Первый эпилог

Доверие — штука хрупкая. Доверие выстраивается годами, проходит сквозь время, позволяет беспринципно верить кому-то без доказательств, потому что выстроено. Потому что родное. С кем у Вас самые доверительные отношения? С мамой? С любовью всей своей жизни? С другом? Со своим домашним питомцем? Мы не можем довериться тому, кому не хотим. Я не могу доверять человеку, который испортил мою жизнь, потому что он не заслужил веры, но я могу довериться своей матери, которая делает для меня все. Но что делать, если матери нет? Что делать тем, у кого нет семьи? Кому тогда им доверять? Олег доверял Серёже всю свою жизнь. С самого детства, как только попал в детдом. Они не сразу поладили, не те характеры, не то время, не те интересы. Сережа Арию и Цоя не слушал, Олег совершенно не разбирался в художниках, но протянул руку помощи, когда она была так необходима. Сережа не позволял сомневаться в себе. Он держал свое слово, помогал, когда Олег сам справиться не мог, любил, когда все вокруг ненавидели, поддерживал, когда все вокруг отвернулись. Но все это доверие разрушилось страшными пяти выстрелами, которые Олег увидел на экране. Любовь не прошла, но душа разорвалась вдребезги, когда Волков увидел свою смерть от того, кому доверял. И доверие сломалось не только от того, что тот убил его, нет. Доверие колыхнуло тогда, когда Олег узнал о лжи Серёжи. Тот все ещё скрывал другого себя, предпочитая справляться сам. С просмотра Игры прошло несколько часов. Сережа все не решался подходить к нему, уходя в свой кабинет, чтобы не мешать. Тишина убивала. Рука сама потянулась к телефону, открывая знакомый чат, набирая сообщение.

В бар сгонять не хочешь?

Ответ пришел через две минуты. Вадик🐉: Опа, а чё так? Твой рыжий деда замочил, ты решил сбежать, пока не поздно? Олег хмыкнул. Шутки Вадима никогда не устареют.

Вад, нет. Так сможешь?

Вадик🐉: Ща у своего отпрошусь, если отпустит. Олег отправил в чат палец вверх, откидывая телефон на диван, потерев глаза ладонями, пытаясь отогнать усталость. Напиться хотелось до чёртиков. Он прислушался, но на этаже все ещё стояла тишина. Даже звука клавиатуры не было слышно. Заснул? Беспокойство медленно подкралось в душу. Он аккуратно вышел из кабинета, который теперь стал его, направляясь в кабинет Разумовского, аккуратно открывая дверь, заглядывая в маленькую щёлочку. Спал. Он закрыл дверь, уходя обратно в теперь уже свой кабинет с картиной Боттичелли, которую Сережа к себе в комнату не смог перенести. Слишком большая. Телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Вадик🐉: Золотце отпустил, гуляем🎉 Олег улыбнулся, окидывая себя взглядом, понюхав подмышку. Надо бы помыться.

Через час в Тигре.

Вадик🐉: Тебя забрать? Олег знал, что Вадик интересуется ради приличия, которого у него не было. Никого он забирать не собирается, только если Алтана.

Сам дойду.

Вадик🐉: Чур ты платишь

Ок

Спорить с Вадиком все равно бесполезно. Он так проиграл уже Дракону несколько тысяч — спасибо, что не миллионов! — поэтому будет легче заплатить. Да и он сам позвал, значит и счёт надо оплачивать. Волков открыл другой чат, набирая быстрое сообщение.

Я с Вадом в бар, Сережа спит. Приглядишь, если что?

Хоть они были с Серёжей в ссоре (это вообще можно назвать ссорой?), но он беспокоился за него, а доверить Серёжу он мог только одному человеку. Дима, который друг Серёжи: Хорошо, приду. Удачного отдыха, денег много только не проиграй. Олег тихо засмеялся. Дима ему нравился. После появления из кинотеатра в Грома влетела пуля, из-за чего того поместили в больницу, из которой Игорь пытался сбежать, но наркоз его быстро усмирил. Дубин оставался с ним, но тёть Лена, будучи заботливой женщиной, выгнала его домой отсыпаться, и теперь Олегу стало даже жалко его, что он вот так врывается в жизнь Димы, которому бы отдохнуть.

Не сложно? Тебе бы отдохнуть.

Дима, который друг Серёжи: Нет, все нормально. От Грома выгнали, хоть за Серёжей пригляжу. Мне после раскрытия его лжи совсем неспокойно. Теперь Олег был спокоен. После просмотра фильма он не мог доверять что-то Серёже делать одному, потому что тот врал ему нагло, скрывая буквально все под носом. Диме он довериться мог. *** Сережа поморщился, начиная открывать глаза. Голова болела нещадно, будто он выпил весь бар. «А я говорил тебе не пить» — упрекнул его Птица. — Тебя мне только не хватало, — проворчал Сережа, начиная подниматься с кресла, пытаясь не обращать внимания на боль. Он вышел из кабинета, проходя по тихому коридору, пытаясь прислушаться к посторонним звукам. Где Олег? Он бросил его? Разумовский выдохнул, понимая, что придется идти в свой старый офис, где было полно стекла. «Да ладно, отдыхай. Показываться не буду». Сережа благодарно кивнул. Хоть что-то радовало. Он толкнул стеклянную дверь, замирая у входа, замечая Диму, который сидел на диване, выпивая газировку из автомата, а следом отправляя в рот несколько чипсинок. — Ты чего здесь? — Поморщился от света Сережа, удивляясь со своего хриплого голоса. Дубин поднял голову, отвлекаясь от скетчей в планшете, который ему подарил друг. — О, проснулся? — Улыбнулся лейтенант, облизывая специи от чипсов с пальцев. — Олег просил приглядеть. — А где Олег? — С Вадиком ушел, — пожал плечами Дубин. Вадик... Имя, которое слишком часто встречается в рассказах Олега. Этот Вадик слишком часто уводит его Олега на какие-то прогулки. Этому Вадику Олег проигрывает деньги. Вадик, Вадик, Вадик... Сережа развернулся, чтобы выйти из кабинета, но Дима его окликнул, — ты куда? — А куда они пошли? Дима покачал головой. — Серёж, это их дело, ты не должен бегать за Олегом, ему нужно отдохнуть. — А если он мне с ним... — Предательское слово "изменяет" застряло в горле, не желая выходить наружу, но Дима все равно все понял. — Ты обманывал его, почти убил своими руками, а потом умер сам. Ты правда думаешь, что после всего этого? — Дима непонимающе посмотрел на него, не заканчивая предложение. — Ты тоже все это видел. — Видел. — Подтвердил Дубин. — Но вы с Олегом вместе уже двадцать лет, а мы ещё даже года не дружим. Ему больнее. Вина, которая не желала уходить ещё с пяти страшных выстрелов на экране, заворошилась в груди с новой силой. — Надо было поговорить с ним, — обречённо выдохнул миллиардер. — И поговорите, — слабо улыбнулся Дима. Он встал с дивана, начиная подходить к своему другу, а после поддерживающе похлопал его по плечу. — Выпьем? — Давай, — кивнул Дима, даже не начиная противиться. *** Олег вытер губы, поставив на стол рюмку, прося бармена снова повторить. — Все так плохо? — Хмыкнул Дракон, скучающим взглядом обводя бар, который был почти пуст. Здесь были только они с Олегом, три каких-то мужика и две девчонки, которым на вид было лет шестнадцать. — Он убил меня, — поднял взгляд на своего давнего друга Олег, — а ещё лгал прямо в лицо. — Ну, сейчас ты жив, — Вадим оценивающе посмотрел на него, пытаясь найти хоть какую-то рану, которая не принадлежала бы к категории "душевная боль". — Он убил меня в будущем. Вадим засмеялся, получая в ответ недовольный взгляд друга. — Ты выпил всего ничего, а уже такое мелишь. — Шура бы поверил, — упрекнул его Волков, с обидой смотря на блондина, который довольно попивал дорогой коньяк. — Так и звал бы его, — пожал плечами Вадим, признавая, что Шура вообще всему верил, даже если бы сказали про пришельцев, возродившегося Гитлера и старого начальника, который разгуливал в розовой юбке. — Не хотел вырывать из дел, — Волков опрокинул в себя очередную рюмку, громко поставив ее на стол, пытаясь привлечь внимание бармена, который ушел к новым посетителям, успевшим зайти несколько секунд назад. — А меня вырвал, — усмехнулся Дракон, с завистью смотря на друга, который пил без остановки. Алтан сказал, что если алкотестер покажет семьдесят, то Вадик будет ночевать на улице. Ему даже не хотелось спрашивать, откуда тот возьмёт алкотестер. Все равно ведь не расскажет! — Тебя не жалко. — Прямо ответил Олег, не скрывая совершенно ничего. — Про будущее я не соврал. — Ага, а я женат на Леди Гаги. — Уже вторая хрень забирает нас в какой-то кинотеатр, чтобы показать нам будущее, — Олег видел открывающийся рот друга, поэтому продолжил, чтобы тот его не перебил, — да, это звучит сумасшедше, но это правда. Даже свидетели есть. — Ладно, — почему-то слишком быстро смирился Дракон, игнорируя взгляд Олега, который на него с подозрением посмотрел. — И что твой рыжий там вытворил? — Сначала он нагло врал мне все это время, а потом выстрелил в меня пять раз, хотя я сделал все для него. Дракон удивленно присвистнул, не обращая внимание на неодобряющий взгляд бармена, который протирал стаканы. — А врал насчёт чего? — Там долгая история, — махнул рукой Олег, не желая раскрывать все карты. — Поговорите и решите. — Как особо разумеющееся сказал Вадик, допивая свой виски, отрицательно качая головой, когда бармен выдернул брови. — Легко сказать, — без особого энтузиазма произнес Волков, который не доверял советам Вадима. — Не особо, — оскалился Дракон, — обычно перед разговором Алтан хуячит меня, чуть ли не все кости мне ломает, только через несколько дней уже говорит. Поэтому я знаю, что говорю. — Жёстко, — поморщился Олег, которого Сережа был только на тренировках и в шутку. — Зато действенно, — он поднял указательный палец вверх, будто говорил какую-то величайшую мудрость. — Поговорите, а то если тебя не станет, то на что мне мерч Леди Гаги покупать? — Шуру разводи, — усмехнулся Олег, прекрасно понимая, что с Сережей им и правда надо было поговорить. — Он на такую хуйню не поведется, Поварёшкин. — Да, только я на это ведусь, — Вадим в ответ только засмеялся. — Погнали, влюбленный волк, тебе пора. — Эй, мы только пришли! — Начал возмущаться Олег, но все равно встал со стула, кидая деньги на стол. — Алтан меня позже домой не пустит, — Дракон взял его под руку, чтобы тот не упал, что странно, ведь Олег так просто не пьянеет, а тут уже в щепки от нескольких рюмок. — Под каблуком ты, Вад, — послушно шел с ним Олег, чувствуя тошноту, которая поступала к горлу. — На себя посмотри, мистер стокгольмский синдром, — не остался в долгу Дракон. — Кто бы говорил! — Да, попали мы с тобой, Поварёшкин, — улыбнулся Вадим, — зато наши хотелки просто так оплачивают, пока Шура жопу свою ради этого рвет. — Ты тоже под Алтаном жопу рвешь. — Это кто кому! *** Сережа поморщился от головной боли, проклиная всех и вся из-за плохого самочувствия. Когда же он успел так нахуяриться? В голове было пусто, будто там никогда и ничего не было. — Доброе утро, — бодро поздоровался Олег, который не выглядел как человек, который очень много выпил. — Ага, — немного заторможенно ответил Сережа. — А ты что здесь делаешь? Олег удивленно вскинул брови, совершенно не ожидая такого вопроса. — Живу, — он кинул взгляд на переписку с Марго, которая кинула ему картинку с щеночком, сразу же начиная улыбаться, — работаю. — Я думал, что ты живёшь у Вадика, — Разумовский начал вставать с дивана, но головная боль дала о себе знать, останавливая его на половине пути, из-за чего гений снова рухнул на подушку. Волков протянул ему таблетку и дурацкий стакан с какой-то тупой цитатой и изображением побитого волка. Миллиардер забрал подачку, выпивая таблетку, которую ему любезно предоставили. — Не начинай, — простонал Олег, который понял о начале шарманки про ревность, — ты же знаешь, что это не так. — Знаю, — кивнул Сережа, — но ты проводишь с ним много времени. — Я и с Шурой общаюсь, но к нему ты не ревнуешь, — мельком улыбнулся Олег. — Он тебе как брат младший, к чему тут ревновать? А с Вадиком у вас... Они она замолчали, отводя взгляд в разные стороны. Сережа зацепился за картину, а Олег смотрел на автоматы с газировкой, пытаясь рассмотреть названия, которые его не интересовали. — Слушай... — одновременно начали они, сразу же замолкая. Сережа уткнулся взглядом в свои руки, начиная отдирать заусенцы, явно нервничай. «Яйца в руки и пошел.» — посоветовал Птица. — «Как подростки, идиоты». Олег кивнул, чтобы Сережа начал говорить первым. — Я извиниться хотел, — неловко начал Разумовский, теряя всю свою уверенность, которой у него было хоть отбавляй, — не надо было мне все это скрывать. — Почему ты не говорил? «Потому что ты не заслуживаешь правды, недоразвитый!» — выругался в ответ Птица. — Я не хотел, чтобы ты... — Разумовский не знал как продолжить, поэтому заново начал строить предложение. — Ты не должен возиться со мной всю жизнь, у тебя своя работа, свои цели и мечты, а я... Ты не должен тратить все свое время на психа. Олег подсел к нему ближе, накрывая нервные руки своими широкими ладонями, успокаивающе улыбаясь этому чуду. — Эй, я с тобой не из-за денег, а из-за того, что люблю тебя, — Волков аккуратно поцеловал его в висок, заслуживая недоверчивый взгляд голубых глаз. — Мы вместе уже двадцать лет, Серёж. И если бы я не хотел быть с тобой, то я бы давно уже ушел. И ты не псих, слышишь? Мы найдем способ вытащить этого бешеного из тебя. Я сделаю все, чтобы ты жил спокойно, — пообещал Волков. «Сам он бешеный! » — возмущённо закричал Птица, но Сережа не обратил на него внимание. — Тем более, я ведь не один с тобой. За тебя Дима беспокоится, Юля, Игорь, Федор Иванович с тёть Леной, — начал перечислять Олег. Сережины губы расползались в улыбке все больше и больше, когда он слышал родные имена, ставшие ему семьёй. — Лиза с Лёшей тебя тоже любят, Шура хочет с тобой познакомиться, — Разумовский заинтересованно наклонил голову, когда услышал про Мальвину. Если к Вадику он чувствовал некое отвращение из-за ревности, то Шура вселял в него заинтересованность и желание познакомиться поближе. — А знаешь, кто любит тебя больше всех? Я. Я люблю тебя сотни лет, я всегда был рядом с тобой, я буду рядом и сейчас я рядом, и теперь я никогда тебя не брошу, слышишь? Никогда! — Надо же, и не одной волчьей цитаты, — усмехнулся Сережа, невероятно тронутый такими словами. По сердцу разлилось тепло, вымещая всю ревность и злость подальше, оставляя приятное сладкое послевкусие. «Фу, как пятиклассницы. Меня от вас тошнит» «Птиц, закрой свой клюв» Птица, то ли обидевшись, то ли послушавшись приказа, закрылся, больше не возникая. — Ты простил меня? — Олег вместо ответа утянул Серёжу в объятия, из-за чего Разумовский удивленно засмеялся, явно не ожидая этого. — Насчёт пяти пуль мы потом поговорим, — пообещал наемник. — Когда Рубинштейна засадим, — Олег на это усмехнулся, наконец целуя Серёжу, понимая, что о пулях говорить они уже не будут. — Не хочу вас отвлекать, — напомнила о себе Марго, которая немного напугала мужчин своим внезапным появлением, — но, Олег, у тебя пирог в духовке, а ещё посмотри мои фото со щенками и цитатами, которые я отправила. — Так вот кто отправляет ему волчьи цитаты! — Возмутился Сережа. Марго отключилась, делая вид, что ее вообще не было, а Олег быстро схватил телефон, вскакивая с дивана, убегая на кухню. — Марго, я же твой код перепишу! А тебе родительский контроль поставлю, псина сутулая! *** Рыжие волосы раскинулись по белой подушке, которая выглядела грязнее, чем болото. Связанные руки за спиной затекли, голова болела нещадно. В палате было холодно. — И, что тут у нас? — Спросил Вениамин Самуилович, заходя в палату к пациенту, подходя ближе к кровати. Пациент отполз к стене, начиная испуганно мычать. — Ну же, не бойтесь меня, я хочу Вам помочь, — он подошёл чуть ближе, запуская руки в грязные и спутавшиеся рыжие волосы, потянув за несколько прядей. — Софа! — Закричал он. Медсестра оказалась рядом, недовольно смотря на врача, ожидая приказа. — Почему волосы такие грязные? — Так принятие душа только завтра, — отчиталась женщина, смотря на пациента с отвращением. — Мне нужно, чтобы эти волосы всегда были чистыми, Софа, — приказал он, — вымой их, а потом чтобы ко мне в кабинет, понятно? — Софа кивнула. Два амбала взяли безжизненного пациента, хотя даже один амбал смог бы справиться. Второй просто для устрашения. Софа вышла вслед за ними, обещая себе, что уволится из этого дурдома. Иногда она даже испытывала жалость к экспериментам, которые ничего не значили вообще. Примерно через пять минут ее посадили на кресло около психиатра, привязав руки. — Нам уйти? — Спросил Миша, устрашая своими гигантскими размерами. — Иди, пусть Василий останется, — кивнул Рубинштейн. Василий, щупленький санитар, остался рядом с психиатром. Софа притянула папку с информацией девушки. Имя: Воронова Анна Дмитриевна. Дата рождения: 13.03.1999 Дата смерти/причина: Заболевание: Диссоциативное расстройство идентичности Эксперимент: Номер восемь, суперсила. Действительна/недействительна: Недействительна. Рубинштейн хмыкнул, смотря на фотографию девушки в личном деле. Красивая, с блеском на губах, под каре уложенные рыжие волосы, голубые глаза, нос с горбинкой. Взгляд зацепился за "недействительна". Жаль. — Что ж, Софочка, Вы знаете, что делать, — Софа кивнула, вытаскивая из своего кармана шприц. Анна поняла, что к чему, поэтому попыталась выбраться, начиная кричать и звать на помощь. Василий подошёл к ней, зажимая ей рот, кивая Софе, которая ввела ей вещество. Девушка вскоре обмякла, прошептав "я не хочу умирать", а после закрыла глаза, скатываясь по креслу. Голова упала в сторону. Софа подошла, записывая в третью строчку сегодняшнее число, уточняя время на своих часах. В причине вписала самоубийство, как и у других неудачных экспериментах. Василий отпустил ее, а Рубинштейн разочарованно посмотрел на девушку, проводя рукой по рыжим волосам. Санитар отвязал ее от кресла, поднимая лёгкую, как пушинку, девушку, вынося ее из кабинета. — Как там наши подопытные в клетках? — Повернулся к Софе Рубинштейн. — Евгений и Владимир уже окончательно сошли с ума, Вениамин Самуилович, — ответила медсестра, открываясь от документов. — А как же Адам? — Вспомнил про Новака психиатр, который не высовывался и никогда не привлекал к себе внимание. — От него нет никаких действий, — со скучающим видом сообщила девушка. — Самый удачный эксперимент, — довольно усмехнулся психиатр, подходя к Софе, забирая у нее папку с Анной, открывая шкаф в своем кабинете, положив к коробку дело Анны в самый низ, приподнимая остальные. Он провел пальцами по первому делу, открывая его. Разумовская Наталья Олеговна навсегда останется в его сердце. Как и ее сын. *** — Игорь, у тебя ещё даже огнестрел не зажил! — Пытался отговорить его Дима, который шел рядом с Громом. — Дим, у меня и похуже было. — Отмахнулся майор, подходя к зданию, которое видел на экране. — Нам нужно нарыть что-то на Рубинштейна. — Игорь, я понимаю, что ты хочешь помочь Серёже, — Дима с надеждой посмотрел на него, — но это не наше дело. — А чье? Пациентов, которые там умирают? Дубин выдохнул, прекрасно понимая, что Игорь прав. Они отворили калитку, взбираясь по заброшенной лестнице. Игорь остановился у входа: — Он стреляется рогаткой, — напомнил он. — Игорь, у меня нет амнезии, — раздражённо закатил глаза лейтенант, открывая дверь. — Алексей Владимирович , это полиция! Мы пришли с миром! — Дима увернулся от грецкого ореха, который запустил в него журналист, утягивая за собой Игоря. — Это Игорь Гром! — Обстрел орехами вдруг прекратился. Дима с Игорем переглянулись, явно ожидая подвоха. — Пожалуйста, нам нужно поговорить! — Пойдёмте со мной, — хмыкнул Прищуров, уходя с лестницы в какую-то комнату. Дима с Игорем сорвались, вбегая по разрушенной лестнице, не упуская журналиста из вида. — О чем поговорить хотели? — Спросил Прищуров, отпивая из бутылки без этикетки воду, окидывая взглядом двух полицейских. Игорь лицом не изменился, но знатно возмужал. — Нам нужна информация про Рубинштейна, — пошел в бой первым Дима, осматривая логово журналиста, подмечая объявления о пропаже нескольких людей. Он зацепился взглядом за мужчину, у которого были кудрявые черные волосы, нос с горбинкой и зелёные глаза. Это объявление было единственным в цвете, остальные были чёрно-белые. Надпись гласила, что мужчина зовут Евгений Онегин. Он работал раньше в библиотеке, учил детей литературе. Дима хмыкнул, подмечая, что Онегин — фамилия, которая действительно тому подходила. Следующим было объявление о Владимире Ленском, у которого волосы торчали в разные стороны, а глаза сочились добротой и заботой. Дима перевёл взгляд, цепляясь за знакомое имя. Адам Новак. Если ему не изменяет память, то это брат известного адвоката, который никогда не проигрывал но одного дела. В объявлениях были Воронова Анна, Нисветов Дмитрий и множество других. — А что мне будет взамен? — Без особого интереса спросил журналист. — Обнародуем Ваши статьи, — пожал плечами Игорь, — Ваша журналистика станет популярной, а невинные люди будут спасены. Прищуров хмыкнул, подходя к горе бумаг, начиная в ней рыться, кидая на пол какие-то папки. Он аккуратно забрался по картону, достав ещё бумаги из вершины, кинув их к папкам в стороне, а после слез, отдав эти документы Игорю, который начал их рассматривать, показывая Диме. — Рубинштейн славится своей лечащей медициной, — начал рассказ журналист. — Однако пациенты либо выздоравливали, выглядя как-то слишком хорошо для пациентов, либо умирали в стенах психбольницы. Во всех их документах причина смерти стоит "самоубийство", — Гром открыл другую папку, останавливаясь на знакомой фамилии. Он замер, шокировано смотря на бумаги. Дубин заглянул туда, вгрызаясь в фамилию "Разумовская". — Это не может ведь быть мать Серёжи? — Шепотом спросил Дима Игоря. — О, ещё как может, — усмехнулся Прищуров. — После пожара, в которой погиб ее муж, она якобы сошла с ума, поэтому ее туда и поместили, а Серёжу вашего в детдом отдали. Отец твой, — кивнул он Игорю, — пытался вытащить ее оттуда, знаком он с ней был, но ничего у него не получилось. За дело взялся Рубинштейн, Наташа сохла на глазах, — разочарованно сказал Прищуров, который тоже был знаком с женщиной. Она была слишком светлой. Он ведь даже дарил ей подарок после рождения сына, но все пошло насмарку. — А потом она умерла. Никто до сих пор не знает почему. В причине смерти написали самоубийство, но Наташа бы этого не сделала, — покачал головой журналист, подходя ко столу, чтобы отпить из бутылки снова. Гром задумался, что там могла быть и водка. — Она слишком сильно хотела вернуться к своему сыну... — А где она похоронена? — Спросил Дима, внимательно изучая фото женщины, которой на момент смерти было всего тридцать. Красивая блондинка с голубыми глазами. Значит, Сережа пошел в папу. Ее пухлые губы растянулись в нежной улыбке, пока она сидела за столом среди книг, держа руку с открытым маркером над корочкой, делая вид, что подписывает свое творение. "Писательница" — сделал вывод Дима. Он никогда о ней не слышал. — Этого никто не знает, — Прищуров обернулся на полицейских, натягивая рукава на ладони. — Подождите... — Нахмурился Игорь. — Если папа ее знал, то почему тогда Сережа оказался в детдоме? Почему он не мог усыновить его? — Не знаю, — пожал плечами Прищуров, — наверное, он дожидался, пока ее выпустят из психушки. А умер твой батя раньше, чем Наташа. Упоминание смерти глубоко кольнуло в сердце, распарывая старые раны. Дима погладил Игоря по напряжённой спине, показывая, что он рядом. — Нам нужно засадить его, — уверенно кивнул Игорь, протягивая документы Прищурову, но тот отмахнулся. — Наташа этого всего не заслужила, как и другие, на ком он ставит эти эксперименты. Это всего лишь слухи, но я-то знаю, что это правда. Засадите его надолго. Хотя бы ради нее. Игорь кивнул, пообещав, что так они и сделают. Дима зацепился взглядом за объявления пропавших, останавливаясь на Адаме Новаке, делая себе пометку, чтобы спросить про это у его брата. *** — Тебе бы отдохнуть, — заботливо сказал Олег, пытаясь сделать так, чтобы Сережа отлип от ноутбука, но тот упорно смотрел на экран, находясь в своем старом офисе, сидя за навороченным столом, предпочитая старенький ноутбук. — Не пытайся, это бесполезно, — устало сказала Юля, открывая стеклянную дверь с ноги, занося две кружки горячего кофе, подходя ближе к ребятам. Сережа тихо поблагодарил ее, взяв кружку кофе, переставив ее к себе ближе, ещё пока не начиная пить. — Я взломал все личные данные, его компьютер, телефоны сотрудников, но совершенно ничего, — Сережа откинулся на спинку кресла. Пальцы начали настукивать какую-то незнакомую мелодию по столу, а нога начала трястись. — Все чисто! Этого не может быть! Не должно быть все так просто! — Может, он хранит все в бумажных вариантах, — пожала плечами Юля, которая обзвонила уже всех знакомых журналистов, чтобы те порылись и поискали что-то про Рубинштейна. Сережа замер. — Точно, — выдохнул гений, — он ведь в самом начале нашего просмотра записывал что-то в блокнот! Нужно пробраться в психушку и вывести его на чистую воду! — Серёж, — покачал головой Олег, — мы не будем пробираться в психиатрическую больницу. — Это ещё почему? — Возмутился миллиардер, которому эта идея показалась гениальной. — Если у нас есть знакомые менты, то это не значит, что они будут прикрывать наши задницы. — А для чего они тогда ещё нужны? — Растерянно спросил Сережа. Юля хмыкнула, падая на стул, который притащил сюда Олег. — Поищи в интернете о нем, — посоветовала Пчелкина, отпивая из своей кружки горячий кофе. — Я уже все перерыл! — Поищи что-нибудь пораньше, они могли стереть все новые записи. Разумовский снова начал листать ленту Гугла, глазами пробегаясь по статьям. Взгляд зацепился за страницу "До сих пор поистине неожиданная и нераскрытая смерть писательницы". Сережа открыл ссылку, начиная читать небольшую статью. Разумовская Наталья Олеговна — писательница, которая принесла в наш мир множество книг и сборник собственных стихов. В ее книги входили жанры романы, ужасы, детективы, и со всеми этими жанрами она справлялась на "ура". После рождения сына от Разумовского Виктора она решила уйти в небольшую отставку, решаясь отдать себя полностью воспитанию сына, которого назвали Сергеем. Известно, что цветом волос мальчик пошел в папу — такой же ярко рыжий, но с голубыми глазами Натальи. Однако вскоре семью постигла ужасная участь. Их дом сгорел. Виктор погиб, а Наталью забрали в психиатрическую больницу, обвинив ее в поджоге, что не удалось никому доказать, однако Рубинштейн Вениамин Самуилович выявил у нее шизофрению, и, сославшись на эту болезнь, дело закрыли, обвинив женщину в страшном преступлении. Останки сына найдены не были. Вскоре расследованием занялся Константин Гром, который не смог доказать невиновность женщины. Вскоре он умер смертью героя, оставив своего сына одного. Через год умерла и Наталья Разумовская. Вениамин Самуилович ситуацию комментировать отказался. Большинство людей считают, что создатель социальной сети Vmeste является сыном Натальи, но доказательств как таковых нет. Смерть Натальи до сих пор остаётся неизвестной, как и нахождение ее могилы, которая должна быть где-то в Питере. Внизу статьи была фотография красивой женщины, держащей в руках свёрток с ребенком, а сзади нее стоял рыжеволосый молодой мужчина, счастливо улыбаясь, обнимая писательницу. Сережа вздрогнул, подрываясь с места. Олег шокировано посмотрел на него, отходя на несколько шагов назад. — Сереж, ты куда? — Сережа выбежал из офиса, но через минуту вернулся с фотографией в руках. Эта фотография — единственное, что осталось у него от семьи. Юля заинтересовано на него посмотрела, встав по правую сторону, а Олег по левую, когда Сережа приземлился на кресло, преподнося старую фотографию к монитору, начиная тяжело дышать. — Это... — Не смогла продолжить Юля. Олег с беспокойством посмотрел на Серёжу, который переводил взгляд с фото на монитор раз за разом. — Рубинштейн лечил мою мать. *** Мужчина зашёл в свой кабинет, тяжело выдыхая. Сегодня ровно год с пропажи его брата. Он аккуратно положил сумку с документами на стол, садясь на кресло, пытаясь не смотреть на единственную фотографию на столе. Слишком больно. — Нам можно, отойди, — за дверью послышалась возня и звуки драки. Он вздрогнул, выныривая из своих мыслей, переводя взгляд на дверь, в которую без стука вошли два мужчину. Один из них был крупный, в старой кожаной куртке, потёртых джинсах и дурацкой кепке, будто вышел из СССР. Другой был блондин в очках в форме полиции, оглядываясь назад, чтобы проверить людей на целостность и сохранность. — Извините? — Извиняю, — кивнул Игорь, подходя ко столу, но Дима его остановил, чтобы тот не начал бить ещё и того, с кем они хотели просто поговорить. — Альберт Новак? — Думаю, Вы и так уже знаете, — усмехнулся Альберт, складывая руки на груди, стряхнув пылинку с идеально жёлтого костюма. — Знает, — улыбнулся Дима, — мы хотели поговорить о Вашем брате. — Надо же, — Новак отодвинул сумку со стола подальше, чтобы она не мешала, указывая на стул. — Чай, кофе, что покрепче? — Рассказ, — не сдавался Игорь. Дубин закатил глаза, считая мысленно до трёх. — Вы простите его, не с той ноги встал, — извинился за него лейтенант, присаживаясь напротив Альберта. — Мы что-то совсем без предупреждения. — Вы хотели спросить про Адама, — напомнил адвокат, желая побыстрее закончить разговор и выпроводить их отсюда. Игорь начал осматривать кабинет, пытаясь заприметить что-то противозаконное. — Да, — вспомнил Дима. — Он ведь пропал... Вы не знаете, может ли он быть связан с Рубинштейном? — Дима заметил непонимание в золотистых глазах, пытаясь разъяснить свои слова. — Это психиатр. — Простите, но я не знаю. Мы давно не общались с Адамом. — Родное имя больно отдавало по всему телу, будто стекло втыкается раз за разом в тело и в вены, чтобы сделать ещё больнее. — А может это ты убил его, а? — Спросил Игорь. Дима шикнул, пытаясь успокоить майора, который всегда лез туда, куда не надо. Альберт вздрогнул, шокировано смотря на майора, а потом его глаза посмотрели с ненавистью, а кулаки под столом сжались от злости, как и челюсти. — Что? В большинстве случаем убивают именно родственники. — Секунду, — улыбнулся вежливо Дима, встав со своего кресла, утягивая Грома за больное плечо из кабинета, из-за чего тот прошипел. Он закрыл дверь, смотря на людей, которые начали приходить в себя после избиения. — Какого черта ты творишь? Он и так брата потерял, а ты такое мелишь! — А что? Я не прав? — Не прав. — Остудил его Дубин. — По нему видно, что он ничего не знает. — Да? Это по каким же признакам? — Издевательски спросил Игорь, который не доверял Альберту. — Фотографию у него единственную видел на столе? — Гром кивнул. — Там они с братом. — Это ничего не доказывает, — не поверил ему Игорь. — Для меня это много чего доказывает. Он ничего про него не знает, это видно. — Дима прикоснулся к ручке двери, останавливая Игоря, который хотел пойти с ним: — Здесь жди. Игорь вздохнул, слушаясь своего парня, понимая, что тот сдаст его Прокопенко, если тот не будет слушаться. Дима зашёл в кабинет, виновато улыбаясь Альберту. — Простите, что так вышло, — извинился лейтенант. — Да ладно, я же адвокат, — пожал плечами Новак, который успел успокоиться. — Вполне правдивая статистика. — Вы если что-то узнаете или вспомните, — Дима подошёл чуть ближе ко столу, протягивая Альберту визитку, которую тот не взял, поэтому Дубин положил ее на стол, — позвоните, хорошо? Альберт кивнул. Дима поблагодарил его, выходя из кабинета. Новак выкинул визитку в мусорку, цепляясь взглядом за фотографию в рамке, где был он и Адам, а отец был обрезан. Ему слишком не хватало этого дурака, хоть они и не общались слишком часто. — Я найду тебя, обещаю, — прошептал Альберт, протянув руку к фотографии, но остановился за несколько миллиметров до касания, убирая руку. — Ты жив, я знаю. Ты жив. *** Сережа выдохнул, открывая дверь машины. Олег остановил его: — Уверен, что это? — С сомнением спросил Волков. — Олеж, это последнее кладбище, которое мы не проверили. Она должна быть здесь. Олег кивнул, понимая, что тот прав. Они искали могилу матери Серёжи кучу времени, это была последняя надежда. — Хочешь, чтобы я помог тебе? — Нет, — покачал головой гений, — это мое личное. Наемник кивнул, нежно целуя Серёжу, поправляя его волосы, улыбаясь ему. Разумовский улыбнулся в ответ, забрав цветы с передней панели, выходя из машины, выдыхая. Она должна была быть здесь. Он вошёл на кладбище, пробегаясь взглядом по могилам, начиная искать забытую. Судя по подсчётам Марго, он нашел могилу через двадцать минут. И она не была заброшенной. Ухоженная могила, на которой были недавно принесенные цветы. От кого? От поклонников? Кто мог носить цветы на могилу, о которой никто не знал? Сережа поморщился, присаживаясь на корточки, а после падая на колени на сырую землю, наплевав на новые штаны. Он аккуратно положил цветы, проводя пальцами по фотографии матери. Взгляд зацепился за две даты. 24.01.1970 — 28.08.2000. Тридцать лет. Сережа набрал воздуха в легкие, совершенно не зная, что ему говорить. Наконец он нашел могилу своей матери, но речь, которую он репетировал перед зеркалом, испарилась из головы, оставляя совершенно ничего. — Привет. — Начал Разумовский, смотря на улыбающуюся мать. — Я не знаю, что говорить... Но, я тебя нашел наконец. Это я, твой Сережа, сын, если ты помнишь. — Он зацепился взглядом за отчество матери, усмехаясь от совпадения. — У меня тоже свой Олег есть, представляешь? Твоего отца звали Олег, а у меня мужа так зовут. — Он вдруг осекся, вспоминая, что не знает отношение матери к лгбт, но вспомнил, что та мертва, а значит и ответить уже ничего не может. — Да, у меня муж есть, представляешь? Он хороший, тебе бы понравился. А ещё у меня есть лучшие друзья. Два мента и журналистка, — хоть с Юлей они и не близко общались, но Пчелкина была готова примчаться по первому зову к любому из них, даже не спрашивая причину. — Один из них сын Грома. Я читал в статье, что тебя Костя Гром вытащить хотел. Не знаю, знала ли ты его, или он хотел восстановить справедливость просто так, но я надеюсь, что вы дружили. — Сережа замолчал, подбирая слова для дальнейшего монолога. — У меня все хорошо. Я самый молодой миллиардер в России, у меня своя соцсеть, Олег гордится мной, — улыбнулся Сережа, вспоминая о своей любви. — Я надеюсь, вы с папой тоже бы гордились. — Он не нашел могилу отца, потому что тот сгорел полностью. У него даже могилы не было, отчего было больнее всего. На фотографии казалось, что его отец был добрым, а если даже нет, то он заслуживал своей могилы, как и другие. — Я знаю, что Рубинштейн лечил тебя. И я засажу его, слышишь? Я отомщу за тебя! — В ответ ему послужило пение птицы, которая тут же улетела, когда Сережа обратил на нее внимание. Разумовский встал с колен, отряхивая прилипшую грязь, вымазав руки. Он начал выходить из кладбища, подходя к машине Олега, садясь на переднее сиденье. Взгляд наемника зацепился за грязные штаны и ладони, поэтому он достал влажные салфетки из упаковки, начиная оттирать руки Серёжи. — Как все прошло? — Аккуратно спросил Волков, стараясь не задеть Серёжу за живое. — Готовься, — устало приказал Сережа, смотря на лобовое стекло, не отводя взгляд. — К чему? — Мы отправляемся в психушку за Рубинштейном, — Олег хотел оспорить это, но Разумовский его перебил: — если ты не помогаешь мне, то я иду один. — Волков покачал головой, осознавая, что им придется наведаться туда. — Я отомщу. *** Холодный подвал. Он зацепился длинными пальцами за холодные решетки клетки, смотря на своих товарищей по несчастью. — Я избавлю людей от мучений, — шатался из одной стороны в другую Кризалис, смотря на свои руки. — Они станут бабочками. Я вскрою их коконы. Они взлетят. Они станут свободны. Свободны, — с мечтой повторил последнее слово он, вгрызаясь в сладкое слово, которое сейчас ему никто предоставить не мог. — В чужбине свято наблюдаю родной обычай старины. На волю птичку выпускаю при светлом празднике весны. Я стал доступен утешенью; за что на бога мне роптать. Когда хоть одному творенью я мог свободу даровать! — Выразительно читал Поэт, начиная смеяться на последней строчке. Адам облизнул сухие губы, смотря на своих друзей, скаля зубы. Они были здесь слишком долго. И скоро они станут свободны. *** Олег припарковался, выходя из машины вместе с Серёжей. После приказа Разумовского прошло пять дней. Они тщательно изучили план здания, выбрали подходящий момент, когда в психушку привозят продовольствия, чтобы притвориться работниками, проникая внутрь. За все это время Олег успел собрать команду тех, кто поможет им. Они подошли к набережной. — Опоздали на две секунды, — весело фыркнул Шура, делая вид, что внимательно смотрит на наручные часы, которых у него не было. — Не выебывайся, — улыбнулся Олег, пожимая руку своему другу, легонько приобнимая. — Сережа, — представился Разумовский, протягивая свою руку. — Шура, — пожал руку наемник. — В жизни ты лучше. — Спасибо? — Ага, — махнул рукой Саша, — ребята наготове, пока под прикрытием. В экстренный момент готовы будут помочь. — Спасибо, Шур, — выдохнул Олег. — Эй, ты обещал мне заплатить! — Заплачу, — пообещал Волков, садясь в лодку, подавая руку Серёже. Следом за Разумовский сел и Шура. Волков проверил сумки с оружием, довольно кивая. — Эх, когда-нибудь и я найду себе богатенького парня, который будет оплачивать мои хотелки, и стану содержанкой, — мечтательно закатил глаза Шура, кидая весла Олегу, который недовольно на него посмотрел, начиная грести. — Как вы с Вадиком... Эй, у тебя нет знакомых ребят, которые одинокие, но с кучей нулей на карте? — Обратился он к Серёже, который пожал плечами. — Разве что только сестра Алтана. — Эта горячая штучка прирежет меня ещё на первой встрече, — хмыкнул Шура, начиная рассказывать про какие-то события и заговоры инопланетян, пока Олег недовольно вздыхал, управляя лодкой. Сережа внимательно слушал синеволосого, иногда вступая с ним в спор, который заканчивался примирением. Наконец они высадились. Их встретила охрана, которая попросила показать документы и бумаги, но Шура аккуратно вырубил одного, а Серёжа другого. — Хорошо, что через черный ход, — тихо сказал Мальвина, забирая из сумки один пистолет и нож. — Может, ещё возьмёшь? — Олег протянул ему Макарова, но Саша отмахнулся, кивнув на Серёжу. — Стрелять умеет? — В ответ ему послужило молчание. — Ясно. Первый, высадились, ждите команду, — сказал он в рацию, получая простое "Вас принял, выполняю". Олег забрал себе последнюю рацию, а также доставал из сумки план здания, который они втроём уже знали наизусть. — Все помнят план? Сережа кивнул: — Мы с Мальвиной идем наверх. Я забираю все дела и записи, Саша меня охраняет, а ты идёшь вниз, чтобы проверить пациентов. Они вошли в здание. Мальвина аккуратно вырубил одного санитара, как и Олег, показывая друг другу один указательный палец. Сережа усмехнулся, замечая это, прошептав "Детский сад". Разумовский подошёл к ресепшену, отбирая у испуганной медсестры ключи, переглядываясь с наемниками. Они прошли дальше, на ходу вырубая тех, кто хотел им помешать. Перед лестницей они остановились. — Глаз с него не спускай, понял? — Спросил Олег, смотря на спуск вниз, где по слухам обитали эксперименты Рубинштейна. — Он будет в безопасности, шеф, — отдал честь Мальвина, — даю слово! — Волков кивнул, начиная сбегать по лестнице вниз. — На что, рыжая бестия, погнали за приключениями. Сережа усмехнулся, поднимаясь вместе с Мальвиной. Они не успели пройти один переплет, как в рации раздался голос Волкова: — Ребят, уходим. — Что? Мы же только пришли! — Сережа непонимающе переглянулись с Мальвиной. — Ребят, здесь пожар, срочно уходим! — Громко приказал Олег. — Господи, это ещё что за зверь? — В конце рация дала сбой, поэтому ребята не услышали окончание предложения. — Что? Олег, к тебе прийти? — Забеспокоился Шура, начиная разворачиваться. — Будь с Сережей! — Не согласился с ним наемник. — Я сейчас иду к вам. Ждите. Сережа взбежал по лестнице. Мальвина ринулся за ним, хватая за локоть. — Сдурел? Командир сказал ждать его. — Зачем ждать, когда можно вывести этого лжеца на чистую воду? Не забывай, для чего мы здесь. — Да зачем тебе это? Придем в другой раз! Сейчас нужно уходить! — Он убил мою мать! — Выкрикнул Разумовский. Мальвина сделал шаг назад, сглатывая вязкую слюну. Он никогда не знал своих родителей, потому что его растила бабушка. — У нас пять минут. Перед Волковым сам будешь отчитываться. Разумовский кивнул, начиная идти по коридору, как везде отключился свет. — Этого не было в нашем плане, — Нахмурился Саша. — Пожара тоже не было в нашем плане. — Сережа достал из кармана телефон, включая фонарик, начиная светить им путь. — Мальвин, вы ушли? — Обеспокоенно спросил Олег в рацию. Шура услышал там панику и крики ужаса. Что-то явно происходило внизу. — Мы решили добраться до кабинета Рубинштейна. — Доложил Шура. — Черт! Быстро уходите оттуда, здесь опасно, слышишь? — Рация снова забарахлила, будто назло не давая, услышать то, что нужно было. — Он пачками вырезает людей! — Кто "он"? — Ответа не последовало. — Нужно подкрепление! — Мальвина, выдвигаемся, — ответил Стас, начиная командовать своими людьми. — Волков, подкрепление вызвал, — доложил Шура, — ты как там? — Ответа не последовало. — Волков? Разумовский обернулся, обеспокоенно смотря на наемника, который старался дозваться Олега, матерясь из-за того, что ничего не получалось. — С ним все хорошо? — Шура отдал Серёже нож и рацию, чтобы тот мог с ними связаться. — Ты куда? — Волков не отвечает. Иди добудь доказательства на Рубинштейна, в рацию сообщишь все, хорошо? — Сережа кивнул. — Удачи. — Шур! — Окликнул его Сережа. Мальвина остановился, оборачиваясь назад. — Осторожнее. Саша усмехнулся, начиная бежать по коридору вниз, чтобы найти своего друга. Сережа посветил на дверь кабинета, открывая ее, проходя внутрь. Он направил фонарик внутрь кабинета, замирая на пороге. Шура спустился на первый этаж, замечая Волкова, который прижимал к себе кровоточащую руку, пытаясь остановить кровь. — Ты как? — Мальвина подбежал к нему, оглядывая на другие повреждения. — Что здесь вообще произошло? — Где Сережа? — В свою очередь спросил Волков. — В кабинете у Рубинштейна. — Надо забирать его отсюда. Подкрепление вызвал? — Обижаешь, — усмехнулся Мальвина. — Так что здесь произошло? — Сзади! — Закричал Олег, пытаясь выхватить здоровой рукой пистолет, но было уже поздно. Саша повернулся, а зверь ударил его ножом в живот, протаскивая оружие, делая рану ещё больше. Мальвина захрипел, зажимая рану. Мужчина с ужасными шрамами около глаз оскалился. — Давайте летать? — Безумно начал он. — Не хотите летать? Хотите ползать? Вы должны летать! — Олег направил на него свой пистолет, но зверь вспорол себе брюхо, падая замертво на пол. Волков шокировано посмотрел на это все. Крики людей смешались в один гул. Он посмотрел на Мальвину, который скатился по стене. Сережа замер, смотря на картину перед собой. Кудрявый мужчина читал какие-то стихи связанному Рубинштейну, который, увидев Серёжу, начал мычать. Чтец обернулся, начиная хищно улыбаться. Выцветшая футболка была велика, спадывая с худых плеч, открывая острые ключицы. Короткие штаны даже не доходили до конца икр. Он посмотрел на него зелёными глазами, наконец прекращая чтение стихов. — Ну здравствуй, — улыбнулся он, — тебя-то мы и ждали. — Сережа начал отходить назад, на ощупь пытаясь найти ручку, чтобы открыть дверь. — Из-за тебя он испортил нам всем жизнь, — мужчина указал худым длинным пальцем на Рубинштейна, который находился в заложниках, — а теперь я испорчу твою. «Не сопротивляйся» — приказал Птица. — «Я разберусь». «Нет!» — хотел было закричать Сережа, но не успел проваливаясь в бездну своего сознания. Голубые глаза медленно превратились в золотистые, а губы растянулись в оскол. Олег подхватил Мальвину. Он заляпал синие волосы кровью, но сейчас это было не так важно. Голова Шуры упала к нему на колени, а сам Олег пытался зажать ему рану, хоть и знал, что это бесполезно. — Кабинет, — еле как прохрипел Шура, напоминая про Серёжу. — Помолчи, — взмолился Олег, — не трать силы, прошу. — Разумовский, — по слогам еле выговорил наемник. Его голубые глаза начали закрываться. — Эй, эй, эй, глаза не закрывай, слышишь? — Среагировал Волков, пытаясь не дать отключиться своему другу. — Подкрепление уже скоро будет, ты только продержись, — глаза Мальвины закрылись. — Шур? Шура? — Позвал его Олег, чтобы привести друга в чувства. Голова наемника безвольно повернулась в сторону. — Саша!