Часть 7

***

      Казым стоял у окна и смотрел на Босфор. Он не мог поверить, что застал Суну с мужчиной. Не верил, что эта чертовка пойдёт против его слова. К тому же её лапал тот самый непонятный пацан из Лондона.       Неужели его дочь настолько распустилась? Казым негодовал, потому что, пока он был занят браком Сейран и Ферита, его старшая дочь расслабилась. Он напомнит ей, что такое уважение к отцу. Опозорила его. Одно упоминание о Суне вызывало зуд в ладонях. Он напомнит ей, что такое отеческая любовь. Напомнит, что она — Шанлы.       Не будь Кайя внуком Халис-аги, Казым, не задумываясь, бы убил его и, заодно, прогнал бы дочь из дома. Хорошо, что Кайя взял на себя ответственность и согласился жениться на Суне. Этим он спас их обоих, и дал Казыму ещё один шанс выгодно пристроить разведёнку Суну.       Но мужчина всё ещё боялся, что Халис и Нюкхет отговорят Кайю от брака.       — Видишь, тётя, как мы низко опустились. Застаём свою дочь в спальне мужчины. Как же низко мы пали… — цокая, качает головой мужчина.       Эсме и Хаттуч молча сидели на диване, опустив головы. Женщины лишь молча покачали головой.       — Они целовались… в губы, — с омерзением произнёс он. — Как мне такое стерпеть? Как мне сделать вид, что я этого не видел, тётя? Как мне показаться на людях? Она не подумала о обо мне? — снова начал выходить из себя Казым, размахивая руками и нервно перебирая чётки.       Эсме тяжело выдохнула. Её муж вёл себя как обычно — делал вид, что она пустое место, поэтому обращался только к тёте. Хотя так и было. Эсме — никто в собственной семье. Человек без голоса, прав и любви. Одинокая в окружении родных людей.       — Как это произошло? Как мы не заметили, что они встречаются?! — он ударил кулаком по стене.       Женщины вздрогнули от резкого звука. Эсме вжалась в спинку дивана, так как понимала, что бывает, когда её муж в таком состоянии. Каждый шрам на теле будет постоянно ей об этом напоминать.       — А я говорила, что мне не нравится этот парнишка, — поучительно сказала Хаттуч. — Я видела, что он имеет какие-то виды на Суну. Один его взгляд чего только стоил, — недовольно покачала головой тётя. — Поэтому и предлагала тебе скорее выдать дочь за Мустафа-ага. Если ты меня раньше послушался бы, то всей этой ситуации не случилось.       — Это всё она! — крикнул он, указывая на Эсме. — Она начала говорить ерунду о том, что Суна и так слишком многое пережила с Саффетом и ей нужно «время», чтобы пожить для себя! — мужчина показывает кавычки и зло смотрит на жену. — Я ей напомню, для кого она живёт!       Эсме ещё ниже опустила голову, желая исчезнуть. Хаттуч неодобрительно посмотрела на невестку.       — А я, дурак, послушался. Пожалел её. Откуда ж мне было знать? Но я твёрдо решил её отдать после того, как выяснилось, что Сейран травили…       — Тебе нужно успокоиться, — сказала Хаттуч. — Всё уже произошло. У парня серьёзные намерения. Он женится…       — А если не женится? Что если откажется? Что если он это ляпнул, только для того, чтобы спасти свою жизнь? — серьёзно спросил Казым. — Клянусь, клянусь, если он посмеет отказаться, то я убью его!       Эсме испуганно посмотрела на мужа и прикрыла рот рукой. Сейчас действительно стало страшно, в первую очередь, за Суну. Казым способен на всё в гневе. Нужно успокоить его.       — Что ты такое говоришь, ага? — взволнованно произнесла Эсме.       — Я всё видел вот этими, — мужчина подлетел к жене и встряхнул за плечи, — глазами! Всё вышло за рамки приличия. Тут только два пути — брак или могила. Я всё сказал!       — Казым, возьми себя в руки! — повысила голос Хаттуч. — Что значит убьёшь? Ты собираешься ещё и сидеть в таком возрасте? Хочешь окончательно опозорить нас перед всеми?       — Ээээ!!! Ты не слышишь меня, тётя? — закричал мужчина. — Это дело чести, ЧЕСТИ! Или они поженятся, или я убью этого парня. В гробу я видел этих Корханов!

***

      Спустившись вниз, Суна и Кайя застали следующую картину, где Ферит злился, Сейран была в состоянии шока, а Гюльгюн делала вид, что не она только что рассказала всё случившееся сыну и невестке. Увидев вошедшую пару, все внезапно замолчали. Так продолжилось несколько минут, а потом Сейран вскочила и крепко прижала к себе сестру.       Ферит смотрел на кузена с неприязнью. Атмосфера немного накалилась, поэтому Гюльгюн встала и кивнула всем:       — Ребята, я лучше пойду в свою комнату. Я очень устала, всем спокойной ночи.       Сейран усадила сестру на диван, постоянно спрашивая о её самочувствии, о том, что произошло. На что Суна только молчала и смотрела в никуда, до сих пор была в шоке от случившегося. Без поддержки Кайи она чувствовала себя плохо, каждый раз мысленно возвращаясь в тот момент. Ей хотелось опять оказаться в тёплых руках и почувствовать себя в безопасности, унять чёртову дрожь в теле.       — Видишь, что ты натворил?! — сделал выпад в сторону парня Ферит. — Что ты хочешь? Что тебе надо?       Несмотря на то, что Ферит, по натуре своей — бабник, ситуация с Суной его озадачила. Для их семьи подобная ситуация просто недопустима. Мужчина посягает на честь девушки — очередной повод для прессы покопаться в их грязном белье. Проблемы никому не нужны. Поэтому Ферит злился на Кайю.       — Ферит, сейчас не время для споров, — устало сказал Кайя. — Поговорим позже.       Единственное, чего он сейчас хочет — увести свою девушку в комнату и успокоить её. Почувствовать её тело в своих руках, перебирать шелковистые волосы, целовать в макушку и больше никогда не отпускать.       — Выкладывай, — Ферит спросил у парня, сцепив зубы. — Зачем ты это затеял? Чего ты хочешь?       — Я хочу жениться на Суне, — спокойно и с достоинством ответил тот.       Все присутствующие посмотрели на Кайю. Суна ещё раз утвердилась в серьёзном намерении Кайи.       — Что?! — спросила Сейран. — Это шутка такая, Суна? Что он несёт вообще?       Ферит как всегда начал нервно смеяться. Как будто перед ним разыграли шутку.       — Ты с ума сошёл, а?! — Ферит вмиг пришёл в ярость, толкая того в плечо. — Отвечай!       — ФЕРИТ, ХВАТИТ! — неожиданно для всех закричала Суна, схватившись за голову. — Хватит, чёрт возьми!       Ферит громко засмеялся, не веря в то, что услышал. Не мог поверить, что это действительно происходит с ними.       — Вы на полном серьёзе женитесь? Суна, это не шутка?       — Что такое? — парень вплотную подошёл к Фериту, — Испугался? — серьёзно спросил Кайя.       У брюнета не нашлось слов для ответа, поэтому Сейран решила взять ситуацию в свои руки, чтобы не случилось новой перепалки.       — Сестра, давай выйдем на улицу, подышим свежим воздухом. А то этот больной вовсе сбрендил, — сказала она, указывая на Кайю. — Несёт какую-то околесицу.       Суна вырвалась из объятий сестры и вскочила на ноги. В моменте её жутко взбесило поведение сестры и её мужа. Почему они не верят им? Почему задают эти глупые вопросы и просто не могут оставить их в покое?       — Нет, чёрт возьми, мы не сошли с ума! Вы вообще слышите нас?! — она начинает ходить из стороны в сторону, нервно перебирая край кофты. — Ферит, тебе не надоело издеваться над людьми? Топтать их мечты, их начинания? Тебе не надоело самому уничтожать всё хорошее, на что ты сам не способен? Ты не устал кричать и обвинять людей на ровном месте?       Ферит же до сих пор воспринимал сказанное как спектакль и смеялся. Ни разу ещё Суна не выглядела такой решительной. Он не понимал, что за бред она несёт. Его начинало выводить из себя поведение старшей сестры жены.       — Сейран, что она вообще говорит? Что с ней? — обращается он к жене.       Сейран не ожидала от Суны такого выпада, поэтому настороженно посмотрела на сестру и осторожно спросила:       — Сестра, ты точно в порядке?       Сейран также смотрела на Суну с озадаченным выражением лица. Только Кайя стоял спокойно и внимательно следил за Суной. Он и сам впервые видел, как Суна так храбро защищалась и отвечала людям. В данный момент он гордился ею, хоть и понимал, что такое поведение вызвано пережитым стрессом. Но, Кайя бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится такая Суна: взрывная, уверенная в себе и своих словах.       — Ферит, мы что, должны у тебя просить разрешения, когда будем строить свои планы? Нам что, необходимо расставить всё по полочкам и убедить тебя в этом? Мир что, крутится только вокруг тебя?!       — Суна, ты говоришь, что выйдешь замуж. На полном серьёзе. И как, по-твоему, мы должны реагировать на эту новость? — спрашивает Сейран. — Прошу, выйдем на две минутки и поговорим.       — Нет уж. Мы не будем говорить. Что мы ещё должны сказать? Вы за эти три года стали похожими друг на друга, Сейран. Почему ты не хочешь меня услышать и понять?       Кайя практически с первых дней в этом доме понимал, что прочная связь между сёстрами, напоминающая канат, превратилась в тонкую нить. Которая держалась, в основном, на приятных воспоминаниях Суны. Если бы всё было как раньше, Сейран давно бы поняла, что Суна изменилась за последние месяцы. Что у них с Кайёй давно нет той изначальной вражды. Казалось, все в этом доме это увидели, кроме самого близкого и родного для неё человека. Поэтому сейчас слова сестры повергли Сейран в шоковое состояние.       — Сестра, я, честно, ничего не понимаю. Пойдём поговорим, пожалуйста.       — Сейран, подожди. Оставь её. Давай, Суна. Скажи то, что хотела сказать, — говорит Ферит с вызовом.       Суна подошла ближе к нему и закричала:       — Только ты знаешь, как правильно? Только ты прав во всём?! Ты лишь хочешь контролировать людей. Без зазрения совести вмешиваешься в личную жизнь людей. Всё должно быть именно так, как тебе хочется! И когда мир не крутится вокруг тебя, ты бесишься, издеваешься, кричишь на всех вокруг, обесцениваешь людей.       Суна будто прочитала мысли Кайи. Она оказалась даже проницательнее, чем он думал. Сейран стояла молча, прикрыв рот от изумления. Ферит же снова начал смеяться.       — Сейран, посмотри на свою сестру. Так и есть, Суна! Ты права. Я сейчас чертовски зол на тебя! Но это не касается меня и моей жизни, ясно? Всё дело в Аби! Я злюсь из-за того, как ты поступила с ним! Забыла?       Градус беседы накалялся и скоро мог достигнуть максимума, что могло привести к взрыву. Суна не могла поверить своим ушам. Абидин? Серьёзно? Тот самый Абидин, который собственными руками сдал её Саффету? И который после посчитал её использованной, грязной, не достойной себя? Он такой же, как и Ферит. Не зря они друзья.       — Когда ты успела забыть его и решила выскочить за этого? — кричал Ферит, подойдя к девушке вплотную. — Ты когда, блять, успела?       — Ферит, следи за словами, — сказал Кайя, выступая вперёд. — Я не позволю…       — Нет, оставь его, — остановила его Суна, переплетая их пальцы. — Пускай продолжает.       — Вы двое стоите друг друга, — продолжил Ферит, увидев как они держатся за руки. — Бог сжалился над Аби и спас его от тебя, Суна. Он ещё должен радоваться, что избавился от такой как ты.       Суна молча выслушивала беспочвенные обвинения в свой адрес, пытаясь сдержать свои крики и слёзы. На плаву её держала только крепкая ладонь Кайи, которую она сильно сжимала. Казалось, что все в этом доме обвиняли её в том, что она вышла замуж за Саффета. Такое ощущение, что не случись бы тогда этого брака, Абидин тут же потащил её под венец.       — Аби, кажется, не слышал ещё о произошедшем. Я хочу сам ему сказать об этом. Позор тебе, Суна!       Ферит вышел за дверь, Сейран снова потащила Суну на улицу.       — Суна, — позвал Кайя, желая убедиться, что с ней всё в порядке.       Та лишь кивнула ему и вышла за Сейран.

***

      — Сестра, расскажи мне всё по порядку, — попросила Сейран. — Вы в самом деле целовались?       — Да, — сказала Суна, расхаживая по террасе. Мысли её крутились вокруг слов Ферита. Как он мог такое сказать? Снова обвинить её, выгораживая своего друга.       — Как это произошло? Объясни. Я не понимаю, — Сейран пыталась выудить из неё правду.       Суне порядком надоели расспросы сестры. Раздражал непонимающий взгляд, с нотками осуждения, шоковое состояние, будто их застали за жарким занятием любовью, а не за обычным поцелуем двух взрослых людей. Единственное, что хотела Суна от сестры — понимания. Ей казалось, что именно Сейран станет тем человеком, который поймёт и поддержит всегда, будет за неё горой, но, как оказалось, она на стороне мужа. Суна не могла винить её за это.       — Произошло и всё тут, — недовольно бросила Суна. — Что я ещё могу сказать тебе?       — Как это? То есть, когда и как вы успели с Кайёй так сблизиться? Целовались… — задумчиво почесала бровь. — Ладно, целовались, хорошо. Но откуда замужество, брак? Зачем всё это? — внимательно смотрит на сестру, ожидая ответа.       — Не знаю. Не знаю, Сейран. Это произошло внезапно. Может, в тот день, когда я открыла ему дверь, или в Мармарисе после вечеринки? А может, это было после слов Ифакат о том, что он питает ко мне слабость. Мы начали симпатизировать друг другу, потом общаться, разговаривать. Всё начало развиваться так стремительно, так быстро. Я не знаю, — тяжело выдыхает Суна, слёзы опять наворачиваются на глаза.       — Стой, стой! — не могла поверить своим ушам Сейран. — Ты обсуждала это с Ифакат?       — И с ней, и с Асуман.       Сейран поняла, что сестра попала в западню. Она знала, что всё это не просто так, и Ифакат явно что-то задумала. Но ещё Сейран стало обидно, что она обо всём узнала вот так внезапно и от других людей, а не от сестры. Суна не доверяет ей?       — Сестра, Ифакат — сущий дьявол. Она мутит воду. И если она подтолкнула вас друг к другу, значит, у неё есть план. А вы будете пешками в её игре.       Сейран взяла Суну за плечи и развернула к себе.       — То, что ты говоришь про брак с Кайёй, это просто ненормально, это какой-то бред. Ты хоть сама это понимаешь? Какой-то там неизвестный парень приехал из Лондона. Непонятно ещё, кто он, зачем приехал сюда. Включи логику!       — Что ты хочешь этим сказать? — недоумённо посмотрела на сестру, сдвинув брови. Ей не понравились слова Сейран.       — Не будь такой наивной. Тебя используют для своих грязных делишек! Осталось понять, кто это делает. Ифакат или Кайя с Нюкхет.       Не хотелось верить в то, что Кайя мог её использовать в корыстных целях. Она знала его. Или нет? Мог ли он обманывать её? А зачем тогда согласился на брак?       — Конечно, я наивная. Естественно, я лишь товар, которым пользуются, а потом выбрасывают! И ты так считаешь, не так ли?! — начала кричать Суна. — Как такой парень как Кайя вообще может обратить внимание на захмурышку-Суну? Кто такая Суна, чтобы Кайя полюбил её, правда? Если на Суну обратили внимание, то точно в корыстных целях. Никто не захочет связать себя с этой бесполезной Суной! Кто я такая, чтобы выйти замуж по любви? Меня только можно отдавать мужчине как ягнёнка на закланье! — взорвалась Суна. Её речь была очень громкой, глаза застилали слёзы обиды. Почему в ней никто не видит личность? Почему для всех она как кукла?       — Суна, Суна. Что ты такое говоришь? — Сейран не ожидала от неё такого всплеска эмоций. Обычно тихая и зажатая Суна сейчас метала молнии в сестру, находясь на грани новой истерики.       — Конечно. Никто не видит во мне личность! Никто не видит во мне живого человека с чувствами, мнением, желаниями. У меня даже нет права на личную жизнь! Суна, как вечно забытая газета на столике кафе. Мне даже не разрешено дышать. Привыкли к тому, что она должна всегда думать о других, жертвовать собой ради других! Почему никто не хочет жертвовать собой ради меня?! Почему никто не ставит мои чувства выше своих?! Почему я, чёрт возьми, должна жить так, как хотите вы все, а не я?! — подлетела к ней. — Почему, чёрт возьми?! Ответь мне!       Сейран была в шоке от слов сестры. Она никогда так не думала про Суну. Девушка попыталась взять сестру за руки, но Суна вырвалась и отошла на два шага, продолжая рыдать:       — Но я сама виновата! Сама!!! Я позволила вам всем так со мной обращаться! Сесть ко мне на шею. Сама позволила унижать, обижать и превращать меня в пустое место! С самого детства!       — Сестра, сестра! Приди в себя! Посмотри на меня, — Сейран взяла лицо Суны в свои руки. — Это не ты. Ты никогда так не говорила, ты никогда не была такой. Ты говоришь, что выйдешь замуж за Кайю. А потом, что первый, кто упомянул тебе об этом парне, была Ифакат. Пойми наконец, что ты на её крючке! Это добром не кончится. Я хочу тебя предупредить!       Суна вытерла тыльной стороной ладони мокрые щёки и выдохнула, чтобы успокоиться. Минуту молчала и потом посмотрела на сестру уставшим взглядом:       — Хорошо, Сейран. Хватит. Тебе есть ещё что сказать?       Сейран не знала, что ещё сказать, чтобы достучаться до сестры.       — Нет. Сейчас мне больше тебе нечего сказать. Я всё поняла. Поздравляю тебя, сестра! Желаю счастья!       Девушка оставила сестру и ушла. Суна посмотрела ей вслед, и последнее, что она запомнила — как медленно оседала на пол, а в груди разливалась волна резкой боли.       Сейран отправилась наверх, в комнату Ифакат. Она не может поверить, что эта женщина пошла ещё дальше, ломая не только её судьбу, но и жизнь сестры. Сейран до сих пор не может простить ей того, что у них с мужем нет детей. Ифакат пичкала её таблетками. Сейран не даст ей испортить жизнь сестре.

***

      Асуман, как и многие жители дома, слышала этот разговор. В словах Суны она слышала мольбу о помощи. Кайя и Гюльгюн тоже слышали всё. В словах девушки был не крик, а вопль для всей её семьи: «Я устала! Отпустите меня! Дайте мне свободу!» К сожалению, Суна родилась в семье, где не принято слушать, слышать, а уж тем более понимать. Даже Сейран отказывалась понимать сестру, принимать её мольбу о помощи. Она слишком долго в этом доме, чтобы сейчас понять её.       Не желая быть увиденной во время их разговора, Асуман стояла за занавеской. Как только Сейран забежала домой, она тут же направилась к Суне. Та столько кричала и такое перенесла за день, что у Асуман просто сердце болело за неё.       Увидев Суну, почти лежащую на террасе, она быстро подошла и помогла ей встать. Девушка вцепилась в плечи женщины, как за спасательный круг. Ей жизненно необходимо было чувствовать почву под ногами и чью-то руку.       — Асуман, — жалобно прошептала Суна, крепко держа руку. — Асуман.       У женщины самой навернулись слёзы на глаза. Она понимала Суну. Понимала, как ей сейчас тяжело и одиноко. Поэтому просто прижала девушку к себе и поцеловала в макушку.       — Суна, пойдём. Тебе нужно успокоиться. Тут холодно. Пойдём, дорогая. Всё прошло.       Вдвоём аккуратно поднялись по лестнице, но в коридоре свернули в комнату Асуман. Асуман видела, на что способен Казым, не один раз, ей хватило. Не хватало ещё, чтобы отец пришёл «воспитывать» свою непутёвую дочь. Как только дверь захлопнулась, Суна упала на кровать, продолжая плакать. Сейчас она плакала не только из-за того, что случилось с ними. Это слёзы жалости к себе, слёзы от несправедливости жизни, родителях и её никчёмности. В какой- то момент стало так больно, что Суна завыла в голос, не обращая внимания на женщину рядом. Та только крепче прижала к себе брюнетку и успокаивающе покачивалась из стороны в сторону, вытирая солёные дорожки. Сердце Асуман обливалось кровью.       — Мне так жаль, Суна. Я тебя услышала. То, что ты сказала внизу… Почему ты раньше мне об этом не рассказывала? Ты такая светлая, добрая девушка. Ты не заслуживаешь такого обращения к себе.       Суна судорожно всхлипнула несколько раз и кивнула. Она, чёрт возьми, не заслуживает этого!       — И мне очень жаль, что ты выходишь замуж при таких обстоятельствах. Правда, жаль. Но я уверена, что Кайя достойный парень и будет искренне любить тебя. И я очень рада за вас.       — Спасибо, Асуман. — поблагодарила её Суна, прислонившись лбом к плечу подруги.       Женщина встала и подошла к туалетному столику. Открыв один из ящиков, она достала маленькую тёмную баночку.       — Родная, от всей этой ситуации ты выглядишь эмоционально истощённой. На тебе лица нет. Нужно немного успокоиться, — в ладонь высыпала несколько круглых таблеток. — Это успокоительное. Должно помочь. Мне выписал их врач после смерти Фуата. Я… долгое время не могла нормально спать, чувствовала себя ужасно, подавлено. Да, я знаю, что раздавать таблетки направо и налево — плохая идея. Но тебе сейчас это необходимо.       Рядом с Суной оказался стакан с водой, который она осушила практически залпом, запивая таблетку.       — Отлично, — улыбнулась Асуман. — А сейчас тебе нужно принять душ и прийти в себя.

***

      Стоя под струями горячей воды, Суна немного расслабилась. События сегодняшнего дня пронеслись быстрым калейдоскопом в голове. В какой-то момент ей показалось, что всё было не с ней. Просто ночной кошмар, но, почему-то, проснуться никак не получалось. Вода лилась практически кипяток, но ей было настолько всё равно, что казалось, гори она сейчас в огне, даже не моргнула бы глазом. Из мыслей вывел негромкий голос подруги, которая принесла ей чистые вещи из комнаты.       Суне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться под струями воды. Замотав волосы в полотенце, она нерешительно вернулась в комнату.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Асуман.       Суна устало пожала плечами.       — Садись, тебе нужно поесть. Я попросила госпожу Шефика приготовить тебе что-нибудь лёгкое.       От одного вида еды Суну затошнило. И она покачала головой.       — Хорошо. Ладно, садись, — похлопала рукой по месту рядом с собой. — Как ты себя чувствуешь? Лекарство должно было подействовать.       — Кажется, да. Мне стало гораздо спокойнее. Спасибо.       Асуман снова обняла Суну, поглаживая её по спине.       — Давай высушим твои волосы, — предложила она.

***

      Сейран искала Суну по всему дому. После того неприятного разговора с Ифакат, где эта наглая женщина, не могрнув глазом, сказала, что совсем не вовлечена в отношения Кайи и Суны, девушка была сильно рассержена.       — Сейран, доченька. — позвала её Эсме, увидев в коридоре.       — Мама! Мама, что произошло? — спросила Сейран.       Эсме увела её в подсобку, чтобы их никто не услышал из домочадцев. Она всё рассказала дочери о случившемся. Сейран не верила своим ушам.       — Как, мама? Как произошло, что мы с тобой этого не заметили? Они же всегда были на виду.       — Не знаю, доченька. Правда, не знаю. Даже я ничего не заметила. Думала, что вы с ней близки, и ты знаешь всю ситуацию.       — Кайя… Кайя? Почему он? Он ведь даже не её типаж. Помню, как в первые дни, когда он приехал, раздражал её. Даже в Мармарисе она всё время придиралась к его словам… И тут вот тебе! Но я уверена, что это всего лишь уловка. Это план Ифакат. Она хочет использовать Суну в своих планах.       — Сейран! — испуганно сказала Эсме.       — Или ещё хуже — план Ифакат и Нюкхет. Это окончательно сломает Суну. Мы должны отговорить её от брака.       Эсме покачала головой. Она не осмелилась сказать дочери, что в таком случае Казым убьёт Кайю и выдаст Суну за Мустафа-ага.       — Твой отец хочет поговорить с вами. Наедине, пока Ферита нет дома.       В секунду на лице девушки пропали все эмоции. С детства она знала, что следует за такими разговорами. Кровь. Боль. Страх. Унижение. Самое главное, что у них не было выбора. Ты либо идёшь и получаешь, либо не приходишь — и получаешь вдвойне.       — Хорошо… Я… Я найду Суну.

***

      В это время Асуман и Суна сидели, обнявшись на постели. Суна положила голову на плечо подруги.       — Боже мой, — устало сказала Асуман. — Почему у вас всё так сложно? Просто скажи ему, что любишь его.       Подняв голову, Суна внимательно посмотрела на неё.       — Что? Ты с ума сошла? — шепчет она. — Я не могу этого сделать. А вдруг я ему не настолько нравлюсь? Может, происходящее между нами это всего лишь флирт. Если для него это всё лишь игра, а я как дура ведусь.       Асуман с недоверием посмотрела на Суну и закатила глаза.       — Ты шутишь сейчас, да? Да вы уже, фактически, полноценная пара. — Мы не встречаемся! — быстро отреагировала та. — То есть, не совсем….       — Он ведь пригласил тебя на ужин! Не говори мне, что это было не свидание.       — Асуман, всё сложно, на самом деле, — потупила взгляд девушка и сделала небольшую паузу прежде, чем продолжить. — Знаешь, я чувствую в нём родственную душу. Когда я с ним, то мне кажется, что он меня понимает лучше всех на свете. Как будто с ним я в полной безопасности. Он всегда слушает меня…       — И ты думаешь, что это не любовь? Просто скажи ему. Что может случится в худшем случае?       — Пожалуйста, не говори так, — тихо просит Суна. — Сегодня и так всё испортилось. Мне так стыдно, что он увидел истинное лицо моего отца, увидел мою семью. Вполне возможно, что он даже прекратит всякое общение со мной, потому что никому не нужны проблемы. И знаешь, я не могу его винить за это.       Асуман садится прямо и берёт девушку за руки.       — Пока ещё ничего не сказано и не сделано. Я верю в вас!

***

      Сейран осмотрела весь дом, но сестры нигде не было. В итоге она решила пойти в комнату Асуман.       Войдя в комнату, она увидела, как девушки тихо разговаривают, обнявшись на кровати. На секунду Сейран разозлила эта картина. Это ОНА должна была сидеть и успокаивать СВОЮ сестру. Да и вообще, ОНА должна быть знать всё с самого начала, а не постфактум. Куда делось их доверие с детства? Почему сейчас стало так неловко?       — Прошу прощения, что прерываю ваш разговор. Но, Суна, нам нужно идти. Нас ждёт отец.       Асуман с жалостью посмотрела на Суну. Но та грустно улыбнулась ей и, сжав руку, пошла за сестрой.

***

      Когда девушки вошли в комнату, тётя Хаттуч сидела на диване, пока Казым расхаживал по комнате, заложив руки за спину.       — Проходите, девочки, — сказала Хаттуч, вставая с дивана. — Не толпитесь у двери. Я закрою её на ключ.       Девушки неуверенно прошли вперёд и встали рядом, почти прижавшись друг к другу. У обоих дыхание замедлилось, руки вспотели, а по теле побежали мурашки. Обе понимали, что сейчас должно произойти, и были готовы к этому. Насколько это было возможно. Подумать только — дети боятся своего отца. Разве это нормально? Казым даже не обратил на них внимания, так как знал, что дочери смирно стоят и внимают его словам. Он упивался их страхом, собственным превосходством.       Сейран подошла к Хаттуч и тихо спросила:       — Тётя, что происходит?       — Всё уже случилось. Что ещё должно произойти? — громко ответила она. — Твоя старшая сестра опозорила нас. Поздравляю!       Казым обернулся к ним.       — Доченьки, я решил поговорить с вами. Скажи, Сейран, как ты замешана в истории с твоей сестрой? Ты знала об этом? Покрывала их?       — Отец, Сейран не виновата. Она ничего не знала, — спокойно ответила Суна.       Слова Суны вывели Казыма из себя. Он быстро подошёл к ней и дал пощёчину, а потом, схватив за волосы, начал спрашивать.       — Грязная девка, скажи, что вы там с ним делали?! Сколько раз уже встречались?       Сейран вскрикнула и начала защищать сестру, пытаясь разжать руки отца. Тётя Хаттуч, как и всегда, молча наблюдала. Она предпочитала не вмешиваться в воспитание девочек, считая, что отец всегда прав.       — Мы с ним ничего не делали, — также спокойно ответила Суна, несмотря на боль.       — Ты с ним была вместе?! И раньше ЭТО делали?! — не унимался Казым.       — Отец, мы с ним ничего не делали. Ни разу. Ничего не было.       Казым отпустил дочь и схватился за голову.       — Ничего не было, ничего не делали! Я не верю ни единому твоему слову!       Он начал снимать ремень.       — Тьфу!!! Тётя, я видел, как она ласкала и трогала его лицо! Скажи, какой рукой ты это сделала? Быстро! Покажи руки.       Суна покорно протянула руки и приготовилась к побоям. Рядом с ней Сейран вся дрожала. Она сильно переживала за сестру. Сняв ремень, Казым несколько раз ударил Суну по рукам. Та даже не дрогнула. Она никогда бы не подумала, что она будет так наказана за ПЕРВЫЙ НАСТОЯЩИЙ ПОЦЕЛУЙ в своей жизни. Разве так должно было всё происходить в нормальной семье?       Сейран, видя, как Суна застыла во время побоев, взяла её за руки и решила прикрыть своим телом, за что и ей досталось ремня.       — Отец, хватит! Пожалуйста!       Казым остановился и обратился к Хаттуч.       — Тётя, они в самом деле сделают из меня убийцу. Если ты не хочешь, чтобы я гнил в тюрьме, то сама займись ими! Вся ответственность на тебе. Я не доверяю этой идиотке — Эсме!       — Вам должно быть стыдно, — сказала женщина. — Прежде чем что-то делать, вы должны подумать о своих родителях, о своей семье. Чтобы потом не рыдать горькими слезами.       — Тётя, такие как они только и понимают побои. Слова для них — ничто. Им ничего не объяснишь. Я лучше уйду, пока не сделал необратимое.       С этими словами Казым и Хаттуч вышли из комнаты, оставив девушек одних. Они так и стояли, застыв посреди комнаты.       — Знаешь, почему нас избили, сестра? — спросила Сейран. — Из-за Ифакат. Это всё её планы.       — Это не из-за Ифакат. А из-за меня, — уверенно сказала Суна. — В этот раз из-за меня. До этого дня я получала миллион раз из-за тебя и твоих ошибок, так хоть раз и ты раздели мою боль.       Сбросив руки, Суна последний раз посмотрела на сестру и вышла из комнаты. Сейран была в шоке от слов. Никогда не думала, что сестра таит обиду на неё. Ей казалось, что всегда они получали поровну.

***

      Кайя рисовал, сидя на своей постели, когда Нюкхет ворвалась в его комнату.       — Ты что наделал?!       — Значит, ты уже слышала новости, — саркастично ответил Кайя. — Но я сам хотел тебе всё рассказать.       — Не надо так шутить со мной, а то получишь по шее. Что происходит?       — Я женюсь. На Суне, — улыбаясь, сказал Кайя.       Нюкхет открывала и закрывала рот от удивления. Женится? На Суне?! На этой никчёмной девчонке?       — Что тут такого смешного? — спросила она и, схватив подушку, кинула в него. — Что значит женишься на Суне? Слушай, ты не сможешь и дня с ней прожить. Она тебе не пара. Не глупи!       — Это не глупости! — отбросив принадлежности для рисования, рявкнул Кайя. — Раз ты притащила нас сюда, заставила играть в этом «цирке Корханов», то и я вправе принимать собственные решения. Я женюсь. Точка.       — Сынок, ты понимаешь что это брак? Самый настоящий БРАК! Ты не можешь уничтожить свою жизнь на зло мне. Не позволю. Разве не видишь, что это всего лишь план Ифакат? Это она всё подстроила. Уверена, что она свела вас вместе. И старого хрыча убедила в неизбежности вашего брака с Суной. Очнись уже! Она использует тебя в своих целях.       Кайя покачал головой.       — Слушай меня, сейчас поднимешься наверх, скажешь Халису, что отказываешься жениться. И тема закроется.       — Этого не будет, — отрицательно покачал головой Кайя. — Если Ифакат использует нас в своих планах, то мы «поддадимся», чтобы провести наши планы. Халис не подпустит меня к фирме, пока не убедится, что я покорный, семейный и трудолюбивый человек.       Ещё до прихода матери он подготовил свою речь, чтобы убедить её не вмешиваться в его брак с Суной. Зная характер матери, то, как она ревностно относится к сыну, он уже всё обдумал. Он встал и начал расхаживать по комнате.       — Ферит — золотой мальчик, ему всё прощается в этом доме. Халис ему простил даже развод и измену жене. Однако держит на расстоянии вытянутой руки от семейного бизнеса. Не думаю, что старик простил бы такие проступки, например, Орхану. Сама видела их с Гюльгюн. Из-за страха перед стариком они не могут развестись. И если ты хочешь в скором времени увидеть меня в компании, то человеку со старыми понятиями нужно дать то, что он хочет.       — Ты прав, Кайя, — согласилась Нюкхет. — Но Суна…       — Она единственная, кто не вызовет подозрений у Халиса. Пойми, я знаю, что я делаю и для чего я это делаю. Я в самом деле женюсь на ней. К тому же она совершенно безобидная. Нам не стоит её опасаться.       — Оххх… Ты издеваешься надо мной?       — Я женюсь на ней, мама! — уже громче сказал Кайя. — И ты не будешь вмешиваться в это.       Нюкхет схватилась за голову.       — Я сейчас сойду с ума! Ты ведь знаешь, что брак — ответственность? Как ты можешь просто жениться на первой встречной? Даже если она часть плана? Эта серая мышка, разведённая, и мой сын…       — Мама! — Кайя грозно посмотрел на мать.       — Именно! Никудышная. А как ты справишься с этим неотёсанным Казымом? Ты хочешь породниться с этим неандертальцем? Ты совсем с ума сошёл?       Парень понимал, что не сможет донести до матери тот спектр всех чувств, которые он испытывает к Суне. Все эмоции, которые она дарит ему своей улыбкой, непосредственностью. Матери никогда не понять этого.       — Сошёл с ума? Кажется, это у нас генетическое, — грустно улыбнувшись, сказал Кайя.       Нюкхет начала истерически смеяться.       — Нет, нет, нет! Ты не мой сын, ты точно не мой сын!       Улыбка моментально слетела с лица парня. Так всегда говорила «злая мама». Что происходит? Неужели она не пьёт свои таблетки?       — Мама? — с опаской посмотрел на неё.       Однако по её взгляду понял, что всё в порядке, просто она была немного раздражена.       — Я взрослый человек, мама. И я женюсь по своей воле. Но это всё благодаря тебе.       Нюкхет непонимающе посмотрела на сына.       — Ради своей мести ты привела меня сюда, оторвав меня от моей состоявшейся жизни в Лондоне. Я бросил свою работу, свою жизнь, своих знакомых, свою страну ради твоей прихоти. Поэтому, если хочешь, то можешь считать это моей персональной местью тебе.       — И в целях отомстить мне, ты решил разрушить свою жизнь, женившись на этой неудачнице?!       — Мама, прошу, выйди. Я устал, хочу поспать.       — Какое ещё спать? Мы тут обсуждаем твоё будущее, а ты говоришь про сон.       — Мама, я сказал, выйди! Я буду спать!       — Спать собрался? Хорошо, желаю тебе хороших снов, — сказала Нюкхет, сорвав с постели одеяла вместе с подушками, и бросила на пол. — Спи!       Она вышла из комнаты, громко захлопнув за собой дверь.