Часть 9

Сигарета мелькает во тьме

Ветер пепел в лицо швырнул мне

И обугленный фильтр на пальцах мне оставил ожог

Скрипнув сталью, открылася дверь

Ты идёшь, ты моя теперь

Я приятную дрожь ощущаю с головы до ног

Ты со мною забудь обо всём

Эта ночь нам покажется сном

Я возьму тебя и прижму, как родную дочь, 

Нас окутает дым сигарет

Ты уйдёшь, как настанет рассвет

И следы на постели напомнят про счастливую ночь

Эротичный лунный свет

Запретит сказать тебе «нет»

И опустится плавно на пол всё твоё бельё

Шум деревьев и ветер ночной

Стон заглушат твой и мой

И биение сердца пылающего адским огнём

      Сижу в пустой комнате, и всё вокруг словно дышит им. Весь воздух пропитан его запахом — табак, древесина и что-то тёплое, едва уловимое. Этот запах так и липнет к коже, к мыслям. Я злюсь. Но вот только на кого больше? На него, который так нагло ворвался в мою жизнь, управляет мной, как будто я его собственность? Или на себя — за то, что позволяю ему это?       Я мысленно прокручиваю каждую встречу, каждый момент, когда могла сказать свое строгое «нет» и не сказала. Слишком слабый отпор, который он даже не принимает всерьёз. Он всегда знает, как всё обернуть в свою пользу, словно игра для него уже выиграна. А я? Я опять оказываюсь в проигрыше.        И этот поцелуй… Как я могла его допустить? Где был мой чёртов мозг в тот момент? Злость взрывается внутри, но это не та ярость, что очищает — это та, что заставляет сомневаться в себе. Он играет, а я снова принимаю правила.       Мой взгляд невольно цепляется за шкаф в углу комнаты, и внутри поднимается непреодолимое любопытство. Что-то в этом шкафу притягивает меня, как будто он хранит ответы на вопросы, которые я даже не успела задать. Я понимаю, что рыться в чужих вещах — не самое благородное дело, но разве он оставил мне выбор? Запереть меня здесь, словно пленницу, а самому исчезнуть — это уже игра без правил.       Я делаю шаг к шкафу, подавляя лёгкое чувство вины. Оно ничтожно по сравнению с этим всепоглощающим желанием докопаться до его сути. Что он скрывает? Кто он на самом деле, за маской холодной уверенности? Я не знаю, что надеюсь там найти, но уверена, что хоть что-то — даже самая незначительная мелочь — сможет пролить свет на этого человека, который так искусно играет моей жизнью.       Пальцы медленно обхватывают холодную ручку, и с лёгким щелчком дверца поддаётся. Передо мной — полки, идеальные до ужаса. Всё сложено так аккуратно, что кажется, будто каждая вещь занимает своё строго отведённое место. Как можно быть таким педантичным? Рубашки словно выстроились в линию под маршевый шаг, футболки — аккуратные стопки, каждая из которых ровная до миллиметра. Носки… Господи, даже носки скатаны с такой точностью, будто их сворачивал кто-то по инструкции.       Я долго стою и просто смотрю на это совершенство. Как будто, если я коснусь хоть одной вещи, всё разрушится. И в этой мысли есть что-то зловещее. Этот шкаф — отражение его самого. Контроль. Абсолютный контроль. Над всем, даже над собой. Чувствую, что вот-вот задохнусь в этом идеальном порядке.       Глубоко вдохнув, аккуратно начинаю передвигать вещи, стараясь не нарушить его выверенную систему. Мои пальцы дрожат, но я продолжаю. Среди ровных стопок, под горой идеально сложенных рубашек, пальцы натыкаются на что-то твёрдое. Документы.       Аккуратно вытаскиваю их, стараясь не смять бумагу. Первая — старая, пожелтевшая, свидетельство о смерти. "Отец", — это слово резко выбивается из текста, как красная отметка на чистом листе. Сердце бьётся сильнее. В строке причины смерти — "наркомания". Как давно это было? Что он пережил, потеряв отца? Переживал ли вообще?       Следующие бумаги — какие-то квитанции, неоплаченные счета, затёртые карточки, за которые цепляются мои пальцы. Всё это кажется обыденным, но я не останавливаюсь. И вот, среди всего этого хлама, взгляд падает на свидетельство о рождении. Оно лежит в самом низу, словно спрятано нарочно.       Я вытаскиваю документ, осторожно разглаживаю помятый край и начинаю читать. Вначале глаза просто бегают по строчкам, не улавливая смысла — будто я всего лишь сканирую текст без осознания. Но вдруг что-то в этих строках заставляет замереть. Я перечитываю ещё раз, пытаясь связать детали, но мозг отказывается принять очевидное.       Дата рождения. Морщинка пробегает по лбу, и я начинаю складывать кусочки пазла. Всё вроде бы просто, но вдруг ощущение, словно весь мир вокруг внезапно перестал дышать.       Ему не 17. Ему 19. Почти 20.       «Что за фигня?» – пронеслось в голове. Ошибка? Может, опечатка? Но тут же вспоминаю его лицо. Те черты, которые всегда казались чуть резче, взгляд — тяжёлый, как будто прожил больше, чем остальные. И правда, он всегда выглядел старше, чем другие ребята в детдоме. Мужественнее, что ли. Это не могло быть случайностью.       Я снова смотрю на документ, но теперь в голове всё складывается иначе. Он скрывал это. Но зачем?       Я застываю, пытаясь осмыслить это. Почему он скрывает свой возраст? Неужели кто-то ещё знает об этом? Детдом... Они ведь должны были заметить? Или это тоже часть его лжи, так тщательно сплетённой вокруг него? Но зачем? Почему он остаётся здесь, когда мог бы уже давно уйти, начать свою жизнь заново? Может, он вообще не хочет уходить. Или не может.       Пальцы сжимаются на краю свидетельства, и сердце бьётся в ушах. Какие у него на это причины?        Голова начинает раскалываться от шока, мысли путаются. Я чувствую, как с каждой секундой внутри растёт тревога, словно накатывающая волна. Взгляд возвращается к бумагам. Может, я что-то упустила? С дрожью в руках продолжаю копаться в оставшихся документах, но нахожу лишь старые счета, какие-то записки, ничего значительного. Ни одной зацепки, которая могла бы объяснить, почему он скрывает свой возраст. Пустота.       Ощущение нарастающего беспокойства заставляет меня действовать быстрее. Осторожно, но уже с лёгкой дрожью в руках, складываю бумаги обратно в ту же стопку, пытаясь всё вернуть на свои места. С каждой секундой в голове крутится мысль — нельзя оставить следов, нельзя, чтобы он понял, что я рылась в его вещах. Пытаюсь аккуратно сложить рубашки, уложить всё ровно, как было, под линейку, и наконец закрываю дверцу.       Щелчок замка звучит слишком громко в тишине. Я застываю на месте, прислушиваясь. Сердце бешено колотится. Быстро оглядываюсь, будто проверяю, оставила ли я какой-то знак своего вторжения. Всё ли на месте?       Он входит в комнату, на ходу вытирая влажные, черные волосы. Непослушные пряди липнут к его лбу и щекам, капли воды стекают по коже. Кажется, что воздух вокруг становится гуще, как только его пронзительный взгляд падает на меня. Он останавливается, едва заметно напрягшись, и молча изучает меня с головы до ног.       Я чувствую, как его глаза буквально сверлят меня, просеивая каждое движение, каждый вздох. Он будто бы что-то выискивает, пытается понять — заметил ли он, что я рылась в его вещах? Сердце поднимается к горлу, и я стараюсь удержать спокойное выражение лица, но чувствую, как руки начинают слегка дрожать.        — Ну что, нашла что-то интересное? — его голос звучит пугающи ровно.       Я мгновенно напрягаюсь, пытаясь скрыть нахлынувший страх. Он смотрит прямо в глаза, не отводя взгляда. Каждое слово отдаётся эхом в голове, и я чувствую, как всё вокруг сжимается.       — Я хотела переодеться. Найти что-то в твоём шкафу… футболку. Мне стало жарко.  — неумело вру, чувствуя, как голос слегка дрожит. Он улыбнулся и фыркнул, качая головой.        — Сейчас я тебя переодену. А потом сразу раздену. Ну, чтоб жарко небыло.  — спокойно, но с явной угрозой в голосе произнёс он. Его взгляд словно пригвоздил меня к месту.        — Разделась и на колени, — резко командует.        Моя кровь застыла, и я на мгновение потеряла способность двигаться, все мысли исчезли, оставив лишь удушающее чувство страха и напряжения.       — Что... что ты несёшь? — выдавливаю я, пытаясь понять, шутит ли он или говорит всерьёз.       Но его взгляд не меняется, оставаясь всё таким же холодным и твёрдым. Мой мозг лихорадочно пытается ухватиться за что-то логичное, но всё вокруг словно застыло в одном ужасном моменте.       — Я не буду повторять, — его голос стал ещё более холодным и решительным.       Медленно, дрожащими руками, я начала стягивать с себя водолазку. Его взгляд сразу упал на старые следы на моей шее- следы, которые он оставил. В его глазах мелькнула усмешка, но она была пугающей, холодной.        — Быстрей, - без эмоций бросил он.       В панике я начала снимать с себя шорты, ощущая, как стыд и страх охватывают меня всё сильнее. Оставшись в одних трусиках, я опустила голову, не решаясь встретиться с ним взглядом, но всё же смотрела из-под лба, пытаясь понять, что будет дальше.       — Подойди сюда, — его голос был холоден. Я отрицательно покачала головой и попыталась отойти в противоположную сторону комнаты. Он схватил меня за запястье больно выкрутив.        Еще раз ослушаешься- сделаю больно. Сняла трусы. Быстро.       Я резко дёрнулась, пытаясь вырваться, но он схватил меня за волосы, сжал их в кулаке и силой опустил на колени.       Я начала плакать, задыхаясь от эмоций.        Пожалуйста, Пожалуйста.. Отпусти меня.. - Его лицо было каменным.       Оттяни резинку и приступай. - Я опять дернулась, пытаюсь убежать, но он держал меня слишком крепко.        Я предупреждал. - Стальной голос.        Он накрутил мои волосы на кулак и щеку обдало невероятной болью от его пощечины. Он сам с силой насадил на свой член крепко держа. Воздуха катастрофически начало не хватать.  Он грубо насаживал меня, схватив за волосы. Потом резко отпустил, дав две пощечины по левой щеке.        — Теперь сама. Укусишь- убью. - Он убрал руки, положив их себе на бока.        Я вся зареванная, на коленях, пытаюсь пересилить себя. В этот раз он зашел слишком далеко, и боюсь он может уйти еще дальше.        Неуверенно наклоняюсь головой, и неумело обхватываю его головку. Щеки горят и щипят от слез. Начинаю посасывать, пробираясь чуть глубже. Он такой большой, что уже меньше через половину что-то утыкается в глотку больно упираюсь.       Доминус гортанно рычит, прикусив нижнюю губу. Он достает со стола сигареты и прикуривает одну из них.        Свободной рукой он поглаживает меня по щеке, немного подталкивая взять глубже.        — Хорошая девочка.        От его пошлых фраз, в животе резко сдавливает приятным спазмом. Что то растягивается теплом вниз.        Он глубоко втягивает фильтр пристально наблюдая за моими действиями.        По телу дрожь от его взгляда.        Он резко тянет мои волосы, притягивая меня к себе, и накрывает своими губами, выдыхая едкий дым мне прямо в рот.       Начинаю кашлять. Тело ломит от попыток вдохнуть чистый воздух.        Он на секунду отстраняется держа мои губы «соломочкой» и смотрит на меня опьяневшими от возбуждения глазами.        Через мгновение он кидает меня на кровать, нагибаясь сверху. Правой рукой находит мой клитор и нежно, круговыми движениями начинает массировать, смотря мне прямо в глаза. Я резко дергаюсь от необычных и новых ощущений. Другой рукой он начинает гладить и мять мою грудь, напоследок до одури сильно сжав сосок двумя пальцами. Я жалобно выкрикнула. Первой рукой он по-прежнему мягко массировал клитор, от чего внизу тяжело заныло. Смесь сильной боли и неожиданного наслаждения прилипла к щекам. Я всячески пыталась заглушить стоны, хрипло выдыхая воздух через рот.       Его член упирался мне куда то в низ живота, размазывая смазку вокруг.        Доминус наклонился ближе, его пальцы жёстко сдавили мои губы, заставляя чувствовать каждое его движение.       — Открой рот, — рявкнул он, его голос был полон ярости, терпение на грани. Я тряхнула головой, сжала губы ещё крепче, страх парализовал меня, но я не могла подчиниться.       — Хватит играть, — его голос стал угрожающе низким. — Откроешь сейчас, или я заставлю, и поверь, тебе это не понравится.       Я покорно приоткрываю губы которые все смочены моими слезами и соплями.        — Вот так.        Он всовывает три пальца своей жилистой руки мне в рот и начинает смачивать их, водя туда-сюда по горлу. Затем отодвигает пальцы вбок и плюёт прямо мне на язык. Ладонь снова начинает двигаться, а из уголка губ стекает струйка нашей смешанной слюны.       Он перемещает пальцы к моему клитору и сразу вводит три пальца вглубь меня.        Мое тело бьется в диком шоке от резкой, пронзающей боли внизу живота.        — Больно, чёрт возьми! Пожалуйста, хватит, мне больно! — кричу я, голос срывается на хрип.       Он смотрит на меня, безумие в его глазах, словно кайфует от этого.       — Именно это мне и нужно, — шепчет грубо, его горячий язык резко скользит по мочке уха, и я чувствую, как он жадно облизывает её, почти наслаждаясь моими мольбами.       Он движется во мне, его пальцы жестко сжимают сосок, а затем начинают нежно гладить, вызывать то лёгкую боль, то удовольствие. Вдруг его движение меняется, он нажимает на точку глубоко внутри, и волна острого наслаждения прокатывается по всему телу. Хриплый, неожиданный стон срывается с моих губ, прежде чем я успеваю его сдержать.       Он замечает мою реакцию и улыбается, его пальцы продолжают двигаться под правильным углом, вызывая всё больше удовольствия. Я не могу удержаться и тихо стону, на этот раз уже не от боли, а от ощущения, которое заполняет меня изнутри.       — Уже нравится, да? — усмехается он, его голос звучит низко и чувственно.       — Нет... — шепчу я, из последних сил пытаясь сдержать себя, но тело уже не слушается, выдавая меня каждым звуком.       — Зато сейчас понравится, — говорит он и резко вынимает пальцы, размазывая влагу по моим губам, затем разворачивает меня и пристраивается сзади . Сразу вводит свои член на всю длину, начиная глубокие толчки. Из моих глаз брызгают слезы, а из горла вырывается нечеловеческий крик. Он продолжает двигаться, сильно шлепая меня по заднице. Хлюпающие звуки заполнили комнату, перемешаясь с его рыком.        Внезапно он меняет угол, мягко смещая меня вперёд, и волна приятного тока накрывает всё моё тело, заставляя каждую клетку дрожать. Я не успеваю сдержать легкий вздох, непроизвольно дернувшись, что, конечно, тут же привлекает его внимание.       Он полностью вынимает свой член, оставляя после себя странное ощущение пустоты, но уже через секунду снова входит, точно под правильным углом. Я издаю глубокий, неконтролируемый стон.       Он начинает вбиваться в меня с невероятной силой, крепко держась за мои бёдра.       После нескольких движений он снова переворачивает меня на спину, не выходя из моего тела. Мои волосы прилипли к мокрым щекам, дыхание хриплое и сбившееся.       Он прочерчивает путь ладонью от моего клитора к груди, пощипывая правый сосок, и останавливается, сжав ладонь на тонкой шее.        — Попытайся расслабиться и не сопротивляйся своим ощущениям, — спокойно произносит он.       Рука резко сжимается вокруг горла, полностью перекрывая доступ к воздуху. Я широко раскрываю глаза, ногтями цепляясь за его ладонь, пытаясь ослабить железную хватку.       — Я сказал расслабься, — холодно повторяет он.       Он начинает двигаться, всё так же сжимая горло, вбивая меня в огромную кровать. Воздуха почти не осталось, в ушах стоит звон, комната плывёт. Сквозь гул едва различаю его тяжёлое, прерывистое дыхание. На последней секунде перед темнотой его пальцы разжимаются, позволяя мне сделать долгожданный глоток воздуха. Облегчение обостряет все ощущения, и я протяжно стону от его резких, глубоких толчков.       — Моя хорошая, послушная девочка, — шепчет он хриплым голосом, его слова проникают прямо под кожу. Волна горячего, томительного жара накатывает на меня, разливаясь внизу живота, заставляя дыхание сбиться.       Тело невольно начинает дрожать, мышцы напрягаются, я чувствую сильную пульсацию глубоко внутри.       — Такая хорошая девочка. Я чувствую каждое твоё движение, — его голос опускается ниже, становясь почти хриплым. — Давай, кончи для меня. Будь послушной, — в этих словах звучит не только просьба, но и властное ожидание, от которого всё тело начинает дрожать.       И я разрываюсь. Тысяча маленьких иголочек пробегают по всему телу, и меня охватывает дрожь от нахлынувших ощущений. Я протяжно стону, сжимая стенками влагалища его член.       Он издаёт глухой рык и начинает грубо насаживать меня на свой член. Шлепки раздаются эхом в моей голове.       — Сука, знала бы ты какая узкая. Невыносимое дерьмо.        Он делает несколько последних мощных толчков, и в кульминации я чувствую, как его горячее семя растекается по моему животу, оставляя пульсирующие волны удовольствия в каждом движении.       Его пальцы сначала едва касаются моей кожи, тыльная сторона руки мягко скользит по пылающим щекам, будто в попытке успокоить. Контраст между его нежным прикосновением и пронизывающим взглядом, полным холодной власти, заставляет моё сердце биться быстрее. Он останавливается на мгновение, словно давая мне ощущение краткого покоя, но его присутствие настолько подавляющее, что в этой мимолетной ласке я ощущаю его безграничный контроль. Это прикосновение, мягкое на первый взгляд, отзывается во мне полной покорностью, от которой невозможно уйти.       —  В следующий раз, детка, постарайся не разбрасывать улики, — его голос звучит остро, как лезвие, холодный и резкий. Его взгляд опускается на визитку и скомканную бумажку, валяющиеся за шкафом. Жду ваших отзывов!