Часть 10

      После утреннего разговора с Казымом в покоях деда, после того как мать покинула дом, Кайя хотел немедленно увидеть Суну. Однако Халис сообщил, что скоро им подадут машину, и они кое-куда поедут.       Кайя не понимал, к чему вся эта загадочность и этот фарс.       — Кайя, не переживай, — сказал ему Халис уже в машине. — Думаешь, я позволю Нюкхет пропустить один из важных дней в твоей жизни? Никогда! Поэтому я попросил Казыма отложить помолвку на три дня. За это время я поговорю с дочкой. Так нельзя. Она должна уважать твой выбор, — похлопал его по ноге. — Не расстраивайся, всё образуется.       — Спасибо, Халис-ага, вы правы, — Кайя кивнул и выдавил из себя улыбку.       Но в мыслях парень только усмехнулся, ведь Халис не знает его мать. Он ещё не знает меня. Всё только начинается.       Через некоторое время машина остановилась около небольшого, на первый взгляд, обветшалого здания в два этажа. Постояв несколько секунд, Халис с тоской окинул взглядом постройку и пошёл вперёд. Кайя последовал следом, всё ещё не понимая, почему они здесь. На втором этаже было всего две двери. Мужчина открыл одну из них старым ключом и вошёл первым. В помещении пахло пылью, стариной и чем-то ещё, но парень не смог определить запах сразу. Это была старая мастерская, в которой, кажется, остановилось время. Сквозь узкие окна поступало немного дневного света, что придавало особый шарм обстановке. Интерьер был в едином стиле: немного выцветшие обои, тёмный ковёр, кипа бумаг повсюду, напольная лампа у стола посередине комнаты. Но главное, что привлекло внимание парня сразу — стеллажи с инструментами по всей стене. Здесь было всё. Стало понятно — они в мастерской. Но молодой человек всё ещё не понимал, почему они здесь.       Опираясь на трость, Халис прошёлся взглядом по комнате, подошёл к инструментам и почти блаженно провёл пальцем по одному из них. Тепло, немного с грустью, мужчина переходил от одного инструмента к другому, окунаясь в воспоминания. Кайя видел, как ему дороги все эти с виду старые предметы.       — Когда-то я был здесь всё своё свободное время, представляешь? — тепло улыбнулся Халис и повернулся к парню. — Ну, когда здоровье позволяло. Я наблюдал за тобой некоторое время и заметил, что тебе интересно наше дело. Даже видел некоторые твои работы. Пусть это и не твои оригиналы, а лишь копии знаменитых работ. Но мне нравится, как ты замечаешь детали, уделяешь этому особое внимание. А знаешь, что самое главное в нашем деле?       Кайя отрицательно покачал головой.       — Садись, — сказал Корхан, указав на стул в середине комнаты. Сам же сел за стол. — В нашей профессии не спрашивают: «Кто ты? Диплом какого университета получил?» Нет. У нас спрашивают: «Кто твой мастер? Кто помог тебе стать ювелиром?» — со знанием дела начал Халис.       Кайя не понимал, к чему весь этот разговор, поэтому покачал головой и прямо спросил:       — Я всё ещё не понимаю, зачем мы здесь, господин Халис.       — Кайя, что значит «господин Халис»? — чуть обиженно спросил пожилой мужчина. — Я хочу, чтобы ты называл меня дедушкой. Мы — одна семья. Ты принял серьёзное решение в своей жизни, поэтому я думаю, что ты готов стать частью семейного дела.       Кайя всё ещё не понимал, о чём говорит старик, точнее, не мог поверить, что всё пойдёт так быстро.       — Ну что ты так смотришь на меня? Удивлён? Даже не поблагодаришь за такой шанс?       — Благодарю, дедушка, — выдавил из себя Кайя.       Халис ещё раз огляделся вокруг, задерживая взгляд на особо памятных вещах. Он любил это место, здесь всё началось.       — Тут я и начал своё дело, — мужчина подошёл к одному из инструментов на стене и аккуратно взял в руки. — Будто бы это было вчера, а не много-много лет назад. — Мой мастер был мужчина с тяжёлым характером, отдавал всего себя своему делу и учил меня. Требовал чистых прямых линий, утончённых изгибов и собственного стиля. Сколько моих работ отправилось в мусорку…       Халис немного усмехнулся при воспоминаниях о прошлом и посмотрел на парня:       — Когда все вокруг не ставили меня ни во что, мой мастер от меня не отказался. Наоборот, он всем говорил, что во мне есть величайший талант и мне нужно время. И если бы не он, то и не было бы такого бренда, как «Корхан». Иногда, глядя, как ты работаешь, изучая твои эскизы, я чувствую и в тебе руку мастера.       Кайя не знал, что и думать. В этот момент слова звучали так искренне. Неужели Корхан в нём действительно увидел талант?       — Халис-бей… Дедушка, я буду рад присоединиться к ювелирному делу. Это огромная честь для меня. Спасибо, что вы…       — Ах, прекрати. Это пустяки. Меня ведь не было рядом с тобой всю твою жизнь. Не может ли дедушка порадовать своего внука?       «Порадовать внука?» Конечно же. У старика маразм. Думает, раз в детстве не накупил ему игрушек, то может во взрослой жизни «подарить» должность. А Кайя чуть было не поверил.       — Я действительно рад, дедушка. Спасибо. Надеюсь как можно быстрее приступить к своим обязанностям.       Халис рассмеялся.       — Приступишь, Кайя, приступишь. Погоди чуток. Сначала ты должен жениться на Суне и создать семью. Работа никуда не денется. Кстати, ты купил своей невесте фирменное кольцо?

***

      Кайя решил не покупать кольцо от семейного бренда. К сожалению, там он не нашёл подходящего для Суны, а изготовление заняло бы около недели. Поэтому уже к вечеру он стоял у витрины, с виду неприметного, ювелирного магазина в центре Стамбула.       Звон колокольчика оповестил о новом посетителе. Кайя вошёл и замер. Вокруг никого не было, а идеальную тишину нарушал звук станка за дверью каморки. Вероятно, владелец здесь же и делал свои украшения. Лавка была практически крохотной — всего несколько стеллажей и одна витрина. В воздухе витал приятный запах сандалового дерева, потёртая мебель и немного выцветшие картины, статуэтки из разных стран (вероятно, владелец любитель путешествовать) придавали особый шарм помещению. Но главное, что бросалось в глаза — украшения. Ручная работа. Это прослеживалось во всём: стиль, цвет, линии. Ни одного изделия, которое повторилось бы ещё раз. Кайя был впечатлён, рассматривая изделия. Чувствовалось, что за каждым из них скрывалась история. Парень подошёл к кольцам, когда его поприветствовала пожилая женщина.       — Добрый вечер, — улыбнулась она. — Могу ли я помочь вам с выбором кольца?       — Да, пожалуйста, — ответил Кайя.       — Это подарок или для более серьёзного повода?       Кайя смущённо почесал затылок.       — Я ищу кольцо… для предложения руки и сердца…       Женщина понимающе кивнула и улыбнулась замешательству молодого человека:       — Пойдёмте. Я покажу вам нашу коллекцию и подберём то, что вам понравится.       Коллекция была не очень большой, но Кайя был впечатлён выбором: золотые кольца с россыпью камней, платиновые с замысловатыми узорами — для изящных и длинных пальцев.       Однако, каждый раз, когда ему казалось, что он нашёл то самое, он останавливался. Его воображение рисовало кольцо на пальце Суны, но ни одно из них не подходило.       Сонмез извиняющимся взглядом посмотрел на женщину и улыбнулся:       — У вас есть что-нибудь ещё? Ни одно из этих не похоже на…       Он замолчал, не зная, как это описать.       — То самое?       — Да!       — Подождите здесь, я сейчас вернусь, — попросила она.       Через некоторое время женщина вернулась со стопкой шкатулок с драгоценностями.       — Итак, — начала она, аккуратно расставляя все шкатулки на стеклянной стойке, — если тебе не понравилось ни одно из наших колец, то я могу предложить эти необычные и эксклюзивные работы. Учти, что цены на них будут чуть выше. Взгляни…       Кайя с предвкушением наблюдал, как перед ним открывались шкатулки с кольцами с индивидуальным дизайном. По очереди ему были представлены несколько вариантов, но он уже не слушал. Его взгляд упал на золотое кольцо в синем бархате. Изящное кольцо с тонкими контурами виноградной лозы и россыпью камней — небольшие бриллианты между листками. Взяв его в руки, Кайя сразу представил, как будет выглядеть изделие на руке Суны.       — Я выбираю это кольцо, — уверенно сказал он.       — Отличный выбор, — улыбнулась женщина, начиная упаковку. — У этого кольца особая история. Мой муж сделал его, когда вернулся из Измира. Там он встретил старого торговца вином и виноградом, и тот рассказал ему историю. Виноградная лоза — это олицетворение плодородия, изобилия в жизни и делах. Каждый прут виноградной лозы как символ крепкой семьи, а листки — это дети, которые обязательно будут у пары. Бриллианты — как символ успеха и благополучия. Он говорит, что это кольцо принесёт девушке семейное благополучие. Желаю вам счастливой семейной жизни.       С улыбкой она протянула ему небольшой пакет с коробочкой.

***

      На следующее утро, после завтрака, Суна снова сидела взаперти с тётей Хаттуч, которая стояла перед зеркалом и подбирала себе платье на помолвку.       Суна грустно усмехнулась. «Какая ирония. Невеста ещё не готова, не знает, в чём выйти на помолвку. А эта эгоистка выбирает себе платье».       Внезапно в комнату ворвался Казым, таща за собой поникшую Сейран. За ними последовала и Эсме.       — Казым, Казым, прошу тебя, не надо. Пожалуйста, не трогай её.       Но Казым будто и не слышал её.       — Что тут делаешь? — спросил он тётю, которая смотрела на него в недоумении. — Тут такой скандал! А ты чем занимаешься?       — Да что опять происходит, Казым? — спросила Хаттуч.       — Ничего хорошего, тётушка. Ничего хорошего! Я потерял всю надежду на Сейран! Она — полное разочарование нашей семьи!       — Отец… — прошептала Сейран.       — Молчи, бестолковая!       Суна осторожно поднялась с дивана и подошла к матери. Хаттуч положила одежду на кровать и спросила.       — Объясни нормально. Что происходит?       — Корханы уже совсем скоро выставят Сейран за ворота, что означает, и нас тоже.       Хаттуч непонимающе смотрела на него. Казым начал ходить по комнате.       — Ферит изменяет Сейран.       Для жителей особняка это не было новостью — все об этом знали, но предпочитали закрывать глаза на этот факт. При этих словах Сейран покраснела, и на её глазах выступили слёзы. Остальные неловко молчали, пытаясь избежать зрительного контакта с ней.       — Я же твой отец, Сейран, — продолжил он, схватив девушку за подбородок. — Я вам обеим желаю лишь добра. Как же вы обе этого никак не поймёте?       Отпустив дочь, Шанлы продолжил:       — Почему ты мне ничего не сказала? Почему изначально не призналась? Я бы знал, как с ним поговорить. Я бы показал ему, что такое ходить налево.       — Отец, ничего не было…       Хаттуч внимательно посмотрела на племянницу.       — Она ещё говорит «ничего не было»! А что тогда на этих фотографиях?! — он вытащил из кармана несколько фотографий и бросил на кровать. — А это что?! Разве это не Ферит? Это не твой муж в объятиях чужих женщин? Целуется!       Тётя Хаттуч и Эсме взяли фотографии и начали рассматривать. Обе были огорчены увиденным. Хаттуч с омерзением бросила фото на пол, но мать не смогла скрыть сочувствия во взгляде. Лишь Суна стояла на месте и молчала. Ей незачем было видеть этот позор.       — Это неправда, пойми ты! Ферит сказал, что не целовался с ней. Она сама пристала к нему и поцеловала, — сказала Сейран.       — Ну да, ну да! А ты, дура, поверила ему. Идиотка! Всё, что от тебя требовалось — это быть хорошей женой и держать своего мужа рядом! Даже с этим не смогла справиться! Бездарная!       Эсме приобняла Сейран, пытаясь успокоить.       — Ооо, вот это новости. И сейчас будешь говорить, что виновата Ифакат? Да ей вообще ничего не нужно делать для того, чтобы вы расстались — ты и сама прекрасно справляешься! — рассмеялась Суна.       — Сейран, Суна! Вы намеренно хотите опозорить фамилию Шанлы и вашего отца? — строгим голосом спросила Хаттуч.       Сёстры автоматически отрицательно покачали головами.       — А если это фото попадут в руки прессы? — резко спросил Казым. — Что тогда?       — Никто не увидит эти фото, — вытирая слёзы рукавом, сказала Сейран. — Пожалуйста, ты только не разговаривай с Феритом. А то он подумает, что это я пожаловалась… Всё станет ещё хуже.       — Ещё хуже? — Казым стукнул кулаком об стену. — Ещё хуже! Куда хуже? Он уже изменил тебе! Тьфу на тебя. Тьфу! У меня больше нет никаких надежд на тебя и твоё будущее, Сейран! Слава Богу, что твоя старшая сестра не даст нам окончательно опозориться и уехать отсюда! Вы хотите моей смерти?!       Сейран посмотрела на Суну из-подлобья, надеясь увидеть усмешку или жалость на её лице. К её удивлению, лицо Суны выражало НИЧЕГО. Старшая Шанлы не видела в этой истории никакого повода для злорадства. Она понимала, как тяжело сейчас приходится сестре — унижаться перед семьёй из-за поведения мужа.       — Что это вообще значит, Казым? — снова возмутилась Хаттуч. — Мы что, должны молчать об этом? Вот уж нет! Я сейчас же пойду, покажу эти фото господину Халису, и он поймёт, что нельзя так поступать с нашей семьёй! Это позор!       — И что ты расскажешь Халису? — спросил Казым. — Все в этом доме только и ждут повода избавиться от этой бездари! И я согласен с этим! За два года так и не смогла сделать единственное, что требовалось — родить наследника! Идиотка!       Хаттуч понимающе кивнула.       — Она только пользовалась всеми благами семьи — покупала шмотки, гуляла, ходила по кафе и ресторанам. И последней её прихотью стал университет, куда она и толком не ходит!       — Казым, ты ужасно несправедлив к дочери, — подала голос Эсме. — Она же росла на наших глазах, да и после брака мы почти всегда жили одной семьёй. Ничего из того, что ты сказал, не является правдой. Ты просто…       Казым резко поднял руку, останавливая её.       — Всё, всё! Закончили с Сейран. Тут даже я не буду пытаться ничего делать. Теперь нам нужно быть внимательными с Суной. Только Суна может усилить наше положение в этом особняке. Не так ли, доченька?       С этими словами Казым бросился обнимать дочь, очень сильно удивив этим присутствующих. Девушка даже не помнила, когда он последний раз её вообще обнимал. Её тело застыло, не зная, как реагировать на внезапную «любовь» со стороны отца.       Отстранившись, он начал гладить её по голове, пока Суна растерянно смотрела на маму и сестру.       — Тётя, я же тебе всегда говорил, что она моя любимица. Я всегда возлагал на неё большие надежды. Любил и делал всё для её блага. Суна не подведёт меня.       На что тётя демонстративно закатила глаза.       — Посмотрите на неё! — продолжил Казым. — Будущая невеста Корханов. Как и должно было быть изначально!       Взгляд Суны стал жёстче. Она не желала стать марионеткой в руках злобной Хаттуч и корыстного Казыма. Суна давно решила для себя, что не подпустит родственников в свою новую жизнь.       — И как только ты подаришь наследника семье, то станешь полноправной хозяйкой особняка. Иншаллах! К тому же я полюбил Кайю. Смелый парень! Не сбежал. Наоборот, он с самого начала поддержал нашу дочь. Сдержал своё слово. Видите? Настоящий джентльмен! А она — леди! Правда, доченька?       Он снова её поцеловал. Однако, никого не радовала внезапная «любовь» Казыма. Все прекрасно знали, как его милость резко может перейти в жестокость.       После этого он быстро вышел из комнаты.       — Эсме! — вскрикнула Хаттуч. — Что ты стоишь? Беги за ним! А не то он ещё устроит скандал до свадьбы. Бежим.       Эсме, которая как и свои дочери была в оцепенении от поведения мужа, быстро выбежала из комнаты.       — Казым-ага, подожди…       — Ах, Казым, ах…       За ней быстрым шагом вышла Хаттуч.       Оставшись одни в комнате, сёстры молчали и всё ещё не смотрели друг на друга.       — Я верю Фериту и уверена в нём, — тихо начала Сейран. — Он любит меня и никогда бы не поступил со мной так. Особенно, когда мы узнали правду о том, что мешало стать нам родителями. Та девушка сама накинулась на него с поцелуями.       — Это он тебе сказал? И ты поверила? — спросила Суна.       — Да, Суна, — Сейран посмотрела на неё. — Я верю своему мужу. Кто-то действительно хочет, чтобы мы расстались, и Ферит выяснит, кто это. Отец сделал из мухи слона.       Суна обречённо покачала головой.       — Сестра, не надо так, — продолжила Сейран. — Ферит — наследник крупного бизнеса в стране, богатый человек. Даже несмотря на то, что он женат, за ним до сих пор охотятся женщины. Знай, что то же самое будет и с Кайёй. Как только все узнают о вашем браке, поверь мне, ты будешь страдать от повышенного внимания к вам. Особенно от внимания женщин к твоему мужу.       — Сейран, Кайя — не Ферит. Если ты не заметила, то они небо и земля. Мне повезло встретить хорошего, приличного человека, который понимает и поддерживает меня, а не бегает за каждой юбкой.       Девушка встала и подошла к старшей сестре.       — Ты ошибаешься, Суна. Ты веришь в то, что априори быть не может. Все мужчины одинаковы. Но подумай, что ты будешь делать в этой ситуации. Мы с Феритом любим друг друга. Да, иногда, можем поссориться, но в любящей семье это нормально. Но знаешь, в чём разница между нами? Ферит любит меня, а я его. А что насчёт Кайи? Насколько его чувства к тебе искренние? А насколько эти чувства взаимны? Что-то мне подсказывает, что в твоём сердце живёт Абидин. Тогда чем твой брак будет лучше моего? Он начинается со лжи, задумайся об этом. Пойми, я не хочу, чтобы тебе разбили сердце, когда…       — Сейран, — предупреждающим тоном сказала Суна. — Выйди из комнаты. Проваливай!       Суну задели слова сестры. Кайя не такой, как Ферит! Он любит её! Девушка нервно расхаживала из угла в угол, пытаясь успокоиться. Слова про Абидина вывели её из колеи, так как Сейран была не права. Её чувства к Кайе не имеют ничего общего с прошлым.

***

      После ужина Кайя просматривал рабочую почту, когда дверь в его комнату резко открылась и вошла Сейран. Парень удивлённо повернулся к ней. Кайя не ожидал видеть девушку здесь именно сейчас.       — Что-то случилось, Сейран? — встревоженно спросил он. — Суна в порядке?       Она подошла к нему.       — Ты! Ты с самого начала хотел разрушить наши с Феритом отношения. И даже поэтому ты помог мне поступить в университет. Чтобы просто позлить его и поссорить нас!       Кайя был в замешательстве. Он не понимал, почему эта девушка на ровном месте начала выставлять его виноватым.       — Я несколько раз просила тебя, Кайя, чтобы ты ничего не говорил, но ты всё рассказал на том ужине. Разве не так было?       — Ты ворвалась в мою комнату, чтобы только сказать мне это?       — Я уверена, что ты приехал сюда не ради «семьи», а осуществить свой план мести, воспользовавшись моей сестрой. Слышала, что Халис скоро назначит тебя на должность в компании. Поздравляю! Но знай, я тебе вовсе не доверяю…       Для Кайи это в самом деле оказалось новостью. Неужели в конце концов Нюнюм удалось убедить старика взять Кайю в компанию?       — … и не хочу, чтобы ты женился на моей сестре, — продолжила Сейран. — Поэтому ты сам завершишь этот «спектакль»!       — «Спектакль»? Ты так это называешь?       Сейран кивнула.       — Думаете, я ничего не понимаю? Вы с Ифакат сговорились и хотите обдурить мою сестру — добрую наивную девушку. Ты решил обмануть её, использовать как пешку в своих планах. Не знаю в каких, но я скоро и об этом узнаю.       — Сейран, кажется, ты…       — Ей нужна была лишь поддержка, забота. И ты, узнав о её слабостях, обманул её. Ты же вовсе не любишь её, не любишь! Но я не позволю вам сломать судьбу моей сестры.       Молодая Корхан уже начала переходить все границы приличия. Откуда столько уверенности в собственных теориях? Как она может судить о чувствах других людей?       — Сейран, прошу, успокойся. О чём ты вообще? Причём тут вообще Ифакат? Мы с Суной начали встречаться, общаться и понравились друг другу. Теперь решили жениться, так как уверены, что будем счастливы. Не понимаю, к чему эти пустые обвинения?       Сейран начала нервно смеяться.       — Ты решил сделать предложение девушке, которую знаешь «два дня»? Что это за любовь такая? Тогда скажи и мне, как ты сильно её любишь? Скажи, слушаю!       Взгляд Кайи стал жёстче. Он больше не желал слышать издёвки от Корхан.       — Ты саму-то себя слышишь? Почему я должен тебе что-то доказывать? Наши отношения никак не касаются тебя!       — Я так и знала. Ты даже не можешь этого сказать, потому что не любишь мою сестру. Не знаю, как и насчёт чего вы договорились с Ифакат, каким способом ты обманул Суну и как ситуация дошла до свадьбы, не знаю и не понимаю. Но ты прекратишь это сегодня же!       — Сейран, ты путаешь свой брак с нашим. Во-первых, мы знакомы с ней не «два дня», а почти четыре месяца. И за это время нам удалось достаточно узнать друг друга для того, чтобы принять решение встречаться, — жёстко подчеркнул Кайя, медленно приближаясь к ней. — Во-вторых, если тебе интересны интимные подробности наших с Суной отношений, то я могу рассказать тебе или даже показать…       Он начал медленно подходить к ней почти вплотную. Кайя не собирался к ней прикасаться. Он хотел ввести её в ступор, шокировать.       — Что? — оскорблённо спросила она. — Бессовестный! Хам! Как ты смеешь со мной так разговаривать?       — Ты ревнуешь сестру ко мне? В чём твоя проблема? — спросил Кайя, глядя ей прямо в глаза.       Сейран явно не ожидала такого вопроса и того, что Кайя вторгнется в её личное пространство. Она с паникой смотрела на него, явно не ожидавшая такой реакции.       — Скажи. Признай это. Пришла пора сказать правду.       Не дождавшись её ответа, он отошёл от неё и начал расхаживать по комнате.       — Понимаю, тебе сложно приходится. Ведь в глубине души ненавидишь и презираешь Суну. Но ты не хочешь и не можешь признаться в этом даже самой себе. Потому что ты трусливая и мстительная.       Услышав последние слова, Сейран подошла к Кайе и влепила ему звонкую пощёчину.       — Подлец!

***

      Суна спускалась по лестнице, когда услышала голос Кайи, который с кем-то разговаривал. Оказавшись на первом этаже, она увидела, что дверь в его комнату открыта, и Сейран тоже находится там.       «Что она задумала?» — сказала про себя Суна, направляясь туда, как вдруг увидела, как Сейран дала резкую пощёчину её жениху.       — Что здесь происходит?! — спросила Суна, застав Кайю и Сейран за сценой.       — Совсем с ума сошла? В чём твоя проблема? — сказал Кайя, положив руку на свою горящую щёку.       — Сейран? Вы можете объяснить, что случилось? Почему ты ударила его? Что ты вообще здесь делаешь? — спросила Суна.       — Суна… — глаза Сейран стали мокрыми, — Кайя начал говорить абсолютный бред про меня и нашу семью. Он оскорбил меня! Ненормальный! У него не всё в порядке с головой. Это больной человек, Суна!       Кайя в шоке смотрел на Сейран, не понимая, почему она так отреагировала на его слова, на правду.       — Это я ненормальный? — переспросил он. — Это ты ненормальная! Ворвалась без стука в мою комнату, начала нести чушь. Может, и сестре скажешь?       При этих словах глаза Сейран расширились. Она не хотела продолжать вчерашнюю ссору с сестрой теперь на виду у посторонних.       Кайя понимал, что Сейран струсила перед ответом, поэтому решил рассказать всё сам:       — Она хочет, чтобы мы отменили свадьбу. Будто я не люблю тебя, всё это «спектакль», я дурю тебя. А ты, оказывается, «наивная, нуждалась в любви, а я нашёл твои слабости и обманул тебя». Есть что добавить, Сейран?!       Девушка молча и виновато кусала губы, а в глазах стояли слёзы.       — Ты — подлец! — наконец сказала она.       — Сейран, ты в самом деле такое говорила? — строго спросила Суна.       — Сестра, он играется с нами, со всеми жителями этого дома. Думаешь, он приехал сюда ради деда, ради «семьи»? Нет! У него явно свои тёмные планы, которые разрушат нашу жизнь! Не верь ему, прошу тебя. Он вовсе не тот, кем хочет себя показать. Он — настоящая сволочь, абсолютно ненормальный!       — Сейран! Не смей говорить гадости о моём женихе! И не увиливай от ответа. Кайя сказал правду? Ты говорила эти слова?       Кайя был рад, что Сейран не удалось обмануть Суну своей театральной игрой.       — Сестра, послушай меня. Я только ради твоего блага, ради тебя…       — Господи! — Суна была в шоке от услышанного, не хотелось верить в то, что это всё реально происходит с ней. — Я не могу поверить, Сейран! Молодец! У твоей сестры завтра помолвка, а ты, вместо того чтобы радоваться за меня, помогать выбирать наряды, просто приходишь к моему жениху и требуешь от него отменить помолвку? Мы уже обсуждали эту тему! Тебе мало было?       Сейран не нашлась, что ответить. Она будто хотела исчезнуть из этой комнаты. Суна тоже начала плакать, и Кайя приобнял её.       — Почему? Что я тебе плохого сделала? Почему ты не хочешь, чтобы я была счастлива? Хочешь, чтобы я разорвала помолвку с любимым человеком и вышла за Мустафу-ага? Тогда ты будешь рада за меня? Клянусь Аллахом, я не понимаю, почему ты так поступаешь?       Сейран посмотрела на их сцепленные руки и, вытерев слёзы, прошептала:       — Мне очень жаль, Суна. Мне жаль нас обеих. Я хочу тебе лишь добра, но ты не понимаешь меня. Я… Я так больше не могу. Мне больше нечего сказать.       Пока Суна растерянно пыталась понять, что хотела сказать Сейран, та быстрым шагом вышла из комнаты.       — Нет, стой! — сказала Суна и вышла за ней, поймав её в зале. — Не убегай. Ответь за свои слова! Ты не имела права делать такое за моей спиной.       — Сестра, я больше не хочу ссориться с тобой. Наши отношения могут зайти в тупик, и станет всё ещё хуже.       — Куда ещё хуже? — спросила Суна. — Что может быть ещё хуже? Почему ты говоришь Кайе такое?! Чего ты добиваешься, ответь?!       В это время Кайя стоял у своей двери, наблюдая, но не вмешиваясь в разговор между сёстрами.       — Обещаю, что больше не буду открывать эту тему, Суна. Даю тебе слово, — сказала Сейран, вытирая слёзы. — Я больше ничего не буду делать для тебя. Желаю вам с твоим любимым Кайёй огромного счастья.       Завидев ругающихся дочерей, в гостиную вошёл Казым.       — Что тут происходит? Почему вы ещё не спите?       — Ничего не происходит, отец. Скоро пойдём, — ответила Сейран.       Но проницательный Казым не купился на слова дочери. В последнее время он был постоянно начеку и внимательно следил за дочерьми. Он подошёл к ним и, увидев их заплаканные лица, спросил:       — Вы что-то скрываете. Рассказывайте, что случилось.       Сейран отрицательно покачала головой. Но Суна не стала молчать:       — Сейран только что поговорила с Кайёй.       — Что? С Кайёй? По какому поводу?       Кайя молча стоял, и Суна продолжила:       — Сказала, что Кайя должен оставить меня и отменить свадьбу… Что он пользуется мною.       — Что она сказала?! — удивлённо спросил Казым.       Сёстры смотрели друг на друга. Сейран ожидала, что Суна промолчит и как и их прежние ссоры останутся между ними. Однако в этот раз Суна не могла молчать. Сейран посягнула на её будущее, на её счастье.       — Ты хоть понимаешь, что ты говоришь, доченька? — угрожающе спросил Казым. — Разве моя Сейран может такое сказать, не так ли, моя умница?       Не будь при этом разговоре Кайи, то Казым говорил бы совсем по-другому.       — Отец, прошу, сделай хоть что-нибудь, — сказала Сейран. Хотя несколько минут назад обещала Суне больше не поднимать эту тему. — Она не должна выходить за Кайю. Я ему не доверяю. Мы даже не знаем, с какими намерениями он приехал и почему решил на ней жениться. Он заморочил ей голову. Он не любит Суну, она будет несчастной. Пожалуйста, останови этот цирк.       При этих словах Суна закрыла лицо руками, пытаясь остановить слёзы. Ей было обидно, что Сейран говорит такое отцу при её женихе, будущем муже. Кайя подошёл к ней и встал рядом, но не решился дотронуться при Казыме.       — Сейран, я бы попросил тебе пойти отдохнуть или записаться к доктору, — сказал Сонмез. — Ты ведёшь себя невоспитанно не только по отношению ко мне, но и к своей сестре. Мы не обязаны доказывать и показывать тебе свои отношения, чтобы ты верила в их реальность. Не будь ты сестрой Суны, то я бы настоял на том, чтобы ты вообще не приходила на свадьбу.       — Доченька, — раздражённо сказал Казым. — Пойдём поговорим. Пойдём, и ты мне подробнее всё расскажешь.       Сейран в панике взглянула на Суну. Они обе понимали, что такое «разговоры» с Казымом. Суна снова защитила младшую сестру.       — Нет, отец, — быстро сказала Суна. — Ничего такого. Они просто поговорили. Пустые слова. Да и мне всё равно. Не злись, хорошо? Завтра у меня помолвка. Пусть Сейран займётся собственным мужем.       Казым взял Сейран за руку.       — Но мы всё же поговорим.       — Отец, не надо… — сказала Суна.       — Казым? — послышался голос тёти Хаттуч. — Вы что тут собрались ночью?       — Тётя, не волнуйся. Мы как раз все идём наверх. Спокойной ночи, Кайя, — сказал Кайя и потащил дочерей к лестнице.

***

      Следующее утро Суна очень сильно нервничала, хотя умело это скрывала. Сегодня вечером должна была состояться её помолвка. Впервые в жизни она сделает что-то по собственной воле, а не по принуждению семьи. Суне хотелось верить, что это навсегда.       Нужно было уже подготавливаться к мероприятию, но никто ничего не делал. Суне было запрещено покидать комнату. А тётя Хаттуч дремала рядом на диване после завтрака. Сейран была в университете. Мама сказала, что у неё сегодня будет очень занятой день, поэтому она придёт поздно.       А на часах уже одиннадцать. Ей нужно купить новое платье, обувь, сделать причёску, косметику…       Суна взяла телефон в руки. Ночью ей удалось немного пообщаться с Кайёй. Она успокоила его, что разговор с отцом прошёл спокойно. В целом так и было. Казым не решился кричать ночью. Зато Сейран получила несколько пощёчин, которые, по мнению Казыма, должны были отбить у неё желание совать свой нос в чужие дела.       Следующие сообщения были от Асуман, которая отправила ей несколько образов для помолвки и предложила свою помощь. Суне понравились два образа, и ей не терпелось уже примерить их. Снова взглянув на спящую тётю, она написала Асуман.       — SOS! Нужна помощь! Срочно.       — Что случилось? Где ты? — пришёл незамедлительный ответ.       — В своей комнате. Тётя спит, мамы нет, Сейран в университете… Вечером помолвка. Не знаю, как быть.       — Суна, мы не можем ждать твою семью. Нужно спешить. Уже бегу на помощь. Ты не против «тяжёлой артиллерии»?       — Кого ты имеешь в виду?       — Ифакат. Тут нам поможет только она.       — Да, хорошо. Попроси её прийти как можно скорее. Мне действительно нужна помощь.       — Ок.       Услышав шаги в коридоре, Суна спрятала телефон. Дверь резко открылась и вошёл Казым. Звук захлопнутой двери разбудил Хаттуч.       — Казым? — сонно спросила она.       — Что вы тут делаете? — удивлённо спросил мужчина. — У нас ведь вечером помолвка. Что вы тут бездельничаете? Чего не готовитесь? Где Эсме? Где Сейран?       — Суна, твой отец прав. Позвони Сейран, поедем готовиться.       После вчерашнего предательства Суна не хотела видеть Сейран. Поведение сестры вывело её из себя. Не хотелось её видеть.       — Не нужно звонить Сейран. Я сама всё сделаю.       — Что происходит? — встрепенулся Казым. — Вы ведь всегда были так близки с Сейран. Думал, ты побежишь за ней. Так, рассказывай.       Суна молчала. Что ещё можно было сказать в этой ситуации?       Казым сел рядом и приобнял её, что было вовсе непривычно.       — Вы поссорились из-за вчерашнего?       Суна отрицательно покачала головой.       — Нет, отец. Не поссорились. Всё хорошо. Просто… Сейран сказала, что будет в университете почти до вечера — у неё занятия…       — Оффф! — сказал Казым. — Тётя, ты видишь это? ВИДИШЬ? Только чтобы меня позлить, в день помолвки собственной сестры у неё занятия! Ах, Сейран! Попробуй только опоздай. Попробуй…       В дверь постучались.       — Войдите! — сказал Казым.       Это были Асуман и Ифакат. Увидев их, Суна улыбнулась. Слава Богу, хоть кто-то пришёл к ней на помощь.       — Суна? — спросила Ифакат. — Пришло время собираться к вечернему мероприятию. Мы с Асуман хотим помочь тебе.       — Это так мило с вашей стороны, — ответила Суна, вставая. — Я буду готова через пять минут.       Суна зашла в ванную, чтобы переодеться.       — Госпожа Хаттуч, — продолжила Ифакат. — Поздравляю! Сегодня и вторая ваша племянница свяжет себя узами брака с внуком господина Халиса.       — И я вас поздравляю, — сказала Асуман.       — Спасибо вам большое, — сказала женщина, направляясь к выходу. — Я пойду, позову Эсме. Поедем все вместе.       Рыжая лишь улыбнулась ей вслед.       — Ифакат? — спросил Казым. — А что это ты не поздравляешь меня? Я ведь тоже отец двух дочерей, которые стали невестками этого дома.       — Не торопитесь, — многозначительно ответила Ифакат. — Время покажет, кто действительно невестка в этом доме.       Казыму не понравилось то, что она сказала. Он знал, что Ифакат такая же коварная, как и он. Тогда, что она имела в виду? Неужели и вправду отменят помолвку? Нужно быть начеку.       — Я готова!       Суна вышла из ванной и взяла свою сумочку.       — Тогда пошли, — сказала Асуман. — У нас ещё много дел.

***

      С самого утра у Ифакат было великолепное настроение. Всё шло как нельзя лучше. Сын Нюкхет был почти что у неё в «кармане». Она устроила его брак, и та даже ничего не смогла сделать, кроме того как трусливо сбежать из дома.       Ифакат понимала, что Нюкхет не в восторге от Суны. Да и вообще от любой другой девушки рядом с сыном. Её раздражал тот факт, что из-за их плана ему пришлось идти на такие жертвы — взять в жёны эту наивную деревенскую девушку. Но несмотря ни на что она будет следовать своему плану мести.       И с другой стороны, господин Халис уже решил взять Кайю на работу. Тут с решением ему также помогла Ифакат. И как только Кайя займётся делами, можно будет потихоньку посвятить его в их с Орханом планы.       По пути к машине, пока никто из женщин её не видел, она тихонько смеялась. Сегодня был день её победы.       Увидев, что их водителем сегодня будет Абидин, настроение её поднялось ещё больше. Она знала, что ранее Абидин и Суна встречались и даже любили друг друга. Обернувшись, она увидела, что Суна и Асуман тихонько переговариваются. Хаттуч шла под руку с Эсме.       — Какой же сегодня прекрасный день, не так ли? — громко спросила она, подойдя к Абидину. — Вечером помолвка Суны и Кайи.       Тот резко посмотрел на Суну, а та даже бровью не повела. Выражение лица Абидина говорило об уязвлённой гордости, предательстве. В то время как Суна прямо смотрела ему в глаза.       «Молодец, девочка», — отметила про себя Ифакат.       — Даже не скажешь слов поздравлений? Сегодня важный день для меня, — спросила Суна.       — Поздравляю, — выдавил из себя Абидин.       — Спасибо, — нарушила неловкую паузу Эсме.       — Мы едем в ТЦ, — сказала Ифакат, проходя к машине.       — Прошу прощения, — сказал Абидин. — Но сегодня у меня кое-какие дела. Я попрошу одного из парней отвезти вас.       Однако, сегодня Ифакат решила позлить Абидина и одновременно ещё раз убедиться в намерениях Суны. Вдруг она всё ещё «любит» этого дурака и, выйдя замуж, будет по вечерам бегать к нему. В этом особняке и не такое происходило.       — Ты кем себя возомнил?! Раз ты глава охраны и дружок Ферита, то можешь решать, какую работу выполнять? Это я наняла тебя на работу. Водителем, в первую очередь. Поэтому сегодня ты нас и отвезёшь. Тебе ясно?       Остальным стало неловко и даже жаль парня из-за слов Ифакат. Абидин же сжал челюсть и коротко кивнул.       — Я хочу услышать, что тебе ясно.       — Мне ясно, Ифакат-ханум, — тихо сказал он. — Прошу вас, садитесь.       — Именно так. И в следующий раз, прежде чем мне отвечать, хорошенько подумай.       — Как скажете, — снова тихо сказал Абидин.       Суна так же невозмутимо смотрела на него. И Ифакат осталась довольной её реакцией.       — Поехали, — сказала Ифакат.