Ссора с отцом

— Да хватит орать, в конце концов! Мы поняли уже, что ты злишься на Славу! — внезапно сорвался Денис. Так называемому «празднику» пришёл конец. Слава с Антоном только и успели сделать ноги от разъярённого Глеба Михайловича, а за ними сбежала и вся толпа непрошенных гостей. Но товарищ Бобров не переставал покрывать матом друга своих детей. Ниночка, как могла, его успокаивала, Алиса со своим отцом не знали, уходить им или нет, но пока сидели, и профессор Лаврентьев смотрел на всех уставшим пустым взглядом, не желая вмешиваться, и лишний раз попадать под горячую руку своего бывшего однокурсника. Кристина вообще не понимала, что происходит, поэтому она старалась успокоить напуганную до ужаса Алису. Но, когда закричал один из самых спокойных и сдержанных людей — Денис, все тут же переключили своё внимание на него. — Денис, а как мне не орать, если твой дружок уже вторую машину мою разбил, а с ней и телевизор? А? — возмущённо порырчал в ответ сыну Глеб Михайлович. — Да не он эту машину разбил, а я! — громко бросил юноша. — Все слышали? Я разбил! — показывая пальцем на свою грудь, признавался Денис. — А Славе несправедливо срок дали! Как и все обвинения на него насправедливо навесили! Повисла гробовая тишина. Денис перевёл взгляд с отца на маму, а затем на сестру. Мама явно была напугана, а вот у Кристины в глазах будто даже уважение читалось. — Я не пойму. Ты то-ли вину на себя, вдруг, взять решил, но в таком случае, не вижу смысла твоего геройства. То-ли я вырастил сына идиота. Какой из двух вариантов правильный? А, Денис? — холодным, но удивительно споконым тоном проговорил глава семьи Бобровых. — Второе. Идиот твой сын, ясно? — чуть спокойнее, чем до этого, но очень твёрдо и уверенно ответил Денис, почти не отводя взгляд от глаз отца. Но лишь Кристина из всех заметила, как дрожит ладонь парня. Видно, что волнуется. — Да как ты смееешь… — начал было Глеб Михайлович, но сын осмелился его перебить: — Что? Перечить? Ругаться? Быть идиотом? Да я всю жизнь был идиотом, пап! И как бы ты не старался уберечь меня от моих Ленинградских дружков—раздолбаев, они всё равно на меня повлияли. Да, я разбил машину, в то время, как Слава все эти годы молчал, прикрывая меня. Он свою репутацию погубил, чтобы защитить мою. Потому что друг настоящий, не то, что я. И даже сейчас он мог всю правду рассказать, чтобы отомстить мне за то, что я его любимую увёл. А ведь он, в отличие от меня, по-настоящему любит Алису. Ему она нужна, а не мне. Но он ничего не сказал, хотя был бы прав и правильно бы сделал. Поэтому скажу я. Да, я разбил машину. — Денис почти все слова кричал, не давая возможности вставать в его речь хоть что-то. — А ещё скажу, что на скрипку ходить я никогда не хотел. Она мне вообще не нравится, разбил бы и её к чёртвой матери! Прямо о фортепиано, которое я тоже терпеть не мог в музыкальной школе. Я ходил туда, только потому, что ты заставил! Я на гитаре играть хотел! А знаешь, чего я ещё хотел? Конечно, не знаешь, ты всю жизнь принимал решения за меня! А я артистом хотел быть. В кино хотел играть, на сцене! А не дипломатом. В МГИМО я просто ненавидел учится. И Москва мне не нравится также, как родной Ленинград. И Англия, на самом деле, мне нахрен не сдалась! И Арину я всегда любил. И до сих пор люблю! И ни одна невеста мира мне не нужна, кроме неё! Да, я идиот, пап! Но идиот лишь потому, что не сказал об этом раньше! Юноша прокричал всё это и тяжело выдохнул. Теперь оставалось услышать ответ отца. Честно говоря, его собственный сын не давал вставить ему ни слова. Но он и не стремился говорить. Молча выслушал (даже интересно было, в чём ещё его дорогой сынишка признается). — Пошёл вон, отсюда, — холодно ответил Глеб Михайлович. — Глебушка, давай успокоимся, я прошу, Денис погорячился, но вам нужно спокойно всё обсудить, — попыталась вмешаться Ниночка, гладя супруга по плечу, и поглядывая то на него, то на сына. — Пошёл вон, я сказал! — не слушая жену, громче крикнул товарищ Бобров. — Глебушка, солнышко, это ж твой сыночек… — Если этот сыночек уже решил, что может принимать решения сам, то значит он может и сам о себе позаботиться. Двадцать три года я в него вкладывал все свои силы, деньги, бегал, как сумасшедший, договаривался со всеми, чтобы везде устроить его, жизнь ему обеспечить, договорился даже, нашёл хорошую жену ему в Лондон, переживал, чтобы не с кем попало мой кровинушка ехал, и это его благодарность? Пусть валит на все четыре стороны! К своей Арине, к своим друзьям раздолбаям, куда хочет, — разъярённо объяснил Глеб Михайлович, но больше сыну, чем жене. Денис терпеливо слушал, держась молодцом и не дрогнув ни разу. После — молча кивнул, затем перевёл взгляд на маму. — Мам, не переживай за меня, я, действительно, уже давно взрослый. И я найду, где мне жить и что делать, — уверенно, но уже держась уже на грани, заявил парень. Юноша вёл себя достойно, всё ещё не выдавая своего страха и волнения. — Ну давай, хотя бы ночь переночуешь, вещи соберёшь… Глебушка, пожалуйста, не сердись, — чуть ли не со слезами на глазах, обращаясь то к сыну, то к супругу, упрашивала Ниночка. — До двенадцати дня, чтоб завтра свалил, — твёрдо поставил точку Глеб, наконец, согласившись. После чего молча ушёл в свою спальню. Ниночка слабо улыбнулась сыну, но было видно, как ей больно и обидно из-за произошедшего. Денис ничего не осмелился сказать, лишь кивнул ей, провожая взглядом её, пока та шла вслед за мужем. После чего послышался всеобщий облегчённый выдох. — Дом сумасшедших. Нет, Алиса, я поспешил с решением. Я тебя не отдам в эту семью. Но думаю, Денис прав, и наши дети сами в праве принимать решения. Так что, как ты скажешь, так и будет, — спустя долгую паузу подал голос Сергей Михайлович. У Алисы были застывшие слёзы в глазах. Она ничего не ответила, лишь опустила голову вниз. Кристина успокаивающе положила руку ей на плечо и глянула на брата, который всё ещё красный и вспотевший стоял на месте. — Алиса, я должен перед тобой извиниться, — тихо сообщил парень, переведя взгляд на свою бывшую невесту. Та подняла взор на юношу, и он, пододвинув стул, присел напротив неё, за стол. — Прости, за то, что из-за меня, тебе пришлось всё это пережить. Я веду себя как последний надменный идиот, — серьёзно проговорил Денис, немного стыдливо опустив взгляд. — Наконец-то, ты это признал, — с лёгкой ухмылкой отозвалась Кристина. Парень грустно усмехнулся и покачал головой, ничего не отвечая на слова сестры. — Если бы меня не хотели за тебя выдать замуж, я бы не пошла гулять по крыше, чтобы там своё решение принять, и не встретила бы там Славу, — тихо ответила Алиса, тоже отведя взгляд. Профессор удивлённо посмотрел на дочь: очевидно, он слышал впервые об этом случае. Тем не менее, мужчина никак это не прокомментировал. — Я этого вашего Славу знаю ещё давно, Алисонька, — решил напомнить Сергей Михайлович. — Если бы он меня не подвёл с пластинками, может быть, я бы и сам вас познакомил, но, оказалось, что он спекулянт, бездельник, да и вообще… — Сергей Михайлович, — осторожно перебил Денис, — не стоит так про Славу. Он, в самом деле, ни в чём не виноват. Приношу за него извинения, что вас он обманул с пластинкой, я могу купить вам любую, какую только скажете, но, пожалуйста, не держите зла на моего товарища. Он совершал много ошибок по глупости, но и я ничем не лучше. Я сам признался в этом сегодня. Слава очень верный и преданный друг, он не бросит вашу дочь в беде, всегда сможет защитить и помочь. Он никогда и никого ни разу не предал. Да и Алиса, я уверен, не выбрала бы плохого спутника. Меня она точно не выбирала, — ещё раз грустно усмехнувшись, подвёл итог юноша. — Ох, дети мои, я и так седой, а вы меня ещё более седым сделаете… — задумчиво ответил Лаврентьев, посмотрев на всех по-очереди. — Алис, можешь больше не переживать, Славу мы тебе вернём, и всё будет хорошо. А я, как и обещал, уйду, — вздохнув, произнёс Денис. Алиса неуверенно кивнула. — Спасибо, что ты сделал это. Хоть и в последний момент признался во всём, — наконец, ответила Алиса. — Пап, значит я могу быть вместе со Славой? — осторожно поинтерсовалась девушка, вытирая влажные щёки. — Пожалуй, мне стоит пересмотреть к нему своё отношение, — задумчиво ответил академик. — Сергей Михайлович, Алиса, идите лучше домой, отдыхать, мы обо всём позаботимся и разберёмся, хорошо? — посоветовала Кристина, обращаясь к Лаврентьевым. — Нужно убраться, — угрюмо заметил Денис, поддерживая слова сестры.       Не было ни сил, ни настроения, честно говоря. Юноша механично убирал всё со стола, практически не общаясь с Кристиной, которая, не смотря на всё произошедшее, добровольно вызывалась ему помочь. Уборка гостиной заняла не менее часа, за время которого у Дениса была возможность уже холодной головой обдумать свой дальнейший план действий. Кристина же переваривала, кажется, всё произошедшее за последние два дня. Она уже привыкла к тому, как резко меняется темп жизни в Ленинграде, когда Денис приезжает из Москвы. Всегда происходит кучу каких-то хаотичных событий, но в этом году, они, кажется, особенно выбиваются из рамок. Но, тем не менее, в конце концов, девушка решила высказаться: — Ден. Знаешь что? Ты, вообще-то молодец, не ожидала от тебя такого, — неспеша проговорила она. Когда сестра подала голос, юноша напрягся, ожидая услышать очередной упрёк, но, однако, был слегка удивлён. — С чего бы, я молодец? — решил уточнить парень, вопросительно глядя на Кристину. — Что, наконец, взял себя в руки и сделал то, что годами не решался. Я же прекрасно помню, что ты не хотел и в МГИМО поступать, и на скрипку… Ну, ты понял, в общем-то. За последний год ты лишь делал вид, что тебя всё устраивает. Сам себя пытался убедить, но стал отстраняться от всех. Но теперь все увидели тебя настоящего, что ли…       Но видя, как Денис всё также непонимающе смотрит на сестру, та покачала головой и махнула рукой: — Ладно, потом поговорим об этом.       Хотя, спустя минуту молчания, Денис, всё-таки, тихонько ответил: — Спасибо. Мне нужно было это услышать. Крис слабо улыбнулась на это.       Родители так и не выходили, а, тем временем, нужно было разобраться с машиной и телевизором. Ребята вышли на улицу, осматривая масштаб трагедии. Они даже не заметили, как за ними вышел отец. Не смотря на то, что картина лежащего телевизора на автомобиле привлекала внимание, никто из прохожих близко не подошёл и не стал разбираться, в чём дело, игнорируя проблему. Но, тем было лучше, коненчо. В целом, ремонту машина подлежала, и ещё как, а вот телевизор уже было не спасти. — Ну ладно, я давно его заменить хотел, — покачав головой, пробубнил Глеб Михайлович. Денис аж вздрогнул от неожиданности. — Да не боись ты, я успокоился. Матери спасибо скажешь. Но утром, всё равно, собираешь вещи и уходишь, ясно? — Да, понял я! — без злобы отозвался старший сын. — Ты в милицию будешь звонить, да? — осторожно поинтересовалась Кристина, немного переживая за друзей. Глеб Михайлович кивнул. — Пап, тут больше я виноват. Я заработую денег и оплачу ремонт, только не звони, пожалуйста. Новый телевизор тоже куплю, обещаю, — сразу же заявил парень, обеспокоенно глядя на родителя. — И как мне тебе верить, после всего произошедшего, а? — с усмешкой ответил отец, поставив руки в боки, глядя на сына. Тот не нашёлся, что ответить. — Я за него ручаюсь, — вздохнув, пообещала Крис, положив ладонь на плечо брата. — А тебе, тем более не знаю, — сурово произнёс отец. — Потому что прекрасно понимаю, что на твоих именнинах из раза в раз происходит, — строго ответил Глеб Михайлович и сделал паузу. — Ладно, ничего мне от вас не надо. Вы всё ещё мои дети. Хоть ты, Денис, и заявляешь постоянно о том, что уже взрослый. Нет, не зрелый ты ещё. Вот будут у тебя свои дети, поймёшь. А ты, Кристина, будь умнее, смотри на брата, не повторяй его ошибок.       Брат с сестрой молча посмотрели на отца, затем друг на друга, потом отвели взгляды в разные стороны. — Ладно уж, я погорячился. Не стану тебя выгонять, хоть и натоворил ты дел, — чуть спокойнее решил отец. — Но теперь добивайся всего сам, больше я тебе помогать не буду. Я понял, что тебе это и не нужно. Но до осени, я надеюсь, ты съедешь от нас, раз уж на то пошло. В милицию пока не буду звонить, так уж и быть, но за это, тебе, Денис, будет следующее. Всем вокруг расскажу обо всём, что ты мне сегодня предяъвил. Раньше я один знал, что ты дурак, а теперь весь Ленинград узнает.       Глеб Михайлович оставил детей убирать телевизор (в основном это делал, конечно, Денис, не позволяя сестре таскать тяжести, а Крис, в свою очередь, убирала осколки). Ребята управились за полчаса и выдохнули. Время катилось уже к пяти вечера, и стоило, наверное, позвонить Славе, узнать, всё ли с ним в порядке, и, конечно, сообщить приятные новости. Но, для начала, стоило, хотя бы, поесть.       Родители ушли прогуляться, заодно узнать стоимость услуг по ремонту автомобиля. Возможно, даже, всё могла покрыть бы страховка, так что, ситуация могла оказаться лучше, чем предполагалось. Денис же, вместе с Кристиной, вдвоём умяли целую огромную миску оливье, так как были очень голодные. Юноша угрюмо бросил взгляд на недопитую бутылку коньяка, и вспомнил, сколько ужасного он наговорил и натворил по пьяне за последнее время. Кажется, надо бросать пить. И пора бы меняться к лучшему. Первые шаги он уже сделал, осталось теперь исправить всё остальное.