Глава 7. Битва умов

На следующее утро, необычайно солнечное, Гарри как обычно собрал всех членов ОД на полигоне. Пришло время всем узнать, над чем он так долго трудился. — Итак, как некоторые из вас знают, существуют особые глаза, которые позволяют предугадывать движения противника, зовущиеся шаринганом, — начал он, внимательно оглядывая толпу. Между собравшихся пронесся тихий шепот, некоторые согласно закивали. — В общем, это он, — закончил Гарри как-то скомкано, всё ощущая явное волнение от того, как в него впивались взгляды людей вокруг. Вздохнув, он закрыл глаза и аккуратно направил в них чакру — после пробуждения лишний раз резко с ними обращаться точно не хотелось. Открыв глаза, Поттер с облегчением увидел уже привычный красноватый фон, из толпы послышались восхищенные возгласы. — Я хочу такой же! — послышался вдруг голос Захарии Смита, — как его получить? — Подождать, пока близкий человек не умрет на твоих глазах, дальше проще, — холодно ответил Гарри. Голоса мгновенно замолкли. Шаринган ловил все детали того, как самодовольная усмешка Захарии застыла, как дрогнули мышцы у прищуренных век, и взгляд ушёл в сторону под понуро сдвинувшимися бровями — тот явно не ожидал такого ответа.Несколько секунд Гарри молча смотрел на собравшихся.Интересно, что бы увидел сейчас шаринганом он у самого себя —растрёпанные чёрные волосы, которые спадали на лоб и лезли в глаза, светившиеся из-под прядей тихим алым светом, да и стоит он в тени одного из зданий… Несколько угрожающая, должно быть, картина. Наконец, глава ОД продолжил. — Благодаря этим глазам, я смогу лучше анализировать ваши действия, а, значит, мне проще будет увидеть ваши ошибки и помочь их исправить, —он неловко кашлянули добавил уже более мягким голосом, — и не пугайтесь, когда увидите их у меня снова. После этих слов Гарри деактивировал шаринган и вновь почувствовал знакомую легкую усталость после использования. Всё же эти глаза поглощали порядочное количество чакры, особенно когда будто сами по себе обшаривали всё вокруг взглядом, пытаясь дать владельцу наиболее полную информацию. Благодаря этому Гарри явно видел каждое движение стоявших рядом с ним людей, что, впрочем, еле помещалось разом в его и так занятую мыслями голову — лицо одного человека уже могло дать уйму информации, что уж говорить о целой толпе! На обеде к нему подошла Полумна, которой Поттер, приложив палец к губам, передал маленький сверток – копия трех условий для пробуждения глаз из свитка. Всё же такое не стоило разглашать явно. Лавгуд молча кивнула и необычно стремительно выбежала из столовой, похоже, даже не удосужившись поесть. Рон пожал плечами: «Видимо, твои глаза ее сильно впечатлили, Гарри!» Остаток дня и весь следующий прошли в обычных тренировках, которые, впрочем, прибавили в темпе. Гарри старался как мог, перебегал от одной пары к другой и смотрел, чтобы стойка была верна, а движения палочкой — точны и быстры, отчего голова гудела от резкого наплыва информации. К Фреду и Джорджу, предусмотрительно расположившимся в конце цепочки, как можно дальше от пристального взора Гермионы, он уже не подбежал, а, скорее, приполз —почти зеленый от свалившейся нагрузки, так что близнецам буквально пришлось брать его под руки. Благо, всё было не зря — заклятия у многих теперь летели гораздо точнее, а Кэти Бэлл даже успешно провела целую серию атак, которой отправила своего оппонента в ближайший куст. На тренировках с техниками продвижение было более чем заметным — многие, загоревшись новыми способностями, тренировались и в свободное время, так что к концу четвертого дня по стене ходили уже все, а некоторые начали изучать первую серьезную технику: Хенге, перевоплощение облика человека так, как он пожелает —даже камнем можно обратиться, если свернуться хорошо. Первой ее освоила Гермиона — после всех мучений с Оборотным зельем на втором курсе она уж очень была рада узнать, что такое ей больше никогда не понадобится. — Зато теперь кошачьи уши ты отрастишь разве только добровольно, — не упустил случая отметить Рон со смешком. — Да кому понадобится отращивать кошачьи уши! — возмутилась Гермиона в ответ. Так мог бы начаться очередной спор — Рон выглядел готовым изобрести несуразную причину обзавестись ушами: “обрести духовное родство с Живоглотом” или что-то в этом духе, — но этому помешала сама Гермиона, неожиданно нахмурившая, и начавшая рассуждать о том, возможно ли повторить более тонкий слух животных с помощью чакра-техник. Впрочем, вскоре она опомнилась, разочарованно буркнув, что для создания такого самостоятельно всё равно требовалось бы слишком тонкое понимание строения и структуры органов что людей, что животных, и вернулась к тренировке. Пожав плечами, Рон последовал её примеру, радуясь про себя, что избежал ещё одной многочасовой лекции — несмотря на всю его любовь к диалогам с Гермионой, еще ни разу ему не удавалось уследить за полетом ее мысли более получаса подряд. Но вот настало время расходиться. Некоторые колебались — всё же дружелюбное общение с товарищами по занятиям — сколь изнурительны последние бы ни были — мало кто был готов променять на компанию Снейпа, Амбридж и Филча. Да и спокойная атмосфера деревни позволяла что восстановиться от тренировок, которые переносились всё легче и легче, что отдохнуть от давящей обстановки Хогвартсав последнее время.А потому еще пятеро присоединились к оставшейся группе, с грустью смотря на уходящих товарищей. Гарри был доволен — чуть больше половины выбрало продолжить дополнительные тренировки, а значит, больше людей, возможно, смогут выжить, начни Волан-Де-Морт действовать в ближайшее время. Но что больше всего давало надежду — его новые глаза. «Чёрта с два он их когда-либо получит!» — повторял Гарри про себя с явным удовольствием. Единственный человек, чья смерть способна задеть Темного Лорда, — это он сам, а от такого шаринган не пробудить никогда! У глаз проявился ещё один эффект — чувствительные ко всему, они позволяли пробегать по строчкам со скоростью, какая ему никогда и не снилась.Гарри не мог сказать, было ли дело в том, как шаринган позволял сосредоточиться на тексте, или в новизне такого опыта скорочтения, но в кои-то веки он начал понимать любовь Гермионы к чтению.За свитки из библиотеки в чемодане он засел со всем усердием, охотно проглатывая один за другим. — Кажется, эта способность передается всё же от Гермионы, — хихикнул Фред, когда Поттер упомянул об этом во время одного из ужинов, — у нее это, видать, врожденное. В дополнительные три дня Гарри чуть сократил время занятий с палочкой в пользу практики с техниками, и уже к концу недели результаты были налицо. Техника Хенге получалась у большинства, у некоторых— куда лучше, чем он ожидал.Правда, с легкой руки Джорджа, внешность все меняли именно на Гарри, поэтому под конец дня на стадионе стояло тридцать Поттеров разной степени похожести. Впрочем, у Джинни и Гермионы получилось воссоздать всё, вплоть до шарингана. Оставалось еще несколько техник, вроде клонирования, приемов рукопашного боя с использованием чакры в ударах— его в свитках звали тайдзюцу, —хождения по воде, а потом… А что потом? Курс для начинающих, найденный в библиотеке, предательски кончался на этом, и впереди была только обширная кипа свитков на самые разные темы. Конечно, еще недели на две занятий им этого хватит — любой тренировочный поединок, который в приличном магическом обществе назвали бы маггловским мордобоем, приводил к ужасающе плохим результатам. Тут уж никто, включая Гарри, не знал, как к этому подступиться, а синяки и ушибы только прибавлялись— Гермиона едва успевала лечить. Хорошо хоть Невилла увлекло содержимое нескольких медицинских свитков, так что он понемногу даже научился убирать мелкие порезы. Впрочем, к ученику, который зачастую лечил травмы, какие сам себе и причинил, шли далеко не все. Намечался явный кризис преподавания. Несколько дней вся троица ходила чуть ли не за голову хватаясь — тупик был очевиден, и момент, когда останется только развести руками, маячил на горизонте всё более явно. Впрочем, первую неделю завершили с тем, что отложили принятие решения на потом, как и принято у всех хороших студентов— к которым скромно причислили себя Гарри с Роном (Гермиона, взгляд которой на такие вопросы отличался, скорей заслуживала звания студентки выдающейся). Вернулись в факультетскую гостиную друзья с чувством прибытия домой после долгого похода, хотя для остальных они отсутствовали всего лишь каких-то два часа. Выдать изменения в них мог только шаринган, поэтому Гарри посоветовали не использовать его за пределами комнаты. Плюхнувшись на кресло, Рон тихонько простонал. «С момента пробуждения этих глаз его будто подменили!» — недовольно подумал он, глядя на Гарри, читавшего последние пару дней один и тот же свиток. Друг изо всех сил старался сохранить концентрацию — без помощи его новых способностей чтение вновь стало довольно изнурительным занятием. Поэтому, стоило Кэти Белл подойти к нему, он сразу отложил манускрипт в сторону. Девушка кинула на него странный взгляд и молча вручила записку. «Получила ее от слизеринцев, они сказали—от Снейпа,» — ответила она на немой вопрос Гарри. «Мистер Поттер, явитесь завтра ко мне в кабинет для дополнительных занятий по зельям в связи с Вашими неудовлетворительными знаниями, проявленными на моем предмете» — гласила записка. Гарри и Рон переглянулись. Точно, Снейп. Его ведь попросили позаниматься с ним этим, как его там… Спустя неделю Гарри забыл не то, что про эту просьбу, а даже про название защитных чар от вмешательства в сознание. Впрочем, какая разница! Сути это не меняло — еще несколько часов счастья к его веселой жизни. Поттер откинулся назад в кресле и с ужасом ощутил, как накатывает сонливость. «Только не снова» — пронеслось у него в голове, и он вздохнул: лучше уж Снейп, чем этот бесконечный ужас. *** В этот раз Гарри шёл по темному коридору. Его шаги гулким эхом разносились в ночной тишине. Подойдя к каменной горгулье, он взмахнул палочкой — огромная статуя рассыпалась, открыв за собой винтовую лестницу. Он поднялся наверх, распахнул дверь. Перед ним был кабинет Дамблдора, но не такой, каким его видел Гарри, когда ходил туда после первого сна. Так, значит, он ходил к Дамблдору. Поджал хвост, как трусливая дворняга, и побежал жаловаться этому напыщенному старику. Гарри почувствовал, как по его лицу скользнула лёгкая улыбка. Внезапно в комнате послышался негромкий шелест. Дамблдор, в ночной рубашке и с зажженной палочкой в руках, показался в одной из дверей кабинета. Увидев Гарри, он вскинул брови вверх, но сказать ничего не успел — Поттер был быстрее. — Diffindo!— полушепотом прошипел он, и рука Дамлбдора с палочкой упала на пол. — Diffindo, Diffindo, Diffindo!— в его голосе кипела неприкрытая ярость. Ночную рубашку Дамблдора словно трижды разрубило невидимым мечом.Глубокие порезы под тканью окрашивали её в ярко-алый цвет. Ещё взмах — и изрубленный директор лежал у ног Гарри. Поттер презрительно смотрел сверху вниз на истекающего кровью волшебника, в эти ярко-голубые глаза, чтобы увидеть в них ярость, боль, ненависть, хоть что-то! Но взгляд Дамблдора был привычно задумчивым и слегка грустным. — Какая ужасная жестокость, Том, — проговорил он укоризненно. По спине Гарри пробежал холодок. Он не может так говорить на грани гибели, у него, должно быть, есть какой-то план, козырь в рукаве. Глаза Поттера яростно метались по комнате. Что он может использовать против него?.. Что-то должно быть: ну не может он быть так спокоен перед ликом смерти! Взмах палочки — и Дамблдор взмыл в воздух. Его силуэт был едва освещен тусклым лунным светом, но Гарри мог поклясться, что заметил у него на губах легкую улыбку. Чертов старик! — Моли о пощаде! — процедил Поттер сквозь зубы, — Ты ничто перед могуществом Тёмного Лорда! Поначалу молчание было ему ответом. Гарри занёс было палочку, чтобы выдавить слова у него из глотки, но тут услышал хриплый, едва слышный голос. — И всё же ты проиграешь, — всё так же спокойно сказал Дамблдор. Ярость Гарри была неописуема. Палочка двигалась в его руках так быстро, что было бесполезно даже пытаться уследить за ней. Режущие, колющие, рубящие, манящие чары…Остановился он лишь когда весь кабинет был залит кровью. Она была и на Гарри: на его лице, на его одежде. И, конечно, на его руках. Он взглянул на обезображенное тело профессора трансфигурации, но не ощутил желанного спокойствия, лишь большую ярость. Даже в своем собственном разуме он не мог полностью сломить старого мага! И всё же… — Ты знаешь, что я сделаю это, рано или поздно сделаю, Поттер, — проговорил он, — и ты всегда будешь слишком слаб, чтобы помешать мне. Ты будешь смотреть, как твои друзья гибнут, один за другим. Я убью каждого из них, как твоих родителей, как Диггори. И всё, что тебе остается, это лишь наблюдать за этим, как и всегда. *** Гарри резко выпрямился в кровати. За пологом кровати рассвет, через алые занавеси долетали первые лучи света. Гриффиндорец опустил взгляд на руки: в утреннем свете они показались ему такими же кроваво-красными, как во сне. Гарри вздрогнул и поёжился. С каждой секундой поход к Снейпу всё больше казался жизненной необходимостью, чтобы окончательно не сойти с ума. К несчастью для юного волшебника, в этот день предстояло ещё перетерпеть урок Амбридж. Впрочем, это было проще обычного — старая жаба, иначе ее Гарри уже не называл, была очень довольна своей новой ролью, а потому ее влияние как первого преподавателя-дементора в Хогвартсе было в этот раз чуть меньше. Впрочем, её триумф прервала взметнувшаяся вверх рука Невилла. — Простите, — запинающимся голосом сказал он, — тут не совсем понятно описано, какой идёт взмах палочкой. Я...правильно понимаю, что это будет выглядеть, ну, как-то… Он полез был в карман, желая продемонстрировать нужное движение, но был тотчас же остановлен. — А-а-а, мистер Долгопупс, никаких палочек в кабинете! — елейным тоном сказала Амбридж и назидательно помахала из стороны в сторону собственной,— Если Вам непонятно это место, то просто перечитайте его несколько раз. Если даже так не выходит... — подойдя к Невиллу, она окинула его жалостливым взглядом и снисходительно улыбнулась, —то стоит заучить! Даже один только письменный ответ даст Вам минимум половину баллов за задание на СОВ! — Но…мне же надо именно понять, —не унимался юноша, — как заклинание работает! Как его использовать...если вдруг... — Что вдруг, что вдруг?! — голос профессора уже превратился в раздражённый визг,— Не говорите мне, что повторите сейчас ту же самую чепуху, как темные волшебники толпами разгуливают у Министерства под носом! — Так они разгуливают не там, а в самом Министерстве, — сухо прервал Гарри, — могу список с должностями составить, проведете несколько проверок, может даже, дисциплинарных слушаний… Отойдя от порядком стушевавшегося Невилла, Амбридж резко приблизилась к Поттеру. — Ах, бедный, бедный мальчик, —в её речь вновь вернулись до мерзкого приторные ноты, — Похоже, стоит какой-то новости отвлечь от Вас внимание, так Вы сразу пытаетесь его вернуть! Не волнуйтесь, Вы наговорили уже достаточно чуши, что послужит материалом колонок в Пророке до конца года, так что не утруждайте себя. С этими словами она развернулась и зашагала к учительскому столу, всем своим видом показывая: для нее истории Гарри так же реальны, как для него — рассказы Полумны. Кровь у Поттера начала вскипать. Чем больше он думало сражениях с Тёмным Лордом: о тех, что уже унесли множество жизней, и о битвах предстоящих — тем больше его бесили все те, с чьей легкой руки он вновь набирал силу для очередного удара. — Мне всё равно, что Фадж боится потери власти больше потери своей собственной жизни, но его глупость ставит под удар не только его самого! Как Вы можете этого не понимать! — воскликнул он, будто пытаясь докричаться до Амбридж, воззвать к остаткам разума, что еще не были полностью заменены министерскими указами и постулатами. Профессор замерла на полпути, но, стоило ей обернуться, как крепкая рука легла Гарри на затылок и резко опустила голову к поверхности парты. Рот Амбридж расплылся в довольной ухмылке. — Превосходно, Уизли, — мягко сказала она, — Вижу, что Вы больше похожи на Перси, чем я думала. Попрошу Вас и впредь так делать. Когда она вновь отвернулась, Рон прошипел Гарри в ухо: «Дурак, у тебя ж шаринган от эмоций включается, нельзя тебе злиться!» И правда — в отражении от блестящей поверхности стола смутно виднелись два алых огонька в глазах Поттера. Гарри встал. — Прошу прощения, профессор, разрешите выйти. Я был немного не в себе, мне нужно... умыться — сказал он, не поднимая глаз. — Уизли определенно положительно на Вас влияет, — довольно ответила Амбридж, — да, пожалуйста, идите. Гарри поспешил в ближайший туалет. Его сердце билось, как бешеное, и с каждым ударом по жилам разливался гнев. Он не то, что сказать ей ничего не может, так еще и злиться даже на эту министерскую шавку нельзя! Чуть что случится —помчится жаловаться Фаджу, поджав хвост. Подбежав к зеркалу, он взглянул на свое отражение. Уставший, с растрепанными в спешке волосами и горящими ярко-красными глазами. Гарри сжал кулаки, едва сдерживая себя от того, чтобы вдарить со всей силы по зеркалу. И тут его шрам пронзила яркая, мучительная боль. *** Темный Лорд расхаживал по комнате. Лишь оставаясь наедине с собой он в полной мере ощущал, насколько же ему тесно в стенах поместья Малфоев. Именно здесь ему приходилось выжидать, действуя из тени, дергая ниточки тут и там. И это бесило Волан-де-Морта больше всего. Будь министр хоть немного умнее или хотя бы смелее, это многократно осложнило бы дело, но тогда можно было бы делать то, что всегда выходило у темного мага лучше всего — убивать. Много, быстро, безжалостно. Не плести дешевые интриги, а являть миру свою мощь, свое могущество, свою ярость. В поместье же он оставался узником собственных планов, предполагавших его временное сокрытие от всего живого, помимо Пожирателей. Такие игрища даже ему самому казались то ли излишними, то ли и вовсе жалкими. В конце концов, обмануть Фаджа было проще простого: все эти хитрые схемы, чтобы управлять круглым дураком, который и без Империуса справлялся с саботажем любой борьбы с темными магами лучше, чем было бы приставь ему палочку к виску сам Волан-де-Морт. Внезапно шаги прекратились. Тёмный Лорд вновь почувствовал знакомое чувство, какое вело к источнику его лучшего развлечения в последние дни. Уязвимость, через которую он мог проникнуть в сознание ненавистного Поттера. Какое же наслаждение ему доставляла мысль о том, что медленно, но верно он отнимает остатки рассудка и разрушает психику мальчишки, доставившего столько хлопот. Ещё несколько месяцев таких снов, и он воплотит картину безумия куда ярче, чем образ, какой ему рисует Пророк. Не теряя ни секунды, Темный Лорд устремил свой разум в одну точку, будто ледяным лезвием пронзая сознание Поттера. На несколько мгновений он увидел, как стоит напротив зеркала в туалете Хогварста, но видение вскоре прервалось— то ли мальчишка лишился чувств от боли, то ли смог всё же обуздать эмоции. Проникать в его разум во сне всё ещё было гораздо легче, чем наяву. Волан-де-Морт стоял посреди комнаты и тяжело дышал, всё еще не веря увиденному. Из отражения на него определенно смотрел Поттер, но эти глаза… Он читал о них в старинных книгах, но отбросил это как миф. В конце концов, авторы этих трудов и правда думали, он поверит, что магическая сила зависит от маггловских упражнений, укрепляющих тело? Единственный, кто знал о таком наверняка, был Гринграсс, но упрямый старик предпочёл смерть раскрытию своих секретов. И вот он увидел глаза прямиком из легенд, глаза, которые никто не видел по меньшей мере шестьсот лет, у этого… Ярость захлестывала Тёмного Лорда, и вместе с тем опасение грызло его изнутри:это может очень быстро стать слишком опасным. Если чёртов Орден, на уничтожение которого он потратил столько времени и сил, получит эти глаза… Об этом даже думать не хотелось. Да и сам Поттер с этими способностями и поддержкой Дамблдора может превратиться однажды в полноценную угрозу. Губы Темного Лорда растянулись в тонкую усмешку. Кажется, планы придется немного ускорить. Что бы ни случилось, к следующей осени Поттер должен быть мертв, а Лорд Волан-де-Морт наконец завладеет этой прежде недоступной ему силой. *** Гарри лежал на полу, тяжело дыша. Кажется, ситуация стала еще хуже — никогда прежде он не испытывал таких сильных приступов днём. Мог ли Темный Лорд что-то прочесть в его разуме? Сказать было сложно. Ясно было лишь одно — линзы нужны были как можно скорее. Впрочем, всё последнее время Гарри как раз учил технику, которая ему сильно с этим поможет. Остаток дня незаметно пролетел в сомнениях о том, стоило ли сообщить о происходящем Дамблдору. Впрочем, решение это не изменило— Поттеру ни в какую не хотелось снова идти к нему, особенно после прошлого раза. Но вот настало время навестить «любимого преподавателя». Снейп, как, впрочем, и Гарри, не скрывал, насколько был рад этой встрече. Его длинное, нагнетающее драматизма описание тонкого искусства окклюменции было прервано вопросом в лоб: «А, так это чтение мыслей, получается?», и после получаса оживленных попыток это опровергнуть, профессор окончательно смирился с тем, что Поттер «необучаемый болван». Впрочем, в глазах Гарри читалось и без всяких заклинаний, что такие же мысли у него были о Снейпе, разве что тот для него был болваном недообученным. — Ваш острый ум заставляет меня усомниться в жизнеспособности факультета Гриффиндор как концепта, — сказал усталым голосом зельевар, — так что просто заткнитесь и попытайтесь на чем-то сосредоточиться. Насчет три я выстрелю в Вас заклинанием. Раз, два, … Гарри попытался было начать думать об учебнике по Защите —его он до отвратительного долго сверлил взглядом сегодня, но возглас «Три! Legilimens!» сбил концентрацию. Он стоял у дома дяди и тети, глядя на ночное летнее небо. Сзади послышался шорох. Обернувшись, Гарри получил мощной струей воды из садового шланга по лицу. Конечно, это был Дадли. Зачем Снейпу вообще это сдалось? Сменились ещё несколько воспоминаний из детства, потом начались школьные годы — на битве с василиском поток образов немного замедлился.Чёрт, сейчас ведь он может увидеть что-то про ОД! Гарри вновь попытался сосредоточиться, изо всех сил стараясь не подпускать туда Снейпа, но профессор неумолимо проникал всё глубже в его сознание, будто скальпель проскальзывал в его голову. Нужно было какое-то яркое недавнее воспоминание, которое затмило бы… И тут, к ужасу Гарри, оно возникло само. Отец, лежащий на полу, мать, сгорающая в пламени. Её мольбы о пощаде для сына, крики боли, проносящиеся эхом по сознанию. И снова, и снова, и снова... Вдруг всё прекратилось. Снейп стоял, опершись на стол, бледнее, чем обычно. Он с ужасом взирал на Гарри. — Так это ты видел в своих снах? — сказал он непривычно слабым голосом, — Это, каждую ночь? Гарри молча кивнул. Образы мертвых родителей всё еще стояли перед глазами, и он едва сдерживал подступающие слезы. — У нас будут дополнительные уроки, — глухим голосом сказал профессор зельеварения, — Это нужно прекратить как можно скорее. Ни один человек не выдержит такую пытку. Я видел, как Темный Лорд ломает людей, днями копаясь у них в голове, вызывая видения, подобные этим. Его жертвы сходили с ума от боли и мучений, как Долгопупсы или даже хуже — те лишь потеряли в итоге и память, и сознание как таковое. — Что же происходило обычно? — Тёмный Лорд возвращал жертве ее палочку, — Гарри неуверенно склонил голову, боясь услышать, что же следует дальше, Снейп же продолжил.— Во всех случаях вместо попыток сопротивляться или сбежать, она кончала с собой. Такого исхода он добивается и здесь. Запомните это и поймите, что выкладываться нужно на полную. Сосредоточьтесь, и будем пробовать снова. Гарри упал на колени. Снова неудача. И снова крики боли и ужаса. По щеке скатилась слеза. Снейп вновь поднял палочку, его рука заметно дрожала. — Постарайтесь думать о чем-то хорошем, Ваши попытки побороть плохое сосредотачиваясь на плохом, только делают борьбу тяжелее. Как с Патронусом, сосредоточьтесь на чем-то хорошем, желательно — недавнем. Свежее, чёткое воспоминание легче визуализировать, меньше пространства для отвлечения. Поттер крепко зажмурился, пытаясь найти воспоминание, которое было бы хоть сколько-то хорошим. И тут в голове возник один из вечеров в Деревне Скрытого Листа. Он сидит на ужине, столовую освещает закатное солнце, и лучи играют в волосах сидящей напротив него Джинни, отчего те будто сияют огненно-рыжим цветом. Вокруг все болтают, кое-где слышатся дружеские смешки, а впереди еще несколько дней пусть и изматывающих, но веселых тренировок. Тогда Гарри впервые за пятый курс ощутил, что он снова там, где должен быть. Он снова был дома. Уцепившись за это воспоминание как за спасительную соломинку, Поттер попытался сконцентрироваться на волосах Джинни — нельзя было, чтобы Снейп увидел всё остальное. На том, как они переливались в закатных лучах, и как он улыбнулся, когда она поймала на себе его взгляд и со смехом поправила прядь. И на мгновение это сработало — перед глазами не было ужасов, не было этого вечного кошмара, только волосы колебались от легких порывов ветра, как волны на озере. Но лишь на мгновение — атака резко усилилась, и защита в тот же миг рухнула. Но вместо нового погружения в видения Темного Лорда перед глазами вновь возник кабинет зельеварения и Снейп, лицо которого было искажено яростью. — Какая фантастическая безответственность! — рявкнул он, — Как Вам могло прийти в голову использовать это воспоминание, Поттер! Гарри стоял, искренне не понимая, что происходит, а Снейп продолжал свою обличительную тираду. — Какие бы отношения Вас не связывали с этой девушкой, а это скорее всего была Уизли, Вы не имеете права использовать связанные с ней воспоминания для защиты своего сознания! Неужели не понятно, что раз Вы цель номер один для Темного Лорда, тотем самым Вы подписываете ей смертный приговор! Ты такой же, как и твой отец, безответственный, не думающий ни о каких последствиях, просто идущий напролом без оглядки на остальных! Профессора даже немного трясло от ярости, сальные волосы метались по лицу. Последнее предложение он прокричал особенно громко, до боли в ушах, после чего остановился —будто сам удивился, что до такого дошло. Лишь сейчас до Гарри начал доходить истинный смысл сказанных Снейпом слов. Он видел свою маму лишь на фото и во снах, и везде её можно было с легкостью отличить по ярко-рыжим волосам. То есть у Снейпа есть наглость заявлять, что это его отец виновен в смерти мамы так же, как будет виноват Гарри, если после такой защиты Джинни попадет под удар?! Да как он, вчерашний Пожиратель, смеет такое говорить, мерзкий… Но тут у Поттера похолодело в груди, после чего он резко опустил взгляд в пол. В отражении одной из плит был явно виден алый отблеск. Секундой позже — и Снейп заметил бы! Но тот был слишком сильно поглощен своей яростью. — Значит, Вы утверждаете, что мой отец виновен в том, что он и мама погибли в тот день? — ледяным голосом спросил Гарри, чеканя каждое слово. — Да! — взорвался Снейп. — Наверное, Вам лучше знать, ведь Вы служили Волан-де-Морту, когда он решил их убить! Вы наверняка помогали ему их обнаружить! Как Вы смеете так говорить о моем отце, когда у Вас самого смелости не больше, чем у Петтигрю! — голос Гарри перешел на крик. — Так легко осудить выбор моих матери и отца сражаться со злом, когда Вам такой выбор делать не приходилось! Вы не справились даже с тем, чтобы к нему не примкнуть! — То, как я противостоял Темному Лорду, не твое дело, Поттер! — прорычал в ответ Снейп. Гарри не видел его лица, но мог поклясться, что сейчас он алый от ярости. Оба тяжело дышали, сдерживая свой гнев, чтобы не наброситься друг на друга. Несколько минут прошли в молчании. — Ваш отец, — вдруг сказал профессор, и его голос звучал ужасно уставшим, — сделал Хранителем тайны самого ненадёжного человека в мире, и тем самым обрёк себя и Вашу мать на гибель. Не допустите такой же ошибки с теми, кто Вам дорог, не отдавайте их в руки Тёмного Лорда. На сегодня занятие окончено, следующее будет послезавтра. И найдите к этому дню что-то хорошее:от вкусного ужина до нового письма. Что-то, что не даст ему только больше информации и мишеней. Не поднимая взгляда, Гарри вышел из класса зелий. Услышав, как за ним захлопнулась дверь, он прошел немного дальше по коридору, после чего сполз на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл лицо руками. Мысли крутились, словно разбуженные совы в Хогвартском совятнике. О чём вообще можно было думать? Что можно держать в голове вне Выручай-Комнаты, не подвергая всех опасности? Гарри метался от одного варианта к другому, но ни один не приносил ему покоя. Не думать ни о чём, вспоминать только школьные дела, поискать что-то, что отключило бы все эмоции? Всё тело начала охватывать дрожь, а мир перед глазами всё больше плыл. — Гарри, ты как? Всё хорошо? — послышался вдруг голос прямо рядом с ним, и чья-то рука неуверенно легла ему на плечо, будто пытаясь пробудить ото сна. Гриффиндорец со страхом поднял взгляд, после чего с его губ слетел непроизвольный вздох облегчения. Это была Полумна. Больше всего Гарри сейчас боялся пересечься с Джинни, лишний раз подвергнуть ее опасности банально находясь с ней рядом. Впрочем, кажется, тут он уже просто увеличивал список потенциальных целей Лорда… — Пойдём, не стоит сидеть в таком затхлом месте, — голос когтевранки звучал непривычно твёрдо, — Рон рассказал мне, зачем ты сюда ходил, и я сразу поняла, что после такого без последствий не выходят. Давай, надо развеяться. И, схватив Гарри за руку, она повела его прочь из подземелья Снейпа. Тот, всё еще не оправившись от шока, попытался было пару раз заговорить, но Лавгуд упорно игнорировала его попытки на протяжении всего пути. Наконец, они дошли до Астрономической башни. Тут Полумна наконец обернулась и сказала с натянутой улыбкой: — Ну вот, здесь гораздо лучше! Смотри, какой вид! Гарри с недоверием покосился на ее улыбающееся лицо — по его воспоминаниям, погода была отвратительной последние несколько дней — лишь снег с дождем и вечная серость. Увидев его сомневающийся взгляд, Полумна еще раз кивнула в сторону проема, и глаза Поттера распахнулись. Серость последних дней сменилась чистым тёмным небом, в котором блестели ярко-белые, крупные, но вместе с тем воздушные хлопья снега. Он медленно падал, и Гарри, словно заворожённый, смотрел, как он кружится, переливаясь в мягком жёлтом свете хогвартских фонарей. Вдали виднелась хижина Хагрида и огромная фигура, орудовавшая лопатой — лесничий расчищал дорогу к своему жилищу. — Почему ты привела меня сюда? — неуверенным голосом спросил Гарри, всё еще не в силах оторваться от захватившего его вида, чего-то столь мирного и оттого необычного в последние дни. — Это мое любимое место. Когда ничто не в силах меня успокоить, я иду сюда и просто смотрю. Если всё вокруг тебя превращается в постоянный водоворот, который тебя будто вот-вот поглотит, нет ничего более спокойного, чем наблюдение за природой. Она всё та же, ей всё равно на твои заботы, она не торопится сама и не торопит тебя. Гарри с изумлением взглянул на подругу. Та смотрела куда-то вдаль, на Запретный Лес или даже дальше, за горизонт, и впервые на ее лице читалась лишь тихая грусть. — Я прочла то, что ты писал про шаринган. Мой отец неверно понял...либо же просто знал только про одну часть из трех. Он говорил мне прокручивать смерть моей матери в голове раз за разом, говорил, что она бы хотела такого, чтобы её жертва не была напрасной, что это было бы ее финальное открытие — этот неуловимый глаз. Он и сам всё это делал, даже попал в Мунго на некоторое время — там ему еле спасли зрение, что он чуть не потерял, пытаясь пробудить его. Но, — тут её голос задрожал, — отец всегда говорил мне, что я смогу даже то, что ему не по силам, что я особенная. И я старалась, даже когда он был в лечебнице, я сидела в одиночестве и пыталась снова и снова. И я… Полумна с шумом вдохнула, пытаясь вернуть голосу если не привычную отстранённость, то хотя бы прежнюю твердость. Но, поняв тщетность этих попыток, она всё равно продолжила. — И я не смогла, Гарри. Я не смогла. Просто не смогла. В свитке сказано, что те, кто без должной подготовки вгонят всю чакру в глаза, потеряют зрение, скорее всего—навсегда. Но у меня не было её достаточно, чтобы был хоть какой-то эффект. Когда отец вернулся, я избегала его первые дни, не желая разочаровывать. Но он всё равно всё понял и сказал прекратить. Я смутно помню, что было потом. Кажется, я просто лежала, без сил на что-либо, ведь я подвела и его, и маму… Потом папа говорил, что это всё мозгошмыги, что это они забираются людям в головы, заставляя терять волю к жизни… Так что я понимаю, каково это — видеть снова и снова смерть близкого и чувствовать, что ты всех подвёл. И это место — единственный способ, которым я умею справляться с этим. Поэтому мы здесь, поэтому ты должен быть здесь. Гарри не мог поверить услышанному. Гнев на Ксенофилиуса сменялся в нем жалостью к нему и к Полумне. Заставить свою дочь пройти через этот ужас, пусть даже и страдая от потери возлюбленной — это слишком жестоко. Он попытался было поддержать подругу, но слова будто застревали у него в горле. Вдруг он снова почувствовал руку Полумны у себя на плече. Она смотрела на него почти немигающим взглядом, в котором читалась уже нескрываемая боль— но, даже если перед глазами подруги сейчас вновь стояли мрачные воспоминания, Гарри всё равно чувствовал, что сейчас эти глаза видят, на самом деле видят, именно его. — И я знаю, Гарри, что сочувствие— не моя сильная сторона, но я правда тебя понимаю, правда хочу помочь. И прошу тебя, ни за что, — её рука резко сжалась, — ни за что не прекращай бороться, не падай в ту же пропасть, в которой… в которой когда-то была я. Всё еще подрагивая, Полумна убрала руку с плеча и оперлась руками на ограду. Гарри стоял не шелохнувшись. В уголках его глаз блестели слезы. Смахнув их резким движением, он тоже повернулся, устремив взгляд вниз, где всё так же мягко и неторопливо опускался на землю снег. — Спасибо, Полумна, — наконец сказал он, с трудом подбирая подходящие слова, — ты мне правда очень помогла. Спасибо тебе. Лавгуд не ответила. Некоторое время они стояли в полной тишине. Лишь холодный ветер, гулявший с между башен, гудел вдалеке, да раздавался редкий лай Клыка. — Знаешь, я до сих пор иногда думаю, — наконец пробормотала она, будто выдавливая каждое слово, — может быть, если бы я смогла это раньше, моему отцу было бы легче пережить всё это… — Полумна, о чем ты, ты ведь не могла тог… — голос Гарри оборвался на полуслове, стоило им встретиться взглядами. В полумраке Полумна словно сливалась со снегом вокруг — почти столь же белые волосы, побледневшее лицо. Но, пока хлопья искрились в вечернем освещении Хогвартса, выделяясь на тёмном небе, её лицо оставалось в полутени. Сейчас же тёплый свет фонарей охватил и его — переливаясь отблесками в слезах, что ручьями текли по щекам, а глаза… в них не было мелких отсветов снежинок или бликов влаги. Вместо этого в них алым горело глухое сияние шарингана с двумя томойе. У Поттера перехватило дыхание. Действуя будто на автомате, он подошел к подруге и аккуратно обнял её. Уткнувшись Гарри в плечо, Полумна наконец дала волю слезам и тихо заплакала. Впрочем, он и сам еле сдерживал слезы. «Неужели такое ждет нас всех?» — пронеслось у него в голове. На мгновение у него возник образ членов ОД с допзанятий, из компании смеющихся ребят обращённых в толпу теней с горящими шаринганами в глазах, и его охватил ужас. Нет, он этого не допустит! Не допустит столько смертей, столько ужасных жертв. И он сделает всё, чтобы Полумна больше не страдала, чтобы облегчить ее ношу, чтобы… Полумна сделала шаг назад. Её глаза были красными, но скорее от слез, шарингана в них уже не было. — Не стоит взваливать всё на себя, Гарри, хотя я и знаю, что тебе очень хочется. —прервала подруга его мысли. — Я не слаба и готова бороться с Тёмным Лордом под твоим началом, невзирая на риски. А теперь нам стоит идти — уверена, Рон с Гермионой тебя уже вовсю ищут. Подойдя к лестнице, она остановилась и добавила: — Можешь коротко рассказать им обоим, что здесь произошло. Но никому больше, — она обернулась, снова натягивая свою привычную улыбку, будто немного оторванную от реальности, — пусть лучше я буду Полоумной Лавгуд, чем депрессивной Лавгуд. Совсем никому, особенно Невиллу. На этом когтевранка с непривычной прытью сбежала по лестнице, оставив удивленного Гарри гадать и восхищаться тому, как ловко и легко она может скрывать свои чувства, возвращаться в строй.Последствия его уже не волновали — чем раньше он научится делать так же, тем безопаснее для остальных. И всё же слезы подруги, сама мысль о том, что Полумна так страдала, были для него как ножом по сердцу. Впрочем, как ей помочь, лучше спросить у Гермионы — уж она наверняка подскажет. Надежды Гарри на простое решение вскоре разрушились — хоть он и старался рассказать всё как можно более сухо и скупо, особенно момент с воспоминанием о Джинни в кабинете Снейпа, история вечера оставила в слезах и Гермиону, и Рона. Так и не решив, что с этим всем делать, друзья решили отложить решение всех проблем хотя бы на пару дней. Хотя одна идея в голове Гарри была всё ближе к исполнению. *** Гарри шел по мрачному темному коридору. Дверь, еще одна, еще и еще, сколько же их. Наконец, нужная! Взмахом палочки он распахнул её и оказался в гигантском амфитеатре. Очертания колон гнулись, а границы форм плавали, будто пространство само не знало, каким ему быть. Из-за этого окружение смахивало на пустынный мираж, но виднелось чётко, как и огромная арка в центре, напоминавшая какой-то древний обелиск. Возле неё сидел средних мужчина в старом костюме, который явно вышел даже из моды волшебников несколько десятилетий назад. Гарри подошел и громко откашлялся, заставив того аж подпрыгнуть. — Ах, это Вы! Добро пожаловать, здравствуйте! Как я понимаю, у Вас есть ко мне пара вопросов, не так ли, молодой человек? Гарри по привычке ожидал, что слова сами вылетят у него изо рта, в резком, приказном тоне. Но их не было. Оглядев себя, он понял, что и тело сейчас его собственное! Хоть и в немного странной одежде, которую он уже некоторое время не носил, но почему… — Ну что же Вы, не стесняйтесь! — вывел его из раздумий голос незнакомца, — Вы ведь явно здесь чтобы побольше узнать про шаринган! Гарри вздрогнул и с удивлением посмотрел на мужчину, который всё так же стоял и услужливо улыбался, будто вежливый клерк. — Вы кто? — наконец вышел из оцепенения Поттер. — Ах, прошу прощения, где мои манеры! Позвольте представиться, Роберт Гринграсс! По телу Гарри пробежал холодок. Он с друзьями давно понял, что этот человек был владельцем той загадочной библиотеки — мистер Гринграсс не страдал излишней скромностью, поэтому везде, где мог, пытался вписать себя в историю, вплоть до недописанного манускрипта «Руководство по ответственному пользованию библиотекой Гринграсса». Но он же должен быть… — О, вижу, мое имя Вам знакомо. Приятно видеть, что труд всей моей жизни не пропал даром, а осел в надежных руках! Гринграсс дружелюбно улыбнулся и приглашающим жестом указал на место рядом с собой на скамье амфитеатра. Гарри колебался. — С чего Вы взяли, что мне что-то нужно узнать про шаринган? — Хо-хо, экая скрытность! Да он же у Вас сейчас активирован! Гарри хотел было возразить, но с ужасом увидел в своем отражении в зеркально гладком черному полу красные отблески. К явному неудовольствию Гринграсса, Поттер тотчас же деактивировал свой глаз. — Ох, Вы даже не дали мне взглянуть на это чудо! Целых три томойе, и еще в таком юном возрасте… — Только два, — машинально поправил Гарри. — Ах вот как, два, — собеседник с прищуром посмотрел на юношу, — что ж, всё еще весьма и весьма неплохо. Вижу, Вам помогли мои советы по его активации? — Да, конечно, но разве Вы не… — Мертвы? — с улыбкой закончил Гринграсс, — да, безусловно, я пал в бою уже много лет назад, но я позаботился о том, чтобы ученики, следующие обозначенному мной пути, смогли пообщаться с частью моей души! За это стоит сказать спасибо особой магии библиотеки... — Но почему же у Вас самого не было шарингана? Вы же написали все условия, уж к концу жизни Вы бы точно… — А Вы сами как думаете, чего из перечисленного мне могло не хватить? — с улыбкой парировал Гринграсс, — Ну-ка, посмотрим, насколько Вы внимательный читатель! Гарри нахмурился, но вместе с тем в его сердце зажглась надежда. Наконец, он поймет, что рассказывать остальным членам ОД, расспросит об этом того, кто занимался этим годами! Нужно лишь ответить на его странные загадки. Что это могло быть? Условий, как таковых, там не так много, разве что… — Ну же, неужели Вы на уроках ни разу не отвечали! Развивайте мысль устно, я Ваши ошибки не смогу из головы достать, чтобы исправить, — вновь сбил Поттера с мысли голос Гринграсса. — Ну, ладно, достаточно чакры у Вас наверняка было, тело тоже, соответственно, остается только травмирующее воспоминание… Да, у Вас не было достаточно сильного катализатора! — воскликнул Гарри, испытав прилив гордости за последнее слово — не все мудреные фразы Гермионы проходили для него без внимания! — Браво! 10 баллов Гриффиндору! — Гринграсс радушно захлопал в ладоши, — так что тем интереснее мне узнать, на что же Вы теперь способны! Так, позвольте, сейчас я достану один свиток… С этими словами он начал копаться в кармане, на который наверняка было наложено заклятие незримого расширения. Но как только Гринграсс нащупал нужный сверток, суровый голос воскликнул: «Bombarda!». Застигнутый врасплох волшебник отлетел на несколько метров, из кармана посыпались свитки. С трудом поднимаясь на ноги и поддерживая рукой кровоточащий бок, Гринграсс обнаружил перед собой Гарри с палочкой, направленной ему в сердце.Глаза мужчины, прищуренные от боли, широко распахнулись. — Мальчик мой, но почему… — Довольно! Я должен был сделать это с самого начала! Всё наконец сошлось — эта одежда с Турнира Трех Волшебников, ошибка с томойе… Есть только один человек, который видел меня только в таком облике. Так что брось свои старания, Реддл! Гринграсс расхохотался, его смех грохотом разносился по пустому амфитеатру. — Что скажешь, Гарри, я бы стал неплохим преподавателем, не так ли? — усмешка на его лице ничем не напоминала мягкую улыбку ранее.— Как жаль, что Дамблдор не разглядел мой талант! Лицо Гринграсса резко одрябло, кожа понемногу бледнела и становилась прозрачнее, давая проглядывать сквозь неё чему-то мертвенно-серому. Глаза же налились кровью, зрачок сузился, оставив лишь вертикальную, змеиную щель. Мужчина медленно провел рукой по лицу, сдирая его, как старую змеиную кожу. Гарри пробрала дрожь. Перед ним вновь стоял Лорд Волан-Де-Морт, ровно как в тот день на кладбище. Но сейчас от него исходила будто особая аура, неужели… нет, это не могла быть чакра! — Твой главный козырь — это эффект неожиданносссти, не так ли, Поттер? — прошипел Темный Лорд, — Ты глупец, если думал, что сможешь переиграть меня в моей игре. Но стоит отдать тебе должное, ты меня заинтриговал. Эти глаза — как ты и сказал, мне будет очень тяжело их получить, — Волан-Де-Морт притворно раздосадовано качнул головой, но тут же победно усмехнулся. —С другой стороны, зачем мне так стараться? Возможно, мне не стоит так цепляться за свое нынешнее тело. Думаю…я могу просто подождать, пока твой разум не рухнет, чтобы заполучить чудесную возможность приобрести себе новую, молодую, сильную оболочку. И затем ты увидишь, вытесненный в своём же сознании, как я твоими руками убью всех, кто тебе дорог. И эта боль сделает мои новые глаза только сильнее. Гарри не мог пошелохнуться. Ужас сковал его, не давая даже вздохнуть. Тёмный Лорд расплылся в довольной улыбке. Его бледное, костлявое тело едва касалось пола, будто плыло над ним, оставляя за собой остатки облика Гринграсса. Собрав последние силы, Гарри с трудом поднял руки перед собой. — Бесполезно, — прошелестел голос Волан-Де-Морта, — В таком состоянии тебе даже не по силам произнести заклинание. Просто прими неизбежное. Рывком Гарри соединил руки ладонями друг к другу и зажмурился. «Из всех техник, что я видел, лишь один тип подходит под то, что я сейчас испытал. Техники иллюзий, заставляющие противника видеть и чувствовать то, что ты хочешь — гендзюцу! Я никогда не применял такую…но точно читал, что, нарушив поток чакры, я могу из него вырваться!» На мгновение всё внутри Гарри замерло, а затем энергия с новой силой хлынула по всему телу, проходясь волной от головы до ног. Открыв глаза, Поттер почувствовал, что вновь может управлять своим телом. Он чуть было не опоздал — рука Темного Лорда уже тянулась к его лицу, желая выдрать один из глаз. Гарри резко отскочил назад и вскинул палочку, одновременно активируя шаринган. Лицо Тёмного Лорда на мгновение исказила гримаса гнева, тотчас же сменившаяся на лёгкое удивление. — Ты осведомлен чуть лучше, чем я полагал, — отметил он, — с твоей посредственной учебой я не ожидал знаний за пределами того, что техники с печатями называются ниндзюцу. Посмотрим, что еще у тебя есть в запасе, Поттер. Темный Лорд опустился на колени и сложил несколько печатей с такой скоростью, что даже с шаринганом Гарри не мог уследить за движениями его рук. «Как он успел это освоить так быстро?! За такой срок?!» — мелькнуло в голове у гриффиндорца. Но времени на раздумья не было — атака могла прийти с любой стороны. — Стихия Земли: Змеиная Пасть! Ступени под ногами Гарри задрожали—огромная змеиная морда вырвалась из-под камня, как через скорлупу, и тут же едва не перекусила юного волшебника напополам. Поттер сосредоточил свою чакру в ногах и со всей силы ударил по нижней челюсти мраморного чудища, заставив ту треснуть и рассыпаться. Конечность тут же ответила острой болью, из глаз посыпались искры… С трудом сохраняя равновесие, Гарри отскочил назад, пытаясь выиграть время для контратаки. — Стихия Огня: Огненный Шар! Стена пламени размером с самого Гарри летела на него с огромной скоростью:лишь благодаря шарингану он вообще сумел её заметить. В голове у Гарри заметались техники. Разные стихии, разные печати…но без опыта применения бесполезные и даже опасные для него самого!Оставался лишь один вариант. — Техника Теневого Клонирования! Рядом с Гарри появился один теневой клон, отличавшийся от обычного лишь тем, что уже был вполне материальным, хоть и разрушался, стоит ему получить урон.Используя двойника как трамплин, Поттер что было сил оттолкнулся и перелетел через огненный шар.Двойник остался в пекле, сам же Гарри кое-как приземлился. Но стоило ему коснуться пола, как тело охватила ужасная, острая боль, будто именно он сгорал заживо. Парень упал на колени и выронил наставленную на противника палочку. Из центра зала послышался хриплый смешок Волан-Де-Морта. — Ты впервые используешь теневых клонов, не так ли, Поттер? Кажется, тебе стоило прочитать о них хотя бы то, что всё, что они испытают, возвращается носителю! Впрочем, чего еще ожидать от такого самонадеянного глупца. Гарри с трудом поднял голову. Темный Лорд стоял у подножия амфитеатра, смотрел на Гарри немигающим взглядом, но не приближался. Вливая в шаринган остатки чакры, Гарри увидел еле заметное дрожание палочки в руке. «Его чакра на исходе! Конечно, он изучает техники с невероятной скоростью, да и начальный уровень чакры у него больше, но его тело всё еще не готово, для этого еще нужно время, гораздо больше дня! Возможно, если я использую Эту технику на нем сейчас, то я…» Стоило ему подумать об этом, как его глаза погасли — чакры на их поддержание у Поттера уже не было. Юный волшебник попытался было дотянуться до лежащей рядом палочки, но опоздал:на весь зал прозвучало «Diffindo!», и Гарри взвыл от нестерпимой боли, прижимая к себе обрубок руки. Медленно, будто с неохотой, Тёмный Лорд наконец приблизился к своей жертве. Гарри почувствовал, как невидимая сила выкручивает его лицо в сторону Волан-Де-Морта, и закричал от боли — это разом сломались обе его руки и ноги. — Я дал тебе поиграть, Поттер, чтобы явно показать — даже с твоими уловками и на твоих условиях ты мне не ровня, и никогда ей не будешь. Тренируйся сколько влезет, учись сколько угодно — тебе никогда не превзойти Меня. Впрочем, я очень рад, что ты так усердно трудишься, дабы сделать свое тело достойным сосудом. Скоро, очень скоро, ты станешь моим лучшим оружием против Дамблдора. *** Гарри резко выпрямился в кровати. Тело едва его слушалось — пускай это и было лишь в его голове, свою чакру он потратил почти без остатка. Всё еще пытаясь прийти в себя, Поттер упал назад на кровать, похлопав себя по щекам. Прежде чем он снова провалился в сон, пускай и на мгновение, собственная кожа почудилась ему ужасно сухой и чешуйчатой.