Глава 6. Очи Скорби

Гарри с криком упал на пол, прижав ладони ко лбу. Шрам жгло, как никогда прежде.Разум пронзил яростный крик Темного Лорда: «Прочь из моего сознания!», отозвавшийся рокотом эхо. «Прочь, прочь, прочь!» барабанило по стенкам черепа изнутри, набирая в силе с каждым повторением.Хлопнула ткань — это Рон выскочил из своей кровати и подбежал к другу. По его лицу —сна ни в одном глазу —было ясно, что он, как и Гарри, медитировал, но у него дело шло куда спокойнее. — Гарри, Гарри, что с тобой? — голос Уизли раздавался словно откуда-то издалека, еле слышимый через гул рвущего и мечущего Волан-де-Морта. — Я видел его, я был в его голове, — собравшись с силами, пробормотал Гарри, едва шевеля губами. — Нам нужно к Дамблдору, — сурово отрезал Рон, помогая другу подняться с пола. Занавеси других кроватей были отдернуты, Дин и Симус с удивлением и беспокойством поглядывали на парней. В гостиной к ним присоединилась перепуганная криками Гермиона, после строгого взгляда которой Гарри потерял всякую надежду на то, что ему не придется идти к Дамблдору. Какое-то чувство внутри будто противилось этой встрече со старым магом. Но делать было нечего —произошедшее пугало сильней любого неприятного разговора. Вскоре троица, вместе с разбуженной и взволнованной профессором Макгонагалл, стояли в кабинете директора. Выслушав сбивчивый рассказ Гарри о произошедшем, Дамблдор поднял глаза и впервые за этот год посмотрел прямо на мальчика. В тот миг, что их взгляды встретились, Поттер почувствовал, будто змея, сидящая внутри, подняла голову и зашипела в бессильной злобе, а закипающая в сосудах кровь разносила по всему телу ярость, как змеиный яд. Гарри дурманило: он с трудом понимал, почему, но его мучило желание обнажить клыки в оскале и впиться ими в голову, разорвать лицо в клочья, чтобы вечно спокойные глаза за очками-половинками потухли, а безмятежное выражение, омрачённое лишь легкой усталостью и сочувствием —о, оно сейчас выводило сильней любой подколки Малфоя — сменилось страхом и беспомощной мольбой. — А вы, что вы за это время сделали?! — вскричал внезапно для всех он с плохо скрываемой злобой в голосе, — Волан-Де-Морт близок к триумфу, а вы сидите здесь вместо того, чтобы встретить его лицом к лицу! Да как вы можете?! Да как вы смеете, пока остальные…остальные! От накатившего гнева Гарри мог только хватать воздух ртом — не было возможности вымолвить и слова. Ему хотел отдышаться, чтобы продолжить речь, но чуть отведя взгляд вбок, он застыл на полувдохе. На мгновение, не дольше, в отражении своего лица — на стеклянных стенках одного из многочисленных причудливых приборов Дамблдора неясного предназначения — ему почудился у себя тот же глаз, что и во сне. Алый, с узкой щелкой вместо зрачка, змеиный глаз Темного Лорда. Дамблдор не спешил с ответом, лишь едва заметно нахмурился и покачал головой. — Похоже, Гарри, твоя с Темным Лордом связь, которая была очевидна уже давно, стала гораздо сильнее, чем я думал, — медленно и так же спокойно, как обычно, проговорил он, отводя взгляд от юного волшебника, — я поручу Северусу заняться с тобой окклюменцией, чтобы ты мог защищать сознание от подобных вмешательств. Учти, такая связь всегда палка о двух концах — если ты так четко увидел его разум, то он может не менее ясно просматривать твой. Впрочем, раз раньше шрам болел в моменты его сильных эмоций, то это же будет верно и для его доступа к тебе — лишь в моменты сильных эмоциональных потрясений ему будет открыто твое сознание. Я уверен, профессор Снейп с радостью поможет тебе не дать Темному Лорду поработить твой разум. Внутри у Гарри будто что-то рухнуло, Рон и Гермиона тоже были явно разочарованы и недовольны. Постоянно видеть эту слизеринскую летучую мышь, выпивающую из него всю радость похлеще любого дементора — ну уж спасибо! И это с ним ему нужно будет контролировать эмоции?! — Что же по поводу моей деятельности, — мягко продолжал Дамблдор, — то, боюсь, всё не так просто, как ты думаешь, Гарри, а вовсе дела Ордена я тебя посвящать всё же повременю, особенно с учетом, кхм, сегодняшней ночи. Юный маг побледнел. Только сейчас картинка начала складываться. Волан-Де-Морт имеет доступ к его сознанию, и стоит ему дать слабину, как его глаза станут тем, что покажет Темному Лорду все их планы. Может ли он доверять сам себе, так подставлять друзей, когда их главный враг следит за ними каждый раз, когда хоть что-то его потревожит? — Не стоит думать, что любая твоя эмоция позволит Волан-Де-Морту читать тебя как открытую книгу, — будто услышав его мысли, сказал старый маг, — но тут осторожность лишней не бывает. А теперь идите спать, но помни, Гарри — с этих пор твои сны могут быть тебе не подвластны, так что не спеши опираться на то, что там увидишь. Темный Лорд искусен во лжи, и точно попытается показать тебе то, что собьет с пути и приведет тебя туда, куда ему нужно. Эта ночь прошла на удивление спокойно — видимо, Темный Лорд тоже иногда берет перерыв на сон. Но пробуждение не принесло никакого облегчения — весь день Гарри был рассеян, несколько раз выронил палочку на уроке заклинаний, а несчастный трактат по травологии… Стоит ли говорить, что он остался недописанным. Рон и Гермиона с тревогой наблюдали за тем, как Гарри становился всё более и более оторванным от происходящего, но заговорить с ним не решались. Наконец, Грейнджер не выдержала. — Гарри, нам нужно это обсудить, а тебе не мешало бы выговориться, так будет легче — мягко сказала она, с беспокойством глядя на друга. — Для чего, чтобы Волан-Де-Морт узнал еще больше? — вспыхнул Гарри, но тут же одернул себя — так он только помогал Темному Лорду точно получить приглашение к нему в голову. — На самом деле, есть место, где тебе всё еще безопасно быть, — вмешался Рон, — ты ведь видел то, что делал Сам-Знаешь-Кто, в реальном времени? Гарри кивнул и непонимающе посмотрел на друга. — Ну, тогда собрания ОД — идеальный вариант, ведь мы внутри пузыря, а он — нет, а значит для него это будет лишь череда беспорядочных образов, особенно если растянуть время там, например, до недели или двух за эти два часа. Гарри стоял, как громом пораженный. А ведь и правда, как он сам не догадался! Поттер просиял и почувствовал, будто гора на его плечах стала чуть легче. Гарри хлопнул Рона по плечу и впервые за день выдавил из себя подобие улыбки. — А ведь ты прав! Рон улыбнулся в ответ и с облегчением вздохнул. Хоть и проверить это было, похоже, нельзя — не спрашивать же у Темного Лорда совиной почтой как ему качество просмотра! — но изъянов в этой логике вроде и правда не было. Гермиона была рада больше всех — на ее лице расцвела широкая улыбка, и она крепко обняла Рона, отчего тот на мгновение сделался пунцовым до кончиков ушей. — Да ладно, ты бы и сама точно это предложила бы… — пробормотал он, смущённо потирая шею рукой, второй похлопывая подругу по спине. — Как знать, — хмыкнула Гермиона, — может, не сразу, может...в такой ситуации догадаться о решении даже на день раньше бесценно! — наконец, все еще улыбаясь, она отдалилась от Рона. Гарри, думая о том, скольких нервов ему стоили даже минуты воздействия Волан-де-Морта на сознание, был склонен согласиться с ее выводом. — Но захотят ли остальные члены ОД там сидеть ту же неделю… — задумчиво протянул Поттер. Сам он был не прочь позаниматься подольше — с Амбридж в школе Хогвартс нравился ему всё меньше и меньше. — А мы никого и не держим, — пожала плечами Гермиона, — будем отпускать спустя те же четыре дня, остальные по желанию. — Но мы с тобой точно все семь дней останемся, или даже дольше! — заверил друга Рон и похлопал по плечу. Решено было объявить о нововведениях завтра, а троица тем временем, доделав наспех домашку, поспешила в спальни— прошлая ночь явно не дала им нормально отдохнуть. Даже хотевшие было что-то спросить о ночном инциденте соседи по комнате, увидев их усталые лица, безмолвно посторонились и позволили Гарри и Рону мешками рухнуть в кровати. Гарри размеренно шел по освещенной фонарями улице, его рука сжимала белую, как кость, волшебную палочку. Подойдя к крайнему дому, он взмахнул ею, и дверь бесшумно распахнулась. За ней Гарри встретил выбегающий навстречу черноволосый волшебник, сразу рванувшийся к волшебной палочке на диване рядом с дверью. —Avada Kedavra, —скучающий голос Поттера был окрашен лишь презрением, будто он пытался отмахнуться от излишне надоедливой мошки, которая несколько раз ускользала прямо у него из-под носа. Безоружный волшебник рухнул на пол, его очки с тихим звоном разбились. Нужно было идти дальше, наверх. Второй этаж, взмах палочки и еще дверь распахнулась. Рыжеволосая женщина стояла, разведя руки в стороны, напротив детской кроватки. Она попыталась было что-то сказать, но еще взмах, и она резко отлетела к стене. Гарри подошел к детской кроватке и увидел там плачущего темноволосого ребенка. Мать мальчика кричала срывающимся голосом: «Прошу, убей меня, но пощади его!», но Гарри даже не обернулся. —Incendio!— воскликнул он, и кроватка вспыхнула. Глядя на поглощаемого языками пламени дитя, Гарри невольно расплылся в довольной улыбке. Возле стены слышались приглушенные стоны и плач несчастной матери.К ним присоединились вопли ребёнка и тихое потрескивание горящей ткани и дерева. Когда крики младенца сошли на нет, Поттер медленно развернулся к сидящей у стены женщине.Деревянный бортик все еще горящей кровати рухнул на пол за спиной. Гарри не утруждал себя тем, чтобы потушить огонь. Он приближался к женщине, позволяя пламени следовать за собой. Гарри легким движением направил палочку на женщину. На поверхности отполированного дерева играли отражения искр и языков пламени. Ярких, как рыжие волосы Лили Поттер. — Теперь ты поплатишься за то, что сотворила со мной, мерзкая грязнокровка, — процедил он, едва сдерживая ярость, —Crucio! Туловище и конечности Лили выгибались под неестественными углами. В затихшей спальне отчётливо слышался скрип суставов и даже хруст позвоночника. Но с её губ не сорвалось ни звука, что мог бы их приглушить. Всегда живые и яркие, сейчас глаза Лили были пусты, будто она уже была давно мертва. Гарри чувствовал, как его удовлетворение от триумфа сменяется еще большим гневом. Да как она может, ничтожная дрянь! Заклинание не могло не подействовать! — Что ж, я достаточно поиграл с тобой, Лили Поттер, — проговорил он, отводя палочку немного назад, —AvadaKedavra! Ярко-зеленый луч пронзил сердце лежавшей на полу волшебнице. — НЕТ! — Гарри вскрикнул и вскочил с кровати, пытаясь нащупать и выхватить волшебную палочку. На крик прибежал Рон, с изумлением глядя, как его друг стоит без очков и с палочкой наизготовку. — Что случилось? Снова сон? — спросил друг и заметил, что в лунном свете в глазах Гарри блестят слезы. — Да, и в этот раз, — Поттер с трудом подбирал слова, пытаясь проглотить ком в горле, — в этот раз я видел родителей и то, как он… как он их… Тут силы его оставили, и он упал на кровать, с болью глядя на друга. «Неужели теперь всегда будет так, каждую ночь?» — с дрожью в голосе прошептал он. Рон замер, не зная, что сказать. От одной мысли о гибели его собственной семьи, хоть одного из родителей, братьев или сестры, его бросало в дрожь. А видеть такое своими глазами… — Гарри, а вдруг ты можешь бороться с ним там, это ведь как бы вроде ваш общий сон, — неуверенно пробормотал он, но Гарри лишь покачал головой и закрыл лицо руками. — Это выше моих сил, смотреть на это снова… Он взял палочку, на секунду остановился и пробормотал, направив на себя: «Stupefy!». Тело Гарри обмякло и откинулось назад на кровать. «Пожалуй, лучше так попробовать, чем совсем не спать, так, может, хоть снов не будет?» — подумал Рон, закутывая друга в одеяло. Он всё ещё немного подрагивал от осознания того, что тому пришлось пережить в этом кошмаре, и мысли в голову лезли одна мрачней другой — то о том, не выйдет ли, что Гарри просто не сможет пошевелиться, а кошмары продолжатся, то вспоминал, каково было на втором курсе: оцепеневшую Гермиону и окровавленную надпись на стене, предрекающую скорую кончину Джинни. Наконец, очнувшись от невесёлых раздумий, Рон понял, что, сам того не заметив, основательно упаковал Гарри, подвергнув под ноги и туловище одеяло прямо так, как мисс Уизли делала со своими болеющими сыновьями. От этой мысли он слабо улыбнулся. Гарри вновь шел по уже знакомой улице. «Нет, не надо, только не снова» —слабо прошелестел тонкий голосок, когда его палочка поднялась, чтобы распахнуть дверь. Рука на мгновение дрогнула. Но лишь на мгновение. Вновь безоружный волшебник: но вместо того, чтобы пасть от зеленого луча, ему, словно невидимым мечом, отсекло руки, ноги,и лишь потом голову — будто Гарри хотелось как можно мучительнее с ним расправиться. Перешагивая через лужи крови на полу, брезгливо приподняв подол мантии, он прошел на второй этаж. Голос на секунду вернулся вновь, громче, настойчивей, чем раньше — но вновь лишь чуть отдалил финал. Дверь вновь распахнулась, за ней вновь стояла мать, закрывавшая своим телом детскую кроватку. —Pestis Incendium!— произнес холодный голос, и гигантские огненные змеи рванули вперед, испепеляя всё на своем пути. Спустя несколько мгновений всё, что осталось от Лили и её младенца — лишь горстка пепла. Снова крик, снова пробуждение. Очевидно, отключающие чары не помогли. Гарри с ужасом смотрел на свои руки, в которых, казалось, все еще чувствовал вес смертоносной палочки. Его всего трясло от пережитого ужаса, а от понимания, сколько еще раз это придется пережить, бросало в холод. Рон уже не пришел на крики — сейчас, совсем уставший, он спал как убитый.Стоило бы снова попытаться заснуть, но Гарри не мог, просто не мог.Казалось, лучше было совсем не спать больше, чем увидеть этот ужас еще раз. Но сил вставать с кровати тоже не было, и вскоре Гарри вновь, хоть и против своей воли, провалился в сон, в этот раз — без сновидений. Утро выдалось на редкость неприятным — проснувшись, Гарри почувствовал, что едва может собраться с силами, чтобы встать на завтрак. У выхода из спальни его встретили встревоженные Рон и Гермиона, но им он лишь устало кивнул. За весь учебный день поговорить так и не вышло — Поттера не хватало на хоть какое-то подобие диалога. Даже Амбридж с очередным колким замечанием на вопрос Гермионы не вернула ему интерес к происходящему. Надежду давало лишь собрание ОД и спасение от кошмаров — лишь бы только Рон был прав! — С этих пор Выручай-Комната будет открыта в течение недели, — уверенно звучал голос Гермионы, — время для внешнего мира пройдет такое же. Те, кто хотят, могут остаться и тренироваться дальше, это позволит освоить более продвинутые техники и заклинания в будущем. Но заставлять никого не будем, нет ничего позорного в нежелании добавлять к своей учебной неделе еще целых две. Те, кто хотел бы остаться, сделайте шаг вперед. Джинни шагнула первой, с вызовом взглянув на Гарри, который ответил едва заметной улыбкой. Усталость от прошедшей ночи всё еще лежала на нем тяжким бременем. — Джинни, ты куда? — шепнул стоящий рядом ее парень-когтевранец Майкл Корнер. — Тренироваться, куда ж еще, — недовольно прошептала та в ответ, — И тебе советую. На мгновение парень поколебался, но вперед так и не шагнул. Тем временем количество желающих росло. Среди них Гарри сразу узнал еще Невилла, Полумну, братьев Уизли и Сьюзан Боунс. «Кажется, я буду в неплохой компании» — пронеслось у него в голове. — Итого двадцать пять человек, — подвела итог Грейнджер, — добро пожаловать на допзанятия, начиная с пятого дня нашей учебной недели! После собрания и последовавшей за ним короткой тренировки, Гарри нетвердой походкой подошел к Полумне. — Полумна, можно тебя на пару слов? — Но это же ложь, — спокойно ответила она, повернувшись к гриффиндорцу. Гарри застыл на месте, совсем не понимая не то что что ответить, но даже о чем шла речь. — Очевидно, слов будет больше, чем два, так что не стоит так говорить, — так же размеренно продолжила Полумна, поправляя волосы, — Мой отец говорит, что каждое слово само по себе несет магию, так что стоит аккуратно с ними обращаться. «Да что б ты сама этому совету следовала!» — чуть не сорвалось с языка у опешившего Гарри, но он вовремя сдержался. Всё же, тут стоит отдать должное, тема у него была достаточно безумная, хотя и не факт, что на уровне морщерогих кизляков или мозгошмыгов — новых любимчиков Лавгуд, о которых она то ли прочитала, то ли подцепила. — В общем, я хотел у тебя спросить...слышала ли ты что-то о шарингане? — сказал Гарри немного глухим голосом, когда они отошли в сторону. Лицо Полумны сразу посерьезнело, и она, нахмурившись, взглянула на парня, будто что-то тщательно вспоминая. — Ты про Очи Скорби? — необычно резко спросила она. —Ага, кажется, они, — Гарри смутно припоминал, что видел такое их название в свитках. — Да, знаю, — лицо Полумны стало на мгновение напряженным, вскоре, впрочем, вновь скрывшись за маской безмятежности и безразличия, — мой отец говорил мне о них. Он был уверен, что, поскольку я застала смерть мамы в осознанном возрасте, я могу их пробудить. Говорил, что для этого нужна травма, и что это очень особенные глаза. Она ненадолго замолчала, подбирая слова. — Ну, как видишь, тут я не помощник, — Полумна указала на свои глаза, — я так и не смогла их пробудить. Видимо, только смерти, как с фестралами, тут недостаточно. — А чем они такие особенные? — Гарри от нетерпения даже немного подался вперед. Он столько читал о них, но свиток от свитка описывал их способности по-разному. Где-то писали, что он будет быстрее читать, где-то — что будет видеть будущее и призывать огромных человекоподобных монстров из чакры. А тут наконец еще хоть какое-то подтверждение! — Они дают пользователю воспринимать всё точнее, чем есть, — проговорила Лавгуд, наморщив лоб, — видеть наперед движения: как если ты знаешь, куда двинет руку человек на секунду раньше, читать по губам заклинания — вроде даже копировать их. О большем я и сама не знаю… А зачем тебе? Гарри осекся. Как он мог заранее не подумать о том, что отвечать на это? С другой стороны, лгать смысла не было. — Я хочу получить их, чтобы сразиться с Волан-Де-Мортом, — тихо ответил он, — и я ищу всю информацию о них. Маска безразличия на лице Полумны будто со звоном треснула.Девушка с нескрываемым удивлением смотрела на Гарри во все глаза. — Но ведь это может быть опасно, такого рода вещи… — начала было она, но тут же замолкла. После почти минуты молчания Полумна тихо добавила. — Если сможешь, научи и меня тоже. Я должна знать, как это сделать, хотя бы теперь должна. Гарри молча кивнул. У его домика в центре деревни Поттера поджидал взволнованный Рон. Подойдя к нему, Гарри кратко пересказал разговор с Луной и, решив продолжить изучение шарингана уже утром, друзья отправились спать. Всю ночь Гарри ворочался, иногда тихо вскрикивая. Похоже, Рон был прав — шрам больше не жгло, а голос Темного Лорда не разрывал голову парня изнутри. Но теперь его мучали уже его собственные кошмары, в которых вновь и вновь мелькали образы лежащих на полу окровавленных тел Лили и Джеймса. Следующие два дня Гарри и остальные провели в тренировках, оставляя свободными лишь обед и вечерние часы.Тела адаптировались к нагрузкам всё лучше после каждого дня, так что первые несколько человек, чьи ноги к концу дня свободно разгибались и сгибались, даже сообразили себе небольшое поле для квиддича на свободном тренировочном полигоне и, выпросив у Комнаты метлы, разыгрывали небольшие матчи. Прочие же выбирали чуть менее активные виды спорта— например, шахматы и плюй-камни. Столовая, особенно во время ужина, всё меньше напоминала большой зал в Хогвартсе — вместо отдельных факультетских столов ученики активно садились к своим новым друзьям с разных факультетов, и со всех мест кафетерия слышался веселый гомон. Временами некоторые подходили и, если было место, садились за стол гриффиндорской троицы. Чуть оправившийся от вторжений в разум со стороны Темного Лорда Гарри с легкой улыбкой наблюдал, как когтевранец и пуффендуец идут, уткнувшись в особенно интересный свиток из библиотеки, услужливо созданной в центральном здании Комнатой, гриффиндорец и пуффендуйка оживленно спорят, можно ли использовать щитовые чары для защиты от негативных эмоций, а группа из пяти-шести человек самых разных курсов и факультетов упорно пытается научить одного из эльфов-домовиков играть во что-то, очень напоминающее маггловский покер — явный почерк близнецов. Вечерние медитации стали обычным делом для всех. И пускай все из ОД к концу второго дня пробудили у себя чакру, Гермиона не уставала напоминать всем и каждому, что сложность не столько в призыве чакры и техниках, сколько в ее контроле и точности применения. Но стоило одному без меры любопытному когтевранцу прочесть о том, что с помощью направления чакры в ступни можно ходить по стенам, прилипая к ним подошвой, как всю деревню будто поглотила эпидемия. Медитация была сорвана, Гермиона ходила, пылая праведным гневом, и хотела было прекратить дело силой, но Гарри остановил ее. — Итак, разбейтесь на пары, и, используя заклинание, создайте воздушную подушку у основания стены. Пока один пытается подняться наверх, второй ловит его Левиосой в случае неудачи! Вдали в тот же миг раздался грохот — какой-то рыжеволосый старшекурсник грохнулся со стены с криком «Фред, я почти смог!». — Давай, Гермиона, попробуй! — крикнул Рон. Он уже стоял на стене вертикально и протягивал девушке руку. Та неуверенно посмотрела на улыбающегося во весь рот Уизли, взяла его руку и сделала два неуверенных шага вверх по стене. Сначала туфли ну никак не хотели липнуть, но вот шажок, еще один, и она стоит параллельно земле, с ниспадающей вниз водопадом копной волос. — Я сделала это! Невероятно! — воскликнула Гермиона с раскрасневшимся от радости лицом, — Рон, смотри! Но Рону было уже не до этого — он отвлёкся на возглас подруги, потерял контроль и теперь висел на одной ноге, вовсю пытаясь приклеить вторую назад к стене. Взглянув на это, Грейнджер не удержалась и прыснула, после чего они оба, окончательно потеряв концентрацию, упали на предусмотрительно подготовленную воздушную подушку. Гарри, практиковавшийся с Невиллом на соседней стене, тоже не смог сдержать смеха и вскоре последовал вслед за друзьями. После часа упорных попыток полностью измотанные члены ОД, наконец, начали расходиться по домам. Тяжелее всего пришлось Невиллу — решив проявить себя, он взошел наверх по фонарному столбу — так высоко за день никто не забирался. Теперь же он сидел наверху, без сил слезть, ожидая, пока Гермиона и еле сдерживающий смех Гарри рассказывали собравшимся об опасности недооценки своих запасов чакры. Зайдя в комнату, Гарри и Рон всё еще вытирали слезы от хохота. После унылого Хогвартса, медленно, но верно попадавшего под влияние Амбридж, ОД оказывало на них исцеляющий эффект. Как отметила однажды Сьюзан, «Это как Хогвартс, только лучше!». Сев на кровать, Гарри закрыл глаза и настроился на медитацию. Но стоило ему это сделать, как ужасные образы из кошмаров последних дней наводнили его сознание. Смерти, смерти и опять смерти — сожженные комнаты, обезображенные тела и хриплый, мерзкий смех Волан-Де-Морта. И боль, невыносимая боль утраты, которую Гарри пришлось прочувствовать снова и снова. В памяти возникли слова: «Последний шаг — направлять чакру в глаза, резким и сильным потоком. Неподготовленный лишится зрения навсегда, готовый же пробудит шаринган». Собравшись с силами, Гарри мощным потоком направил всё в глаза. Голову пронзила невероятная боль, а глаза будто вспыхнули ярким пламенем. Шрам тоже отдался невероятной болью, и вдруг по голове у Гарри будто прокатился и затих тонкий, но отчетливый шепот. Задуматься об этом он не успел — боль была невыносимая, будто под веками был весь песок мира, который невозможно было достать. Слезы сами собой посыпались из глаз, но помогали слабо. Гарри тихонько охнул и откинулся на кровать. Что бы ни произошло, лучше разобраться с этим утром, когда боль поутихнет. Возможно, по его глупости, он обрек себя на жизнь слепого, но риск оправдан — эта сила поможет ему наконец получить то, чего нет у Темного Лорда, хоть какое-то преимущество в этой неравной борьбе, и тогда… Довести мысль до конца Гарри не успел, полностью уйдя в мир сновидений. Утро выдалось для него необычайно тяжелым. Выпрямившись на кровати, Гарри обнаружил, что не может открыть глаза. Паника охватила было его, но, попытавшись помочь себе руками, он понял, что виной всему были намертво слепившие веки слёзы. Впрочем, стоило ему глаза открыть, как те снова хлынули неостановимым потоком — яркое утреннее солнце слепило его, возвращая воспоминания о болезненном отходе ко сну. Зато, похоже, зрение он не потерял! Кое-как проковыляв к висевшему в комнате зеркалу — на случай, если хоть кто-то из жильцов будет озабочен видом своей прически, — Гарри сквозь пелену слез осмотрел свои глаза. Каково же было его разочарование, когда в отражении он увидел, что изменений не было вовсе! — Черт, неужели всё зря?! — не сдержавшись выкрикнул он, от души стукнув кулаком по стене. Похоже, контроль чакры неплохо так возрос — кулак болел не так сильно, а вот на месте удара красовалась небольшая вмятина. — Гарри, не ломай дом! — донесся до него возмущенный голос Рона, поднимавшегося в спальню из кухни, — И что зря-то? — Я попытался пробудить шаринган, глаза до сих пор болят, а ничего нет! — разочарованно произнес Гарри. — Ты чего сделал?! — в голосе Уизли слышался неподдельный ужас, — Гарри, там ведь сказано, что как минимум ты должен сам увидеть смерть бли… Тут он осекся, вспоминая последние сны друга. Да, на смерти близких он явно насмотрелся, но так рисковать… — А если ты не готов физически и теперь потеряешься зрение? — не унимался он, — Гарри, нельзя быть таким безрассудным. Поттер в ответ только хмыкнул. Рон сейчас звучал ну один в один как Гермиона. И пускай их забота была ему приятна, но это решение он имеет право принимать сам. — Уже поздно что-то менять, — немного сурово ответил Гарри, — но что-то шарингана у себя я не вижу. Видимо, свиток всё же врал, нужно что-то еще. Рон недовольно проворчал что-то про слепоту, но активно возражать не стал. Весь день после прошел в постоянных переглядываниях — троица по очереди, будто согласно какому-то своему расписанию, переглядывалась между собой, во взгляде каждого читался немой вопрос: «Ну как, появился?». Ответ был неизменен — нет. — Ну, не появился и ладно, — подытожил Рон, когда в конце дня они шли вместе с Гарри на поле для квиддича, — зато слепым не стал. — И на том спасибо! — фыркнула Гермиона. — Если бы ты выжег себе зрительные нервы? Или, того хуже, проводящие пути в мозге? Перцептивные поля, корковы… — тут, увидев отсутствующие взгляды друзей, она просто выдохнула, — ладно, но, в самом деле, следует быть осторожней! Гарри лишь грустно кивнул в ответ. Весь день он пытался найти хоть какое-то объяснение случившемуся, и, Поттер был уверен, Гермиона тоже. Но ответа всё нет у них обоих, а Рон будто и не хочет ставить под вопрос то, что считает счастливым исходом. Решив немного отвлечь друга от грустных мыслей, Рон легонько подкинул на руке квоффл после чего привычным ударом направил его в сторону Гарри. Но силу он явно рассчитал неверно — инстинктивно вложенная в удар чакра ускорила мяч так, что теперь он несся в лицо гриффиндорцу со скоростью хорошо отбитого бладжера. Когда Гарри обернулся, квоффл был сантиметрах в тридцати от его лица. И тут мир словно замер —окрасился в чуть красноватые тона, а сам мяч стал лететь так, будто бороздил не воздух, а воду, а Рон его лишь подтолкнул, а не неплохо вдарил.Гарри резко сдвинул голову влево и тут же ощутил, как сильный поток воздуха пронесся у его виска. Переведя взгляд на друга, он увидел Уизли, до смешного медленно разевающего рот — словно решил разыграть сценку из любимых Дадли телекомедий среднего пошиба. — Гарри, глаза! — только и смог выговорить он. Поттер в тот же миг взмахом палочки наколдовал небольшое зеркало. Оттуда на него глядели алые глаза с двумя похожими на запятые символами вокруг зрачка — «томоэ», как он узнал из свитков. В тот же миг глаза откликнулись болью, и на Гарри накатила усталость, какая бывала от хождения вверх-вниз по стене. Чтобы прекратить боль, он попытался отвести чакру от глаз — и с удивлением увидел, как алый цвет пропадает, уступая привычному зеленому. «Я это сделал!» — ликующе воскликнул Гарри про себя. Но не успел он опомниться, как почувствовал, что его куда-то упорно тянут — это Рон тащил его за руку, явно к Гермионе. Услышав их сбивчивый рассказ, девушка покачала головой. Успешное пробуждение — гора с плеч, но теперь это надо было сохранить в тайне даже от членов ОД. По крайней мере, от обычных. И только два томоэ… На свитках за редким исключением было изображено три, и, хоть записи гласили, что не все таким владели, это была финальная форма владения шаринганом — большее их количество означало более серьезную травму, полученную перед пробуждением владельцем. Впрочем, увеличивали их число и после, пережив серьезную утрату или подвергнув себя смертельному риску, доказав в бою свою решимость... Гермиона нервно сглотнула. Гарри потерял своих родителей и видел их смерти несколько раз за последние дни, и это только два…что же пережили те, кто получил все три? Из раздумий ее вывел строгий голос Гарри. — Нет, я не буду скрывать это от остальных, это было бы обманом их доверия, — безапелляционно сказал он, — к тому же, благодаря этому мои тренировки пойдут в гору, мне нужно пользоваться ими чаще, ты сама про это читала. — Ну, тогда в Хогвартсе точно нельзя его показывать, — добавил Рон, — если б был способ на глаза заклинание какое-нибудь наложить или еще как замаскировать… — Линзы! — осенило Гермиону, — тебе нужны линзы! Купим тебе того же цвета, что у тебя сейчас, но носить надо будет, не снимая — разве что в Комнате или на ночь. А я пока подумаю, как усилить безопасность! На примете есть пара печатей, которые можно наложить на список с именами… — Ага, а потом кое-кто будет сонным ходить весь день от усталости, — отметил Рон с явным недовольством, — потренировалась бы побольше, прежде чем чакру так тратить. — …а то я не согласна с таким обменом информацией, — продолжала девушка, делая вид, что пропустила слова мимо ушей, хоть и заметно покраснела, — но раз уж ты глава ОД, Гарри, то последнее слово за тобой. Гарри передернуло. Меньше всего он хотел, чтобы его воспринимали как «большого начальника», коим мнит себя Амбридж. Но чем больше дней проходит с начала тренировок ОД, тем больше этот образ крепнет, и, похоже, сейчас что-то менять уже поздновато. Ну, благо хоть тут авторитет был основан скорее на дружбе и уважении, но никак не на страхе перед важными шишками из Министерства.Да и, подумалось ему, пока Гермиона продолжает поучать его, Рон — подшучивать, он может быть спокоен, что для них он — их хороший друг Гарри, а не командир или вожак! ... «Какая красота» — подумал Гарри, глядя на закатное небо. Вечера в Деревне Скрытого Листа отличались невероятными видами даже немного торжественностью — эдакий островок спокойствия в центре шторма, что бушевал что в Хогвартсе, что вокруг него. Со скалы сурово и горделиво смотрели вниз лица основателей — Годрика, Кандиды и Хельги. — Как думаешь, какими они были? — услышал позади себя Гарри тихий голос. Обернувшись, он увидел Джинни, одиноко стоящую посреди улицы. — О, Джинни, я думал, ты с Корнером гуляешь, — поприветствовал ее Гарри. — С ним общаться всё тяжелее и тяжелее, — вздохнула Джинни, — мы почти всё время проводим в спорах о том, что мне не стоит оставаться тут на всю неделю. Давай не будем об этом? Она неловко улыбнулась и вновь подняла взгляд наверх. — Интересно, были ли они в жизни и правда такими, как о них говорят Шляпа и все остальные, — задумчиво проговорила Джинни. — Не знаю, — ответил Гарри, обращая взор туда, где должен был виднеться лик четвертого основателя, Слизерина, — мне кажется, что эти рассказы лишь то, что можно уместить об их личностях в понятные одиннадцатилеткам слова. Всё же они были великими волшебниками и прожили долгую жизнь, даже рассориться успели… Джинни проследила за его направлением взгляда, и, прищурившись, снова посмотрела на Гарри. — Почему тебя так интересует Слизерин? — спросила она напрямую, — Он же предатель, да и слизеринцев тут нет вполне заслуженно! – Ты права, — спокойно согласился Гарри, — но было бы полезно знать, почему он стал таким человеком…— Джинни не выглядела убежденной, так что он продолжил, взмахнув рукой куда-то в сторону лиц на скале. — Зачем-то же его факультет сохранили, несмотря на ссору с другими основателями! Неужели лишь для того, чтобы его наследие отравляло студентов тысячу лет после? Неужели Шляпа может сказать, кем станет маленький первокурсник или первокурсница, да еще и так точно, что сходу определит его на факультет «темных искусств»? Девушка с изумлением посмотрела на Гарри. — Мне даже не приходило в голову это… но, тогда, — проговорила она, будто с трудом выбирая каждое слово, — могли ли основатели ошибаться, сделав так? Так они просто обрекли будущих студентов на повторение пути каждого из них? — Не знаю, —ответил Гарри честно,— я видел отважных пуффендуйцев, умных гриффиндорцев, да и немножко безумных, — тут они с Джинни хихикнули, — когтевранцев. Возможно, тогда и у слизеринцев есть шансы однажды стать лучше, вопреки их наследию… —вспоминая собственное распределение, он усмехнулся про себя: едва ли жизнь со змеями спасла бы его от извечных передряг!— Пойдем, солнце уже совсем зашло. Понемногу на улице стали сами собой зажигаться фонари— их мягкий свет освещал путь в деревню, приветливо встречал в ней, окрашивая дома и землю в тёплые оттенки.Хоть и без них ночь не была беспросветно темна — на чисто небе россыпью лучились звёзды. Их огни озаряли окрестности: леса, скалы…С облитых древним, холодным светом вершин основатели Хогвартса взирали на дремлющую деревню, охраняя сон своих учеников.