно это даже не обсуждалось.       — Нет? — мой голос дрожал от шока.       — Сегодня спишь здесь, на этой гребаной кровати, — прорычал он, указывая на неё.       — Чтобы больше ни один ублюдок к тебе не притронулся. — Его лицо исказила злая ухмылка. — Хотя после этого, никто и не посмеет даже близко подойти.       — Ты не имеешь права! Немедленно открой дверь, конченный ты ублюдок! — закричала я во весь голос, а слёзы предательски покатились по щекам, смачивая губы и стекая к шее.       — Ложись спать, девочка. Ты вымотана.         Его голос звучал мягко, но в каждой интонации сквозила насмешка.         — Первый поцелуй всегда отнимает силы.  Его пальцы нежно скользнули по моему подбородку, словно проверяя каждую реакцию, а на лице играла хищная усмешка. Он отступил, словно между нами ничего не произошло, сел за письменный стол и уткнулся в телефон, полностью игнорируя меня.  Я глубоко вздохнула, пытаясь подавить нарастающее чувство беспомощности. Села на край кровати и закрыла лицо руками. Внутри всё бурлило, словно на грани взрыва. Этот чертов псих контролировал каждую деталь вокруг, и мне оставалось лишь подыгрывать его правилам. Но завтра… Завтра я обязательно что-то придумаю. Прошел час в напряжённой тишине. Он продолжал сидеть, погружённый в телефон, полностью игнорируя моё присутствие. Нервы были натянуты до предела, и я не выдержала.       — Как долго ты живешь здесь? — срываясь, спросила я первое, что пришло на ум.Он лениво оторвался от телефона, равнодушно оглядывая меня с ног до головы.       — Четыре года, — бросил он безразлично.— Понятно... А что с твоими родителями? — как только я это произнесла, сразу поняла, насколько глупым был вопрос. Он только усмехнулся и качнул головой.       — Любишь поболтать, — произнёс он с насмешкой, будто размышляя сам для себя.       — Ты же запер меня здесь! Привёл, использовал, а теперь просто игнорируешь! Что мне ещё остаётся делать? — в отчаянии выпалила я. На его лице появилась медленная, почти угрожающая улыбка.       — Мне казалось, тебе понравилось, — его голос прозвучал низко и с наигранным интересом, пока он внимательно изучал моё лицо.Я проигнорировала его провокацию и сказала:       — Значит, тебе семнадцать, и скоро ты отсюда уйдешь. — Я кивнула самой себе, словно пыталась убедить не только его, но и себя.       Он вдруг рассмеялся — громко и искренне, запрокинув голову назад.       — Да, девочка, ты права. Через четыре месяца я исчезну из этой дыры. Четыре месяца. Всего четыре месяца, и он исчезнет из моей жизни навсегда. Эта мысль неожиданно облегчила душу, даже почти перестало пугать, что ночь придется провести рядом с ним. Лучше подыгрывать его правилам, чем создавать себе новые проблемы. Он явно ненормален, одержим контролем, и я это слишком хорошо понимала.       Мои мысли прервал звук зажигалки. Он спокойно достал сигарету и зажег её прямо в комнате. Длинные пальцы уверенно обхватили фильтр, и первая струя дыма закружилась в воздухе.       — Будешь? — он протянул мне пачку.       — Я не курю, — ответила я. Он лишь кивнул и снова затянулся. В его взгляде читалась усталость, отрешённость, как будто он устал носить эту маску безразличия. Он потер лицо свободной рукой, словно стирая напряжение с черт лица.В этот момент он впервые перестал казаться мне чудовищем. Что-то его мучило, это было видно. Время от времени он стискивал зубы, как будто сдерживая внутреннюю боль. И тут я начала задумываться: что движет им? Почему он такой? Почему требует мгновенного подчинения? Эти вопросы крутились в голове, но я знала, что он не даст ответов. Он не тот, кто изливает душу.       — Иди спать, девочка, — проговорил он устало.       — Я не буду спать с тобой в одной кровати, — решительно возразила я, качая головой.       — Уйми свои фантазии, детка. Я не собираюсь спать с тобой, — в его голосе снова прорезалась дерзость.       — Тогда как? — спросила я, всё ещё не понимая, что он имеет в виду.       — Я сейчас уйду. Иди спать. Утром сможешь идти. — Его голос был тихим, но всё таким же властным. С этими словами он вышел, оставив меня наедине с собственными мыслями.