8

      Маленькая победа, пусть и с совсем немалыми последствиями, одержана, но штурмовики завязли в подземельях и встречались то с одной чертовщиной, то с другой. В каких-то аномальных зонах искажалось время, и те, кому не посчастливилось там быть, седели, покрывались морщинами, дряхлели, да так и падали без сил, ожидая мрачного жнеца.       Были случаи, когда наёмники попадали в пространственные ловушки. Ты, например, входишь в помещение, добираешься до выхода и вдруг замечаешь, что снова оказался там, где начинал.       О напасти, приключившейся с Викторией, даже говорить не буду – однозначно один из самых необычных вариантов.       Самое время послать на помощь псайкеров, но у тех особая задача, которую я освещу чуть позже.       На помощь наступающим отправили культ Святого Свежевателя.       Крестный ход.       Не только избранные защитники маленькой церкви, в шествии принимали участие почти все члены культа, которые могли выдержать длительный переход. Мужчины и женщины, старики и дети – плотный строй людей в белых балахонах и капиротах. Некоторые облачены во власяницы, несли вериги, были босы, но все без исключения вооружились факелами, читали молитвы и даже пели, ничуть не страшась ужасов подземелий Хелги-Воланты.       Что же сказать на это?       Если Бог за нас, кто против нас?       Там, где прошли культисты, зажигались огни. И я имею в виду не инженерные подразделения, которые проводили свет и связь. Культисты крепили факелы к стенам, окуривали дымом ладана и окропляли святой водой все места, где побывали. Нет-нет, к ним примыкали даже некоторые наёмники, не обращая внимания на ругань командиров.       Вера… Вера становилась чем-то весомым, облачённым в плоть. Дух торжествовал.       Культисты не торопились. Темп задавал Жерар Лабранш, а что вы хотите от измученного увечьями и самоистязанием человека?       Ходил он уже лучше, чем прежде, но всё равно пользовался тростью. Он ничего не нёс, ему бы себя хотя бы унести.        Когда Жерар только начинал свой путь среди звёзд, он напоминал молодого служку в монастыре, известным вкусным пивом. Ныне же от ширококостного румяного лица остались только кости. Кости и пламенный взор, впечатливший даже госпожу инквизитора.       Он вызывал дрожь. Могло показаться, что сам по себе тщедушный человечек умрёт прямо здесь и сейчас, но блеск его глаз поселится в твоей душе и будет жить вечно.       Вслед за Жераром шла пара крепких мужчин. Один нёс массивный позолоченный штандарт с имперским двуглавым орлом, другой – икону Святого Свежевателя.       Как вы могли заметить, в голове колонны не было вооружённых людей. Там приготовились принять мученическую смерть, если на то будет воля Бога-Императора.       Однако это не значит, что верующие отказались от защиты вообще.       К шествию присоединились те наёмники, для которых вера оказалась сильнее приказов. Это раз.       Два – те крестоносцы, которые сменили вериги на бронежилеты и кирасы, а сандалии на окованные железом сапоги. В руках цепные мечи, окуренные церковными благовониями, огнемёты и ружья, покрытые святыми маслами.       Три – подкрепление, о котором упоминал Авраам. Ещё пара десятков Пустынных Странников под предводительством Давида двигалась в конце колонны. Последний был настроен скептически, но всё-таки вырвался вперёд, когда Жерар начал творить чудеса при встрече с противником.       Вооружённые крестоносцы двинулись наперерез, но Жерар взмахом остановил их.       Вопреки противоестественной природе и против всех алгоритмов в электронной части мозгов, боевые сервиторы еретиков не открыли стрельбу. Они застыли без движения, словно бы были поражены зрелищем, даром что добрая половина лишилась глаз самым ужасным образом.       Давид приготовился испепелить их из мелта-ружья, но произошло нечто такое, что он не сразу смог осознать.       Раздался стук дерева по металлу – Жерар выпустил трость. Он развёл руки и медленно подошёл к ближайшему сервитору.       Одна рука – окровавленный бур, другая – булава с налипшим осколком черепа. Лицо обезображено так, что с него не сходила кривая ухмылка от уха до уха.       И всё же Жерар шёл, будто и не видел, к кому именно. Он не смог сдержать рыданий, затрясся, а потом обнял врага своего.       До слуха Давида долетели следующие слова:       – Мне так жаль… мне так жаль, что они сделали это с тобой. Сможешь ли ты простить меня, что я пришёл так поздно?! Сможешь ли?! Прости, Господи!       Из глаз боевого сервитора пролились кровавые слёзы, протезы ног подкосились, и он потянул Жерара за собой. Святой до последнего удерживал врага от падения, но всё же отпустил.       – Покойся с миром, – прошептал Жерар.       Он выпрямился, а после шёл мимо остальных сервиторов, осеняя их знамением аквилы.       – Я прощаю тебя. Я молюсь за тебя. Я буду помнить вас.       Некоторые культисты пали ниц, лицезрев чудо, другие последовали за предводителем.       Давид пошевелил носком сабатона неподвижное тело сервитора, а потом просканировал его искусственные компоненты. Проклятые духи покинули осквернённый труп, а в схемах произошло короткое замыкание.       Говорят, добрым словом и пистолетом можно достичь гораздо большего, чем одним только добрым словом, но этот случай – исключение.       На своём пути Жерар упокоил несколько десятков вражеских солдат и, конечно же, обратил на себя внимание нечистой силы.       Как бы сильно ни пылали факелы в руках и огни в сердцах культистов, но тьма сгустилась так, что не разглядеть ничего и в шаге от себя. Кто-то, конечно, вздрогнул от сверхъестественного холода, присутствия и взгляда ниоткуда, но остальные были до предела заряжены энергией, что плескалась в Святом.         До слуха донёсся клёкот, раздражённое шипение, слова, только и всего. Сложные устройства, встроенные в шлем, пасовали в подобных случаях, – Давид так и не разобрал, откуда шёл звук.       – Тебе не место здесь. Это больше не твой мир, не твои рабы. Прочь!       – Покажись, тварь! – закричал Жерар. – Или ты боишься меня?!       – Глупая марионетка. Нет, тебя я не боюсь. Он не сможет защитить от всего. Узри же!       Тьма рассеялась, и оказалось, что крестный ход перенёсся из ржавых лабиринтов подземных производств в белое безмолвие, царство кривых зеркал. Отовсюду на культистов взирали бесформенные чудовища, принимающие в каждый миг тот образ, который напугает жертв сильнее.       Знаменосец выпустил штандарт с аквилой, утонув в земле, которая внезапно стала жидкой, а потом снова кристаллизовалась, оставив на поверхности только отсечённую голову и руки.       Давид успел подхватить штандарт, а потом им же разбить несколько ближайших зеркал. Из последнего такого на Давида налетела его собственная копия с одним лишь отличием в цвете доспехов – не красно-синие цвета компании Хокберга, а тёмно-зелёные.       Давид пригнулся, и силовой меч снёс декоративные металлические крылья с его шлема. Давид ударил под челюсть древком, обломил имперскому орлу крыло, но отбросил противника, разбив тому линзы шлема. Отскочил, вскинул мелта-ружьё и почти что в упор поразил копию так, что только оплавленные обрубки ног остались.       Давид едва пришёл в себя, когда на смену одному страху пришла ещё пара.       Культистам же пришлось отражать атаку зверолюдов, бесформенных кошмаров и летающих тварей, похожих на зубастых скатов.       Последние врезались в толпу, убивая верных слуг Бога-Императора десятками. Щёлкали челюсти, твари поглощали один кровоточащий кусок за другим, словно внутри – бездонная пропасть, способная вместить хотя бы и всю галактику.       Кошмары не отставали. Хохоча и фыркая, они напрыгивали на жертв, облепляли их многочисленными руками и ногами, а потом обращались в громадные пасти, в которых люди исчезали за мгновение.       Зверолюды, похожие на птиц, выглядели в нечестивом воинстве самыми заурядными, но представляли не меньшую опасность, чем иные фантасмагоричные чудовища. Каменными топорами и простейшими луками они пробивали ту броню, с которой не всякая винтовка сладит.       И всё же кровь мучеников питает Империум – страшная гибель только подстегнула уцелевших культистов. Они наступали по трупам единоверцев, не замечая потерь. Пусть в руках ничего, кроме факелов, но это культисты теперь набрасывались на демонов, а не наоборот. Рвали им одну глотку за другой в постоянно изменяющихся телах.       Я уже не упоминаю крестоносцев, заливающих ряды нечистых освящённым прометиумом. Этих воинов нечем поколебать.       Предположу, что подобная реакция совсем не то, чего ждали демоны. После впечатляющего вступления их музыка заиграла неуверенно.       Давид сражался со своими страхами, не до наблюдений, а потому я перенесусь в голову дознавателя Шу, которая по воле Туонелы следила за так называемым "Святым". Даже отбиваясь от наседающих демонов, она не могла не выполнить приказ.       Жерар Лабранш застыл перед чудовищем, которое походило на человекоподобную птицу с синим оперением. Оно превосходило Святого раз в пять, но не сказать, чтобы это так сильно его волновало.       – Видишь, – произнёс Жерар. – Наша вера крепка. Попробуешь убить нас, и мы ответим большей яростью.       – И убью! – чудище проклекотало, а потом взмахнуло посохом с раскрытой книгой на вершине.       С каждой страницы на мир взирало раскрытое око с вертикальным зрачком. Не рисунок, а нечто живое, даже разумное!       – Всех убью!       Высший демон призвал в бой ещё больше собратьев, среди которых начали появляться и герольды Тзинча тоже. Пространство плыло, двоилось, троилось. Скоро не останется ничего постоянного.       Жерар понял, что пришёл час. Он вскинул руки, посмотрел на сапфировое небо с чёрным солнцем и воскликнул:       – Взвываю! Дай мне сил! Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis daemonica potestas…       Я читал о том, что обряд экзорцизма подействует только в том случае, если проведён правильно с учётом всех тонкостей подготовки и исполнения. Но о них вряд ли было известно главе мелкого религиозного культа на окраине галактике.       И всё же слова Жерара мгновенно отразились на всей нечисти, услышали они их или нет.       Низшие демоны замирали перед тем, как вернуться в варп, герольды спешили прочь, полководец же армии изменения замахнулся посохом и опустил его на Жерара, вознамерившись раздавить ту жалкую букашку, что мешала пировать.       – Не может быть… – только и вырвалось у демона.       Посох прошёл сквозь Жерара, утратив цвет, форму, очертания. Он и вовсе пропал из иллюзорного мира, как и всё прочее ненастоящее, враждебное миру Духа и Веры.       Высший демон поднёс к морде лапы, осыпающиеся разноцветным розоватым песком вслед за всеми кривыми зеркалами. Он раскрыл клюв, чтобы наложить на Жерара проклятье, когда тот закричал:       – Прочь, нечистый! Я изгоняю тебя на самое дно преисподней, из которой ты вылез! Не бывать здесь твоего царству и нигде ему не бывать!       Высший демон завопил. Спасаясь от неминуемой гибели стремительно распадающейся оболочки, он создал портал, мерцающий всеми цветами радуги. Шаг назад, и наполовину исчезнувший демон покинул поле боя посрамлённым. Его нечестивое войско, проклятия и ловушки исчезли с Хелги-Воланты навсегда.       Осталась лишь кровь верных слуг Императора, Его отчаянные воины, приготовившиеся погибнуть, но не сдаться.       Все они склонились перед Святым.