Глава 8. Неожиданный гость

Рон с Гермионой тревожно переглянулись. Худшие их опасения начали оправдываться — эффект неожиданности был полностью утрачен, и отныне они едва поспевали в гонке со временем против самого одаренного волшебника последних десятилетий. Мало того — лидер ОД в скором времени мог сам стать его марионеткой. Гарри сидел, всё еще поеживаясь от ощущения, будто его тело покрылось змеиной кожей, пока мысли носились у него в голове, одна мрачнее другой. — Так, больше откладывать нельзя, — прервала молчание Гермиона, — сейчас же иди к Снейпу, скажи ему, что занятия тебе нужны немедленно! И...опиши ситуацию. — Угу, и не забудь добавить, что конкретно Темный Лорд хочет от тебя — добавил язвительно Рон, — Гермиона, мы не можем просто сказать ему обо всём: это всё равно, что раскрыть ОД! — Нет, она права, — Гарри встал и, пошатываясь, побрел к выходу из гостиной, — пускай так, если до ОД доберётся Снейп — дело плохо, но если до ОД доберётся Волан-де-Морт... Лицо Поттера скривилось, когда он произнес фамилию зельевара. Меньше всего ему хотелось снова видеть этого лицемера после всего, что он наговорил, но иного выхода не находил. Гермиона уверенно кивнула, Рон лишь пожал плечами и пробурчал «Как знаешь, если что — я тебя предупреждал». Очень недовольный Снейп встретил Поттера раздраженным взглядом — его силы не ослабила даже читающаяся в глазах лёгкая сонливость. — Я же сказал Вам приходить послезавтра. Или в Вас всё же проснулась тяга к зельеварению, и Вы решили получить обещанные официально доп-уроки? Если так, то даже не надейтесь — Вы безнадежны, и чудо, что хотя бы кладете ингредиенты в котел! Гарри устало посмотрел на профессора. Впрочем, меньшего он от него и не ждал. — Темный Лорд снова являлся мне во сне. Он хочет завладеть моим телом, чтобы убить всех, кто мне дорог, моими руками, — сухо сказал он. — Он что?! — лицо Снейпа преобразилось. Профессор за мгновение замешкался, а потом схватил Поттера за кофту и втянул к себе в кабинет, резко захлопнув за ним дверь. — Что Вы сказали? — лицо зельевара выражало глубокое беспокойство, — Он сам Вам это сказал? Вы уверены? — Да, уверен, — Гарри одернул кофту и прошел дальше в кабинет, — он выразился довольно ясно, пока пытал меня в очередной раз. В комнате повисло тяжелое молчание. Профессор хмурился и что-то бубнил себе под нос, будто пытаясь уловить какой-то скрытый смысл в намерении Темного Лорда. Но картинка явно не складывалась. Волан-Де-Морт в своем новом теле представлял из себя воплощение ужаса и темной магии, зачем ему тело подростка, которое еще и много слабее, чем его собственное? Конечно, лидер Пожирателей любил поиграть с едой, но тут он просто ставил свою жизнь под угрозу. Если только… — Поттер, Темный Лорд отметил в Вас что-то, что ему может быть нужно помимо этого? Может, какая-то особенность Вашей крови, защитных чар, наложенных Вашей матерью, что-нибудь? Гарри уверенно посмотрел в глаза Снейпу, стараясь даже не моргать. Всё же врать самому опытному легиллименту было страшновато... — Нет, профессор, ничего такого. Кажется, ему просто хочется, чтобы я страдал как можно больше, прежде чем окончательно сойду с ума. Снейп вздохнул и опустился в приманенное с помощью палочки кресло. Он устало посмотрел на Гарри и покачал головой. — Будь это кто угодно другой, я бы сказал, что хорошо бы пройти через все Ваши воспоминания об этом и проверить, не утаиваете ли Вы что-то от меня. Но я не горю желанием просматривать Ваши сны и заставлять Вас их переживать, так что оставлю это на Вашей совести, Поттер. Тут он резко встал, и взмахом палочки подозвал стол и второе кресло, указывая на него Гарри. Еще взмах, и на поверхность стола плавно опустилась шахматная доска, со всеми фигурами в начальной позиции. — Умеете играть, Поттер? Я уверен, что на первом курсе Вы точно с этим столкнулись, но не уверен, был ли успех Вашей заслугой или Грейнджер. Гарри усмехнулся, усаживаясь напротив Снейпа. — Я играю в шахматы гораздо лучше Гермионы! Вы решили, что нужным мне хорошим воспоминанием будет моя победа над Вами в партии? — Прекрасно, давайте попробуем сыграть, — Снейп пропустил колкость мимо ушей и говорил спокойным голосом, — посмотрим, получится ли хотя бы попробовать то, что я придумал после Вашего вчерашнего посещения. Гарри хрустнул пальцами, и с довольной улыбкой сделал первый ход. Это будет быстро… Партия и вправду завершилась стремительно. Поттер сидел с открытым ртом, наблюдая как Снейп с явным наслаждением проводит в ферзи свою четвертую пешку, прежде чем поставить Гарри самый унизительный в жизни последнего мат. — Двадцать три хоть сколько-то осмысленных хода, — с расстановкой проговорил профессор зельеварения, — Вы продержались в три раза дольше, чем я предполагал, Поттер. Впрочем, Ваше мастерство в игре, а точнее его полное отсутствие, нисколько не мешает моей задумке. С этого дня Вы будете играть со мной в шахматы. Снейп взял листок бумаги, написал на нем ход и стукнул по нему палочкой. Тот превратился в бумажный самолетик и взмыл под потолок, как документы, что Гарри приходилось видеть в Министерстве. — Так мы будем обмениваться ходами в любое время суток, чтобы игра всегда продолжалась — я научу Вас этому заклинанию. Но главное — Вы должны представлять всю доску полностью у Вас в голове. Никакого жульничества. Гарри вскочил. Его телом хочет завладеть Волан-Де-Морт, а Снейп предлагает ему личные уроки шахмат?! — В чем смысл? Если Вы хотите просто заменить все воспоминания на плохие, то это здорово, но на кой черт всё это? И как я, по-Вашему, буду всё это держать в голове, там же… — Сядьте, — холодно оборвал его Снейп, — это упражнение на концентрацию, которой Вам как раз и не хватает. Требуется невероятная сосредоточенность, чтобы держать позицию в голове полностью, а уж тем более продумывать ходы — далеко не все так могут. Но мне не нужна Ваша победа, Поттер, мне нужно, чтобы каждую свободную минуту Ваш мозг был занят лишь этим. Если получится, это станет непреодолимой защитой от Темного Лорда, из которой, в отличие от прочих вариантов, он ничего не сможет узнать. Поттер замолчал, после чего молча сел. Ему до скрипа в зубах не хотелось это признавать, но идея сейчас казалась ему гениальной в своей простоте, как бы не противен ему был ее создатель. Пускай Темный Лорд сколько угодно смотрит на то, куда Гарри хочет сдвинуть пешку, от такого скорее уж он сам начнет с ума сходить. Если, конечно, Поттер не свихнётся от этой игры первый... — И еще одно — если сделан запрещенный ход, то есть фигура пошла так, как ходить в данном случае не может, мы начинаем партию заново. Снейп ухмыльнулся и взмахом палочки убрал доску со стола. Ему тоже крайне нравилась эта идея, но этот пункт в особенности. Наблюдая за тем, как на лице Гарри проступает осознание того, сколько раз их партия оборвется на середине, они едва сдержался, чтобы не добавить еще парочку правил, и, не дожидаясь тирады Поттера про честную игру, начал. — Е-пять. — ...е-четыре. — Конь на цэ-три. — Дэ-пять. — Пешка ест на дэ-пять. — Слон ест на дэ-пять? Лицо Снейпа растянулось в довольной улыбке. — Запрещенный ход, не та диагональ. Заново: е-четыре. Гарри разочаровано вздохнул. Первая партия обещала быть долгой… — Е-пять. — Слон цэ-четыре. — Ферзь эф-шесть. — Слон бьет на эф-шесть. — Эээ, пешка ест на эф-шесть. — Заново. Е-четыре. — Что?! Это разрешенный ход! — Всё верно, неразрешенным был мой предыдущий ход, а Вы этого не заметили! Когда я оглашал правила, то не уточнял, кто именно вызовет перезапуск партии. А теперь продолжим. После полутора часов мучений Снейп наконец отпустил Гарри, взяв с него слово ни в коем случае не рисовать и не расставлять партию, которую они вели. За всё это время Поттер, считавший себя одним из лучших шахматистов-любителей на Гриффиндоре, начинал партию заново не меньше пятидесяти раз. На вопросы Рона и Гермионы о занятии Гарри сухо ответил, что научился делать волшебные самолетики и разучился играть в шахматы. Следующие два дня слились для него в одну шахматную партию — Темный Лорд, видимо, взял себе перерыв, поэтому теперь ходы уже начинали ему сниться. И несмотря на активные предложения Рона саботировать тренировку и вместе навалять столь любимому преподавателю, Поттер упорно отказывался, в том числе потому, что точно знал: стоит ему сделать хотя бы три хороших хода, не потеряв ценную фигуру, как Снейп сразу поймет, что он жульничает. Впрочем, избавиться от этого нового кошмара нельзя было и в ОД — по настоянию Гермионы, там он играл уже против Рона, который, не скованный никакими формальностями, спокойно рассчитывал свои ходы на доске, что только добавляло к злости Гарри. Но в одном Снейп был прав — сознание это занимало полностью. Даже прогулка с попыткой если не сделать ход, то хотя бы не забыть позицию, приводила к тому, что Гарри спотыкался на любой поверхности и периодически пересчитывал носом все окрестные стены и фонарные столбы. В один из таких походов он наткнулся на Добби, чуть не упав на бедолагу в процессе. Эльф громко ойкнул и с тихим хлопком телепортировался в паре метров от незадачливого волшебника. — Рад встрече, Гарри Поттер! — тут он умолк, изучая измученное, но все еще задумчивое лицо парня, — тебе чем-то помочь? В последний раз я видел такое лицо у Гарри Поттера, когда он искал эту комнату, так может и сейчас что-то требуется? Только скажи! Гарри покачал головой. Не хватало еще объяснять Добби его ментальную дуэль со Снейпом и Роном. Домовик окинул его взглядом и внезапно тоненько хихикнул. — Гарри Поттер выглядит так, будто впервые учится Хлопку! Это очень забавно выглядит, но я его очень понимаю! — Что? Какому еще Хлопку? — Гарри озадаченно посмотрел на эльфа. — Как же какому, вот этому! С этими словами Добби несколько раз телепортировался, описав небольшой круг вокруг Гарри, каждый раз с тихим хлопком. — Это и называется Хлопок! — закончил он, — все эльфы еще в юном возрасте учат его от других эльфов, но сделать это ой как сложно! Нужно постоянно думать, где ты есть, и где ты хочешь быть, а потому мы ходим с очень озадаченными лицами, прямо как у Гарри Поттера сейчас! Глаза Гарри расширились. Так значит для телепортации эльфам нужна постоянная концентрация? Это бы объяснило, почему он… — Добби, а как у эльфов это получается? Держать это в голове, и при этом думать о другом? — Это сложный вопрос, Гарри Поттер… Нужно сосредотачиваться, много-много раз, так что потом ты уже не можешь не думать об этом! Но на самом деле, мы, эльфы, тут не всесильны, — его уши виновато опустились, — чтобы было проще, мы запоминаем эту, как её… то, что вы зовете сейчас чакрой, подойдет больше всего, вот. Мы запоминаем чакру важных нам людей и эльфов, и, когда хотим попасть к кому-то, мы резко сосредотачиваемся на них, будто в этот момент мы стоим прям рядом. Без этого тоже можно, но иначе можно попасть в странные места, ой странные... Пока Добби искал Гарри Поттера в их первую встречу, он много домов по ошибке посетил, много шуму, ненужного шуму натворил! В этот момент Добби хотел было приложиться лбом о ближайший столб, но своевременно наколдованная Гарри подушка из воздуха оттолкнула эльфа как брошенный об стенку мяч. Он виновато сморщился и неуверенно посмотрел на Поттера, который всё еще обдумывал его слова. — То есть, практиковаться и четко представить, куда ты хочешь попасть? — Да, всё так, Гарри Поттер, но если сосредоточение сбить, то ничего не получится. Впрочем, у взрослых эльфов такого почти не бывает! Тут Добби снова поник, и добавил, уже с грустью в голосе. — Пока эльф несвободен, хозяева часто отправляют его на разные поручения, а несвободного эльфа ничто не может сбить с мысли о хозяине. Юноша с жалостью посмотрел на домовика. В голове всплыли слова Гермионы о том, что нужно всеми силами бороться за свободу всех эльфов без исключения — тогда Гарри лишь посмеялся вместе с Роном, но сейчас ее слова обрели совершенно иной вес. Юный волшебник опустился на колено — так, что его голова была на одном уровне с головой домовика. — Добби, спасибо тебе. Мне очень важна и ценна твоя помощь, и ты по праву можешь считаться полноценным членом ОД, не хуже, чем Рон и Гермиона, как и все остальные собратья-эльфы. И пускай вы не будете сражаться с Пожирателями в открытом бою, я ценю ваш вклад не меньше прочих. Глаза Добби наполнились слезами, а тельце мелко задрожало. — Ты правда так считаешь, Гарри Поттер? — пробормотал он наконец, всё еще дрожа от ушей до пяток. — Да, и обязательно передай это всем остальным. Домовик, не в силах сдержать эмоции, обнял Гарри так крепко, как мог, после чего, взглянув еще раз с нескрываемой радостью, с хлопком исчез, крикнув на прощание «Обязательно передам, Гарри Поттер, сэр!» В тот же вечер на столах участников ОД красовался невиданный даже по меркам хогвартских празднеств ужин. Было видно, что повара с особой тщательностью готовили каждое блюдо, а десерт — огромный воздушный торт — эльфы вынесли лично, всей толпой держа огромную тарелку. Гарри встал и с торжественным видом оглядел зал. — Сегодня хотел бы сказать несколько слов о наших чудесных поварах! Эльфы-домовики выполняют огромную, хоть и невидимую, работу! Они нам всем очень помогают, ведь, будем честны, без еды бы мы тут и пары дней не протянули, а без одного из них, Добби, не нашли бы и саму Выручай-комнату. Поэтому я уверен, что их можно в полной мере считать полноценными членами ОД, ведь без их упорного труда нас всех бы здесь не было! Гермиона глядела на Гарри, готовая расплакаться от счастья. Как только он закончил речь, она вскочила и зааплодировала. Сначала поддержка была робкой, но вскоре гул аплодисментов разросся, заполняя всю столовую. За одним из столов встала Сьюзен Боунс с пинтой сливочного пива в руках, и, подняв ее, звучным, как у ее тети, голосом, провозгласила: «За эльфов и ОД!». Одобрительный возгласы послышались вокруг, а Гарри тотчас присоединился к тосту. Повара-домовики согнулись в благодарственном поклоне, и было видно, как их острые уши становятся яркого пунцового цвета. Выйдя на свежий воздух полюбоваться закатом после невероятно вкусного ужина, который Гермиона уже отказывалась называть иначе как «Празднованием Дня Независимости Эльфов», Гарри поймал на себе взгляд Джинни. — Да ты прям прирожденный оратор, — усмехнулась она, — тебе бы на этих, как там папа их у магглов называл, во, на дамонстрациях выступать! — Демонстрациях, — машинально поправил Гарри, — но спасибо. Просто они ведь и правда очень помогли, даже сегодня… Тут он взглянул на Джинни и резко начал копаться в кармане. Наконец, он извлек оттуда сложенный пополам маленький лист бумаги и протянул его Уизли. — Вот, возьми его в руки и не раскрывай. И закрой глаза буквально на минуту. Я хочу кое-что проверить. Джинни с любопытством посмотрела на бумажку, цокнув как это обычно делают близнецы, когда видят идею для новой проделки. Пожав плечами, она покорно закрыла глаза, сжав бумажку в руке. — Из уважения к твоим секретам придержу вопросы, пока не доделаешь то, что ты так загадочно проверяешь, но потом с тебя объяснение, отказы не принимаются, — добавила она, улыбнувшись. Гарри прошел мимо нее, стараясь не оборачиваться, хоть это и было трудно — на фоне закатного неба ее рыжие волосы волшебно переливались в последних лучах заходящего солнца. Его сердце бешено колотилось. Он столько раз это пробовал, даже сегодня после расспросов Добби про концентрацию, но всё ещё… Отмерив примерно десять метров, он остановился и изо всех сил сосредоточился, пытаясь представить себя рядом с Джинни так четко, как он только мог. Волшебница почувствовала легкий порыв ветра, после чего резко услышала тяжелое дыхание. Распахнув глаза, она увидела перед собой Гарри. Он стоял в паре сантиметров от нее, чуть ли не прижавшись. Их взгляды встретились, и Джинни стоило больших усилий не рассмеяться, глядя как лицо Гарри из красного превращается в полностью бордовое, под цвет заката. — Ну как, проверил? — спросила она, отступая назад и тоже немного краснея, — похоже бежал ты ну очень быстро, раз так запыхался. — Да, вроде того, — задыхаясь прошептал Гарри. Он достал палочку и направил ее на бумажку у Джинни в руках, — Эту лучше сжечь, от нее больше никакого проку. — Как скажешь, — усмехнулась Уизли, — но от объяснений тебя это не спасет, даже не надейся! — Даже не думал об этом, — с улыбкой ответил Гарри, — а теперь можно и отдохнуть. Слышал, Рон хочет тренировку по квиддичу организовать, что думаешь? — Еще спрашиваешь! Смеясь, они поспешили на тренировку, пока на земле догорал загадочный листок. Большая часть его уже была съедена пламенем, и сейчас огонь пожирал последнюю оставшуюся на нем надпись. «Летящий Бог Грома: Образец № 105» — гласила она.

***

Гарри стоял на скале с лицами Основателей Хогвартса. Под его ногами виднелась деревня, озаренная лучами утреннего солнца. Уже вторую неделю (по времени внутри комнаты) он приходил сюда как можно раньше и тренировался что есть сил. Сейчас же он чувствовал, что настало время для финального этапа — того, что наконец позволит ему выбраться за пределы стен любимой школы. Юный волшебник вновь взглянул на деревню внизу. Сейчас, стоя наверху, овеваемый горным ветром, он чувствовал себя птицей, летящей высоко над домами, над заботами всех тех, кто оставался внизу — то чувство, что испытываешь, взмывая в небо на метле, готовясь вот-вот поймать ускользающий в облаках снитч. По телу Гарри пробежала привычная дрожь, смесь волнения и восторга. Сконцентрировавшись на своей чакре, он на мгновение почувствовал, словно находится одновременно везде и нигде, будто становясь единым с бушующим ветром. — Что ж, остался последний шаг, — сурово сказал он себе и направился к водопаду, несшему свои воды с самой вершины до текущей у подножия горы речки. Пришло время проверить, на что он способен после всех этих тренировок со Снейпом в стенах замка и с Роном в пузыре Выручай-комнаты. Перед мысленным взором вновь мелькнули фигуры — тысячи партий, что он играл за последнее время. И пускай победить ему всё так же не удавалось, отражать атаки профессора на сознание стало гораздо проще, чем в первые разы. Впрочем, полная блокировка сознания была далека в той же степени, что и шахматный триумф. Гарри подошел к обрыву. Водопад шумел под ним, и на мгновение Поттер зажмурился, будто боясь даже мельком на него взглянуть. Тут его глаза резко распахнулись, и он, вложив все силы в одно резкое движение, прыгнул вниз. Ветер сразу усилился, сотни капель как маленькие иглы впивались в его лицо под его порывами, водная гладь реки быстро приближалась. В голове в панике проносилось «я не успею», «высота слишком маленькая», «я сейчас разобьюсь о поверхность реки!». Невероятным усилием воли Гарри отогнал их и с ужасом заметил, что расстояние до земли сократилось вдвое. Но тут он наконец почувствовал это — слабый, будто свеча, огонек его собственной чакры вдали. Сосредоточившись на нем что было сил, Гарри сложил печать концентрации и выкрикнул: «Техника Летящего Бога Грома!» Его возглас громких эхом прокатился по горным склонам, но сам юноша этого не услышал: мгновение — и он возник над вершиной дерева у самого выхода из Выручай-Комнаты. Дверь из неё просто стояла посреди леса, как странная, возникшая из ниоткуда каменная арка, пускай и покрытая мхом и вьюнами. Проваливаясь сквозь крону, краем глаза Гарри заметил прикрепленную к стволу бумагу с меткой — узор со сложной печатью на ней вспыхнул и сейчас чернила стремительно исчезали со страниц, будто чакра, которую Поттер влил в рисунок, сжигала его изнутри. Сломав несколько веток по пути, гриффиндорец всё же приземлился на предусмотрительно созданную воздушную подушку и вытер пот с лица. Наконец, он может сосредоточиться на перемещении даже в случае угрозы жизни, а значит Техника Летящего Бога Грома, что он учил столько месяцев, стала ему подвластна. Конечно, печать оставляла желать лучшего, но это поправимо. Теперь наконец он может без каких-либо проблем выбраться из Хогвартса! Впрочем, вскоре пришла и усталость. В этот раз она была больше обычного – он уже перемещался на такое расстояние раньше, но сейчас, с явным риском для жизни, сосредоточиться было многократно тяжелее, и техника сразу реагировала на это. «Больше мыслей — больше чакры» — повторял про себя Гарри как мантру основное правило, которое он усвоил на своем опыте, однажды провалявшись полдня в лесу от того, что его рассеянность привела к телепортации, потратившей почти всю его чакру, так что даже встать без посторонней помощи не получалось. Одна такая ошибка на поле боя — и ему конец, так что нужно было тренироваться больше, дольше, дальше… Но глава ОД не мог себе позволить тратить все свои силы на себя. За эти две недели тренировки подошли к своему пику, и отлынивать нельзя было никому, особенно ему. Наконец, неделю назад произошло долгожданное событие — определение стихий. Несмотря на волнения Гермионы, всё прошло гладко — Выручай-Комната спокойно создала описанную в свитках проводящую чакру бумагу. Потому оставалось только направить свою энергию туда, чтобы понять, кому что досталось. Первой бумагу в руки взяла сама экспериментаторка. Лист задрожал и с легким шелестом развалился на две половинки, будто разрезанный невидимым лезвием. — Ветер! — торжествующе объявила Грейнджер. Несколько человек поаплодировало, но большинство замерли, с благоговейным ужасом взирая на оставшуюся кипу листов. — Напоминаю, — продолжила Гермиона, — что это ваша первичная предрасположенность, потом никто не мешает вам изучать остальные четыре стихии: воду, молнию, огонь или землю. И не рвитесь вы так, всем хватит! Несколько человек, поспешивших было к столу, замерли и отошли в очередь, пробубнив что-то про строгость как на экзамене. Впрочем, все голоса вскоре затихли — вторым листок взял Гарри. Немного повертев его в руках, он резко влил в него чакру, отчего тот мгновенно сморщился. — Молния! — громко огласил Гарри. — Подходит к твоему шраму, — хмыкнул Рон, подходя за своим листком. Взяв его, он сжал его между двумя ладонями, будто рассчитывая, что, раскрыв их, увидит тоже две ровные половинки. Вдруг между пальцев вспыхнули языки пламени, и Уизли с криком выронил пылающий листок на землю. Фред и Джордж так и покатились со смеху: «Что, братец, запала не хватило?» Следом вытягивал Невилл. Листок на мгновение задрожал, после чего, к ужасу Долгопупса, буквально разложился в его руках, превратившись в странную бесформенную жижу. По толпе прокатился возглас удивления и редкие смешки — похоже, при том, что все были обескуражены, многие сходились на том, что если с кем такое и должно было произойти, то точно с Невиллом. Не менее озадаченный чем остальные, Гарри принялся лихорадочно вспоминать, было ли что-то про это в свитках. — Так, давайте сделаем вот так, — послышался вдруг голос Рона. Он шел к Невиллу с двумя листками, каждый из которых вручил тому в разные руки, — Попробуй сейчас. Долгопупс, всё еще пребывая в шоке от произошедшего, направил чакру в обе руки. Вдруг один из листков намок, а второй почернел и начал рассыпаться. Увидев это, Рон ободряюще хлопнул друга по плечу, отчего тот, окончательно напуганный, выронил оба образца. — Поздравляю, у тебя две разом стихии, вода и земля! — резюмировал он, — Редчайший случай! Лицо Невилла расплылось в неловкой, недоверчивой улыбке, и он отошел, давая остальным наконец продолжить тест, но все стояли, глядя на него так, будто увидели дракона в комнате. — Я слышал, что он из чистокровной семьи, может из-за этого — послышались где-то в толпе голоса. — Рон тоже из чистокровного рода, в той же степени, что и Невилл, — не выдержала Джинни, — и стихия у него одна. Вот, смотрите, у меня тоже! С этими словами она взяла бумагу, и та мгновенно намокла. Делая вид, что лезут вперед очереди только чтобы подтвердить позицию сестры, к ней пробились Фред и Джордж, синхронно взяв себе по листку, каждый из которых мгновенно вспыхнул. Гермиона тихо охнула — хуже двух приколистов было только два приколиста-пиромана в деревне с деревянными домами… Впрочем, была б ее воля, она бы им никакую стихию не давала вовсе. В остальном всё шло своим чередом. Полумна вытянула молнию, Кэти Белл и Сьюзен Боунс — воду и огонь, Захария Смит с явным недовольством получил землю, а Чжоу — ветер. И начались интенсивные тренировки. Правда, вернее их будет назвать интенсивными попытками — никто не знал ни сколько сил какая техника отнимет, ни как ее применить безопасно для себя. Тяжелее всего было тем, кому достался огонь — многие из них ходили с опаленными волосами, бровями и одеждой, а ухитрившийся чихнуть во время попытки сделать Огненный Шар Фред даже вызвал небольшой пожар. Впрочем, стихия ветра тоже поддавалась слабо — что Гермиона, что Чжоу быстро поняли, что тяжело управлять атаками, когда ты и сам их не видишь. К вечеру всё стихло, главным образом из-за полного бессилия всех участников. Невилл, у которого к концу дня чакры осталось больше всех прочих, был вынужден совместно с Роном и Гермионой спасать двух пуффендуйцев — случайно истратив всю свою энергию до нуля, они могли бы погибнуть, не подоспей помощь вовремя. И, похоже, таких случаев могло стать гораздо, гораздо больше… Гарри посуровел, вспомнив тяжелый выбор, который ему пришлось сделать в тот день — все занятия с техниками стихий были временно отменены. После этого около недели он сам, Рон, Гермиона и еще человек пять добровольцев испытывали разные техники, пытаясь понять, какая из них насколько выматывает — свитки Гринграсса аккуратно обходили этот аспект. Видимо, для волшебников прошлого такое было само собой разумеющимся. — Еще бы, зачем им писать хоть какие-то пояснения! — взорвалась Алисия Спинет, еле стоя на ногах после очередной техники земли, которая образовала в земле гигантский разлом, в свитке значившийся просто «трещиной», — У них повсюду практики ходили, каждый чистокровка наверняка запросто мог найти толпу опытных магов для наставничества! — Я слышала от знакомых когтевранцев, что некоторые до сих пор что-то такое используют, — добавила Сьюзен, — особенно кичащиеся своим происхождением отдают дань традициям: заставляют детей тренировать какие-то древние техники, видимо с использованием чакры, и даже немного учат фехтованию. — Знакомые из Когтеврана? Ты же пуффендуйка, а я сомневаюсь, что те, от кого ты это узнала, члены ОД, — удивилась Чжоу. Гарри тяжело вздохнул. Краем глаза он заметил, как Рон хотел было кивнуть на эти слова, но, поймав осуждающий взгляд Гермионы, уткнулся назад в свиток. Пока что даже долгая жизнь и учеба вместе не может разрушить барьеры между учениками, которые школа сама и возвела. Неужели это изначально задумывалось так, неужели… Из раздумий Гарри выдернул необычно бодрый для всех собравшихся голос Сьюзен. — Конечно они у меня есть! И много! И в Гриффиндоре, и даже парочка в Слизерине. Тебе нужно уметь говорить со всеми, если ты хочешь стать Министром Магии, а я однажды стану, уж поверьте! Сьюзен умолкла, внезапно оказавшись в центре всеобщего внимания, и ответила собравшимся вокруг нее испытующим взглядом, будто готовилась принять удар. Но все молчали. Наконец, взгляд ее смягчился, и девушка с удивлением и надеждой спросила: — Так значит вы не будете смеяться? Обычно в этот момент все начинают помирать со смеху, слыша о моей «недостижимой мечте». Все присутствующие почти синхронно помотали головой. — Лезть в этот гадюшник по своей воле, не будучи при этом чистокровным придурком вроде Малфоев — тяжелое и опасное занятие, — заметил Рон, — Так что тут разве что с уважением относиться остается да удачи пожелать, если не посочувствовать. — Это верно, — подхватил Гарри, — особенно раз ты начала уже работать над своей целью. Нам бы не помешал министр поумнее Фаджа, хотя и планка тут довольно низкая… — А я считаю, что лучше самим! — вдруг вмешалась Гермиона, уши которой в тот же миг запылали. У Сьюзен метнулись вверх брови. — Что самим? Свое министерство? — Да даже если и так! Попробуй через Министерство продавить защиту эльфов или других магических существ, этого никогда не будет! Я создала своё собственное общество для этого, потому что никогда не хочу влезать в это болото! Я уважаю твое стремление, но реальных изменений там нет и не будет! — выпалила Гермиона, краснея всё больше и больше. — Я знаю, как работает Министерство, мне много рассказывает об этом моя тетя, — сухо ответила Боунс, — А на голом идеализме далеко не уедешь. Тебе придется иметь дело с Министерством, так или иначе, и делать это через него лучше, чем просто сидеть и вязать шапки… — Довольно! — воскликнул Гарри, — У нас тут не политический кружок! Для начала нам нужно хотя бы выжить, чтобы Волан-Де-Морт не прикончил нас всех! — И после победы над ним магический мир должен измениться, — неожиданно резко сказала Грейнджер, — Иначе следующий Темный Лорд будет отличаться от нынешнего только именем, и придет уж очень скоро. — И я проведу эти изменения, когда стану Министром! — отрезала Сьюзен, — с твоей помощью, Гермиона, или без! Но, — тут ее голос смягчился, — думаю, мы сможем сработаться и найти компромисс. — Ответ настоящего политика, — недовольно буркнула гриффиндорка и уткнулась в свой свиток, но Рон заметил краем глаза, как дернулись вверх уголки ее губ. — Всему своё время, ребят, — резюмировал появившийся в дверном проходе Невилл, — пойдемте спать, потом помечтаете о Новой Магической Британии. Гарри усмехнулся. Сколько дней назад это было, три? А Гермиона всё так же дуется, разве что шапки начала вязать с новой силой. Впрочем, именно тот день дал ему надежду на то, что он наконец нашел своим студентам нового учителя.

***

Сириус не был особым поклонником совиной почты. Зачем писать длиннющие письма, если всегда можно вскочить на мотоцикл и примчаться к другу, или, в крайнем случае, скучно и банально трансгрессировать. По крайней мере, так было до Азкабана. Теперь уже не было выбора — Блэк с жадностью голодного зверя набрасывался на любую весточку извне — от газет до писем. Впрочем, первые его скорее бесили: знаки приближения Темного Лорда были тут и там, а он сидел тут взаперти, как собака на привязи. Крестника проводить — и то нельзя: после первой же попытки Дамблдор окончательно запретил ему высовывать нос во внешний мир. Поэтому, когда на его подоконник приземлилась белоснежная сова, Сириус сразу же кинулся снимать свиток с лапы птицы. Письмо было очень коротким: «Дорогой Бродяга, не могу много писать, как и получать длинные ответы. Прошу, положи письмо в своей комнате и жди, ответ придет сам». На обратной стороне, впрочем, был нанесен очень странный узор, части которого показались Блэку смутно знакомыми. Повертев в руках послание — бумага, на которой оно было написано, тоже была странной — Сириус махнул рукой Букле, давая знать, что ответа не будет, и отнес его к себе. Впервые за долгое время сев за стол, он еще раз осмотрел его — нет ли там какого-то скрытого смысла, посланий между строк. Понятно, что Министерство всё читает, но ведь должно быть хоть что-то! И как можно говорить человеку взаперти «ждать»! Весь остальной день Сириус ходил жутко раздраженный, из-за чего даже потрудился ответить руганью на вопли матери, прежде чем закрыть ее портрет снова. Люпин же, пришедший навестить друга, лишь улыбнулся, услышав про содержание письма. «Видимо, Гарри взрослее тебя в этом плане, Сириус» — с усмешкой сказал он, уходя, — «Да и он сам в каком-то смысле заперт в школе, сам подумай. А до этого был заперт дома у Дурслей. Не сомневаюсь, он тебя очень понимает». — Да что он понимает! — со вздохом сказал было Сириус, но Люпин уже трансгрессировал с верхней ступеньки порога. И вот Блэк вновь остался один в этом ненавистном доме. Раздосадованный еще больше, он поднялся в свою комнату, надеясь, что вот-вот тайный смысл послания откроется ему, но после часа мучений и полудюжины заклятий всё же пришлось признать — за исключением рисунка письмо было самым что ни на есть обычным. Мародёры и сами были не дураки отправить письмо, подработанное так, чтобы любопытные глаза не увидели ничего предосудительного — но никакие из довольно обширного арсенала заклинаний и составов, ни даже маггловские трюки, всё то, что он мог применить, не рискуя разрушить послание, не выдавало в нём совершенно ничего особенного. Вдруг на столе из воздуха возник Гарри, и, покачнувшись, упал с него прямо в объятья крестного. — Гарри?! — только и смог вымолвить Сириус, не веря своим глазам. — Собственной персоной, только не говори никому, что я зде- — пролепетал Поттер и отключился.

***

— Ты хочешь сделать что?! — хором воскликнули Рон и Гермиона. — Да ладно вам, всё под контролем, — замахал руками Гарри, — я туда и обратно, как раз не буду тренироваться сегодня, а моего полного запаса хватит на такое расстояние, я замерял! Просто очень уставшим буду, даже не свалюсь от истощения! — Слушай, ты… — Рон просто задыхался от возмущения, — Ты придумал такой безумно-идиотский план, и рассказываешь и о нем, и о своей крутой технике только сейчас?! Знаешь, как бы я хотел тоже попробовать! Улыбка Гермионы, понадеявшейся, что Рон наконец выбрал быть осторожным, вмиг испарилась, и она едва сдержалась, чтобы не наложить Остолбеней на обоих. — И даже если так, это безумно безответственно и крайне опасно! — воскликнула она. — Но нам нужен преподаватель, Гермиона, и ты это прекрасно знаешь. Хотя бы один по-настоящему опытный волшебник, тем более из чистокровного рода! Его могли учить техникам в детстве, да и лишние книги нам бы не помешали, — возразил Гарри. На это его подруге ответить было нечего. И вот уже Гарри взбегал в совятню, зажав в руке заветную печать. Впрочем, ровно в тот момент, когда он готовился отправить письмо, туда же внезапно наведался Филч. — Стоять! — завопил он, — А ну, покажь письмо, мальчишка! Наверняка написал кому-нибудь, чтобы прислали ингредиенты для очередной гадости твоих дружков Уизли! Гарри с неохотой протянул Филчу письмо. Тот прочел его, внимательно осмотрел с обеих сторон, будто пытаясь отыскать тайный смысл в послании, и задумчиво почесал голову. — Не возьму я в толк, что ты тут зашифровал, парень, — наконец сказал он, с подозрением смотря на Гарри, — А проверить сам не могу. Но я и без всякой магии вижу, что письмо какое-то неестественно написанное, скрываешь что-то как пить дать. Отнесу-ка я это профессору Амбридж, уж она тебя раскусит! — Тут ничего такого нет, отдайте письмо! — лицо Гарри вспыхнуло гневом. Только этого не хватало — мало того, что у них есть наглость напрямую читать его переписку, так они еще и запрещают ему хоть что-то отправлять! — Ага! Знал же, что что-то тут не чисто, иначе чего ты так волнуешься! — торжествующе воскликнул Филч, — Всё, я изымаю письмо, Поттер, разговор окончен. Гарри вцепился в конверт и резким движением чуть не порвал его, выдергивая из рук смотрителя. — Я сказал отдайте письмо! Вы не имеете права не то, что запрещать мне его отправлять, но и читать вовсе! — Я имею право на всё для сохранения дисциплины, паршивец! — прорычал Филч, но вдруг его голос изменился, — И что у тебя с глазами, парень? Какого черта они такие красные? «Черт!» — воскликнул про себя Гарри. Он снова забыл, что бывает, если теперь злиться на публике. «Нельзя позволить этому дрянному старику даже заикнуться перед Амбридж об этом!» — мелькнуло у Поттера в голове, а глаза инстинктивно направились в угол шеи. Одно движение, и Филч упадет без сознания… Но ведь он проснется, и тогда уже точно несдобровать! Тут Гарри озарило. Он встретился глазами со смотрителем и впервые в жизни применил гендзюцу не во время спарринга — тот урок от Темного Лорда Гарри запомнил надолго, и за это время довел базовую технику иллюзий почти до совершенства! Более сильные соперники, конечно, заметили бы подвох, но благо сквибу Филчу такое было не под силу. Смотритель замер, затем помотал головой и непонимающим взглядом посмотрел на Гарри. — Что тебе надо от меня, Поттер? — раздраженно буркнул он. — Ничего, мистер Филч, — спокойно ответил Гарри, — Вы как раз сказали мне, что с моим письмом всё в порядке, и можно его высылать. — А, да, и правда, что-то такое, да, — пробормотал Филч, — Так отправляй тогда, а не стой столбом! И он, всё еще жутко недовольный, побрел прочь, бубня себе под нос: «Что за школьники пошли, я уснул, что ли, пока письмо смотрел, что за ерунда творится, вот в мое время…» Когда же тот ушел, Гарри, наконец отправивший письмо, сполз на пол, чувствуя сильную усталость — всё же гендзюцу съело довольно много чакры, которую он и вовсе не хотел сегодня тратить, но выбора не было: сегодняшним субботним вечером нужно было выдвигаться. В выходной его всё равно никто искать не будет, но перемещение обещало быть тяжелым…

***

Гарри проснулся, лежа в той же кровати, какую занимал, когда жил у Сириуса этим летом. Крестный, сидевший рядом, тут же встрепенулся, и с нескрываемым интересом уставился на неожиданного гостя. — Ну, не хочешь объяснить? Как ты у меня оказался, особенно в таком состоянии? Трансгрессией это явно не назвать, — с усмешкой спросил Сириус. — Я телепортировался с помощью особой техники, — слабо проговорил Гарри, губы которого, как и всё остальное тело, пока слабо его слушались. — И что ж это за техника такая, которая преодолела все барьеры Хогвартса, так еще и высушила тебя досуха? Ты понимаешь, что если бы я не умел вливать чакру в другого человека, то ты бы погиб на месте от истощения? Чем ты только думал?! — возмущению Блэка не было предела. — Впрочем, ты наверняка даже и не знаешь, что такое чакра, — добавил он, успокаиваясь. — О, еще как знаю, — прошептал Гарри с довольной ухмылкой, — Именно с помощью нее я оказался здесь! Глаза Сириуса расширились, и Поттер мог поклясться, что того буквально разрывает между возмущением и восхищением. В конце концов, это авантюра достойная Мародеров! — А еще, — добавил Гарри, не давая крестному до конца осмыслить происходящее, — Я прошу тебя научить меня и нескольких моих друзей ее использовать! Для самообороны, разумеется. Тут уж глаза Сириуса загорелись. За всё лето Гарри никогда не видел его таким счастливым. Еще бы, наконец выбраться из оков одиночества в проклятом фамильном доме и заняться чем-то полезным — для Блэка это была мечта, воплотившаяся в реальность. — Но где? — наконец решился спросить он, — Здесь нас могут запросто поймать, а в Хогвартс мне нельзя — тотчас Дамблдор узнает, этот свой крючковатый нос куда угодно просунет! Да и тут меня хватиться могут, я ж всегда дома быть должен. — Так тебе прям в Хогвартс и не надо! — возразил Гарри, и принялся, задыхаясь от волнения, рассказывать крестному про Выручай-комнату, Отряд Дамблдора и загадочную библиотеку. Через пару часов расспросов, дав слово не говорить Дамблдору (к большому облегчению Гарри), Сириус с улыбкой пожал крестнику руку со словами «Считайте, что у вас теперь новый учитель!» Следующий день Гарри провел у Сириуса, отлеживаясь и восстанавливая силы для обратной дороги, пока Блэк ходил на пару собраний Ордена, незаметно таская крестнику еду. Наконец, со словами «До скорого, уже на следующей неделе мы начинаем занятия!» Гарри сложил печать концентрации и пропал на глазах всё еще шокированного Сириуса. Все следующие дни всё, о чем Блэк мог думать, — это подготовка. Ни разу до этого не перебирал он с такой тщательностью семейную библиотеку, и даже смог перекинуться парой предложений с портретом своей матери — та, хоть и не скрывала своего презрения к блудному сыну, всё же выдавила из себя несколько слов, особенно когда речь зашла о «магических традициях дома Блэков». С особенным усердием пришлось подойти к тренировкам — тело с трудом поддавалось, особенно после срока в Азкабане, благо времени на упражнения было предостаточно. Наконец, когда к концу недели Гарри вновь оказался в его комнате, приземлившись возле оставленной им в прошлый раз новой печати, Сириус с нетерпением схватил того за руку, передав на всякий случай где-то половину своей чакры, чтобы точно хватило на обратную дорогу. — Хм, сейчас ты даже не падаешь в обморок, — усмехнулся Блэк, глядя на немного бледного, но стоящего на ногах Гарри. — Ну, чем лучше концентрируешься, тем меньше чакры надо, — улыбнулся в ответ Поттер, — да и я неделю с небольшим провел в тренировках с тех пор! — Да, точно, — пробормотал Сириус. Ему всё еще тяжело было держать в голове все эти фокусы с замедлением времени. В одно мгновение комната вокруг них изменилась, сменившись на ярко освещенную солнцем улицу Деревни Скрытого Листа, на которой стояли большой толпой члены ОД. — Дамы и господа, Сириус Блэк! — представила его Гермиона. Гарри покачнулся и чуть было не упал носом в пыль, когда его прямо у земли подхватил Рон. — Мы решили дать тебе возможность рассказать свою историю самому, — шепнул Блэку Уизли, — Так что пока просто сказали, что ты добрый, и тебя ни за что посадили в Азкабан. Только сейчас Блэк заметил, с каким страхом смотрят на него некоторые ученики, несмотря на поручительство гриффиндорского трио. Пара школьников помладше даже спрятались за своих более старших друзей, глядя на лицо, которое все еще два года назад каждый видел с портрета с надписью «Разыскивается». — Кхм, в общем, да, — замялся Сириус, глядя на напуганных ребят, — Я правда не такой страшный, как вам рассказывало Министерство и Пророк… — Вы правда убили Питтера Петтигрю? — донесся из толпы робкий голосок. — Во-первых, нет, — сказал Сириус, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не добавить «к сожалению», — Во-вторых, он та еще крыса… Следующий час с небольшим Блэк в красках рассказывал всё, что знал, от ночи, когда узнал о предательстве старого друга, до спасения вместе с Гарри от дементоров. На моменте с телесным патронусом все разом повернулись к Поттеру, который тотчас же залился краской. Когда рассказ был наконец закончен, сразу несколько человек предложило Петтигрю первой и главной целью ОД. «Нам нужно быть уверенными, что Темного Лорда никто не вернет снова», — развил мысль Фред. По лицу Сириуса было видно, что он еле сдерживается, чтобы не поддержать инициативу, но под строгим взглядом Гермионы Блэк сделал строгое лицо и оборвал все разговоры. — Ну, а теперь пришла пора познакомить вас всех с предметом, который вы начали постигать, по-настоящему! Я, как и наследники в некоторых других знатных родах, в детстве изучал чакру и техники, основанные на них, в качестве фамильной традиции. И хотя предполагалось, что это больше что-то церемониальное, как умение фехтовать — что я к слову тоже умею! С этими словами Блэк указал на свой пояс, и Гарри с удивлением заметил ускользнувший от его внимания меч, напомнивший ему клинок Гриффиндора, хоть выглядел он на порядок тоньше и легче. Он покоился в черных, казавшихся бархатными, ножнах, и был украшен несколькими бриллиантами на гарде. Рукоять его венчала голова черного ворона, в глазах которого тоже сияли драгоценные камни. — Так вот, как нам рассказывали, мир магов с момента изобретения порталов стал гораздо ближе, чем маггловский мир, а потому пока простой люд не знал о том, что некоторые страны существуют вовсе, волшебники организовали небольшую, но рабочую систему телепортаций. И, хоть достаточно мощные для этого артефакты изготовить невероятно сложно, это не могло остановить обмен знаниями, а потому, когда японские маги открыли новый вид магии, названый чакрой, это вскоре разлетелось по миру. Странные названия, на которые вы натыкались — ниндзюцу для техник, гендзюцу для иллюзий и тайдзюцу для ближнего боя, как раз оттуда пошли. Гермиона слушала Сириуса с нескрываемым восторгом. Еще бы — книг по истории она не могла толком найти даже в их секретной библиотеке, а тут такое! Но Сириус, заметив, что некоторые слушатели уже начали зевать, решил сократить исторический экскурс. — Ну, и основатели Хогвартса тоже чакрой владели! А вот около шестиста лет назад оно пропало. Нам говорили, что это было из-за того, что палочки стали лучше, и вытеснили опасную и затратную забаву с использованием своих собственных запасов. Хотя тут можно найти столько всего необычного, тот же шаринган и этот, как его… белый такой глаз, я не уверен даже, что его название сохранилось… Сириус повернулся к троице друзей, но те лишь пожали плечами — такое они слышали впервые, и он, махнув рукой, продолжил рассказ. — И теперь я проведу вас той же тропой, что шел я и мой брат, когда нас учили этому. Но и про обычные занятия забывать не стоит — всё же у меня есть нехилый боевой опыт! Заранее извиняюсь, что поначалу буду не таким ловким, как вы, ребята — всё же срок в Азкабане оставил небольшие последствия, — добавил он и неловко посмеялся. Вдруг из толпы послышались хлопки. Все обернулись на звук и увидели Невилла, который стоял, весь пунцовый от привлеченного им внимания, но не прекращал хлопать. Тут к нему присоединилось еще несколько человек, а потом еще, и вот вся толпа дружно аплодировала Блэку, который с удивлением взирал на это. В уголках глаз Сириуса на мгновение сверкнули жемчугом слезы, но он тут же вытер их рукавом и с привычной улыбкой поклонился. — Ну, а теперь приступим! Гарри от занятий пока освобожден, ему нужно отдохнуть после перемещения, — закончил Сириус. — А как он это сделал? Гарри обещал рассказать нам про эту его технику! Это трансгрессия? — раздались наперебой голоса из толпы, но их тут же прервал сам Поттер. — Это всё будет завтра утром, а пока тренируйтесь, — не терпящим возражений голосом ответил он, — Но я всё объясню, не переживайте. Остаток дня пролетел незаметно. Сириус с улыбкой до ушей учил членов ОД защитной магии. На радость ученикам, он пользовался любым удобным случаем, чтобы показать или сделать что-то самому. Палочка так и мелькала в его руках, но с его подробными объяснениями даже сложные для Гарри и Гермионы заклинания выглядели простыми и понятными. К ужину все уже были уставшие, но невероятно довольными. И лишь Блэк продолжал излучать, казалось, бесконечную энергию, явно наслаждаясь новоприобретенной свободой и работой. Во время восхитительного на вкус ужина Сириус сел вместе с Гарри, и, взглянув на уплетающих еду учеников, с улыбкой отметил: «Прям как летом!» Гарри поежился. Несмотря на приятное окончание лета, общие воспоминания о нем были неприятными. Одиночество, смерть Седрика и слушание в Министерстве — явно не те воспоминания, что годились бы для окклюменции. Ах да, точно, ладья а-три… — Слушайте, — обратился Сириус к Гермионе и Гарри, видимо, заметив реакцию крестника, — А что для вас было самым похожим на магию до поступления в Хогвартс? Я вот сегодня как раз говорил, как с детства учился магии так или иначе, а как у вас было? Гарри задумался. Его жизнь до Хогвартса не была волшебной во всех смыслах. Но всё же было одно воспоминание, которое… — Планетарий, — сказал он, но, поймав непонимающий взгляд Сириуса, добавил, — Это место, где магглы показывают, как выглядит космос, ближний и дальний. Когда я смотрел на рисунки далеких звезд, макеты космических кораблей, а ночью даже сам взглянул в телескоп, я ощутил, какой же мир невероятно огромный. И это было по-настоящему волшебно, столь невероятно и прекрасно, что казалось невозможным. Сириус и Рон с удивлением взглянули на Поттера. С их уст готов был сорваться читавшийся на их лицах вопрос «У них и такое есть?!», но оба в итоге сдержались. — Я тоже вырос в маггловской семье, — подхватил сидевший рядом Дин Томас, — Для меня самым волшебным были самолеты! Вроде и стальные, и тяжелые, а летают всё равно! Каждый раз их взглядом провожал. Сириус улыбнулся, наблюдая за тем, как с уст Рона чуть не соскользнул вопрос «Так ты узнал, как?!» — ему явно передалось любопытство Уизли-старшего. Наконец, Блэк повернул голову к Гермионе, которая так и не ответила и сидела вся пунцовая. Поймав его взгляд, она неуверенно заговорила. — У меня это не было чем-то столь же впечатляющим, — тихо пробормотала она и зарделась еще больше, — Для меня самым волшебным было рисование. Иметь возможность воплотить что угодно на куске бумаги, сделать фантазию реальностью — разве это не магия? — Фух, ну хоть кто-то с чем-то понятным! — не выдержал наконец Рон и положил руку Гермионе на плечо, — Я уж боялся, что тебя впечатлило что-то, название чего тут и вовсе никто не знает! Сириус расхохотался. На мгновение он вспомнил молодого себя, стоящего у тогда еще не летающего мотоцикла, и Артура Уизли, вовремя заметившего полное непонимание в его глазах, и заменившего страшно звучащие слова про «неплохие аэрокерамические свойства» на простое «летать будет». На утро все члены ОД высыпали на улицу, ожидая долгожданного объяснения от Гарри. Тот уже был на месте, неловко переступая с ноги на ногу. Когда наконец все собрались, он достал из кармана странного вида кинжал с замотанной в бумагу ручкой. — Это кунай, — пояснил Гарри, — На который нанесена особая печать с частью моей чакры внутри. Концентрируясь на ней, я могу в то же мгновение к ней переместиться. С этими словами он метнул кунай в сторону и попытался сосредоточиться на нем, но полсотни впившихся в него глаз до ужаса сбивали концентрацию, даже после всех упражнений Снейпа. Закрыв глаза на мгновение, Гарри представил себя в центре шахматной доски — до боли знакомое пространство, в котором ему теперь стоило найти поставленную «фигуру». И вдруг он почувствовал его — слабый, будто отзвук далекой песни, огонек его собственной чакры рядом с ним, на соседней клетке, и еще один — очень далеко, у Сириуса, где он как раз оставил новую печать. Направив свой мысленный взор на ближайший из них, Поттер открыл глаза, уже стоя возле куная. По толпе пронесся вздох восхищения. «И это при том, что в Хогвартсе НЕЛЬЗЯ трансгрессировать!» — донесся до него возглас Гермионы. Сириус смотрел на это с улыбкой на лице — антитрансгрессионные барьеры теперь явно были проблемой лишь для того, кто не владеет этой техникой, а значит Гарри в чуть большей безопасности, чем он думал. — Это моя новая и самая мощная техника — Техника Летящего Бога Грома. К сожалению, пока я могу делать печать лишь на особой бумаге, и работает она лишь единожды, — подытожил Гарри, — Но со временем это может стать очень полезным приемом. Единственная проблема — концентрация, без нее я бы либо не переместился вовсе, либо потратил бы на это всю свою чакру. А теперь у меня есть пара упражнений для того, чтобы проверить, кто из вас тоже может ее освоить… Следующий час прошел в безуспешных попытках сыграть в шахматы в голове. Гарри лишь качал головой, без труда воспроизводя позиции в голове и наблюдая, как пешки едят ферзей через всё поле, причем не всегда даже чужих. Определенных успехов добились разве что Фред и Джордж — несмотря на то, что все их фигуры ходили неверно, каждый из них помнил, куда были совершены последние несколько ходов. Впрочем, Гарри и не рассчитывал на большой успех — слишком свежи были воспоминания его первых попыток. Это было лишь разминкой для настоящей проверки. — Legilimens! Legilimens! Legilimens! — звучало раз за разом на площадке, и после каждого возгласа один из членов ОД отходил с понурой головой. Эта задача была проще — концентрация на чем угодно, пока Гарри пытается прорвать защиту. К несчастью, тут успехов тоже не было. Скорее наоборот — в силу неопытности с применением столь сложного заклинания самого Поттера пару раз чуть не затянуло в поток воспоминаний учеников. Он почувствовал было сопротивление, когда дошел до Полумны, но тут она вспомнила очередной занимательный факт, чем полностью разрушила разделяющий их мысли барьер — к ужасу Гарри. Наконец, пришла очередь Фреда и Джорджа. Перед испытанием те особенно зловеще хихикнули, и вскоре Поттер понял, почему. Попав в разум любого из близнецов, экзаменатор встретил абсолютно идентичную сцену — один из них в плаще-невидимке и на метле активно откручивал люстру прям над головой стоящей под ней Амбридж, аккуратно и при этом максимально быстро. Тут уже не выдержал Гарри, так и покатившись со смеху, и тут защита всё же треснула и рухнула, сопровождаемая смехом обоих близнецов. — А ты думал, мы не тщательно продумываем свои проделки? — возмутились они на вопрос главы ОД, — Да мы часами можем над одной думать, оттачивать каждый шаг. У профессионалов есть стандарты! Тут уж пришлось признать их явный талант, и, к неодобрению Гермионы, объявить, что они с этих пор будут пытаться постигнуть эту новую технику как единственные прошедшие отбор. — А как насчет демонстрации, Гарри? Небольшой спарринг, что скажешь? — предложил вдруг Сириус, — Нужно показать, зачем всё это учить, в конце концов! Я бы предложил тебе сойтись с Гермионой без техник и с ними, а потом можешь и со мной потягаться! Гарри усмехнулся, увидев восторженную реакцию остальных членов ОД. Крестный явно знал, что сказать, чтобы мгновенно вдохнуть жизнь в расстроенных после провала учеников. — Я согласен! Гермиона, наш выход. Грейнджер кивнула и сжала крепче чуть дрожавшую в руке палочку. По сигналу Сириуса они одновременно выстрелили друг в друга заклятиями. — Expelliarmus! — Protego! Гермиона фыркнула. Такой банальщиной ее ни за что не возьмешь! Еще около минуты они лишь перебрасывались заклинаниями, но без особого успеха — первый дуэлянт всегда мог предугадать, что второй будет атаковать, и тотчас же применял щитовые чары. Потому, увидев, как Гермиона в очередной раз собирается атаковать, Гарри машинально создал себе магический щит. — Bombarda Maxima! К его удивлению, заклятие ударило не в щит, а в землю перед ним, подняв в воздух столб пыли, на мгновение перекрывший Поттеру обзор. Он уже было занес палочку для контратаки, готовясь стрелять туда, где мгновение назад была Гермиона, но, когда Гарри был готов закончить нужное движение, его тело вдруг стало неподвижным, будто кукла. Поттер закачался и упал на бок. Лежа, он увидел улыбающегося Сириуса, издалека донеслось «Очень своевременный «Petrificus Totalus», Гермиона!». В ту же секунду паралич спал, и Гарри вскочил на ноги. «Как унизительно!» — пронеслось у него в голове, когда он активировал шаринган, готовясь к реваншу. Вот тут ему равных не будет! Стоило прозвучать сигналу, как Гарри рванул вперед. Не ожидавшая этого Гермиона воскликнула «Incendio!», но Поттер лишь усмехнулся — перевести его вновь в позицию обороняющегося уже поздно, слишком поздно. Благодаря шарингану он уже знал, куда ударит заклятие, и без труда отскочил, продолжая сокращать дистанцию. Когда до Гермионы оставалось всего пару метров, Гарри заметил ее довольную ухмылку. Девушка подняла палочку, и Поттер прочел по губам начало ее заклинания. — Flipendo! — Грейнджер метнула это заклятие в упор. Она знала — увернуться уже не выйдет, а если дать ему ударить или полностью отразить, это даст ей время набрать дистанцию. Но тут, к ее удивлению, Гарри сложил одну печать, и перед ним появился теневой клон, тотчас поглотивший заклятие и рассеявшийся в облачке дыма. — Protego! — перед девушкой тут же возник серебряный щит. Кем Гарри себя возомнил, если думает, что сможет использовать ее же прием против нее! И тут перед ней будто из ниоткуда появился и он сам, одной рукой перехватив запястье с палочкой, а другой приставив к ее горлу кунай. — Стоп! — послышался оклик Сириуса, — Победителем вышел Гарри Поттер! — Но как… — начала была Гермиона, но глава ОД лишь молча кивнул вниз. И тут она заметила кунай, воткнутый в землю прямо перед ней. «Черт, вот для чего нужен был дым! Он знал, что мое заклятие не отразит его!» — тут же поняла она. И всё же, несмотря на досаду, Гермиона не могла не отметить — Гарри обвел ее вокруг пальца. — Неплохо вы оба сражались! — заметил подоспевший Рон и улыбнулся другу, — Но теперь удачи тебе, тут уж пощады не жди! Гарри вздохнул и очистил мысли. Пока Сириус разбирал их бой чтобы показать, насколько проще победить, используя техники с умом, было время придумать тактику. Но как же тяжело сражаться с тем, у кого есть боевой опыт с больше, чем одним заклятием в арсенале! Однако… По лицу Гарри скользнула легкая усмешка. Нет, так он обезоружит даже Сириуса! Блэк усмехнулся. С растрепанными волосами и самоуверенной ухмылкой, Гарри сейчас как никогда напоминал ему Джеймса. Ну, что ж, пришло время сбить с него спесь и показать, на что он способен! — Expulso! — воскликнул Сириус, как только Гарри рванул вперед, и огромный взрыв синего цвета возник прямо перед юношей, отбрасывая его назад. Блэк усмехнулся. — Это уже не оббежать, да, Гарри? — крикнул он ему, играючи отражая два парализующих заклятия, посланных ему недовольным крестником. — Aguamenti! — выкрикнул Гарри, что застало Сириуса врасплох, пробив его щитовые чары мощным потоком воды. — Impedimenta! — парировал Блэк, останавливая атаку Гарри, и тут же увидел, что тот явно снял часть своих щитовых чар для следующей атаки. — Flipendo! — заклятие попало точно в Гарри, отбросив его как раз когда он хотел продолжить свою атаку. С трудом сохраняя равновесие, Поттер встал на ноги, и, заведя руки за спину, вытащил оттуда два куная и резко метнул их слева и справа от Сириуса. Но не успел тот опомниться, как Гарри, вложив чакру в этот бросок, метнул еще и… Блэк не мог поверить своим глазам. В него летела покрытая слоем из чакры волшебная палочка юноши. Это застало даже его, опытного мага, врасплох. Но тут Сириус, вспомнив про кунаи, улыбнулся, испытав невероятную гордость за крестника. Он, один из лучших бойцов Ордена, загнан в угол. Кунаи, последние два в распоряжении Поттера, отрезали ему путь в сторону, а заряженная чакрой палочка в следующее мгновение попадет точно в него, не давая шанса среагировать. Вдалеке Гарри, видимо празднуя победу, аж подпрыгнул от радости, странно задрав ногу. Сириус усмехнулся — расчет был точен, однако он недооценил, что не только в ОД можно тренировать скорость реакции. Да, бросок был быстр, но недостаточно, чтобы Блэк не успел немного развернуться, и теперь палочка летела параллельно его груди, буквально в паре сантиметров, и всё же уже мимо. «Попался!» — мелькнуло в голове Сириуса, когда он направил свое оружие на беззаботно праздновавшего свою победу Поттера. И тут его рука отозвалась невероятной болью от сильного удара ногой в запястье, выбивающего у него палочку. А прямо перед ним возник, хватаясь за свое оружие, Гарри. — Техника Летящего Бога Грома, Вторая Стадия! — воскликнул Поттер, приземляясь на землю за крестным и тяжело дыша. Он впервые использовал настолько сложную комбинацию еще и во время боя. Опоздай Гарри хоть на секунду, всё было бы кончено, и удар прошел бы мимо. Но не успел Поттер обдумать это, как обезоруженный Сириус резко присел, сложил несколько печатей, и юношу снесло мощным порывом ветра. Когда он смог подняться на ноги, Блэк уже стоял за его спиной с его же кунаем у шеи. — Ты отлично сражался, Гарри, — с нескрываемой гордостью произнес он, — Но ты не должен забывать, что противник, владеющий чакрой, никогда не бывает безоружен пока он жив! Все члены ОД застыли с раскрытыми ртами. Было видно, что после техники Гарри никто и подумать не мог, что он вообще может проиграть. Блэк ухмыльнулся. — Кажется, теперь я убедил вас, что мне и тут есть чему вас научить! Как видите, я потратил время на подготовку к уроку. Но не могу не отметить, — он похлопал Гарри по плечу, — Даже с моими знаниями я не мог предугадать, что Гарри поставил свою печать на палочку! Гарри слабо улыбнулся. У Сириуса были лишь тренировки в детстве, которые он наверняка терпеть не мог, и меньше недели на подготовку, и тем не менее, тренировавшийся столько Поттер ему всё равно проиграл. Как же велик будет разрыв между ним и его противниками в реальном бою… — Так, а ну не накручивай себя! — послышалось Гарри, и кто-то ткнул его в бок. Повернувшись, он увидел Рона, осуждающе глядящего на него. — Кажется, тебе надо было внимательнее слушать про то, что Сириус один из лучших в Ордене! — буркнул Уизли, даже не собираясь дожидаться каких-либо возражений, — А это должно вдохновить нас тренироваться больше под его началом! Гарри пожал плечами. Спорить тут было и правда не о чем. Но в глубине души он всё же надеялся, что хотя бы шаринган даст ему преимущество и позволит победить, но против такого разрыва в силе не могли помочь даже самые волшебные глаза. — Впрочем, он, как оказалось, был не единственным, есть еще второй, Сириус говорил, — начал думать Гарри, — Возможно, если бы у меня был еще и он… Но думать было уже некогда — Сириус вовсю зазывал на новую тренировку. На них наконец появились ниндзюцу. И хотя и сам Блэк почти никакие из них не знал, —  то ли потому что в детстве принципиально не хотел их учить, то ли потому что дань традициям в семействе Блэков можно было воздать и с помощью двух-трех техник больше ритуального, чем практического толка, — он, казалось, чувствовал все сложные места каждой из них и мог понять, что будет проще, а что — тяжелее. Такой подход всем явно был больше по душе, чем вечные эксперименты Гарри и Гермионы. Последняя же ни на шаг от Блэка не отходила, пытаясь услышать всё то, чего не смогла найти в учебниках. Гарри и Рон, впрочем, не утруждали себя этим — даже если они что-то не расслышат, они уже понимали, кто сможет им это слово в слово пересказать. Особенно впечатлил Сириуса Невилл — услышав про его стихии, тот сразу заявил, что это кеккей генкай — предрасположенность с рождения к комбинации двух стихий. У Невилла же, с его слов, был самый редкий и сильный — мокутон, стихия дерева. К несчастью для Долгопупса, из-за такой редкости Блэк даже не представлял, на что тот способен, а потому временами отправлял бедолагу в лес — мало ли, деревья что подскажут одним своим видом. Там Невилл до упаду тренировался, пытаясь подобрать печати хоть для каких-то техник. Впрочем, на удивление всех, включая него самого, со временем у него это начало получаться всё лучше и лучше. Единственное, что пока не поддавалось Сириусу — это шаринган. Его запасы чакры всё еще были слишком скудны, чтобы даже пытаться что-то пробудить, но при этом никто не сомневался — потерь близких у него хватит на несколько пар алых глаз. Впрочем, и тут он активно догонял. Поначалу, любимой шуткой Фреда и Джорджа на беговой разминке было вежливо осведомляться, обгоняя Сириуса, каково это — всё еще бежать первый круг, на что он, впрочем, никак не обижался. Но уже через несколько недель Блэк вполне спокойно начал догонять долговязых близнецов, быстрее которых были только Сьюзен и Чжоу. Гарри же тем временем просиживал свободное время в библиотеке, пытаясь помимо полезных техник отыскать наконец загадочное додзюцу — белые глаза, забытые его нерадивым крестным, в существование которого, впрочем, всерьез верил, похоже, лишь он один — даже Сириус махнул рукой после вечера совместных поисков. Но Гарри знал, что он должен, обязан найти такой козырь в войне против Волан-Де-Морта! В этом состоянии непрерывного поиска его уже под Рождество и застал Сириус. — Знаешь, а я даже помню, как я был на Рождестве у твоих родителей в доме в Годриковой Впадине, — необычно глухим голосом сказал он, — как они пригласили меня отпраздновать, поскольку я к тому моменту уже давно рассорился с семьей и потерял многих друзей, так что это было мое единственное пристанище. И хоть я не мог называть то место домом, оно, черт возьми, было уютным и тёплым, в отличие от дома на Гриммо. Тогда он казался мне холодной и безучастной клеткой, сейчас… — он хмыкнул с полуусмешкой, — я понял, что бывают тюрьмы и похуже. Но дом твоих родителей всё равно... Гарри слушал не оборачиваясь, боясь, что Сириус больше ничего не скажет, если он повернет голову. — Я понимаю, — ответил Поттер наконец, – Для меня таким местом стала Нора. И,… Тут Гарри обернулся, желая сказать, что теперь для него дом на площади Гриммо тоже стал настоящим домом, и обомлел. Лицо Сириуса будто постарело на десяток лет, в уголках глаз всё ещё блестели слёзы, а в них самих горел шаринган с тремя томойе — вечный отпечаток пережитых страданий. Сириус слабо улыбнулся. — Эти глаза, Гарри, это дар, — наконец сказал он, — Это то, что наконец позволит мне не терять больше тех, кто мне дорог. Это то, что позволит мне защитить тебя и всех остальных. Теперь можешь больше не волноваться — с такой силой против меня должен выйти сам Темный Лорд, чтобы я проиграл! Гарри вскочил из кресла и обнял крестного. На глаза ему тоже лезли слезы. — Почему, почему ты всё равно так рисковал! — повторял он снова и снова, хотя уже знал ответ. — По той же причине, что и ты, — тихо ответил Сириус, — Пусть эти три метки обозначат последних близких мне людей, что я не смог спасти.