Часть 2

      Суна с раннего детства воспитывалась в атмосфере покорности и полного послушания. Никто никогда не слушал её мнения. Её мысли и желания были не важны, сама Суна была не важна. Суна — просто ненужная девочка, никем и никогда нелюбимая. Хоть семья так относилась к ней, но Суна всегда пыталась найти к ним подход, чувствовать связь с семьёй, каждому старалась угодить. Однако попытки оставались тщетными. Суна всегда была «чужой среди своих».       Больше всего девочке не повезло с отцом. Её отец — жестокий и деспотичный человек, любящий только себя и заботящийся только о собственном комфорте. Казым постоянно держал свою семью в страхе, избивал дочерей и жену и наказывал за любые, даже мелкие проступки. Он знал, как сделать им больно физически и как сломить морально.       Её мать — Эсме — слабая женщина, которая лишь молча терпит свою судьбу. Она никогда не пыталась бороться, сдалась с первого дня замужества, как только муж ударил её. Своим поведением Эсме подавала дурной пример дочерям. А что ещё должны делать девочки? Ведь если мама молча принимает оскорбления и побои, то что могут сделать два маленьких ребёнка?       Тётя Хаттуч была ничем не лучше их отца. Холодная, жестокая, даже расчётливая женщина. Она никогда не защищала девочек, не замечала их. А в тех в редких случаях, когда-таки обращала внимание, то только для того, чтобы сделать им больнее или усугубить страдания. Хаттуч всегда делала вид, что не замечает необоснованной жестокости Казыма и всячески потакала ему, в то же время внушала Эсме и девочкам, что они сами виноваты в своём положении.       «Сколько раз я вам говорила — не спорьте с мужчиной. И тем более с мужем и отцом. Он знает, как лучше. Он — глава семьи, и вы должны во всём слушаться его», — вот такие истины внушала Хаттуч в головы малышек и Эсме.       Бесспорно, ей никогда не было дела до того, чего хотят Эсме и девочки. Её любимым занятием было отнимать у них свободу. И если она видела, как «сдалась» Эсме, то её беспокоило, что Суна и Сейран, не смотря на свою внешнюю покорность, ещё не сломлены. Хаттуч хотелось иметь полную власть над всеми и окончательно добить девочек тоже.       Эсме постоянно говорила о том, что любит своих дочерей одинаково, что готова отдать жизнь за них. Но, чем взрослее становилась Суна, тем больше понимала, что мама привязана к Сейран намного больше, чем к ней. Младшая дочь всегда была счастьем и отрадой для мамы. Эсме охотно защищала её перед отцом, решительно принимала наказания за неё. Даже когда Сейран начала встречаться с Юсуфом, Эсме хоть и боялась гнева мужа, но хотела лишь счастья и любви для Сейран, и долго хранила её секрет. Суна знает, что ради неё мама никогда бы не пошла на такие жертвы.       Ещё в школьном возрасте Суна открыла для себя писательство. В детстве она постоянно придумывала разные истории для Сейран, когда они играли. А потом, чтобы не забыть, она начала записывать их в отдельную тетрадку. Писательство стало для неё прекрасной возможностью побега от реальности, поэтому в дальнейшем и стало её хобби.       Окончательно повзрослев, Суна стала осознавать, насколько она одинока, поняла, что никому нет до неё дела. Сейран стала её единственной родственной душой, единственной подругой, с кем они были связаны особой невидимой «нитью». Но по прошествии лет сёстры начали всё больше и больше отдаляться друг от друга. Всё кардинально изменилось после того, как Сейран вышла замуж за Ферита.       Суна всегда желала сестре лишь счастья. Даже несмотря на то, что её собственное счастье и покой были нарушены, Суна хотела видеть младшую сестру счастливой. Но брак с Феритом серьёзно изменил её. Сейран пришлось пройти через многое и теперь, как казалось Суне, она больше не та маленькая сестрёнка, которую она знала в Антепе. Сейран стала другим человеком, а прежняя ушла навсегда.       Когда семья Шанлы переехала в Стамбул, Суна втайне ото всех начала искать издания, которые примут и начнут издавать её сочинения. Она даже не требовала за это денег. У неё не было карты, а если отец узнал бы, то всему бы настал конец. Ей просто хотелось делиться своими историями с публикой.       Суне несказанно повезло. Один сайт в качестве эксперимента согласился на публикацию нескольких её работ. Однако она по-прежнему не стала их сотрудником и также не могла регулярно отправлять свои работы из-за отсутствия персонального ноутбука. Зато, чтобы соблюсти конфиденциальность, ей придумали псевдоним.       Каждый раз, после очередной публикации работ, Суна гордилась собой и своим талантом. Быть полезной, нужной и востребованной — вот чего жаждала девушка. Пусть семья её не любит и не ценит. Но сейчас у Суны есть читатели, от которых она получает тёплые комментарии и хорошие отзывы. Такой отклик от других людей не мог не согревать её сердце.       После того, через что ей пришлось пройти в этой жизни, книги и её маленькое творчество оказались единственным убежищем от жестокой реальности, которая окружала и душила её.

***

      Кайя находился в своей старой квартире. Маленькая кухня болотно-зелёного цвета, побледневшие стены, когда-то бывшие грязно-жёлтыми, но краска облупилась и была испорчена водой. Мама, стоя в фартуке у плиты, готовила его любимые блинчики на завтрак. Её вид оставлял желать лучшего: она такая худая, бледная, истощённая, постоянно плачет…       Кайе семь лет. Он, сидя за столом в ожидании блинчиков, что-то рисует цветными карандашами.       — Oğlum, — говорит мама. — Kahvaltı hazır.       — Tamam, anne, — отвечает Кайя, начиная собирать карандаши со стола в маленькую коробку.       На кухню заходит отец в грязной белой футболке. В руках у него бутылка виски, с которой с недавнего времени не расстаётся Сонмез.       — А ты разве не собираешься на работу? — накладывая сыну блинчики в тарелку, спрашивает мама у отца.       — На работу? — рычит отец в ответ. — Какие-то идиоты потеряли новый заказ, и знаешь, кого в этом обвинят?       Мама уже жалеет, что заговорила с отцом. А Кайя уже был готов бежать.       — Меня! Вот кого! — кричит отец, делая ещё глоток из бутылки.       Удар бутылки о столешницу заставляет Кайю и его маму вздрогнуть и подпрыгнуть, и Нюкхет инстинктивно рукой прикрывает сына.       — Омер… — тихо начинает она.       — Что, Нюкхет? Что?! — ещё сильнее кричит отец, и Кайя съёживается на своём месте, позабыв про блинчики.       Его мама старается сильнее прикрыть сына.       — Baba… — тихо говорит Кайя.       Он хочет сказать ему, что всё будет хорошо, что он уже большой мальчик, как заверила его мама, и может помочь отцу. Но слова застревают в горле, когда Омер обращает на него свой сердитый взгляд.       — Что? — кричит он, внезапно опрокидывая стол и подходя к нему.       — Омер, стой! — молит мама, отодвигая стул сына и прикрывая его.       — ЗАТКНИСЬ! — вопит он, толкая женщину, и Кайя задыхается, наблюдая, как его мать падает на пол.       «Она же больна! Как отец может так с ней обращаться, причинять боль…» — думал Кайя, чуть ли не плача от боли за маму.       — Я хочу услышать, что он скажет! Говори, мелкий паршивец!       Теперь единственное, что их разделяет, — это стол.       — Ты хочешь сказать, насколько твой отец неудачник? — спрашивает отец, ударяя рукой по столешнице. — Что мы на мели? Это ты хочешь сказать? Так вот знай — мне похер!       — Оставь нас в покое! — кричит Кайя в ответ. — Мы не виноваты в том, что ты просто хочешь быть злым!       — Злым? — спрашивает его отец, усмехаясь.       Отец ещё сильнее смеётся, глядя на маму, которая уже встала и снова оказалась рядом с сыном, а затем снова смотрит на Кайю.       — ЗЛЫМ! — ревёт он, и бутылка виски летит в стену. — Я делаю ВСЁ для этой чёртовой семьи, и вот как со мной обращаются!       Мужчина пинает упавший стол.       — Я просто хотел спокойно позавтракать!!!       Кайя вскидывает руки, чтобы защитить себя.       Гроза будит Кайю как раз в тот момент, когда рука отца опускается, чтобы ударить его.       Кайя просыпается со сдавленным криком, садясь в своей постели. Молния освещает комнату, отбрасывая жуткие тени на стены, пока парень смотрит на электронные часы, которые показывают, что сейчас около пяти утра. Кайя тяжело дышал несколько секунд, проведя рукой по растрёпанным волосам. Он медленно лёг обратно, выравнивая своё сбившееся дыхание.       Временами его мучали кошмары из детства. Не часто, может два-три раза в год. В последний раз это произошло где-то полгода назад, когда он был в командировке в Манчестере.       Наконец сомкнув глаза, он задался вопросом: почему всё это вернулось сейчас?       Поняв, что больше ему не заснуть, Кайя встал с кровати и надел обувь. Несмотря на грозу и дождь, погода была тёплая. Будучи уверенным, что все жители дома ещё спят, он вышел из спальни в одной футболке и спортивных шортах.       Сделав себе кофе, Кайя открыл дверь на террасу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Звук дождя, раннее утро, свежий кофе могли дать столь необходимое успокоение. Прислонившись к дверному косяку, он надеялся, что скоро забудет свой сон.       Тихие шаги заставили его обернуться. Это была Суна.       — Что ты тут делаешь? — спросила она, подходя к нему.       Она была в пижаме нежно-розового цвета.       — Я мог бы спросить у тебя то же самое, — слегка усмехнулся Кайя, потирая затылок, надеясь, что она не заметит никаких эмоций на его лице.       — Доброе утро, — сказала она, оказавшись рядом. — Мне тоже нужен был глоток свежего воздуха.       — Хочешь кофе? — спросил Кайя.       Она внимательно посмотрела на него. Даже обеспокоенно.       — С тобой всё в порядке? — поинтересовалась она. — Ты выглядишь бледным.       — Ого, госпожа Суна беспокоится за меня? — быстро отшутился Кайя.       — Ты невозможен, — закатив глаза, ответила Суна. — Я лучше вернусь в комнату.       Отойдя на несколько шагов, Суна обернулась и позвала его.       — Кайя, я понимаю, какого это. Временами меня тоже мучают кошмары. Иногда мы ненавидим или боимся некоторых людей так сильно, что они являются нам во снах, чтобы омрачить и их. С тобой всё будет в порядке.       Кайя удивлённо посмотрел на неё, и она, грустно улыбнувшись, направилась к лестнице. Сжав губы в тонкую линию, Кайя посмотрел на небо. Суна поняла, что с ним происходит. Он сильно ударился головой о стену, пытаясь стереть из памяти голос отца.       — Со мной всё будет в порядке, — повторил он.

***

      — Доброе утро, девушки, — поздоровался Кайя, направляясь на террасу.       — Доброе, — отозвалась Сейран.       Суна лишь приулыбнулась.       — Не доверяю я этому парню, — тихо сказала Сейран сестре, садясь за стол.       — Почему? — спросила Суна.       — Не то, чтобы мне не нравится Кайя. Но он какой-то странный, не так прост, как хочет казаться.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Суна, отпив апельсинового сока.       — Какой-то он слишком скрытный, совсем не вызывает доверия. «Тёмный» человек, понимаешь, сестра?       — Он вовсе не «тёмный», — возразила Суна. — Если бы твою семью чуть ли не насильно отправили в другую страну, отрезали, выбросили, как ненужных, то и ты была бы не очень открытой к этой так называемой новоявленной семье. Как можно делать такие выводы, если мы совсем ничего не знаем о его жизни. Кто знает, какое у него было детство, какая жизнь…       Суна удивилась, поймав себя на том, что начала защищать Кайю.       — Ладно. Возможно, ты права, сестра, — поколебавшись, согласилась Сейран.

***

      Празднование по поводу дня рождения Сейран, как и всегда, в стиле Корханов, было очень дорогим и помпезным. Собралось полно гостей, музыкантов, позвали даже дополнительных поваров. Семейства Корхан и Шанлы вовсю веселились. Они будто намеренно показывали, что Сонмезам тут не место, не обращая на них никакого внимания. Нюкхет, сославшись на то, что у неё есть свои планы, ретировалась почти в самом начале ужина, оставив сына одного. Остальные члены семьи, в особенности Ферит и Сейран, при любой возможности показывали, что Кайя лишний на этом празднике. Они танцевали, подпевали под музыку, подходили к гостям, среди которых были много ребят с университета. Однако Ферит и Сейран демонстративно игнорировали Кайю.       После окончания ужина Кайя вышел из зала, так как хотел побыть один. Но, как ни странно, он вновь не смог остаться в одиночестве. Кайя сразу же приметил Суну и направился к ней.       Сегодня Суна выглядела просто шикарно: чёрное облегающее платье чуть выше колена, что подчёркивало утончённую женскую фигуру; декольте, что открывало тонкие ключицы и высокие чёрные туфли, придававшие тонким ножкам грациозность и изящество. Кайя также был в чёрном костюме и чёрной рубашке, и не мог не улыбнуться тому, что в этот вечер их стили совпали.       Они были чуть поодаль от центра зала, где вовсю танцевала молодёжь. Кайя присел рядом с Суной на подоконник.       — Тебе не весело? Почему ты здесь? — спросил он, пристально смотря на девушку.       Губы Кайи почти прижались к её уху, чтобы перекричать громкую музыку. Суна никак не могла игнорировать дрожь, тут же приятной дорожкой пробежавшую по спине.       — Я просто наслаждаюсь музыкой, — ответила она, делая вид, будто смотрит, как танцуют остальные.       — Тебе не нравится вечеринка?       — Должна признать, она неплоха, — ответила она. — Но я просто чувствую себя неловко и как бы не в своей тарелке, если ты понимаешь, о чём я. Я просто не вписываюсь в это общество. Мне более приятно сидеть в тихом и уютном местечке.       Суна наконец взглянула на него.       — Я тоже чувствую себя немного не в своей тарелке, — сказал он и, посмотрев в глаза Суне, продолжил: — Я хотел бы посидеть с тобой, если ты не возражаешь.       Её щеки вмиг зардели. Суна не совсем понимала намерения Кайи, однако его близость не могла не будоражить. Что же Кайя имел в виду? Они — всего лишь друзья, или всё же он испытывает те же чувства, что Суна скрывает ото всех?       На несколько минут воцарилось молчание. Но его отнюдь нельзя было назвать неловким или неприятным. Скорее наоборот: не хотелось нарушать прелесть момента. Его лицо было так близко… Они смотрели друг другу прямо в глаза, не отрываясь. Это заставляло сердце Суны биться всё чаще с каждой секундой. То, как он умел полностью концентрировать своё внимание на человеке, с которым разговаривал, завораживало и очаровывало. Она и раньше замечала эту особенность в Кайе, но сейчас это отзывалось чем-то иным в её сердце.       Суна была уверена, что Кайя уже давно понял ход её мыслей. Кайя понимал её, понимал без слов, знал, что ей также неприятно всё это высшее общество, весь этот шум. Она хотела уйти от всего этого хотя бы на некоторое время.       — Хочешь уйти? — снова спросил он, приблизившись к Суне.       Стараясь не смотреть на его губы, Суна уже готова была сказать «Да», и непременно сказала бы. Но в этот момент подошла тётя, которая неодобрительно посмотрела на них. По выражению лица госпожи Хаттуч Кайя понял, что ему лучше уйти прямо сейчас.       После этого Кайя и Суна больше не оставались наедине. Но Кайя иногда ловил на себе взгляды Суны, которая смотрела так виновато и печально, будто стыдилась за поведение своей сестры и её мужа, и таким образом пыталась извиниться.       Однако Суна ещё раз попыталась привлечь внимание Кайи. Во время одного из конкурсов она подошла к парню и пригласила его поучаствовать. Однако тот любезно отказался и вскоре покинул вечер.

***

      Дверь в кабинет, который одновременно служил и библиотекой, неожиданно широко распахнулась, и громкая музыка внезапно хлынула в комнату. Кайя поднял глаза, чтобы посмотреть, кто вошёл в комнату, в которой он уединился. Кайя, спрятавшись в тени, которую отбрасывали шторы, смог разглядеть силуэт Суны, которая его вовсе не замечала. Она ещё раз осмотрела коридор, прежде чем войти в комнату и с облегчённым вздохом закрыть за собой дверь.       Теперь только полная луна и тусклый свет уличных фонарей, проникающих сквозь окна, позволяли видеть, как девушка прошла дальше и села на большой диван. Кайя, стоя в углу комнаты, тихо наблюдал за ней, когда Суна начала снимать туфли.       В последнее время они начали общаться немного чаще, хотя Суна старалась разговаривать с ним только когда они оставались наедине. Кайя знал, что Суна была бы рада чаще и больше общаться, но не может позволить себе подобного из-за её отца. Кайя прекрасно понимал, что только одним своим видом этот подонок нагонял на неё неподдельный ужас. Но Кайя не настаивал на встречах, понимая положение Суны.       Сейчас Суна почти лежала на диване, прикрыв глаза и расслабившись. Туфли, которые она только что сняла, лежали где-то под диваном.       — Стало слишком шумно, да? — решил заговорить Кайя после нескольких минут молчания.       Суна вздрогнула от удивления, тут же открыла глаза и вскочила с дивана, услышав чей-то голос. Кайя медленно вышел на свет, чтобы его было видно, и только тогда Суна смогла облегчённо выдохнуть.       — Я могу уйти, если тебе некомфортно, — предложил он. — Ты можешь остаться и…       — Нет! Нет, всё в порядке, я… пожалуйста, останься.       Суна приблизилась к нему и встала рядом, прислонившись к книжному шкафу.       — Ты прав. Там слишком шумно, — через некоторое время призналась Суна.       Кайя только кивнул, наблюдая за ней краем глаза. Он не мог не заметить, что девушка по-прежнему выглядела сногсшибательно.       — Знаешь, я иногда завидую людям, которые так радуются и веселятся на своих днях рождения. Тем, кто сияют от счастья, расслабляются, делают, что им вздумается, — грустно сказал Кайя, опустив голову. — Я никогда не любил свой день рождения. Не знаю, кому вообще принесло счастье моё появление на свет.       Суна была сильно потрясена подобным признанием. Она начала замечать скрытую сторону Кайи время от времени. И слова, только что сказанные им, очень живо, даже несколько болезненно откликнулись в её сердце. Будто он прочитал её, как открытую книгу.       — Я тоже не люблю свой день рождения. В последний раз мы его праздновали, когда мне исполнялось двенадцать, — отозвалась Суна. — Да и Сейран начала отмечать свои только после того, как они с Феритом поженились.       Кайя заметил, что Суна переживала, поэтому теребила и крутила кольцо на пальце. Она всегда так делала, когда сильно нервничала или говорила о чём-то болезненном для себя. Мужчина осторожно взял её за руку. Суна позволила это, а потом так же легонько сжала его руку в ответ.       На этот раз тишина продлилась дольше, но теперь им обоим было спокойнее и комфортнее. Тем временем взгляд Кайи скользил по её лицу и телу. Хотя он с самого начала считал Суну привлекательной женщиной, которой только и стоит любоваться, ему не часто выпадал шанс разглядеть её так близко.       — Что такое? — внезапно прошептала Суна, наклонив голову и украдкой взглянув на Кайю.       Света было достаточно, чтобы парень смог рассмотреть её выражение лица, на котором тут же заметил растерянность.       — Сегодня ты выглядишь очень красиво, — улыбнулся он и заметил, как глаза девушки на мгновение расширились.       — Спасибо, — тихо пробормотала она, смутившись и отвернувшись. Кайя был единственным, не считая Асуман, кто сделал ей комплимент в этот вечер.       Взгляд Кайи сосредоточился на её губах, когда она слегка прикусила нижнюю. Но он заставил себя отвернуться. Суна была так невероятно застенчива, когда её хвалили или делали комплименты, что Кайе захотелось сказать что-нибудь ещё, чтобы посмотреть, как она отреагирует на этот раз. Тем более, Кайя понимал, что явно ей нравился, как он и подозревал. И сейчас ему было интересно, как бы отреагировала Суна, если бы он приблизился?       Внезапно дверь в комнату снова широко открылась, и кто-то ввалился внутрь. Кайя и Суна увидели слегка шатающегося Орхана, который крепко схватился за ручку двери, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие. Суна сделала шаг назад, словно желая уйти, чтобы её не нашли, пока не столкнулась с грудью Кайи.       — Шшш, — прошептал он ей на ухо, медленно уводя её назад, в самый дальний угол комнаты, скрывая их обоих за длинными широкими шторами.       Судя по звукам, Орхан был пьян и пришёл что-то искать. Пока он рылся в шкафу, постоянно ударялся и жаловался на отсутствие света.       Кайя прижал Суну вплотную к стене и встал напротив. Несмотря на тусклый свет, который проникал сквозь окно, Кайя заметил, как потемнели глаза Суны, а приоткрытые губы заблестели. Её грудь быстро вздымалась от тяжёлого дыхания. Кайя невольно опустил взгляд на её грудь, так аппетитно подчёркнутую декольте.       — Знаешь, иногда мне очень трудно не прикасаться к тебе, — прошептал Кайя ей на ухо.       Он медленно окинул Суну томным взглядом, замечая, как она затаила дыхание под напором его взгляда. Кайя ещё даже не прикоснулся к ней, а та уже отвечала ему так, как будто он это сделал.       — Что тебя так возбуждает, а? — спросил он, положив руку ей на шею и медленно проведя пальцем по горлу.       Суна прикрыла глаза, ни в коем случае не пытаясь сопротивляться, полностью подчиняясь его воле.       — Возможно, скрытое место? Или то, что нас могут увидеть в любой момент?       Орхан все ещё был в кабинете, всего в нескольких шагах от них. И, если он решит включить свет, то их точно обнаружат, чего обоим очень не хотелось бы.       Кайя взял в руки её лицо, заставляя открыть глаза и посмотреть на него. Их лица находились в паре сантиметров друг от друга.       — Или тебе нравится то, что тебя поймают?       Произнося эти слова, он одновременно провёл большим пальцем по её губам. Суна посмотрела на него широко раскрытыми глазами и усиленно покачала головой, тихо застонав от его ласки.       Инстинктивно она положила руку ему на грудь, чтобы почувствовать, насколько он горячий и как сильно бьётся его сердце. Его дыхание опаляло её лицо. Суна подумала, что Кайя сейчас непременно поцелует её — в этой тёмной комнате, где они скрыты лишь шторами, почти что при свидетеле!       Но этого не случилось. Кайя, приобняв её за талию, склонился к её уху.       — Но ты ведь хорошая девочка, да, Суна?       — Кайя, — не сдержавшись, простонала Суна. Она со всей силы вцепилась в его рубашку.       Дверь резко захлопнулась. Орхан наконец ушёл. Но пара не собиралась отстраняться. Наоборот, Кайя нежно поцеловал её в висок, затем в щёку и в шею.       — Кайя, Кайя, — вновь простонала Суна, прижав его голову к себе и царапая ногтями шею.       Суна буквально потерялась в ощущениях. Сердце билось как сумасшедшее, а колени дрожали и подгибались от его близости.       — Суна, Суна! Где ты, Суна?       Прозвучал голос матери. Суна вздрогнула от неожиданности, а затем резко оттолкнула парня. Кайя не понял, что вдруг произошло, но девушка уже успела выбежать из их «потайного» места и подбежала к дивану за туфлями.       — Суна! — он позвал её.       Но девушка никак не отреагировала на него, даже не посмотрела. Почти на цыпочках подойдя к двери, она осторожно открыла её и спешно покинула кабинет.       Через несколько секунд вновь послышался голос Эсме.       — Где ты была, доченька? Мы тебя повсюду искали…       — Я просто…       — Всё потом. Пошли. Пора резать торт.       Суна лишь кивнула и ничего больше не говорила. Эсме обхватила её за плечи и, слегка приулыбнувшись, повела дочь за собой.       А Кайя ещё долгое время находился в том кабинете, пытаясь уложить в своём сознании только что пережитый момент.

***

      — Кайя влюблён в тебя, Суна. Он не сводит с тебя взгляда каждый раз, когда ты появляешься рядом с ним. Неужели ты не замечала? Уверена, что ты понравилась ему с самой первой вашей встречи. Он не единожды расспрашивал меня о тебе… — сказала Ифакат.       Но после самых важных слов Суна не слышала больше ничего. Кайя влюблён в неё… Неужели, её чувства действительно взаимны? Он действительно её любит? Но признание в чувствах Кайи заставило что-то в её сердце встрепенуться и зажечься огоньку в давно опечаленной душе.

***

      — Да, да, я признаю, что тоже невзлюбила Кайю с первого взгляда. Но со временем я немного узнала его, и знаешь, он оказался очень даже приятным парнем. Я говорю тебе — будет весело, — говорила Асуман, пока Суна расчёсывала волосы.       — Конечно, согласна, я знаю, что Кайя — хороший парень. Думаю, это уже дошло до всех, — ответила Суна, положив расчёску и взяв тушь.       — Тогда не понимаю, в чём проблема? Кайя свободен, как и ты. Тем более он ещё и симпатичный. Почему ты не хочешь с ним встречаться? — спросила Асуман, расхаживая по комнате.       Суна резко развернулась к ней.       — Потому что, если кто-то увидит или узнает, то мой отец устроит скандал. Ты же знаешь, какой мой отец.       — Да, ты права. Но вы пока можете встречаться тайно. Ты вроде говорила, что у вас есть укромное место. Или в том же кабинете. Или он может зайти к тебе ночью, когда все спят…       — Асуман! — воскликнула Суна.       — Хорошо. Ладно. Возможно, я немного перегнула палку.       Покачав головой, Суна подошла к шкафу и вытащила свою самую красивую коричневую блузку.       — Ты же не наденешь блузку и классические брюки в боулинг! — воскликнула Асуман. — Это не собеседование на работу, Суна. Это боулинг, и это почти свидание! — твёрдо заявила она.       Асуман выхватила блузку из рук Суны и положила её обратно в шкаф. Порывшись в нём, она достала облегающую короткую белую майку с принтом и обтягивающие голубые джинсы.       — Думаешь, ходить в таком виде в боулинг — это хорошая идея? — с сомнением в голосе спросила Суна.       — Естественно. Ты уже однажды надевала это. Я помню. Послушай, у тебя прекрасная фигура — тонкая талия, длинные ноги. Почему бы не выглядеть красивой при Кайе? — с широкой улыбкой на лице поддержала свою идею Асуман.       — Не могу поверить, что ты это помнишь. Это было так давно, — сказала Суна, не решаясь брать в руки предложенную одежду.       Но Асуман всё равно всучила ей джинсы и майку. Суна глубоко вздохнула, но всё-таки пошла в ванную комнату переодеться.       Увидев себя в зеркале, Суна ахнула и уже пожалела, что спорила с Асуман. Этот образ действительно очень подходил ей. И почему же она так давно не носила его…       — Видишь, я же говорю, что выглядишь очень красиво. И ещё: нанеси минимум косметики.       — Спасибо, Асуман. Я твоя должница, — поблагодарила Суна и обняла подругу.       — Пустяки, — ответила она, поправляя волосы Суны. — Я всегда рядом, помнишь?       Девушки вышли из комнаты и спустились вниз. У лестницы их ждал Кайя, одетый в тёмные джинсы и чёрную футболку. Увидев Суну, он буквально засиял. А Суна заалела и мило улыбнулась ему.       — Вы обе прекрасно выглядите. Но не надейтесь, что я дам вам фору, — сказал Кайя и слегка рассмеялся.       — Как не по-джентельменски, Кайя, — шутливо упрекнула Асуман. — А мы-то надеялись на более «честную» игру.       — Так игра и будет честной.       Из гостиной появились господин Халис и Ифакат.       — Куда это вы собрались на ночь глядя? — недовольным тоном спросил Халис.       — Господин, — опередив всех, ответила Ифакат. — Думаю, молодым нужно хоть иногда развлечься, провести время вместе…       В этот момент она с намёком посмотрела на Суну и Кайю.       — Вот я и организовала им боулинг-турнир в одном из развлекательных центров, — продолжила Ифакат.       — А это правильное решение, Ифакат. Ты хорошо всё продумала, — похвалил её Халис.       — Господин, спасибо. Всё ради семьи.       — Ферит! — позвал Халис только, что вошедшего внука. — Твоя невестка говорит, что устроила вам какой-то турнир.       — Да, дедушка. Мы как раз собирались выезжать. Только ключи от машины возьму…       — Говорю тебе при всех, Ферит. Чтобы никаких выходок. Ты слышал меня, Кайя?       Кайя лишь молча кивнул.       — Да какие могут быть выходки, дедушка? Разве что я покажу и научу его, как играть в боулинг, — с широкой ухмылкой на лице сказал Ферит.       — Это мы ещё посмотрим, кто кого научит, — с презрительным выражением лица заявил Кайя.       — Ладно, ладно. Не ссорьтесь. Желаю вам хорошо провести время.       Пожилой мужчина с Ифакат поднялся сразу за Феритом.       — Дамы, прошу, — сказал Кайя, открывая для Асуман и Суны входную дверь.       — Спасибо, Кайя, — выходя, сказала Суна, чуть улыбаясь парню.       На улице они ждали недолго. Погода была прохладной, приятной. Скоро к ним подошли Ферит с Сейран. Конечно же, эта парочка не могла не выделиться. У них была парная одежда с надписями «Team Korhan» на футболках. Кайя, Суна и Асуман сошлись во мнениях, что это выглядело довольно глупо и нелепо, учитывая то, что они все впятером будут в одной команде.       — Ну что, все готовы? — громко позвал Ферит. — Давайте уже поедем. Кстати, братец Кайя, не хочешь ещё раз прокатиться в багажнике? — посмеялся парень.       Ферит шутливо подмигнул ему, садясь за водительское сидение. Сейран села рядом с мужем.       — Ферит, хватит уже, перестань, — строго сказала она мужу.       — Шутка, — сказал Ферит. — Аби отпросился на сегодня, поэтому веду я. Садись уже.       Асуман оказалась довольно шустрой. Первая села у окна, не оставив Суне никаких вариантов, кроме как сидеть рядом с Кайёй. Конечно, Суну несколько смущала такая близость, особенно тогда, когда взгляд Кайи то и дело устремлялся на неё.       Всю дорогу до боулинга слышны были весёлые речи Ферита и Сейран, иногда к их диалогу присоединялась Асуман. Кайя и Суна же предпочли молчать, наслаждаясь близостью друг друга.