Часть 3

      Как только у Сейран закончились занятия, она немедля решила навестить сестру. Зайдя в комнату, она увидела Суну, которая, видимо, уже долгое время сочиняла и записывала свои истории, лёжа на постели. Сейран вошла очень тихо, поэтому Суна не сразу заметила её. Но потом она сразу же отложила блокнот и потеснилась на кровати, уступая место сестрёнке.       — Суна! — воодушевлённо начала Сейран. — Ты не можешь представить, как я рада, что наконец имею возможность учиться. Это так прекрасно! Сегодня я была на лекции одного профессора. Какой же удивительный человек! Он так интересно провёл лекцию, столько интересной и новой информации нам дал! Мы даже не заметили, как пролетели полтора часа пары.       — Я так рада за тебя, — искренне порадовалась за сестру Суна, широко улыбнулась и притянула её к себе.       Сейран села ближе к сестре.       — Я тоже хочу быть такой. Хочу стать таким же профессором.       — Обязательно будешь, сестрёнка. Обязательно, даже не сомневайся! Смотри, твои мечты постепенно сбываются. Главное, чтобы Ферит не ставил тебе палки в колёса.       — Мда, — цыкнула Сейран. — Знаешь, он до сих пор не до конца смирился с моей учёбой. Боится, что у меня могут появится хорошие друзья, что я займу определённое место в обществе. Он думает, что я такая же, как и он — ненароком загляжусь на других парней.       Суна закатила глаза.       — Хорошо, что я поступила, — сказала Сейран.       — Спасибо за это Кайе. Это его нужно благодарить, — улыбнулась Суна.       — Да, — ответила Сейран, — ты права. Он мне действительно помог, — согласилась девушка.       Потом она достала из рюкзака лист бумаги.       — Смотри, это список наших экзаменов в конце этого семестра. Пять предметов…       Дверь внезапно со скрипом распахнулась и ударилась о стену, да так, что чуть не слетела с петель. В комнату ворвался разъярённый Казым.       — Что? Что ты сейчас сказала?! Ну-ка повтори, паршивка!       — Ага, ага, прошу тебя, — умоляла Эсме, вбежавшая следом. Она пыталась успокоить мужа, поэтому хватала его за руку.       Сейран быстро вскочила и отбежала в угол комнаты, а Суна уже инстинктивно встала перед ней, в очередной раз защищая младшую сестру от нападок отца.       — Нас могут услышать, ага, — жалобно упрашивала Эсме, всё так же пытаясь сдержать мужа.       Казым резко обернулся к ней и приказал:       — Закрой дверь.       Эсме не стала перечить мужу, отошла и закрыла дверь.       — Так что ты сейчас сказала? — обернувшись к Сейран, спросил Казым. — Стать профессором? Экзамены в конце семестра?.. Решила ослушаться меня?! Кажется, я давно тебя не бил.       Казым замахнулся, но перед Сейран стояла Суна, которая руками прикрывала себя, а телом сестру.       — Да, отец. Я буду учиться, буду стараться. Папа, ты же сам нанимал для нас с сестрой учителей, чтобы у нас было достойное образование. Так почему ты сейчас не позволяешь нам продолжить учиться? — прокричала Сейран, пытаясь таким образом успокоить отца.       Но слова Сейран возымели противоположный эффект.       — Глупая девка! Я дал вам хорошее образование, чтобы потом выдать за такого, как Ферит Корхан. Твоя единственная возможная работа — стать невесткой Корхан, — Казым злобно посмотрел на дочерей. — Я позволил тебе немного поиграть в игру «побыть студенткой» и хватит! Ты больше не будешь учиться! Игры закончились. Ты в самое ближайшее время заберёшь документы из университета, выкинешь из своей тупой головы все эти глупости и родишь наследника этой семье! — громко кричал Казым, весь трясся, угрожающе показывал пальцем в сторону девочек.       Сейран начала тихо плакать и вся сжалась, а Суна всё так же прикрывала сестру, и только выражение ужаса на лице выдавало её страх.       — Прошу тебя, отец. Я учусь для себя, я хочу получить образование. К тому же, как можно полагаться только на Корханов? Каждый человек должен твёрдо стоять на своих ногах. Как можно рассчитывать только на них? Неизвестно, как может повернуться жизнь в следующий момент. Корханы ведь не навсегда будут нас содержать… — дрожащим голосом ответила Сейран.       — Если тебе нужна уверенность в завтрашнем дне, так роди скорее ребенка! — стоял на своём господин Шанлы.       — Нет, я буду учиться и никто мне не помешает! — резко выкрикнула Сейран.       С каждым словом Сейран Казым только сильнее злился и свирепел. Суна затаила дыхание и была наготове, зная, что в любой момент со стороны отца могут посыпаться удары. А Эсме как могла оттягивала мужа и хватала за руки.       — Она, кажется, хочет свести меня с ума, — сказал Казым, обернувшись к жене. А потом резко посмотрел на Суну. — Или сделает из меня убийцу.       Он бросился вперёд на Сейран, но Суна тут же подставилась и получила первые удары. А Эсме закричала и начала тянуть Казыма назад за плечи.       — Ты кто такая, — злобно цедил он, пытаясь не кричать. — А? Кем ты себя возомнила? Отойди, Суна. Отойди, я сказал!       — Отец, не надо. Пожалуйста, — молила Суна, еле сдерживая слёзы.       Сейран упёрлась спиной в угол и рыдала, пока сестра и мама пытались спасти её от отца.       — Послушай меня, твои обязанности — быть послушной дочерью и хорошей женой, — почти шипел Казым, пытаясь подобраться к Сейран. — Родить ребёнка и воспитать его — это всё, что от тебя требуется. Это твоя первая и единственная обязанность. Поняла?!       Всё же Суне и Эсме не удалось удержать его. Несколько минут он избивал дочерей. Знал, по каким местам бить сильнее. Нужно было только не оставлять синяков на видных местах — лицах, руках… Потом, глубоко выдохнув, пытаясь успокоиться, он отошёл к окну.       — Нет, отец, делай, что хочешь, но я всё равно буду учиться, — заявила Сейран, выходя из-за спины Суны, чтобы предстать перед отцом.       — Ты, значит, смеешь перечить мне?! — снова взорвался Казым.       Он неожиданно напал на Сейран, дав ей сильную пощёчину и со всей силы схватив за волосы. Сестра и мама моментально подбежали к ним. Казым начал бить Сейран и оттягивать за волосы вниз, но тут под руку ему попалась и Суна. Эсме в панике подбежала к двери и подпёрла её на случай, если кто-то решит зайти к ним в комнату.       Через пять минут Казым, весь потный и растрёпанный, сидел в кресле, схватившись за голову, а Суна и Сейран лежали на полу, обнявшись, трясясь и тихо плача от пережитых побоев. А Эсме тихо плакала, закрыв руками лицо, сидя в другом уголке комнаты.       Неожиданно Казым глубоко вздохнул, зло усмехнулся и сказал:       — Я знаю. Знаю, кто во всём виноват. Эти Сонмезы, что внезапно свалились на наши головы. Этот Кайя. Это он дал тебе надежду на учёбу. Он помог тебе подать документы в университет. А ты, глупая курица, поверила ему. Он сделал это, чтобы поссорить тебя с мужем, с родным отцом. Маленькая дурочка, как всегда повелась на такую дешёвую уловку.       Казым встал и начал расхаживать по комнате.       — Ты хоть задавалась вопросом, зачем он это сделал? Для чего ему это? Мать и сын сюда приехали не просто так, они точно что-то замышляют. Но зачем об этом думать, правильно, Сейран? — Казым недовольно цыкнул, вскинул руки и потряс головой.       Суна вмиг перестала плакать, подняла голову, чтобы посмотреть на отца.       — А знаешь, что он сказал мне сегодня утром? Этот сопляк перечил мне. Мне, самому Казыму-аге! Говорит «Я прекрасно знаю, что делаю. И не должен советоваться с вами». Ни воспитания, ни уважения. Щенок! Да как он вообще смеет такие вещи мне говорить? Наглец! Просто наглец! Его мамаша хоть немного смыслит в общении. Но неизвестно, где его отец и кто он такой. Интересно, от кого она вообще зачала этого недоноска… — возмущался Казым.       — Казым… — попыталась вставить слово Эсме.       Казым резко обернулся к ней.       — Заткнись! Заткнись, женщина! Я сказал Сонмезам, что если придётся, то докопаюсь до правды и выясню, почему они явились сюда именно сейчас, когда господин Халис в таком пожилом возрасте. Мы же не дети, правда? — мужчина оглядел жену и дочерей. — Понятное дело, что они пришли сюда за наследством. Хотят отнять его у Ферита. У тебя, дура!       Казым поднял Сейран с пола за руки и стал тыкать пальцем ей в голову. Суна же подскочила следом и вцепилась в сестру.       — Эта лиса Нюкхет всё продумала, пронюхала ситуацию. Конечно, а почему бы и нет? Старший внук семьи погиб, младший остался не у дел. Вот она и привела своего сыночка, чтобы ему досталась добрая часть наследства. Если ты как можно скорее не родишь наследника, то и твоя часть тоже достанется Кайе. Поэтому он и внушил тебе идею с образованием, чтобы ты не думала о наследстве. А Нюкхет быстро продвинет его вперёд в глазах Халиса, ей ничего это не стоит!       — Отец, он вовсе не такой. Он не похож… — начала защищать Кайю Суна.       — Да что ты понимаешь? — резко спросил её Казым. — С каких пор ты начала разбираться в людях? Когда я сказал ему про их же планы, то видел как изменился его взгляд, стал таким коварным и бешеным! Кажется, если бы не его мать, то он мог бы точно наброситься на меня. Видите ли, ему не понравилось то, что я сказал. Недоносок! Этот парень может создать проблемы для меня, для нашей семьи, если ты не возьмёшься за ум, Сейран.       Бросив Сейран на пол, он снова подошёл к окну.       — Вот, посмотрите!       Казым взял дочерей за руки и подтащил к окну. На террасе сидел Кайя и, очевидно, работал на ноутбуке.       — Видите! Если бы у них всё было хорошо, если бы они не нуждались в деньгах, то он бы не работал сейчас и не приехал бы сюда. Ах, ах, мои глупые дочери! — продолжал возмущаться и всплёскивать руками Казым.       В дверь внезапно настойчиво постучались. Все разом вздрогнули. Казым быстро сел обратно в кресло, а девушки кое-как сели на кровать. Эсме осторожно приоткрыла дверь. Это была тётя Хаттуч. Увидев заплаканное лицо невестки, она быстро вошла в комнату. На постели в обнимку сидели сёстры.       — Ты совсем из ума выжил? — напала женщина на Казыма. — Хочешь, чтобы Корханы стали свидетелями того, что ты поднимаешь руку на своих дочерей? Хочешь опозорить нас всех? А что, если бы Халис-ага услышал ваши крики?       — Хватит! — взорвался Казым. — Будь, что будет! Я никого не боюсь, а если не хочешь, чтобы я поднимал на них руку, то объясни Сейран, что ещё одно непослушание — и я убью её!       Тётя Хаттуч неодобрительно посмотрела на девушек и строго покачала головой.       — Сейран, твой отец абсолютно прав. Ты немедленно должна бросить учёбу!       У девушки не было сил больше перечить. Она ещё крепче прижалась к сестре, которая успокаивающе гладила её по голове. Суна и Сейран так и остались сидеть на кровати в обнимку и тихо всхлипывали, пока их тиран-отец продолжал нервно расхаживать по комнате, периодически цыкая и что-то бубня себе под нос.

***

      Прожив некоторое время в особняке, Кайя окончательно убедился в том, что дед его презирал. Он ни разу не показывал этого в открытую, но далеко не хорошее отношение говорило само за себя. Кайе потребовалось время, чтобы понять, почему дед позволил им с матерью пожить так долго в этом доме. Теперь же Кайя понял: просто старик был ужасно тщеславным и не хотел отступать от своих слов и своего решения воссоединиться со своей дочерью и внуком.       Кайя понял, что вся жизнь этой недосемьи была бесконечной шахматной партией, где единственный способ возвыситься — свергнуть того, кто был выше тебя, поэтому в ход шли все необходимые для этого средства. Тем временем Халис-ага упивался всем этим хаосом, который сам же и устроил, а временами подливал масла в огонь.       Кайя нужен был ему в первую очередь для того, чтобы растормошить Ферита и позлить его. Корхан понял, что, пока у него нет наследника, ему придётся довольствоваться и Кайёй как преемником. Это до тех пор, пока ситуация не изменится и Кайя больше не будет нужен. Бесспорно, Халис давно заметил то, какой Кайя талантливый и трудолюбивый. Также старик накопал информацию о его образовании, видел его работы, узнал, что Кайя работает в известной британской компании и занимает там хорошую должность.       И всё это Кайе пришлось оставить ради матери. Мама была решительно настроена на то, чтобы разрушить бизнес отца и отомстить ему за всё пережитое. Дело тут было не столько в деньгах и наследстве, сколько в самой мести. Она желала видеть своего родителя поверженным, беспомощным и жалким. Это была жажда «крови». Тем не менее, Кайя понимал, что мама задумала что-то ещё, что она что-то не договаривает и не совсем откровена с ним.       Тихо постучавшись, Кайя вошёл в комнату матери.       — Сынок, — поприветствовала она мягким кивком головы и лёгкой улыбкой. — Я готовилась ко сну. Что-то случилось?       — Я хочу поговорить с тобой кое о чём, — ответил парень, серьёзно смотря на маму.       После небольшой паузы Нюкхет спросила:       — О Халисе?       — Что ты ещё скрываешь о нём? Ты уверена, что рассказала мне всё? — спросил Кайя, одним взглядом требуя ответа.       Нюкхет встала с кровати, подошла к окну и стала смотреть куда-то вдаль.       — Когда ты был маленьким, я хотела уберечь тебя от него.       — Почему?       — Чтобы у тебя был шанс на нормальную жизнь.       Кайя горько усмехнулся. Серьёзно? Мама считает, что у него была «нормальная жизнь»? То, что ему пришлось пережить, разве можно назвать нормальной жизнью?       — Чтобы тебе не пришлось быть тенью в его семье, чужой тебе семье. Я не могла многое рассказать, когда ты был маленьким, — объяснила Нюкхет.       — Ты думала, я не смогу с этим справиться? — удивился Кайя.       — Учитывая, что ты тогда был ребёнком, конечно же, нет, — сказала Нюкхет, резко обернувшись к сыну.       — Что он сделал, мама? Расскажи! — потребовал Кайя, смотря прямо в глаза мамы.       Женщина сделала глубокий вдох и продолжила:       — Его жестокость по отношению к конкурентам и подчинённым хорошо известна, и это ужасно. Но то, как он разрушил нашу семью, как пытался морально убить твою бабушку, избавиться от меня — ещё хуже. А тебя… Тебя он хотел отобрать у меня, чтобы растить как истинного наследника. Обещал, что даст тебе достойную жизнь, что ты ни в чём никогда не будешь нуждаться. Конечно же, да, так я и поверила. Да, действительно, может ни в чём бы и не нуждался, кроме любви.       Кайя подошёл ближе к матери.       — Он хотел забрать меня? — проговорил Кайя, чувствуя, что комок подступает к горлу.       — Сразу после твоего рождения бабушка позвонила ему, чтобы сообщить радостное известие. До твоего рождения Халис иногда помогал нам материально. Не всегда, но время от времени. Узнав о том, что у него родился внук, он отправил к нам своего человека. Он пытался выкупить тебя у меня. Предлагал огромные деньги.       Кайя неверяще смотрел на мать и слегка покачивал головой.       — Мы с твоей бабушкой, конечно же, отказались. Как можно торговаться жизнью родного сына, Кайя? — слёзы застыли в глазах Нюкхет. — Ты ведь мой сынок, моя любовь, моя душа и моя частичка. Бабушка Несрин любила тебя больше жизни. И я ни разу не пожалела о том, что не отдала тебя тогда ему.       Кайя крепко обнял маму и поцеловал в макушку. Мама также крепко обняла его и прижалась головой к груди сына.       — Я не знала, как рассказать тебе об этом, когда ты был ребёнком. Тем более у нас было столько проблем потом: то, что заставил нас пережить твой отец, моё расстройство… А спустя годы не могла найти правильный способ, чтобы сказать тебе это.       Кайю будто ударили под дых. Он внезапно вспомнил несколько «ярких моментов» из детства.       — Моя бабушка… Что с ней случилось? — еле сдерживая подступающие слёзы, спросил Кайя.       — Физически она умерла от болезни, но на самом деле — от разбитого сердца. Я считаю, что твой дедушка её убил.       Кайя вновь посмотрел на неё полными боли глазами.       — Он и раньше почти не интересовался нашими жизнями. Но после того, как мы отказались отдать тебя, Халис вовсе разорвал всякие отношения с нами. И, естественно, лишил нас финансовой помощи. С тех пор твоя бабушка и стала чахнуть.       Нюкхет внезапно изменилась в лице. Её взгляд стал жёстче.       — Однако она так слепо любила этого подлеца, что поддерживала иллюзию любви в своей голове и внушала её нам. Она была слабой и не смогла смириться с тем, что Халис бросил её, — сказала, как отрезала, Нюкхет.       Женщина схватила сына за плечи и встряхнула.       — Теперь ты понимаешь, почему мы здесь? Мы должны отомстить за нашу семью, за наше бренное существование в чужой стране. Мы отберём всё состояние у этого старого хрыча, чтобы в последние дни своей жизни он ползал по улицам, прося милостыню.       — Мама, ты в порядке? — осторожно спросил Кайя, аккуратно убрав руки мамы со своих плеч и сжав в своих.       — Да, Кайя, я в полном порядке, — женщина выдержала паузу. — Но знаешь, отобрать наследство оказалось не так уж и легко. Не только мы хотим отобрать его. Ифакат тоже хочет. Несчастная женщина, — издевательским тоном сказала Нюкхет. — Столько лет жила в этом доме, пережила столько всего. Наверное, она считает, что заслуживает получить наследство, раз у неё такая судьба.       Кайя покачал головой.       — Мама, я думаю, что нам лучше всего уехать из этого особняка, если ты не хочешь покидать свою родину. Ты ведёшь себя очень странно сейчас. Этот дом и эти люди негативно влияют на твоё состояние. Нам не нужен ни этот особняк, ни эти деньги, ни всё это наследство…       Нюкхет резко схватила его за горло и прижала к стене.       — Что ты сейчас сказал? Как это не нужно?! Не будь размазнёй, Кайя! Что ты хочешь? Чтобы это всё досталось Ифакат? Или этому избалованному бездельнику Фериту? А, может, упырю Казыму?       Успокоившись и отпустив сына, она подошла к столу, достала таблетки, проглотила и запила водой.       — Как ты думаешь, что этот медведь Казым здесь делает? Так ещё и не один, а со всей своей чокнутой семейкой. Почему он так старался, чтобы дочь не поступила? Халис стар, и ему срочно нужен наследник, которому он завещает нехилую сумму. Так вот это наши с тобой деньги, Кайя, и мы никому их не отдадим! — кричала Нюкхет сыну. — И ещё, запомни: я никуда отсюда не уеду, пока не отомщу. Тебе всё понятно? — строго спросила она у сына.       — Да, мама. Хорошо. Я всё понял, — согласился Кайя и наконец отошёл от стены.

***

      После того крайне неприятного разговора с отцом, если его можно таковым назвать, Сейран решает, что ей нужно развеяться. Поэтому она подумала, что неплохо было бы собраться в узком кругу — то есть, она, конечно же, её муж Ферит, сестрёнка Суна и Абидин.       Сейран тут же уведомила их о своих намерениях. Узнав о планах сестры, Суна предложила пригласить и Асуман с Кайёй. Удивительно, но даже Ферит согласился с Суной, невзирая на то, что и Кайя будет присутствовать. Видимо, сегодня небеса благоволят сёстрам, ведь отец пребывал в прекрасном расположении духа, вовсе не возражал и, сказав, что «на то и молодость, чтобы гулять», отпустил дочерей гулять.       Этим вечером Суна решила надеть короткое чёрное платье в горошек. Хоть платье и не новое, так как его уже носила Сейран, но оно идеально подчёркивало её длинные ноги и придавало фигуре ещё большую утончённость. Волосы и макияж девушка сделала самыми простыми: тёмные пряди распущены и аккуратно уложены, губы накрашены блеском, а глаза слегка подведены.       Суна несколько минут разглядывала себя в зеркале, потому что хотела выглядеть идеальной в глазах Кайи. В последнее время почему-то только мысли о нём делали её счастливой… Радостно улыбнувшись своему отражению, девушка наконец-то взяла свою чёрную сумочку и открыла дверь, чтобы выйти из комнаты.       Не тут-то было. Видимо, невероятная удача утратила свой лимит. За дверью неожиданно стоял отец. Казым недовольно оглядел дочь и вошёл в комнату.       — Проходи назад. Давай мы с тобой немного поговорим, хорошо, Суна? — притворно добрым тоном начал Казым и начал наступать на дочь, чтобы она зашла обратно.       Сердце Суны упало в пятки, она вся вмиг побледнела, и всё её тело стала бить мелкая дрожь. Что же такого случилось? Почему отец хочет поговорить с ней прямо сейчас?       — Что такое? — с опаской в голосе спросила Суна, встав рядом с кроватью.       Казым начал медленно, как хищник, завидевший добычу, двигаться к ней.       — Тебе ведь нравится в Стамбуле, не так ли? Конечно, сладкая жизнь ведь всем нравится…       Суна сильно, почти до боли сжала в руках ручку сумки.       — У нас ведь есть прекрасные дочери. Мы-то думали, что сделаем их невестками в уважаемых семьях, они будут жить в роскошных домах, а мы будем уверенными в завтрашнем дне. Хотя, на что это мы рассчитывали? Я неправильно воспитал своих дочерей! Они неблагодарные! Наши дочери думают лишь о развлечениях.       С каждым словом Казым распалялся всё больше, а Суна не могла даже шевельнуться, и только сильнее сжимала сумку.       — Ты… ты ведь сам разрешил нам… — тихо сказала девушка, пытаясь унять нарастающую панику.       — Включите мозги уже, глупые курицы! Хватит думать о гулянках! Ты сейчас же пойдёшь и убедишь свою тупую сестру бросить университет и родить ребёнка от Ферита! Я не позволю каким-то фальшивым родственникам или змее Ифакат отобрать наследство моей дочери!       — Как… Как я могу вмешиваться, отец? Они, муж и жена, решили всё между собой насчёт учёбы. Я не…       Окончательно рассвирепев, Казым схватил Суну за горло и с силой толкнул в шкаф.       — Ты тоже смеешь мне перечить?! Мерзавка! Ты что, совсем глупая? Если твоя сестра не подарит этой семье внука, то Халис мигом нас выставит за дверь! — закричал он. Казым высоко поднял руку и еле сдерживался, чтобы не ударить её. — Ты — тупица! Дебилка! Идиотка! На что ты вообще годишься? Только и можешь, что сидеть на нашей шее! Никак не можем пристроить тебя, избавиться от тебя. Знаешь, как нам стыдно за тебя? Осталась разведёнкой на наши головы. Так иди и сделай хоть что-нибудь полезное! Иди, поговори с сестрой и убеди её родить. Сделай то, что я говорю!       Выпустив её горло, Казым схватил дочь за волосы и начал сильно тянуть. Суна вся оцепенела от страха и зажмурила глаза. Несколько непрошенных слезинок упали из её глаз. Спустя несколько мгновений Казым оставил Суну, отошёл к двери, чтобы немного успокоиться. Суна прижалась к шкафу и больше не пыталась сдержать слёз. Ядовитые слова и то, как на неё снова напали, не могло не отдаваться огромной болью в сердце. Она молча плакала, крепко сжимая губы, чтобы не издать ни звука.       — Сунааа, Сунаа, — прошипел Казым, снова подходя к ней. — Если ты не сможешь этого сделать, то клянусь, отправлю тебя в Антеп. Запру тебя дома, и ты будешь сидеть там, пока я не найду тебе нового мужа.       В глазах Суны появился неимоверный ужас. Нет, нет, нет. Только не это! Только не ещё один «муж». Воспоминания о Саффете итак не давали ей спокойно жить, не дай Аллах весь тот ад повторится ещё раз…       — Никакого тебе Стамбула, никакой сладкой жизни. Не будет больше такой красивой одежды. Тебе понятно? Понятно? — он снова замахнулся на неё.       Тяжело сглотнув, Суна просто отвернулась, ожидая очередного удара. Он не заставил себя долго ждать. Удар пришёлся по плечу. Потом Казым сильно ударил её ещё и по предплечью. И, не сказав больше ни слова, развернулся и резко вышел из комнаты.       А Суна так и осталась стоять вжатой в шкаф, по-прежнему крепко сжимая в руках сумочку, всеми силами пытаясь не зарыдать в голос. Но потом, не выдержав, она всё же упала на колени и, отшвырнув сумку в дальний угол комнаты, начала бить кулаками о ковёр. Она делала всё, только бы не издать громкого звука.       Как же надоело быть лишней в этой семье… Как же надоело, что все кругом только и могут, что ругать, унижать морально или издеваться физически… Как же надоело это обращение, как с неудачницей, неумёхой, ходячей проблемой, клеймом на роду. Вечно она виновата, всегда всё делает не так, кому-то не угождает… Самое страшное то, что это никогда не прекратится. Так будет всегда.

***

      Наконец собравши в себе последние крупицы сил и самообладания, взяв себя в руки, Суна встала и вновь подошла к зеркалу. Девушка поправила платье и макияж. Так же снова расчесала и уложила волосы. Вроде бы, всё хорошо, образ на вечер остался тем же. Только вот одно изменилось: сияющая счастливая улыбка пропала с лица. Её заменили глаза, полные боли.       Спустившись вниз, Суна увидела, что находится одна в зале. Она села на диван, положила сумочку на колени и стала терпеливо ждать остальных.       Вскоре после неё пришёл Кайя. Увидев её заплаканные глаза и печальный вид, он, конечно же, не смог пройти мимо и тут же сел рядом.       — Суна, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Кайя, заглядывая в лицо девушки.       Суна ничего не ответила, лишь опустила голову, чтобы скрыть свои заплаканные глаза и грустное лицо. Кайя взял её руки, заглядывая в глаза, будто пытаясь найти там ответы на интересующие его вопросы. Кайя искренне хотел помочь, и уже собирался утешить Суну. Но тут послышался весёлый смех молодой четы Корхан, которые спускались по лестнице.       — Кайя, нас могут увидеть. Отсядь, пожалуйста, — заумоляла Суна, отодвигаясь от парня.       Не желая тревожить её ещё больше, он встал и пересел на подоконник, напротив неё. В следующую секунду появились Сейран и Ферит в прекрасном расположении духа и зашли в зал в обнимку.       — Ну что? — спросил Ферит. — Готовы?       — Ждём только Асуман, — безжизненным голосом ответила Суна.       Из столовой к ним подошла Султан.       — Не желаете ли кофе, пока вы ждёте? — приторно вежливо спросила она.       — Ну, хорошо. Ладно. Я выпью, — ответила Сейран, недоумённо глянув на служанку.       — В таком случае, и я выпью, — поддержал Ферит.       Пара снова начала звонко смеяться, широко улыбаться и шутливо тискать друг друга. Тем временем Кайя не разделял их веселья. Он не спускал взгляда с Суны, которая ушла в свои мысли и сидела, не шелохнувшись, будто застывшая статуя.       «Наигравшись», Сейран плюхнулась на диван рядом с сестрой и обняла её.       — Как ты? — улыбаясь, спросила она.       Однако увидев заплаканные глаза Суны, Сейран сразу всё поняла. Отец снова что-то сделал. Вмиг посерьёзнев, она в знак поддержки сжала руку старшей сестры. Но потом вдруг встрепенулась и подскочила.       — Ой, я же хотела ещё и воды!       — Иди, иди, — сказал Ферит. — А я позвоню и уточню насчёт нашей брони.       Он встал и отошёл к двери, чтобы поговорить по телефону, а Сейран ушла на кухню. Кайя наконец получил возможность подойти к Суне.       — Суна, что-то случилось? Расскажешь? — успокаивающим тоном спросил Кайя, наклонившись к девушке.       — Кайя… — начала было Суна, но тут послышались дикие крики из кухни.       Суна, не раздумывая, тут же сорвалась с места и быстрым шагом направилась туда. Кайя последовал за ней.

***

      Как позже выяснилось, Султан по приказу одного из членов семьи намеренно подмешивала в еду и напитки Сейран противозачаточные. Все были в полнейшем шоке от услышанного. Сейран была неимоверно зла и набросилась на Султан. Ей даже удалось немного отомстить за себя, пока не вмешался Ферит.       Суна также была крайне шокирована и взбешена. Она и представить себе не могла, что такое может быть. Как эта мерзавка вообще посмела травить её сестрёнку? Если бы не Кайя, который удерживал её как мог, то девушка точно не смогла бы отвечать за свои действия. Она бы голыми руками задушила Султан, если бы представилась такая возможность. Она это заслужила, ведь позарилась на святое: счастье Сейран. Какая подлость! Травить человека таблетками, чтобы… Чтобы что? Неужели и Султан имела виды на Ферита? Наглая крыса!       Когда поднялся шум и переполох и весь дом опять стоял на ушах, Суна не могла больше этого терпеть и ушла в свою комнату. Она слышала, как громко кричал отец, как наверху ругались Сейран и Ферит. А она в это время ходила взад-впёред по комнате, пытаясь смириться с фактом, что живёт под одной крышей с таким отвратительным человеком, способным даже на отравление другого.       В какой-то момент в доме стало непривычно тихо. Суна встала с кровати и подошла к окну, чтобы посмотреть, что происходит на улице. Она сразу увидела заплаканную и растрёпанную Сейран, сидящую на террасе с Гюльгюн. Младшая сестра и сейчас плакала, а свекровь пыталась успокоить её. Подхватив шаль с кресла, Суна быстро спустилась к ним. ***       Суна подбежала к сестре, села на колени и взяла её за руки.       — Что случилось, родная? Почему ты плачешь, душа моя? — аккуратно спросила Суна. — Где Ферит?       — Вышел развеяться, — тихо ответила Сейран. — Он всегда такой — сбегает от проблем. Не может встретиться лицом к лицу с опасностью, с нависшей угрозой. Даже сейчас он сбежал и оставил меня одну.       Гюльгюн приобняла её, но всё же не стала соглашаться и таким образом подставлять сына.       — Подожди. Это не совсем так. Он успокоится, соберётся с мыслями и …       — Почему? Почему он должен собираться с мыслями? Это мне нужно успокоиться и прийти в себя! — выпалила Сейран, перебив Гюльгюн. — Я — жертва в этой ситуации. Это меня пичкали таблетками!       — Хорошо, сестрёнка, хорошо, ты права, — попыталась успокоить её Суна. — Ничего, завтра приведут сюда Султан, и ты сможешь поговорить с ней, спросить всё, что ты хочешь знать…       — Молчи уже, сестра, — резко обернувшись к ней, крикнула Сейран. — Ты не знаешь, что я переживаю сейчас. Ты не понимаешь, что я чувствую!       Суна была ошеломлена, услышав эти слова. Она опустила взгляд и отпрянула от сестры. Как это? Что значит «не понимаешь чувств»? Разве она не страдает так же, как и сестра, каждый день? Неужели Сейран думает, что Суна не понимает её боль в данный момент? Ведь они родные души, одно целое, так как она может не понять?       Сейран тем временем оглядела обеих женщин.       — Вы обе промолчали. Ни одна из вас ничего не сказала. Никто из вас не заступился за меня! — стала истошно кричать Сейран.       — Ты мне это говоришь? — удивлённо спросила Суна, подняв взгляд, полный недоумения, на разъярённую сестру.       Неужели Сейран действительно не видела, как Суна на кухне буквально вырывалась из рук Кайи в попытках добраться до Султан? Неужели правда не обратила внимания на то, как она кричала и защищала сестру?       — Да, я с тобой говорю, Суна, — хныкая, сказала Сейран. — Ты молчала, как рыба. Или, может, я оглохла?       После этих слов Гюльгюн почувствовала себя неловко, потому что Сейран сейчас была полностью неправа, это заявление было чистой ложью. А Суна широко открыла глаза и просто не могла поверить своим ушам. Девушка была ошарашена такой откровенной наглостью Сейран.       — Тише, девочки, успокойтесь, — Гюльгюн положила руку на плечо Суны, как бы показывая ей, что лучше оставить Сейран одну.       — Ладно, Сейран. Хорошо, пусть будет по-твоему, — сказала Суна, быстро встав и уйдя в дом.

***

      В особняке наконец царила полная тишина. Все, наверное, уже давно спали, хотя после всего случившегося вряд ли кто-то смог бы спокойно уснуть. Суна сидела одна в тёмной кухне. Уставившись в окно, она анализировала произошедшие за сегодня события. Ночь была тихой, не слышно было ни звука. Лишь иногда ночная благодать прерывалась переговорами охранников, которые делали обход вокруг дома.       Вдруг дверь на кухню тихо открылась и вошёл Кайя. Он был явно удивлён, так как не ожидал застать тут Суну, тем более одну, посреди ночи.       — Суна, — тихо позвал Кайя, подходя и садясь на соседний стул. — Как ты себя чувствуешь?       Девушка медленно повернула голову и посмотрела на него. Освещение уличных фонарей не смогло скрыть злость и боль в глазах девушки, только усиливали их.       — А какое тебе дело? Это имеет для тебя значение? — зло буркнула она.       — Имеет, — спокойно ответил Кайя, уловив её резкий тон.       Суна закатила глаза и цыкнула, отводя взгляд.       — Чувствую себя просто замечательно. Даже превосходно, что ты!       Кайя, немного поколебавшись, почесал затылок и решил сменить тему, чтобы дальше не спорить с ней.       — Нам нужно отдохнуть, — сказал Кайя первое, что пришло в голову.       — Ты иди, а я ещё посижу, — отказала Суна, так и не повернув головы.       — Тебе нужно отдохнуть, Суна…       Он осторожно взял девушку за руку.       — Суна, прошу, поговори со мной. Тебе станет легче. Расскажи, что произошло сегодня? Я имею в виду кроме той истории с Сейран.       Девушка обернулась, зло посмотрела на него и резко вырвала свою руку. Что он пытается сделать? Залезть к ней в душу, расположить её к себе, чтобы потом разбить, как хрустальную вазу? Суна уже не раз обжигалась с мужчинами, поэтому знала, что нужно быть осторожной. Даже не смотря на то, что с Кайёй у неё довольно хорошие отношения, не такие, как у других членов особняка, она не могла в один момент начать ему безоговорочно доверять.       — Суна, тебе нужно выговориться. Нужно рассказать… — продолжал упрашивать Кайя.       — Не говори мне, что делать! — повышенным тоном сказала она. — Ты не знаешь, каково это.       — Я знаю больше, чем ты думаешь, — ответил Кайя, стараясь говорить как можно тише. — У каждого есть свои скелеты в шкафу, и в этом нет ничего ужасного…       Суну внезапно охватил гнев. Она резко встала из-за стола, опрокинув при этом стул. Кайя быстро подскочил за ней, слегка отступив, когда понял, насколько она зла.       — Ты ни черта не знаешь, Кайя! — закричала она. — Ты думаешь, что можешь спасти всех, но это вовсе не так!       Даже несмотря на её агрессию, Кайя был готов к тираде. Он осторожно взял её за плечи, чтобы немного успокоить. Ему даже нравилось видеть её такой — настоящей, искренней, проявляющей свои эмоции, а не молчаливой куклой, какой она была при всех, особенно при отце.       — Поговорить? Хочешь поговорить? Услышать мою историю? — Суна толкнула Кайю в грудь со всей силы, заставив того отшатнуться назад. — Думаешь, разговоры что-то исправят? Избавят от этой жизни? Ты не можешь спасти меня, Кайя! — кричала Суна, широко открыв глаза и сильно трясясь.       Кайя снова подошёл ближе к ней.       — Хорошо, Суна. Ты в безопасности со мной, — тихим, успокаивающим голосом сказал Кайя.       — Я никогда не была в безопасности, — зло усмехнувшись, ответила Суна.       Она не прятала слёзы от Кайи. Лишь закусывала губы, чтобы совсем не разрыдаться. Мужчина медленно и нежно притянул Суну в свои объятия. Та нерешительно приобняла его в ответ и уткнулась лицом в его плечо.       Теперь она могла отпустить боль. Суна рыдала так сильно, но от всего сердца. Чувство стыда было притуплено, так как рядом был человек, готовый утешить её. Но она всё ещё думала, что не заслуживает этого доброго жеста.       Кайя успокаивающе гладил её спину, волосы, а его подбородок тем временем покоился на её макушке.       — Прости меня. Я… Я прошу прощения. Я не хотела грубить тебе, — всхлипывала Суна, извиняясь за своё поведение, за свои слова дрожащим голосом.       — Шшшш… — мягким и успокаивающим тоном успокаивал Кайя, чтобы дать понять, что с ним она в безопасности, и что он не злится на неё из-за её слов.       Сердце Кайи сильно сжалось. Он не мог выносить, когда женщины плакали. Буквально одна малейшая женская слезинка могла заставить Кайю страдать и сжиматься сердце от боли. Его детство, в котором мама и бабушка часто страдали и плакали, убедило его в том, что он никогда в жизни не будет обижать или расстраивать женщин. Кайя считал, что женщина — это святое, и ни в коем случае нельзя доводить её до слёз. Поэтому сейчас, стоя в обнимку с Суной, он готов был пойти на что угодно, лишь бы успокоить её.       — Суна, ты можешь доверять мне. Я никогда тебя не обижу, клянусь, — тихо сказал он, утешая девушку.       — Но… — дрожащим голосом пробормотала девушка, немного отстранившись, чтобы посмотреть на него. — Я столько раз обжигалась…       — Только не со мной, — ответил Кайя, нежно вытирая слёзы со щеки Суны и слегка улыбаясь.       Она зашмыгала носом, постепенно успокаиваясь. Кайя налил ей воды. Суна всё ещё дрожала, когда пила воду, зубы стучали о край стакана. Но выглядела девушка уже более спокойно и вменяемо.       — Спасибо тебе, Кайя. И ещё раз прости меня за моё поведение, — после всего случившегося она чувствовала себя измотанной. — Мне лучше пойти к себе.       Кайя положил руку на её плечо.       — Хочешь, чтобы я проводил тебя до твоей комнаты? — мягко спросил он.       — Нет. Ты и так достаточно для меня сделал. И ещё… Нас могут увидеть, — с опаской в голосе предупредила Суна.       — Хорошо. Я понимаю.       — Спокойной ночи, — приулыбнувшись, сказала она, выходя из кухни.       — Сладких снов, — ответил он вслед уходящей девушке.       Поднявшись на второй этаж, Суна заметила в коридоре тётю Хаттуч.       — Что ты делаешь ночью в коридоре, девочка? — недовольно спросила она.       — Выпила немного воды, тётя, — спокойно ответила девушка.       — Не ходи больше ночью одна. Под этой крышей живут настоящие злодеи. Их жертвой может стать любой.       — Хорошо, тётя, — согласилась Суна, закрывая за собой дверь.       Прислонившись спиной к двери, она подумала, что по крайней мере один человек уж точно ей не угрожает.