Часть 3

Нина спала, облокотившись на стену. Даже если бы хотел, Каз не мог на нее злиться и упрекать в усталости. Зеник сделала все возможное, чтобы спасти Призрака, следила за ее сердцебиением и слабым дыханием и не отходила ни на шаг, забыв о своем состоянии после засады, и отказавшись от отдыха вовсе. Даже с больной ногой Каз ступал практически бесшумно, стараясь не разбудить сердцебитку. Он вообще сам не знал, зачем пришел сюда. И что он хотел увидеть? Инеж лежала на том же столе, куда он её положил, укутанная легким одеялом. Её дыхание было таким тихим, что могло показаться, что девушка и не дышала вовсе. В мерцании свечи можно было рассмотреть Призрака получше - ее лицо приобрело прежний оттенок кожи, и перестало казаться более бледным, каким было до этого. Разве что синяки под глазами не исчезли, а густые брови казались нахмуренными, делая взгляд Инеж серьезнее и несчастнее. После нескольких минут пристального изучения Каз больше не мог смотреть на нее в таком состоянии, и резко отвернул взгляд в сторону. Его внимание привлекли ее дорожная сумка и рассыпанные из нее вещи, ничем не приемлемые и не вызывавшие желание рассматривать их. Но парень все равно подошел к ним, будто частица её была скрыта от него среди среди полезных, но не нужных для него пожиток. Запасные ножны, кошель с несколькими монетами, компас, карта, заточка, иглы для зашивания ран, маленький молитвослов…. С жадностью Бреккер разглядывал её маленькое богатство, и не понимал своего порыва найти хоть что то. Пока не заметил, как из сумки, словно брошенная вещица, был виден голубой шнурок, сверкающий вышитыми алыми нитями. Только при свете свечи Каз смог разглядеть маленький амулет, носить который мог только сулиец. У Инеж на шее висит точно такой же, с такой же вышитой иконкой неизвестной святой, только нити были другого цвета. Теперь сомнений не оставалось - Призрак смогла узнать точное местоположение своего брата и, возможно, пришла за ним, но не смогла спасти. А злосчастный найденный амулет лишь заставил её пасть духом, словно смеясь над её неудачей. Скорее всего, Харидж в плену у влиятельного и опасного человека, который в любой момент избавится от мальчишки без лишних угрызений совести, будто он убил осу. Только фигура, подобная Ван Эку или Роллинсу, имела такие ресурсы и возможности управлять и ломать чужие жизни. И которая не пренебрегала сделать грязную работу чужими руками, если найти нужный рычаг и надавить на него. Таким действиям придумали неплохое определение, описывающее суть вынужденного действия и оправдывающее его деловым подходом в рамках выгодного бизнеса и не более - сделка! Если Инеж попала в подобную ситуацию, значит все серьезнее чем кажется, и она вынуждена выполнить любые условия, которые ей продиктуют. Потому что на нее есть чем давить, и она беспрекословно сделает всё ради дорогого человека. Расскажет ли она ему или предпочтет разобраться со своими проблемами сама, а его предложение помощи отвергнет? Как и его самого еще тогда, в той церкви, когда он признался, что нуждается в ней, и не хочет с ней расставаться. Но Призрак четко дала понять, что больше не желала возвращаться в город, который сломал её, растоптал, унизил, а после и вовсе превратил в оружие возмездия. Не захотела возвращаться даже ради него. Зачем тогда она так отчаянно прикрывала его спину, и не позволяла ему пасть ни телом ни духом? Зачем посеяла в его алчной душе маленькие крохи надежды на что то светлое и хорошее для него? Что он избавится от своих кошмаров и ненавистной брони? Что сам Каз Бреккер когда нибудь откажется от маски Грязных рук, и сможет изменить свою жизнь к лучшему и изменится сам? Ради чего ему стоит бороться ? Каз мысленно проклял себя за эти мысли, и от злобы на самого себя сжал оберег в кулаке, надеясь что тот выжжет его руку. А заодно и все бренное тело. Инеж не обязана быть с ним, верить и ждать, если произойдет хоть какой то сдвиг. Он не в праве отнимать у нее жизненные цели и будущее, о котором она мечтала. Её ситуация отнюдь не лучше. Бреккер порой гадал, кому из них двоих до сих пор больно и страшно, когда он или она невольно погружались в собственные кошмары прошлого, переживая каждый раз как первый. Решив, что задержался здесь надолго, Каз поспешил покинуть каюту, почти также бесшумно, как его верная тень. Лишь оказавшись на палубе Бреккер обратил внимание, что неосознанно забрал с собой маленький оберег. Однако, расставаться с ним он не торопился. ***** Трое суток казались сущим адом. Так медленно шло время в ожидании улучшения её состояния. Ну или достаточно было, чтобы она открыла глаза и прохрипела пару слов. Ему стало бы легче от этого знания, что она жива. По крайней мере Бреккер не обременял себя пустой тратой на ожидания и находил чем заняться: Повторение всех реплик и правил, применяемых в тюрьме и среди охраны давали плоды - Бреккер и сам почти чувствовал себя отставным солдатом. Подробное изучение Ледового двора, не без вольных подсказок Уайлена, не проходило даром. Дрюскель многое не договаривал из за пресловутого долга и верности своему народу, хотя можно было подумать, что его примут сразу после того, как он спелся с равкианской сердцебиткой. Их отношения становились более отчужденными и равнодушными до такой степени, что Зеник больше не бросала в его сторону раскаявшийся вид и не показывала тоску в глазах. Теперь Нина лишь делала вид, что он всегда был для нее врагом, а не любовью всей жизни, как она сама говорила. Бреккера меньше всего волновали их разборки, но раскол в команде и дополнительные проблемы в лице чего угодно ему были не нужны. Чего стоила та засада. Зато Уайлен стал молчаливее и подавал голос только при обсуждении плана или объяснении той или иной части тюрьмы. В последнее время он вроде бы наладил общение с фьерданцем, и даже делился с ним воспоминаниями о прошлом. Хотя Бреккер не интересовался их болтовней и не особо слушал, но последний их диалог довел дрюскеля до смеха. Как тот, что в его кабинете, когда Матиас смеялся так, что по спине пробежали вибрации, а хохот вовсе казался безумным. Хеллгейт и не так выворачивал наизнанку сознание и мировоззрение у заключенных. На этот раз его смех звучал так же громко, но он слышался разумнее, и даже снисходительнее и чуть добрее. Очевидно, в обществе друг друга им было неплохо, если они могли забывать о разногласиях со своими, казалось, близким людьми. Джаспер наблюдал, как купчик щебетал с Хельваром, а тот монотонно о чем то рассказывал, но ни разу не вмешивался, а порой, даже не смотрел. Фахи лишь обсуждал детали плана, старался сохранять спокойное лицо и даже отпускал свои шуточки, лишь понятные ему. Но даже идиоту были очевидны его внутренние переживания. За недомолвки с Уайленом, за Инеж ( не так он представлял их встречу после долгого расставания ), да и вообще он воспринимал их авантюру в целом как безумие. Поступок, после которого им вряд ли удастся уйти живыми. Однако, Фахи старался быть менее навязчивым, задавая такие вопросы, а Бреккер старался быть менее невозможным, находясь с ответами. Ему самому казалось все это чем то немыслимым, да и ощущение, что Ван Эк старший затеял двойную игру, не покидало его. И каждый раз Каз напоминал себе, что они самые отчаянные ублюдки, которых свет еще не видел. Они те, кто три раза пережили Тенистый Каньон и противостояли самым страшным чудовищам. Те, кто столкнулись с настоящей Святой и смогли уйти от нее живыми, не забыв прихватить редкую реликвию. Черт возьми, они имели честь встретиться с самим Черным Еретиком, который чуть не поработил целую страну и их вместе с ней. Не каждый достоин подобной чести. Они выполнили миссию, которая подарила ему возможность вновь возвысить свой статус и вернуть себе Клуб Воронов в лучшем виде. «Что же тебе нужно?» От возникшей злобы и негодования из за воспоминания о ней Бреккер едва слышно заскрипел зубами, а руки сжались в кулаки так сильно, что стало слышно, как новые перчатки слегка затрещали по швам. Он не звал её, и даже не вспоминал сейчас, ему нужно сосредоточится на работе. Эта операция либо уничтожит его, либо подарит ему столько денег, на которые можно купить треть острова и управлять ею. Каз Бреккер знал чего хотел, но одна непрошенная мысль зародилась в его голове. Оглушительно и настойчиво. «Ты, Инеж. Ты. Я хочу только тебя.» Очевидно, он сходит с ума. - Может, нам стоит отказаться от идеи зайти с севера, - сказал Уайлен. - Если у команды Пекки была фора, нам стоит направиться прямиком в Джерхольм. Бреккер словно очнулся от навязчивого дурмана, вспоминая зачем он здесь и для чего позвал команду. Что ж, хоть на какое то время он отвлечется от желанного голоса, который хотелось бы услышать не только в собственной голове. - Гавань будет кишеть охраной, - ответил Каз. - И я еще не упомянул об обычных таможенных агентах и представителях закона. - Тогда на юг? Через Равку? - Эту границу очень хорошо охраняют. - покачала головой Нина. - Но она тянется на многие мили, - возразил Хельвар. - Нам не узнать, в каком месте она наиболее уязвима. Если только у тебя нет каких-то волшебных знаний о том, какие сторожевые башни и форпосты будут активны. Кроме того, если мы зайдем через Равку, нам придется противостоять и равкианцам, и фьерданцам. В ее словах был смысл, и с ней нельзя было не согласиться, но это только лишний раз вывело из себя дрюскеля. Во Фьерде женщины не позволяли себе так разговаривать и не рассуждали по поводу военных и стратегических вопросов. Если, конечно, им было позволено дышать и мыслить, сколько спиногрызов родить для крепкой семьи и чтобы порадовать мужа долгожданным сыном. Но Нина всегда была такой. И Бреккер в какой то степени поощрял такое поведение. Уж больно ему нравилось наблюдать, как держит себя в руках фьерданец, когда доходит до бешенства. - Мы зайдем с севера, как и планировали, - твердо ответил Каз, положив конец их спору. Джеспер ударился головой об корпус и поднял взгляд к небесам. - Ладно. Но если Пекка Роллинс нас убьет, я заставлю призрака Уайлена научить моего призрака играть на флейте, просто чтобы довести твоего призрака до белого каления. Губы Бреккера изогнулись. - Тогда я просто найму призрака Матиаса, чтобы он надрал зад твоему призраку. - Мой призрак не станет иметь дела с твоим, - чопорно ответил Матиас **** Наконец она очнулась! Намного раньше, чем могло казаться. Зеник сообщила утром, но под пристальным вниманием дрюскеля призналась, что Призрак пришла в себя несколько часов назад и просила никому пока не говорить. Каз ни чем не показал, что присутствие Нины рядом с ней, и осознание, что Инеж разговаривала с Зеник и не хотела никого видеть кроме нее, сильно задело его. Будто ей было все равно на него, пока он с большим трудом сдерживался, чтобы ненароком ничего не сломать и не убить кого нибудь - матроса или капитана, пока он отмывал каждый палец от поганой крови Омена, которая очищалась с трудом, и пока ждал, когда она откроет глаза и позовет именно его. Ему хотелось, чтобы она обрадовалась, увидев его, сказала бы глупое спасибо, которое ему было не нужно, и которое согрело бы его изнутри. Каз Бреккер, человек по имени Грязные руки и последний подонок из Бочки хотел знать, что его верный и милосердный Призрак скучала по нему. Видимо он не заслуживал даже этого. Джаспер влетел в её каюту, чуть не сбив какого то юнгу, и при всей его безбашенности он так аккуратно и трепетно обнял Инеж, будто ему доверили нести взрывчатку. Даже к своим ненаглядным револьверам Фахи не прикасался так, как держал в объятиях Призрака, и от этой картины Бреккеру больше всего захотелось что нибудь сломать, или же поссориться с дрюскелем и наговорить гадостей Зеник. Да что угодно, лишь бы угодить своей ненависти на то, что сам он к ней так не прикоснется. - Ты хорошо себя чувствуешь? - с беспокойством спросил Фахи, придерживая подругу за плечи. - Да, хорошо. - полушепотом ответила Инеж. Она по прежнему была слаба, но по крайней мере могла разговаривать. - А ты сам как? Ты не пострадал? От неожиданного вопроса Джеспер разразился добродушным смехом, а глаза блестели выступившими слезами. - Ну это не я появился из воздуха и перерезал своих неприятелей, а потом три дня лежал без сознания и старался не умереть. - Выбирай выражения! - прошипела находившаяся рядом Зеник. - Ей нельзя напрягаться, а уж вспоминать ту злосчастную историю тем более. - Все в порядке, Нина. - заверила Призрак, и издала тихий смешок. - Правда мне станет намного лучше, если я узнаю куда ты дела мои ножи. - Это подождет, пока я не буду уверена, что ты восстановилась окончательно. Наблюдавший за ними в тени Каз поспешил покинуть их идиллию, пока его не заметили, и оказался на палубе, равномерно вдыхая соленый воздух. Если Святые существовали, за что они так сильно ненавидели его? За Убийства? За свою жизнь Бреккер испортил и отнял жизни у многих людей, о чем редко позволял себе жалеть, но большинство из них заслуживали такого исхода и о них не стоило даже вспоминать. За Воровство? А что ему еще оставалось, чтобы не голодать и иметь хотя бы поношенную одежду ? Так что не так страшен этот грех. За Ложь? Она давно стала его нормой общения, которая позволила ему достичь невероятных усилий, чтобы справиться со всеми врагами. За холодность и равнодушие к тем, кому был нужен? Возможно. Но нуждались ли в нем не как в Бреккере или Грязных руках, а как в человеке со всеми недостатками? Воспоминание вспыхнуло так ярко, словно ослепляющее солнце. Он стоит среди мертвых солдат недалеко от раненного короля, чуть было не слившегося со скверной, а рядом с ним близнецы-сердцебиты, поддерживающие его и до конца находившиеся рядом с ним. Каз словно прислушивается к нутру, убеждающего его обернуться, чтобы в следующую секунду встретиться с такими знакомыми, почти родными карими глазами, в которых отражались усталость, неведомый ему испуг, и облегчение. От Бреккера не ускользнула деталь её фигуры - сулийка была словно напряжена и чем то встревожена в присутствии своей любимой святой во время разговора и при передаче клинка. Неужели Санкта показала себя с противоположной стороны? И видимо с размахом, от чего Инеж старалась сдержанно, но по прежнему с почтением разговаривать с ней. Даже верный следопыт не откликнулся на её голос, спеша остаться в одиночестве. Его лицо напоминало ненавистный Каньон, который был уничтожен буквально полчаса назад. Каз так и не узнал что случилось между ними и какую жертву пришлось принести во имя мира, да он и не сильно стремился узнать об этом. Все, что он видел, было перед ним - расслабленные плечи, сияющие глаза, улыбка, за которую он готов был умереть или же бросить к её ногам весь мир. Инеж выдохнула, словно с облегчением, увидев его, и сделала пару шагов вперед. К нему. Бреккер поклялся, что если она хотя бы прижмет свои руки к его плечам и спросит о его состоянии, тогда он попытается обнять её и убедить, что он рад ей. Каз даже позволил уголкам губ подняться, показав на лице подобие улыбки. Она словно излучала солнечный свет, и с каждым шагом её улыбка становилась шире, а глаза смотрели только на него. Неужели она сейчас подойдет к нему? Инеж могла сделать его самым счастливым человеком, если бы Джеспер ничего не испортил, подхватив её на руки и закружившись с ней как бабочка. Казу показалось, что на мгновение у него появилось сердце, которое сразу же разбилось вдребезги. Но сделать он ничего не мог, кроме как с горечью отвести взгляд, чтобы не смотреть как она подарит Фахи свою улыбку и прижмет ладони к его лицу. Если бы Инеж сделала тоже самое с ним…. Вернувшись к не менее приятной реальности, Бреккер лишь обратил взгляд на бирюзовое море, чьи волны лихо бились о корму корабля. Любой нормальный человек наверняка бы успокоился, уделив пару минут бушующей стихии, которая манила в свои ледяные объятия с обещаниями избавить от ноши людских неприятностей и бед. Только Казу была болезненно знакома эта иллюзия, обещавшая на деле лишь смерть и падение. Он поговорит с ней, без лишних глаз и без лишней помощи. Чтобы она видела опору только в нем. ***** На следующий день Нина позволила своему пациенту немного пройтись по палубе в сопровождении Джеспера. Бреккер что то обсуждал со Шпектом у штурвала, между перерывами бросая косые взгляды в их стороны. Инеж и Джеспер расположились у мачты и о чем то разговаривали, перекидываясь хитрыми улыбками. К Призраку подходили и признавали все члены команды, выражая благодарность и желание поскорее поправиться. Даже Хельвар неуверенно подошел к ним и что то сказал, только Каз не мог слышать, приходилось лишь наблюдать. К его удивлению Дрюскель сделал почтительный поклон девушке и ушел, оставив Призрака и Фахи в полном недоумении. Стрелок что то оживленно рассказал, порой жестикулируя руками, но потом резко помрачнел, вспомнив что то нехорошее. Наверняка, конфликт с купчиком. А может и с отцом. Тем не менее Инеж слушала, крепче сжимая его руку, тем самым поддерживая друга. Джеспер грустно улыбался и о чем то, кажется, спросил. Настал черед и Призрака выразить на своем лице невероятную тоску и отчаяние. Бреккер никогда еще не видел её такой. Девушка что то прошептала и Фахи понимающе кивнул, помогая ей вернуться в свою каюту. Улучив момент, Бреккер все же подошел к освободившемуся Джесперу. - Как она? От испуга Джеспер подпрыгнул и театрально схватился за сердце, имитируя приступ. - Святые, я и забыл что вы с ней одинаковые. Доведете человека до остановки сердца, при этом не доставая оружие. Ну в твоем случае трость. - Во первых, ты необычный человек и прекращай строить мученика. - проворчал Каз, пропуская его шутку мимо ушей. - Во вторых, ты не ответил на мой вопрос. - Ей лучше, только резкие движения по прежнему нельзя делать. А еще у нее что то случилось, но она не говорит. - Как ты это понял? - спросил Бреккер, хотя подсознанием понимал, что его догадки касательно плененного Хариджа могут оказаться верными. - Так я пытался узнать, что она делала в том городке, а она едва не заплакала и лишь ответила, что у нее серьезные проблемы и не хочет впутывать нас. - Так и сказала? - Ну да. «Насколько все серьезно?» Каз одного не мог понять - как могут быть связаны они сами, и от чего Инеж хотела их обезопасить, если сама же чуть не погибла. Если только Роллинс вновь мог вмешаться, и похитить мальчишку, пытаясь унизить Призрака и заставить служить ему. Мотив был, как и повод для мести. Но зачем одновременно шантажировать Инеж и отправлять на смерть подставных, зная что Вороны смогут противостоять им? Каков смысл этой двойной игры? Пекка лишь подставил бы самого себя, и испортил отношения с другими бандами, которые наладил с большим трудом. И все ради одного невольника, чья сестра была кошмаром городских улиц Кеттердама. Роллинс жаден и в долгу не остается, но даже при желании у него не хватило бы ресурсов и глупости одновременно на шантаж с угрозами и на покушение с устранением всей команды. Только если с ним не сотрудничают. Но если за этим стоит советник или кто то другой из членов Совета, какой смысл во всей этой игре? - Мне кажется, только ты сможешь понять её, если поговоришь с ней. - сказал Джеспер. - А она явно не против разговора с тобой, если конечно ты найдешь для нее время. Ради такого, я так и быть постараюсь разговорить Нину, чтобы она не заметила отсутствие Призрака. - Почему бы не поступить проще? - усмехнулся Бреккер. - Просто позови Хельвара.