Глава 8: Детка, у нас нет шансов, это грустно, но это правда-1-A

Они стояли там, застыв в тишине, которая держала их обоих, осознавая тяжесть невысказанного, возможность чего-то, чего никто из них не осмеливался признать или не мог отрицать... Казалось, комната сжалась, словно удерживая только их общий взгляд. Мягкий золотистый свет, просачивающийся сквозь занавески, рисовал тени на лице Каи, заостряя линии его истощения, но также смягчая уязвимость в его глазах. Суна, все еще стоявшая у двери, чувствовала, как ее руки сжимают ее телефон, момент натягивался, как тугая нить между ними, хрупкая и полная смысла, о котором никто из них не осмеливался говорить. Грудь Каи поднималась и опускалась от размеренных вдохов, его разум был пойман в клубок эмоций, которые тихое беспокойство Суны вызвало в нем. Он хотел поблагодарить ее за помощь, за то, что она так заботилась о нем — как будто он имел значение — но слова не складывались. Его губы слегка приоткрылись, но прежде чем он успел заговорить, пронзительный звонок телефона Суны разрушил хрупкую тишину. Она моргнула и отвернулась, разорвав их связь, и спокойно ответила: «Да, Хан?» Но это была МиниДжи. Ее голос смягчился, когда ее маленькие, возбужденные слова девочки полились через трубку. Суна оглянулась на Кайю, на ее лице промелькнула тень веселья. «МиниДжи хочет поговорить с тобой, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке», — протягивая ему телефон. Это были выходные, и МиниДжи проводил их с Ханом. Его бровь изогнулась от удивления, но он не мог скрыть довольную улыбку, которая тронула уголки его губ. Осторожно взяв телефон здоровой рукой, «Утенок, моя лучшая медсестра», — поприветствовал ее с широкой улыбкой и игривостью, усталость в его голосе сменилась искренней теплотой. На другом конце провода веселый голос МиниДжи щебетал: «Кая, теперь ты в порядке? Тебе все еще больно?» тихо посмеиваясь, его глаза прищурились, когда он взглянул на Суну: «Мне намного лучше, и все благодаря тебе. Ты отпугнула всю боль, МиниДжи». «Но тебе нужно спать! Хан говорит, что ты много спишь, чтобы поправиться!» — отругала МиниДжи, ее тихий голос был твердым, но заботливым. «Я обещаю, что так и будет», — торжественно сказала, его улыбка стала шире. «Я даже съем весь свой суп, как ты мне и сказал». Ее смех раздался по телефону. «Хорошо! Я позвоню тебе завтра, чтобы проверить, ладно?» И крепко поцеловал его по телефону. «Договорились», — наклонился, чтобы ответить на поцелуй по телефону. Его сердце наполнилось теплом, которое он редко позволял себе чувствовать, глубоким чувством любви и цели, которые могла принести только МиниДжи. Теперь она была его жизнью, единственным чистым и невинным, что держало его на якоре. Он не мог представить себе мир без ее смеха, ее маленьких причуд или ее безграничной привязанности. Когда звонок закончился, он вернул трубку Суне, на его лице застыла задумчивая улыбка. «Этот ребенок... она потрясающая», — мягко покачал он головой, в его голосе слышалось благоговение и тихая благодарность. Скрестив руки на груди, слегка прислонившись к стене, ее губы изогнулись в полуулыбке. «Она любит тебя», — просто сказала, ее тон был скорее деловым, чем сентиментальным. Выражение его лица стало задумчивым, его взгляд опустился на Пол, а затем снова на нее. «Это... по-другому», — тихо признался он. «Никто никогда не любил меня так раньше — так чисто, так безоговорочно. Это то, что я даже не могу описать». Ее улыбка стала дразнящей, хотя глаза остались добрыми. «Тебе лучше впитывать все это, пока можешь. Однажды она вырастет, и тогда тебе придется делить свою привязанность с кем-то другим. Другие люди будут бороться за ее любовь, ты знаешь». Лицо Кайи мгновенно вытянулось, его выражение потемнело, превратившись в смесь напускного ужаса и искреннего желания защитить. «Только через мой труп», — его челюсть сжалась. «У нее никогда не будет парня. Я этого не допущу». Смех Суны прорвался сквозь мрачное заявление Кайи, легкий и теплый, наполняя комнату успокаивающим звуком, который, казалось, снимал напряжение. «Ты ведь понимаешь, что не можешь этого остановить, да?» — поддразнила она, выгнув бровь, ее тон был игриво-вызывающим. «Но посмотри на себя — уже планирует свое будущее, как будто ты собираешься отпугнуть всех парней в ее жизни». Строгое выражение лица Кайи дрогнуло, застенчивая улыбка дернула уголки его рта. «Кто сказал, что я не могу? И я знаю, какими ужасными могут быть парни», — в его словах прозвучала защитная нотка. Затем, тише, как будто говоря сам с собой, он добавил: «Она моя маленькая МиниДжи». В его словах звучала тихая нежность, выдававшая, как глубоко он заботился о ребенке, который даже не был его кровным родственником. Смех Суны смягчился в улыбку, ее взгляд задержался на нем на мгновение дольше, чем она предполагала. В эти секунды мир, казалось, сжался до них двоих, стоящих там, как будто они настоящие родители, ведущие обычный разговор о своем ребенке. Это не было принужденно или напряженно — это было легко, естественно, как будто так и должно быть. Кайя улыбнулся в ответ вопреки себе, напряжение, которое цеплялось за него весь день, растворилось в тепле их общего смеха. Впервые тупая боль в его раненом плече стала легче, почти забытой. Это была не просто физическая боль, которая утихла, но что-то более глубокое — тяжесть, которую он не осознавал, что несет. Веселый голос МиниДжи из прошлого все еще звучал в его голове, смешиваясь со звуком смеха Суны, создавая бальзам для ран, которые он не мог видеть. Момент затянулся, мягкий и невысказанный, прежде чем Кайя снова взглянула на Суну. Она тихо стояла у края комнаты, ее поза была расслабленной, но настороженной, как будто она всегда была готова вмешаться, если что-то требовало ее внимания. В ней было устойчивое спокойствие, на которое он привык полагаться, даже не осознавая этого. "Знаешь," - его голос был тихим и небрежным, словно он проверял почву, - "ты можешь взять завтра выходной". Он откинулся на спинку кровати, стараясь не задеть травмированную руку. "У тебя не было выходного дня... сколько? Недели? Может, и больше. Моей маме сейчас намного лучше, и я дома, так что тебе не о чем беспокоиться". Застигнутая врасплох предложением. Она слегка наклонила голову, на ее губах играла легкая улыбка, когда она обдумывала его слова. "Вообще-то," - тихо призналась, - "я все равно собиралась попросить выходной. МиниДжи завтра впервые пойдет просить сладости с детьми по соседству. Мне нужно закончить ее костюм". Любопытство озарило его лицо. "Сладости или сладости, да? Значит, родители будут сопровождать всех?" Кивнула, ее улыбка стала шире. «Да, они все организовали. Пелин — одна из сопровождающих. Она так взволнована этим, что практически считает минуты». Посмеиваясь и легко представляя, как Пелин относится к своей роли так же серьезно, как если бы она планировала королевское мероприятие. «Звучит примерно так. Но кем наряжается МиниДжи? Маленькой тыквой? Сказочной принцессой?» Глаза Суны заблестели озорством, и она покачала головой. «Я не могу тебе сказать. МиниДжи заставила меня пообещать, что я буду хранить это в тайне. Она хочет, чтобы это был сюрприз». Эта мысль заставила Кайю ухмыльнуться, его сердце наполнилось радостью от мысли, что МиниДжи планирует что-то особенное только для него. «Она хочет меня удивить?» — спросил он, его голос был тихим от удивления. «Это... удивительно. Она удивительна». Ее взгляд метнулся к нему, и на мгновение их глаза встретились. Он уловил проблеск чего-то за ее сдержанным поведением — проблеск беспокойства и заботы, которые она не могла полностью скрыть. Это было кратко, мимолетно, но это задержалось с ним, добавив невысказанной глубины ее тихому присутствию. «Ну», — сказал, осторожно откидываясь на подушки, его движения были медленными и обдуманными, — «Я с нетерпением этого жду. Что бы ты ни планировала настроить для нее, я уверен, это будет идеально. Это ее первый Хэллоуин, в конце концов — он обязательно будет особенным». Он на мгновение замолчал, его взгляд смягчился, задержавшись на Суне. «Ей повезло, что у нее такая мать, как ты», — добавила искренность его слов, прорезавшая небрежность момента. У Суны на мгновение перехватило дыхание, его слова проникли глубже, чем она ожидала. Она слегка опустила голову, выражение ее лица смягчилось, хотя ее мысли закружились. Мать, как я? Фраза эхом отдалась в ее голове, пробуждая горько-сладкую смесь гордости и сомнения. Она не была идеальна — далеко не идеальна — но, услышав, как он сказал это так искренне, ее грудь сжалась от тихого, незнакомого тепла. «Спасибо», — сказала она почти неуверенно, словно боясь выдать слишком много. И с этим в комнате воцарилась уютная тишина, мягкий гул их общей привязанности к MiniJee заполнил пространство. Несмотря на тишину, Суна могла чувствовать невысказанную связь между ними, хрупкую, но неоспоримую нить, которая, казалось, становилась сильнее в такие моменты. Кая, хотя и молчала, не могла не заметить, как смягчилось его сердце, когда он посмотрел на Суну. Он чувствовал тягу к ней больше, чем когда-либо, даже без ее слов. Было что-то в том, как она двигалась, нежность в том, как она заботилась о нем, что заставляло его грудь ныть от тихой тоски. Его чувства к ней были не просто влечением — было неоспоримое чувство восхищения и привязанности, которое было глубже, чего он не ожидал почувствовать, когда они впервые пересеклись. Он чувствовал ее стены, то, как она держала дистанцию ​​даже в такие моменты. Но сегодня вечером, когда он наблюдал, как она общается с MiniJee, что-то внутри него шевельнулось, смесь защитного желания и желания быть ближе, чтобы понять ее лучше. Мысли Кайи обратились внутрь, знакомый поток эмоций наполнил его тихой настойчивостью. Он не был уверен, было ли подходящее время, чтобы пробиться сквозь ее стены, или ему следует подождать, пока она протянет руку, но он не мог игнорировать глубину того, что росло между ними. Это была не просто мимолетная связь — это было реально, что-то, за что стоило бороться. Пока они стояли там в тишине, взгляд Кайи задержался на Суне, его сердце пропустило удар. Он хотел что-то сказать, что угодно, но сейчас он просто стоял там, позволяя тихим моментам говорить самим за себя. Он не был уверен, куда приведет его этот путь, но знал одно: Суна становилась больше, чем просто частью его жизни — она начинала завладевать его сердцем, в чем он не был готов признаться.

========

Следующее утро выдалось свежим и ярким, золотистый солнечный свет струился через окна дома Севваля, отбрасывая мягкие узоры на деревянные полы. Суна ушла рано, с чувством цели в ее походке, когда она пошла собирать материалы для костюма МиниДжи на Хэллоуин. Волнение от подготовки чего-то особенного для ее дочери задержалось в ее мыслях, редкая искра радости среди тяжести ее обычных обязанностей. К середине утра Кая сидел на диване, подперев травмированное плечо подушкой, с книгой в руке. Он провел тихие часы, думая о реакции Суны накануне вечером, ее мягкое «спасибо» эхом отдавалось в его голове. Он поймал себя на мысли, что задается вопросом, понимает ли она, насколько он восхищается ее стойкостью, ее любовью к МиниДжи. Его мысли прервал неожиданный звук дверного звонка. Когда Кая открыла дверь, его встретило заплаканное лицо МиниДжи и виноватая улыбка Хана. «Она не переставала плакать», — объяснила Хан, провожая девочку внутрь. «Она была уверена, что с тобой что-то случилось». МиниДжи проснулась с тяжелым чувством в груди, ее маленькие руки сжимали одеяло, а слезы текли по щекам. «Я хочу вернуться», — всхлипывала она в плечо Хана, ее голос дрожал от страха. «Я хочу увидеть Кайю. А вдруг он снова ранен?» Хан опустился на колени рядом с ней, откидывая назад ее спутанные волосы, пытаясь ее успокоить. «МиниДжи, с Кайей все в порядке», — мягко сказала она, ее голос был спокойным и успокаивающим. «Он дома, отдыхает, как и положено. Твоя мама сказала бы нам, если бы что-то было не так. Ты же знаешь, что она сказала бы». Но маленькая девочка была непреклонна, ее крики становились громче, ее маленькие кулачки сжимались от разочарования. Увидев ее страдания, Хан наконец смягчился и решил забрать ее обратно. «MiniJee», — выдохнула Кая, осторожно приседая, несмотря на его плечо. «Что это за любовь? Почему ты плачешь?» MiniJee обняла его, она уткнулась лицом ему в грудь, ее маленькие руки сжимали его рубашку, словно боялась, что он может исчезнуть. «Я испугалась», — ее голос стал приглушенным. «Тебе больно еще больше. Я не могу тебя оставить». Ее слова вырвались из нее резкими, бездыханными рыданиями, ее трехлетняя энергия лилась в каждый слог. Сердце Кая сжалось при виде ее такой расстроенной. Он нежно провел рукой по ее волосам, его голос успокаивал. «О, MiniJee, я в порядке», — сердце сжалось, когда он прижал ее к себе, его здоровая рука защитно обхватила ее маленькое тело, слегка покачивая ее. «Видишь? Я здесь. Просто небольшая шишка, не о чем беспокоиться. Тебе не нужно плакать из-за меня, милая». MiniJee отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него, ее темные, полные слез глаза искали его лицо. «Обещаешь?» ее губы дрожали. «Обещаешь», — она подняла мизинец. «Клянусь». Всхлипывая, MiniJee колебалась, прежде чем соединить свой крошечный мизинец с его. «Ладно», — ее голос все еще дрожал, но теперь был немного ровнее. Затем, слегка икая, она добавила: «Но ты должен быть супер-пупер осторожным! Никаких ошейников, ладно?» Кая усмехнулся, его грудь раздулась от привязанности. «Супер-пупер осторожный. Понял». Хан наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой, прежде чем отступить к двери. «Теперь она вся твоя. Я дам Суне знать, что она здесь, когда вернется». «Спасибо, Хан, я позабочусь о ней», — он наблюдал, как закрывается дверь, прежде чем снова обратить свое внимание на MiniJee. «А теперь», — убирая прядь волос с лица, «как насчет того, чтобы вытереть эти слезы? Ты же знаешь, я ненавижу видеть тебя расстроенной». МиниДжи кивнула, шмыгнув носом и вытерев щеки рукавом свитера. «Хорошо», Кая осторожно подвела МиниДжи к дивану, его шаги были медленными, но твердыми. Когда она забралась рядом с ним, он схватил одно из мягких одеял, накинутых на подлокотник, и аккуратно подоткнул его вокруг нее. «Утята», — взглянув на ее заплаканное лицо, «ты действительно преподнесла мне сюрприз. Что происходит? Откуда столько слез?» MiniJee схватила край одеяла своими крошечными ручками, ее губы все еще дрожали. «Я скучала по тебе», слова дрожали. «А что, если тебе будет больнее? Твоя рука отвалилась?» Брови Кайи взлетели вверх в притворной тревоге, на его лице смешались игривое удивление и нежность. На короткое мгновение его взгляд смягчился, когда он посмотрел на маленькую девочку, ее широкие, обеспокоенные глаза дергали что-то глубоко внутри него. «О нет, нет, нет!» — сказал он с небольшим смешком, качая головой. «Моя рука? Отвалилась? Это было бы катастрофой!» Его голос звучал беззаботно, чтобы успокоить ее страхи. Он драматично пошевелил здоровой рукой, и на его лице расплылась улыбка. «Видишь? Она прямо здесь. Все прикреплено. Тебе не нужно об этом беспокоиться». Наблюдая, как ее черты немного расслабились, Кайя почувствовал, как тепло разливается по его груди. В ее беспокойстве была невинность, которую он не видел так долго — напоминание о чем-то чистом и незапятнанном миром. Это заставило его захотеть защитить ее, успокоить и сохранить эту невинность в безопасности. Он нежно протянул руку, его глаза встретились с ее глазами с тихим успокоением. «Со мной все в порядке, правда». Ее глаза пристально изучали его, как будто нуждаясь в дополнительных доказательствах. «Ты уверен?» — ее тон был скептическим, как у трехлетнего ребенка. «Положительно», с торжественным кивком. «Но эй, в следующий раз, вместо того, чтобы плакать и заставлять Хана ехать сюда, почему бы тебе не позвонить мне? Ты же знаешь, я всегда буду говорить с тобой, верно?» Она нахмурилась на секунду, ее маленькое лицо сморщилось в глубокой сосредоточенности, как будто взвешивание его слов было самым важным решением в мире. Кая не могла не улыбнуться, очарованная ее серьезностью. Наконец, она заговорила, медленно приближаясь к нему с решительным взглядом. «Звонок, а не работа», — заявила она с уверенностью, которую мог проявить только ребенок. «Я хочу тебя увидеть. Объятия исправят тебя лучше». Кая моргнула, на мгновение ошеломленная простотой и правдой ее слов. Он не мог спорить с этой логикой. Его улыбка стала мягче, его сердце растаяло, когда он потянулся, чтобы взъерошить ее растрепанные волосы, пряди которых торчали во все стороны. Жест казался естественным, защитным и утешающим одновременно. «Хорошо, справедливое замечание», — тепло сказал он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать ее в макушку. «Объятия действительно исправляют все». Ее маленькие руки крепко обхватили его, и Кая тихо вздохнула, осознав, как сильно ему тоже нужен этот момент. Она улыбнулась в ответ, прежняя грусть рассеялась, как утренний туман под теплым солнцем. Ее маленькое личико засветилось, и она придвинулась еще ближе, уютно прижавшись к нему. «Я рада, что ты в порядке», — ее голос был тихим, но полным непоколебимой искренности. Комната, залитая мягким сиянием утреннего света, стала теплее, когда она прижалась к нему. Кая взглянул на нее, его сердце наполнилось радостью при виде ее умиротворенного выражения. Боль в плече и усталость, которые тяготили его, казалось, исчезли, сменившись спокойствием, которого он не чувствовал уже давно. Он нежно положил руку ей на спину, прижимая ее к себе, как будто она могла ускользнуть. «Я тоже рад, что ты здесь, утенок», — прошептал он, его голос был нежен, неся всю любовь, которую он не мог выразить словами. В тот момент она была не просто маленькой девочкой, ищущей утешения, — она была его семьей, его якорем, его причиной продолжать двигаться вперед. Чисто и просто, она полностью украла его сердце, и Кая не хотела бы, чтобы было по-другому.

====

Позднее полуденное солнце проникало сквозь мягкие занавески комнаты Шеввал, отбрасывая теплое золотистое сияние, смягчавшее холодную погоду снаружи. Замерзший мир за стеклом сдерживался уютом внутри. Комната, когда-то погруженная в стерильную тишину выздоровления, теперь хранила успокаивающее гудение жизни. Слабый аромат лаванды витал в воздухе, смешиваясь с свежестью сезона, которая просачивалась через небольшие щели в старой оконной раме. Хотя холод давил на стены, нежное тепло внутри окутало пространство спокойными объятиями, делая его убежищем от пронизывающих ветров снаружи. Шеввал сидела прямо, опираясь на множество плюшевых подушек. Сегодня не было никаких признаков слабости — ее щеки были покрыты мягким румянцем, а ее яркая улыбка, казалось, освещала комнату даже больше, чем солнечный свет. Напротив нее MiniJee примостилась на краю кровати, ее маленькие ножки покачивались взад и вперед, носки едва касались пола. Ее длинный конский хвост подпрыгивал при каждом смехе, ее хихиканье наполняло пространство невинным восторгом. Ее мать все еще искала идеальный костюм, когда Кая позвонила ей, чтобы сообщить, что MiniJee вернулась домой пораньше. Кая откинулся на стуле неподалеку, его травмированная рука покоилась на перевязи, хотя непринужденность его позы выдавала его сосредоточенность на оживленной сцене перед ним. Его взгляд смягчился, когда он увидел свою мать и MiniJee, сцену, которую он никогда не мог себе представить, которая развернется перед ним. Та же женщина, которая когда-то решительно не позволяла этой маленькой девочке ступать в дом, теперь сидела рядом с ней, ее яркая улыбка освещала комнату, пока она оживленно разговаривала. В глазах Шеввала было тепло и ласка, нежность, которая делала непрерывную болтовню MiniJee похожей на музыку, а не на шум. Это был момент, который казался почти сюрреалистичным, но в то же время нес в себе своего рода тихое волшебство, которое Кая не хотела нарушать. Его губы изогнулись в нежной улыбке, когда МиниДжи наклонилась вперед, ее крошечные пальчики потянулись, чтобы коснуться волос Шеввал, ее глаза расширились от любопытства. "Твои волосы как... как у принцессы", - объявила МиниДжи, ее слова вырывались с возбужденной энергией, которую мог выдержать только трехлетний ребенок. Она нежно потянула за прядь, ее маленькое лицо засияло. "Как корона принцессы!" Смех Шеввал, легкий и мелодичный, наполнил комнату. "О, ты слишком добра, моя дорогая. Это не корона, но я приму комплимент. А ты, с этими красивыми мягкими хвостиками - ты сама могла бы быть принцессой". МиниДжи ахнула, ее руки захлопали от восторга. "Я? Принцесса?" Ее глаза метнулись к Кайе. «Кая говорит, что я неряха, а не принцесса!» Шеввал наклонилась ближе, ее улыбка была озорной. «Кто сказал, что принцесса не может быть неряхой? Иногда самые лучшие из них такие. Немного шалостей делает жизнь веселее». МиниДжи хихикнула, извиваясь от волнения. «Кая! Я неряха и принцесса!» Кая усмехнулась, качая головой. «Мама, ты создаешь здесь монстра. Она и так думает, что правит домом». Шеввал игриво отмахнулась от него, ее движения были грациозными, но живыми. «О, перестань. Она не монстр, она энергичная маленькая девочка. И откуда, по-твоему, она это взяла? Проводя все свое время, привязанная к тебе». Кая почувствовала, что слова задели ее глубже, чем казалось на первый взгляд. Он точно знал, о чем она говорила. Еще вчера он затронул с ней эту деликатную тему — мысль об официальном усыновлении МиниДжи. К его удивлению, Шевваль не отреагировала резко ни в одну, ни в другую сторону. Она не согласилась, но и не отвергла эту идею сразу. Вместо этого она перевела разговор на Суну. «А что думает об этом Суна?» — спросила она, пронзив его нерешительность острым взглядом. Теперь в ее игривом тоне прозвучало что-то невысказанное, тонкое признание важности их предыдущей беседы. Кая слегка поерзал на стуле, стараясь не встречаться взглядом с Шеввалем слишком долго, но его мысли задержались на ее вопросе — и на Суне. "Угу-угу!" — пропищал МиниДжи, указывая крошечным пальцем на Кайю. "Я получила это от себя! Я сама себе хозяйка, Кая!" Она драматично выпятила грудь, а затем так сильно захихикала, что чуть не упала. Кая наклонилась вперед, нежно подхватив ее. "Ладно, ладно, босс МиниДжи. Только не увольняй меня, ладно?" МиниДжи наклонила голову, притворяясь, что думает. "Хм... ладно. Но только если ты принесешь мне завтра шоколад!" Он приподнял бровь, глядя на мать, в его глазах появился дразнящий блеск. «Не думаю, что она унаследовала это от меня. Если что, она становится тобой в миниатюре». Раздался смех Шеввал, яркий и полный, несущий тепло, которое могло соперничать с золотым сиянием позднего полуденного солнца. Это был звук, который прогнал тени, затаившиеся в сердце Кайи, мелодия, которую он не слышал слишком долго. Ее искренняя радость наполнила комнату, окутав их, как успокаивающий бальзам, заставив пространство снова казаться живым и целостным. «О, пожалуйста», — выдавила она между смехом, пренебрежительно махнув рукой. «Она слишком очаровательна для этого. Но признаю, в ней есть искра, которая мне очень нравится». На мгновение показалось, что заботы мира растаяли, оставив только мягкий гул любви и тепла, наполнявший комнату. MiniJee, не обращая внимания на более глубокие течения в их разговоре, хихикнула, покачивая ногами, и заявила, не обращаясь ни к кому конкретно: «Мне нравится быть смешной, как Кая, и красивой, как Шеввал!» Кая взглянул на свою мать, его губы дрогнули в улыбке, намекающей на невысказанную благодарность. Радостная энергия маленькой девочки, которая верила, что все возможно, стала бальзамом, ее смех втянул их обоих в ее мир. В этот момент, окруженный тихой силой своей матери и неудержимым духом MiniJee, Кая почувствовал то, чего он давно не чувствовал — Завершенность. Затем раздался смех MiniJee, когда Шеввал пошевелила своими свеженакрашенными пальцами, демонстрируя свои блестящие красные ногти. «Тебе они нравятся, MiniJee?» — спросила Шеввал с огоньком в глазах. Глаза маленькой девочки расширились от благоговения. «Они такие блестящие!» — воскликнула она, хлопая в ладоши. Конский хвостик подпрыгнул от движения, и она посмотрела на Шеввал, как на волшебницу. Шеввал тихонько усмехнулся, звук в комнате напоминал музыку. «Ты тоже хочешь блестящие ногти?», держа в руках бутылочку с лаком. Лицо МиниДжи засветилось от волнения, ее крошечные ручки взлетели к щекам. «Да, да, да!» — плакала и подпрыгивала на кровати. «Мама никогда не разрешает мне делать блестящие ногти!» Шеввал бросила игривый взгляд на Каю. «Ну, Кая, похоже, у нас на руках первый маникюр. Что скажешь? Думаешь, ты справишься с одной здоровой рукой?» Он поднял бровь, откинувшись на спинку стула с притворным стоном. «Серьезно, мам? Ты собираешься заставить меня это сделать? Разве это не твоя работа?» Она пренебрежительно махнула рукой, ее элегантность подчеркивалась едва заметной ухмылкой. «О, пожалуйста. Я здесь креативный директор. Ты палач. К тому же, это будет означать больше, если ты скажешь что-то другое». Ее взгляд задержался на нем, мягкий, но преднамеренный, несущий в себе вес, который невозможно передать словами. Это был не просто игривый толчок — это был толчок, тонкий, но несомненный, к решению, над которым он боролся с момента их разговора накануне. Кая поерзал на стуле, его здоровая рука задумчиво покоилась на его подбородке. Взгляд в ее глазах был знающим, почти ожидающим, как будто она уже могла видеть путь, в котором он не признался себе полностью. В тот же момент МиниДжи повернулась к Кайе, ее темные глаза наполнились предвкушением. «Пожалуйста, Кая! Пожаа ... Шеввал передал ему флакончик с лаком для ногтей, а Кая осторожно придвинула небольшой табурет поближе к МиниДжи, которая теперь сидела на кровати, скрестив ноги, и вытянула руки, словно крошечные сокровища, ожидающие украшения. «Ладно, детка», — сосредоточенно сосредоточившись, он удерживал кисть, несмотря на боль в травмированном плече. «Не шевелиться, ладно? Это серьезное дело». Он не удержался и наклонился, чтобы поцеловать ее в нос при виде ее очаровательного, нетерпеливого лица, заслужив смешок, который только подстегнул его решимость выполнить работу идеально. МиниДжи торжественно кивнула, ее маленькое личико сморщилось от сосредоточенности, когда она изо всех сил старалась оставаться неподвижной. «Обещаю! Не двигаться!» Пока Кая красила первый ноготь, его брови нахмурились от решимости, Шеввал тихо рассмеялся. «Ты относишься к этому очень серьезно», — слегка поддразнил ее. «Эй, это очень давит», — парировал он, его тон был сухим, но ласковым. «Одно неверное движение, и я испорчу шедевр». МиниДжи хихикнула, наблюдая, как блестящий красный лак покрывает ее крошечный ноготь. «Это так красиво!», пошевелив пальцами на свободной руке. «Кая, очень хорошо!» Он взглянул на нее с игривой ухмылкой. «Ты так думаешь? Может, я упустила свое призвание как мастер по маникюру». Шеввал тихонько усмехнулась, откинувшись на подушки с видом непринужденности, который казался почти чуждым после месяцев борьбы. В этот момент хрупкость ее болезни, казалось, растворилась, сменившись безмятежным удовлетворением. Ее взгляд задержался на Кайе, чья тихая привязанность к маленькой девочке была столь же очевидна, как солнечный свет, струящийся через окна. Игристый смех МиниДжи наполнил комнату, и губы Шеввал изогнулись вверх, мимолетная мысль укоренилась в ее сознании: однажды она может стать моей внучкой — возможно, даже скоро. Но реальность была не так проста. Одобрение матери ребенка было необходимым первым шагом, и Шеввал знала, что это битва, которую вряд ли можно выиграть напрямую. Тем не менее, она была не из тех, кто позволяет препятствиям останавливать ее. Ее улыбка стала глубже, и по мере того, как это происходило, более резкий край прокрался в ее выражение лица — проблеск чего-то более расчетливого. Каждой игре нужны свои карты, подумала она, и едва заметный след зловещей ухмылки скривил ее губы. Суна могла бы подумать, что контролирует эту ситуацию, но Шеввал прекрасно осознавала, какое влияние она могла бы оказать, когда придет время. Удовлетворенность снова отразилась на ее лице, скрывая ее мысли, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Кайю и Мини-Джи, воплощение невинности и любви. Сейчас она будет наслаждаться этим моментом, но она уже планировала свой следующий ход.

===

Пока Кая тщательно красила крошечные ногти МиниДжи, его мысли блуждали, его движения были размеренными, но неторопливыми. В этом моменте было что-то глубоко укореняющее — тихая простота, которая окутывала их, словно теплые объятия. Только они трое, комната, полная смеха и любви, казалась убежищем от хаоса и боли, которые так часто приносила жизнь. Вот что действительно имело значение: люди, которые могли заставить все чувствовать себя целым, пусть даже на мимолетное мгновение. Его мать, которая всегда была его единственной семьей, но теперь, с внезапным прозрением, он понял, что его семья выросла. Теперь в нее входила МиниДжи. И... Суна. Когда он закончил последний ноготь, он откинулся назад, его плечо ныло, но сердце было легким. «Хорошо, что ты думаешь?» — подняв руку для осмотра. МиниДжи драматично ахнула, ее лицо озарилось чистой радостью. «Это идеально! Мне нравится!» — воскликнула, обнимая Кайю за шею в крепких объятиях. «Спасибо, Кая!» Он усмехнулся, нежно похлопав ее по спине свободной рукой. «Пожалуйста, Утенок. Только никому не говори, а то они все захотят, чтобы я тоже накрасила им ногти». Шеввал рассмеялась, ее голос стал тише, но не менее радостно. «О, не волнуйся. Твой секрет в безопасности с нами». Когда в комнате воцарилась мирная тишина, связь между ними казалась невысказанной, но неоспоримой. Это был момент, который каждый из них будет носить в своих сердцах — воспоминание, нарисованное теплом, любовью и блестящими красными ногтями. И все это наблюдала Суна Суна застыла в дверном проеме, ее рука легко опиралась на косяк, пока она наблюдала за разворачивающейся сценой. Ее грудь сжалась, внутри нее поднялся водоворот эмоций, которым она не могла дать точное название. Это была не просто ревность или страх — это было что-то более глубокое, горько-сладкая боль. Вид перед ней был идиллическим: Кая держал маленькие ручки МиниДжи в своих, нежная улыбка играла на его губах, а Шеввал смотрел на них с выражением гордости и привязанности. Они были идеальной картиной семьи — отец, дочь и бабушка — все купались в мягком золотом сиянии заходящего солнца. Но Суна знала правду. Это было нереально. Эта идеальная картина, какой бы теплой и искренней она ни казалась, не была их реальностью. И это пугало ее больше, чем она хотела признать. Ее взгляд задержался на Кайе, его тихая сила была очевидна в том, как он держал себя, несмотря на травму. Она могла видеть, как он смотрел на МиниДжи, как все его поведение смягчалось рядом с ней. Не было никаких сомнений в любви в его глазах, никаких сомнений в его желании быть рядом с маленькой девочкой. Видит ли он это своим будущим? — задавалась она вопросом, ее живот скручивало от этой мысли. И Шеввал... Глаза Суны слегка сузились, когда она увидела безмятежное выражение лица пожилой женщины. Несмотря на всю ее теплоту и смех сейчас, Суна не могла забыть толчок и тягу, которые определяли их отношения. Было что-то в улыбке Шеввала — тихое удовлетворение, которое заставило пульс Суны ускориться. Что ты задумал? Радостный визг МиниДжи прорвался сквозь ее мысли, снова привлекая ее внимание к маленькой девочке, которая теперь вцепилась в шею Кайи, ее смех был подобен колокольчику в комнате. Суна почувствовала острую боль в груди, острое напоминание об ответственности, которую она несла. МиниДжи не была собственностью Кайи, чтобы претендовать на нее, а Шеввал не была ее бабушкой. Они были чужими для них обоих, и все же, стоя у двери, она чувствовала себя чужой. Тишина, которая последовала за объятием МиниДжи, была почти удушающей. Суна сделала шаг назад, ее пальцы сжались вокруг дверного проема, раздумывая, стоит ли прерывать ее. Ее разум метался от вопросов, на которые она не хотела отвечать: А что, если Кая хотела этого? А что, если МиниДжи хотела этого? А что, если я стою на пути чего-то лучшего для них обоих? Но времени задерживаться не было. Голос Шеввала пронесся по комнате, мягкий, но резкий. «Кая», — сказала она, и в ее голосе прозвучало что-то, чего Суна не могла понять, «у тебя есть задатки прекрасного отца, ты знаешь». «Шеввал знал об усыновлении, он, должно быть, сказал ей», — сердце Суны остановилось, дыхание перехватило. Это был нехороший знак. Она наблюдала за Каей, его рука все еще нежно лежала на плече МиниДжи, когда он замер, глядя на свою мать. Он не отшутился, не отмахнулся. Вместо этого он слегка задумчиво кивнул, как будто уже обдумывал такую ​​возможность. Она больше не могла этого выносить. Тихо прочистив горло, Суна вошла в комнату, ее лицо было тщательно сдержанным, хотя руки слегка дрожали по бокам. «Похоже, я пропустила все веселье», — сказала она легко, ее голос не выдавал никакого внутреннего смятения. МиниДжи тут же повернулась, ее лицо засияло, когда она подбежала к Суне. «Эомма! Кайя сделала мне ногти! Смотри!» Суна присела, выдавив улыбку, когда взяла руки МиниДжи в свои, любуясь блестящим красным лаком. «Они прекрасны, детка», — тихо сказала она, убирая прядь с лица дочери. Ее взгляд метнулся к Кайе, которая смотрела на нее со смесью удивления и чего-то еще, чего она не могла понять. «Мамина идея», — предложил Кайя, его тон был небрежным, но взгляд был пытливым. Он боялся, что перешел черту, которую не должен был, расстроил ее, и переложить вину на свою мать казалось самым безопасным вариантом. «Конечно, так и было», — ответила Суна, ее улыбка стала чуть шире. Она выпрямилась, ее рука защитно легла на плечо МиниДжи, когда она посмотрела на Шеввала. «Ты всегда полон идей, не так ли?» Улыбка Шеввал не дрогнула, но в ее глазах промелькнуло что-то острое. «Просто пытаюсь принести немного радости, дорогая. МиниДжи заслуживает этого». Суна кивнула, выражение ее лица было непроницаемым. «Она заслуживает». Атмосфера изменилась, тепло момента стало холодным, когда между двумя женщинами установилось невысказанное напряжение. Кая перевел взгляд с одного на другого, слегка нахмурив брови, но ничего не сказал. Тишина стала тяжелее, заполняя пространство неопределенностью, как будто обе женщины ждали чего-то, что нарушит тишину. Пока МиниДжи тянула Суну за руку, возбужденно болтая о ее ногтях, Суна почувствовала, как ее решимость крепнет. Каковы бы ни были планы Шеввала, что бы ни чувствовала Кая, одно было ясно: эта идеальная картина не была реальной. И она не собиралась позволять кому-либо другому решать будущее ее дочери. Суна шагнула в комнату, ее лицо было спокойным, но ее эмоции бурлили под поверхностью. Она нежно положила руку на плечо МиниДжи, отвлекая внимание девочки от Каи и Шеввала. «МиниДжи», — ее голос был ровным, — «У меня есть кое-что, чтобы показать тебе. Хочешь посмотреть, что я купила для твоего костюма на Хэллоуин?» Глаза МиниДжи загорелись, ее волнение переполняло ее. «Мой костюм? Ты приносишь все, мамочка?» Суна улыбнулась, целуя лицо дочери. «Иди и посмотри, и ты узнаешь». MiniJee нетерпеливо спрыгнула с кровати, схватив Суну за руку обеими своими крошечными. Она ненадолго обернулась, чтобы помахать Кае и Шеввалу. «Я покажусь позже!» — объявила она с зубастой улыбкой. «Мы подождем», — тепло ответила Кая, хотя его взгляд задержался на Суне, ища на ее лице намек на то, о чем она думает. Когда Суна выводила MiniJee, она быстро оглянулась, ее глаза на долю секунды встретились с глазами Каи. В ее взгляде было что-то невысказанное — может быть, вызов или тихая решимость — но она не задержалась достаточно долго, чтобы он мог полностью это понять. Грудь Каи сжалась, его пронзила острая боль вины. Он не мог не чувствовать себя ответственным за расстояние между ними, зная, что его присутствие усложняет ей жизнь, даже если он не мог перестать хотеть быть рядом. Дверь тихо закрылась за ними, оставив Кайю и Шеввала в сиянии угасающего солнца. Кайя откинулся на спинку стула, тихо вздохнув. «Ты действительно склоняешься к этому, не так ли?» — в его голосе слышался юмор, хотя глаза выдавали беспокойство, которое он чувствовал. Улыбка Шеввала была безмятежной, ее уверенность непоколебимой. Она поправила одеяло на коленях, ее движения были грациозными и размеренными. «Некоторые вещи, Кайя, не требуют много мыслей. Иногда ты просто знаешь, когда что-то — или кто-то — должно быть твоим». Ее слова повисли в воздухе, переносимые золотым светом, струящимся через окна. Кайя потерла ему затылок, его разум обдумывал ее слова. Это было тепло, успокаивающе, но в то же время это было бремя, которое он не был уверен, что готов вынести. «Жизнь не всегда работает так, мама», — тихо сказал, хотя его голосу не хватало убежденности. Шеввал посмотрела на него понимающим взглядом, ее улыбка стала шире. «Разве нет?» — мягко спросила она. «Ты уже знаешь, чего хочешь, Кая. Ты просто боишься, сколько это может тебе стоить». Он замолчал, глядя на слабые узоры, которые солнечный свет прорисовывал на полу. Как бы ему ни хотелось спорить, он не мог отрицать, что ее слова затронули в нем какую-то струну.

====

Вечерний воздух снаружи был свежим и наполнен звуками детского смеха, хруста листьев под ногами и случайным лаем собаки, одетой как пират или супергерой. Внутри дома Шевваля атмосфера была столь же оживленной. Пелин прибыла в своем блестящем синем костюме крестной феи, в комплекте с палочкой, которая сверкала каждый раз, когда на нее попадал свет. Она приветствовала всех с ее обычным игристым энтузиазмом, ее лицо светилось неподдельной радостью. «Сладость или гадость, все!» — объявила она, входя в комнату, ее мерцающие крылья слегка трепетали. «Готов ли мой маленький компаньон бродить по окрестностям?» MiniJee появилась из-за спины Суны, ее крошечная фигурка была одета в гладкий черный костюм кошки с повязкой на голове, щеголяющей задорными ушками и длинным хвостом, который покачивался при движении, и черным пальто, завершающим образ. Ее нос был накрашен черной краской, а на щеках были изящно нарисованы усы. Она театрально подняла руки, изображая свирепого котенка. «Мяу!» — заявила она, ее смех вырывался наружу, несмотря на ее попытку быть серьезной. Кайя, сидящая в гостиной, оторвалась от телефона, и вид MiniJee заставил его замереть. Его лицо тут же смягчилось, широкая улыбка расплылась по нему. «Посмотри на себя, MiniJee! Самая милая маленькая черная кошечка, которую я когда-либо видела!» Глаза MiniJee расширились от чистого восторга. «Тебе нравится, Кайя?» — спросила она, ее голос был полон надежды. «Я так люблю его», — тепло ответил он, наклонившись вперед, чтобы получше рассмотреть. «Ты абсолютно мур-мур-идеальна». Она расхихикала, обрадованная каламбуром, и побежала показать ему свой хвост, которым она гордо помахала. «Смотри, Кайя! У меня есть хвост!» «Это лучший хвост», — серьезно сказал он, игриво кивнув ей. «И мне тоже нравятся твои усы. Это твоя мама сделала все это?» МиниДжи с энтузиазмом кивнула, ее маленькое личико засияло гордостью, когда она указала на Суну, которая стояла в нескольких футах от нее, тихо наблюдая за взаимодействием с мягкой, почти задумчивой улыбкой. Взгляд Кайи переместился на нее, и на мгновение мир, казалось, замедлился. Его глаза смягчились, когда он посмотрел на Суну, его сердце наполнилось чем-то, что он не мог выразить словами. Пелин, стоявшая рядом, наклонила голову, наблюдая за этим обменом. Ее губы изогнулись в едва заметной улыбке, когда она заметила, как взгляд Кайи задержался на Суне, теплый и беззащитный. Он не просто смотрит на нее — он видит ее, подумала она про себя, ее грудь слегка сжалась от привязанности к паре. Понимает ли это Суна? Чувствует ли она это тоже? Его ямочки становятся глубже, нежное тепло наполняет его грудь. «Ты проделала потрясающую работу, Суна», — его голос был полон искренности. «Она выглядит идеально. У тебя действительно талант к таким вещам». Она почувствовала, как в груди у нее разлилось тепло от неожиданной похвалы, ее пульс участился так, как она не была готова. Слова, которые он произнес, простые, но полные смысла, казалось, растопили напряжение, которое сохранялось между ними в течение нескольких дней. Она заправила прядь волос за ухо, ее пальцы слегка дрожали, когда она пыталась сохранить самообладание. Ее голос был скромным, но румянец на щеках выдавал ее. «Это всего лишь простой костюм. Но спасибо». Пелин заметила слабый румянец, проступивший на щеках Суны, и ощутила искру надежды. Они очаровательны вместе, подумала она, наблюдая, как взгляд Кайи не отрывался от Суны, как будто остальная часть комнаты не существовала. Она спрятала это наблюдение подальше, молчаливо поддерживая их в своем сознании. Предыдущий инцидент, невысказанная неловкость, теперь казались далекими, смягченными тем, как он смотрел на нее — его глаза были полны восхищения, чего она не осознавала, что жаждала. Она была благодарна за это, но также и удивлена. Она ожидала от него чего-то другого, может быть, формальности или даже вежливого безразличия. Но это? Это было по-другому, и она не знала, что с этим делать. Пелин заметила, как пальцы Суны слегка дрожали, как ее голос дрожал, несмотря на ее попытку скромности. Давай, Суна. Позвольте себе увидеть то, что прямо перед вами, — безмолвно призвала Пелин, ее палочка дернулась, словно исполняя желание. Кайя, почувствовав ее нерешительность, слегка наклонилась, его взгляд был непоколебим. «Это больше, чем это», — настаивал он, его голос стал глубже от искренности. «Ты заставил ее почувствовать себя особенной. Вот что имеет значение». Его слова были как бальзам, успокаивающий тихую боль, поселившуюся в ее сердце. Глаза Суны встретились с его глазами, и на кратчайший миг она почувствовала себя увиденной так, как не ожидала. Его тепло, его доброта — все это было там, невысказанное, но ясное. И впервые за долгое время она позволила себе вдохнуть связь между ними, пусть даже всего на мгновение. Прежде чем Суна успела ответить, Пелин шагнул вперед, театрально вращая палочкой. «Ладно, все, нам нужно собрать конфеты! Суна, МиниДжи, вы готовы очаровать окрестности нашим волшебным отрядом?» МиниДжи подпрыгнула от волнения, сжимая в руках свое маленькое ведерко для конфет в форме тыквы. «Пошли! Пошли!» Когда они собирались уходить, Пелин повернулась к Кайе с озорной улыбкой. «Ты должна пойти с нами, Кайя. Будет весело!» Кайя удивился, затем заколебался, взглянув в сторону зала, где отдыхала его мать. «Я не знаю, Пелин. Мама дома одна, и...» «Она не одна», — прервала ее Пелин, ее тон был веселым, но твердым. «Мой отец с ней, помнишь? Они, вероятно, будут наслаждаться тишиной без нас. К тому же, мы не будем долго». Кайя выглядел неубежденным, его брови нахмурились, а в глазах мелькнула неуверенность. Колебания были очевидны, тяжесть решения давила на него. Пелин, заметив его нежелание, обратила внимание на Суну с озорным блеском в глазах, шевеля бровью понимающе. «Суна», — поддразнила она, ее голос был легким, но резким, — «ты не думаешь, что Кайя должна пойти с нами? Мини-Джи это понравится». Суна почувствовала, как краска приливает к ее щекам, волна тепла разливается по ее коже. Она быстро взглянула на Мини-Джи, чьи широкие, полные надежды глаза были устремлены на Кайю, молча умоляя его. Ее сердце сжалось от этого зрелища. Она тихо выдохнула, тихий вздох нес тяжесть ее собственных чувств — сложных, неопределенных, но наполненных тихой тоской по простоте момента. Пелин уловила тихий вздох, вырвавшийся у Суны, нерешительность, пронизанная невысказанными эмоциями. Она не так безразлична, как притворяется, отметила Пелин. Она повернулась к Кайе, одарив ее нежной, почти извиняющейся улыбкой. «Если Кайя захочет пойти, я думаю, это сделает ее ночь еще более особенной». Взгляд Кайи смягчился, когда он увидел сияющее лицо МиниДжи, невысказанной надежды в ее выражении было достаточно, чтобы растопить его сопротивление. Спокойное одобрение Суны, эта тихая, но твердая уверенность в нем только добавили веса решению. Он знал, что это было больше, чем просто прогулка; речь шла о создании воспоминания для МиниДжи, для нее и даже для него. Его решимость дрогнула, рушась под мягким давлением их совместного тепла. «Ладно, ладно», — смягчился Кая, его голос был мягким с оттенком поражения. Он выпрямился, выпрямившись, движение было медленным, но целенаправленным, как будто он примирялся с выбором. «Позволь мне захватить мою куртку». МиниДжи издала радостный смешок, хлопнув в ладоши, и сердце Суны затрепетало при виде этого. Вот оно снова — магия маленьких, общих моментов, которые заставляли все чувствовать себя правильно, пусть даже ненадолго. Когда Кая смягчилась, Пелин спрятала улыбку за своей палочкой. Хороший выбор, подумала она, ее сердце тихо подбадривало пару. МиниДжи взвизгнула от восторга, как только Кая вернулась, схватив его за руку с энергией, которая заставила его усмехнуться. «Ура! Кая тоже идет!» — обрадовалась, ее маленькие пальцы крепко сжали его, ее волнение было заразительным. Кая не мог не улыбнуться, тепло в его груди росло, когда он чувствовал ее энтузиазм. Когда группа вышла на свежий вечерний воздух, резкая прохлада ночи заставила все казаться свежим и живым. МиниДжи потянулась к руке Суны своей свободной рукой, держась за Кайю и Суну, пока они шли по подъездной дорожке. Глаза маленькой девочки сверкали от счастья, и когда она посмотрела на них, ее радость была такой чистой, что она тронула сердце Кайи так, как он не ожидал. "Смотри!" - взволнованно сказала МиниДжи, ее голос был полон удивления. "Я держу обе руки, вы мама и папа!" Слова повисли в воздухе, неожиданные и невинные, и Кайя и Суна обменялись взглядами. Волна удивления нахлынула на них, быстро сменившись мимолетным чувством неловкости. Никто из них не представлял себе такого момента, и на мгновение это было почти слишком для того, чтобы осознать. Улыбка Кайи смягчилась, и он пришел в себя первым, его голос был нежным, когда он говорил. «Ну, мы сделаем так, чтобы ты была самой безопасной черной кошкой в ​​районе сегодня вечером». Суна ничего не сказала, но крошечное изменение в ее захвате руки МиниДжи не осталось незамеченным. Ее пальцы напряглись совсем немного, как будто она держалась за этот драгоценный момент, как будто она держалась за что-то большее. Она не могла не задуматься о простоте этого — возможности идеальной семьи, пусть даже всего на одну ночь. Когда они шли по подъездной дорожке, МиниДжи подняла глаза и заметила, как ее мама и Кайя обменялись тихими взглядами. Ее маленькое лицо озарилось понимающей улыбкой. Ее Энн сказала, что разговор глазами — это взрослый язык — то, что люди делают, когда им нравится друг друг, прямо как в телешоу. Они шли вместе, тепло радости МиниДжи заполняло пространство между ними. Это был простой, мимолетный момент, но в нем была неожиданная тяжесть. И Кая, и Суна молча задавались вопросом, насколько этот момент, это чувство, однажды может стать реальностью. Могут ли они тоже идти рука об руку, как сейчас? Мысль задержалась, без ответа, но несомненно присутствующая, когда они шли в ночь, объединенные невинностью счастья маленькой девочки.