7

      Ударная группа Авраама встретилась с аномалией иного рода.       Камень, покрытый сеточкой трещин, и ржавая пласталь, окружавшие их ранее, сменились воспалённой плотью. Десантники словно бы угодили внутрь огромного организма.       Повсюду стоял отвратительный запах – обволакивающая и сладковатая гниль. Из-за неё подташнивало, грязь проходила сквозь фильтр шлема и оседала в горле.       Перед глазами больше не плыли потоки данных. Вместо них Авраам видел павших товарищей. Они вросли в стены в неестественных позах, пытались вырваться, но тщетно.       – Помоги мне! Я отдал жизнь, сражаясь с тобой бок о бок! – закричал Барух. – Не уходи! Помоги!       "Прочь, нечистый", – подумал Авраам.       – Вот как выглядит твоя благодарность! Будь ты проклят! – донеслось вслед.       Пришло сообщение из штаба. Оно выглядело следующим образом:       "Ты умрёшь здесь.       Твоя кровь напитает Возвышенных.       Плоть и кости сгниют, чтобы дать новую жизнь".       Авраам перестал вчитываться в вереницу набегающих символов, стянул шлем с головы и примагнитил к поясу. Ни зрительные, ни слуховые галлюцинации особо не смутили – обычный набор чернокнижников для впечатлительных. Но всё-таки Авраам решил передать доспехи техножрецам для повторного освящения.       – Это не совсем галлюцинации. Узники вполне реальны, – проговорил Котар.       Некогда Авраам чувствовал его присутствие, теперь Котар читал мысли так, словно никаких преград не существовало.       Он объяснил свои слова. Протянул протез к стене пунцовой плоти, и на поверхности проступили черты лица со ртом, раскрытом в немом крике. Этот некто пытался вырваться из заключения, стучал с той стороны кулаками, рыдал и хрипел без звука.       Котар обернулся к группе и продолжил:       – Укрепите свой разум, братья. Главное испытание ещё впереди, но мы остановим этот кошмар.       Через некоторое время десантники подобрались к барьеру, образованному судорожно сжатыми мышцами. Котар приложил руку к стенке рядом с биомеханической конструкцией, и от искусственной ладони в разные стороны поползли чёрные пятна. Биение плоти усилилось, гигантский организм почувствовал болезнь, вот только отряды лимфоцитов, посланные ранее, так и не смогли справиться с бактериями. Болезнь взяла верх – пришлось выбирать между выживанием и сохранением всех органов.       "Врата" перед десантниками умерли, посеревшие мышцы расслабились, по полу побежала белёсая и полупрозрачная слизь, вырывающаяся с той стороны.       Котар рывком бросился вперёд, разрывая волокна и сухожилия. Авраам тоже продрался сквозь барьер, чтобы стать свидетелем одного из самых отвратительных зрелищ, которые он когда-либо видел. А Авраам, на минуточку, столетний – может быть, тысячелетний – ветеран всевозможных войн, начиная с гражданских и заканчивая демоническими.       Это место напоминало сад, чьи оконечности терялись в полумраке. Росли здесь деревья пусть и не Отца Чумы, но само воплощённое искажение. Иные смертные повредились бы умом, глядя и пытаясь осознать то, что варп способен сотворить с плотью.       Беременные женщины увеличились в размерах многократно, как в высоту, так и в ширину. Опухшие руки и ноги превратились в кровеносные сосуды, вплетённые в общую систему нечестивого организма. Вместо лиц – маски боли. Глаза – пустые зеркала с ручьями слёз. Слёзы разъедали плоть, образуя язвы и нагноения на щеках, многочисленных подбородках и многочисленных же грудях, что рядами протянулись до раздутых утроб, в которых под тонкой полупрозрачной кожей можно было различить уже встреченных ранее мутантов, свернувшихся в позе эмбриона. Те вызревали совсем взрослыми, готовыми убивать, разрушать, множить весь этот трудно представимый ужас.       – Добро пожаловать в мою скромную обитель.       Спокойный и ровный мужской голос раздавался отовсюду.       – Не могу сказать, что рад видеть вас… но вы определённо развлечёте меня напоследок.       – Боги уже сказали, что сегодня ты умрёшь? – спросил Котар.       В ответ раздался смех, а после и слова:       – Пожалуй, оставлю тебя в живых. Отрежу руки, ноги, а потом повешу за спину. Будешь и впредь меня развлекать.       Проклятые матери разразились неистовыми криками. У них отошли воды, начались схватки.       Недолго думая, Авраам выхватил болт-пистолет и вышиб ближайшей страдалице мозги. Котар мгновенно подскочил, положил ладонь на ствол оружия и сказал:       – Зло питается муками.       – Ну так я их прервал.       Тянуло плеваться, куда ни посмотри, но Авраам вдруг понял, о чём Котар говорит.       Разнесённый на кусочки череп восстанавливался. На воспалённой коже даже клочья волос появлялись. Изо рта роженицы перестала бежать кровь, и донеслись сдавленные стоны.       – Бог-Император, примархи и все святые мученики… – вырвалось у Авраама.              Он перевёл взгляд на Котара и спросил:       – Так что делать-то?       – Мы уничтожим всё, что на нас направит чернокнижник, потом и его самого. Тогда весь этот кошмар и закончится.       Авраам проскрежетал зубами, а потом выкрикнул:       – В круг! Спина к спине!       Иоанн из капитула Искупления Кровью опустился на колени и вскинул руки в безмолвной молитве, Валерио подозвал слугу и с его помощью выхватил из ножен "Стезю", остальные боевые братья использовали последние мгновения, чтобы перезарядить оружие.       Появившиеся на свет мутанты были гораздо чудовищнее всех тех, кто уже повстречался десантникам. Лица больше не имели ничего общего с человеческими, внутри пастей росли тонкие, похожие на иглы зубы. Скелет изменился, плоть пронзили десятки шипов и рогов. Лишённые кожи, страдающие с момента рождения, мутанты стремились поделиться непредставимой болью.       Даже реактивные снаряды калибра .75 не всегда останавливали их – всё решится в схватке накоротке. Глаза в глаза, мечи в когти.       Первого мутанта сразил Валерио. Сверкающий серебром ростовой меч описал окружность в воздухе и на излёте разрубил чудовище.       Валерио и Котар бились чуть в стороне, иначе двуручным оружием могли достать и своих же. И тот, и другой воитель не отступали, и с каждым мгновением раскручивали мечи всё быстрее, обращаясь крыльями ветряной мельницы, винтами легкомоторного самолёта.       И всё же нет-нет, но мутантам удавалось прервать вихрь клинков. В такие мгновения Валерио приходилось сражаться кулаками и локтями, а Котар отвечал всей яростью колдуна, на которую был способен. Так, что картина перед глазами начинала подрагивать, словно воздух над костром.              Удержать мутантов на расстоянии не получилось и урагану снарядов. Не все десантники даже магазин успевали опустошить. Они спешно выхватывали мечи и топоры, а разряженные болтеры отбрасывали оруженосцу.       Надо отдать должное Сиду. Его руки не тряслись, он работал так, словно ничего и не произошло, словно он не в кошмаре наяву оказался, а сидит в арсенале "Амбиции".       Когда болтер издал глухой щелчок, Авраам тоже отбросил его оруженосцу, а потом встретил мутанта пинком в грудь. Наверняка переломал с десяток костей, но и не рассчитывал, что тем самым остановил его. Мутант лишь покачнулся, но даже рухнуть на спину не успел, когда его тело, как трамплин, использовала более жадная до крови тварь.       Ей Авраам отсёк голову в полёте, но даже так тварь отыскала цель и принялась колотить, оставляя вмятины на доспехах. Ещё один взмах, и силовый меч вскрыл мутанта от паха и до обожжённого среза на шее. Под ноги вывалилась дымящаяся требуха, пролилась кипящая едкая кровь.       Брат Иоанн ударил врага ножом под челюсть, а потом приподнял над землёй так, что ноги в воздухе задёргались. Но мутант даже с такой страшной смертельной раной схватился за наруч и пытался его смять. Иоанн отвлёкся на следующую тварь и вбил ей в нос укороченный ствол болт-пистолета. Нажал на спусковой крючок раз, другой, третий, а потом добил и пронзённого противника тоже.       Схватка кипела кровавой пеной. Мало-помалу, десантников начали теснить, разрывать строй и отделять одного воина от другого, чтобы растерзать его, навалившись со всех сторон.       Мутант, чья пасть раскрывалась тремя зубастыми лепестками, остановил цепной топор брата Захарии огромной лапой. Мономолекулярные лезвия пережевали её, но у мутанта оставалась ещё одна такая же. Взмах, и костяные когти, что тверже стали, взрезали наличник шлема, искромсали лицо, порвали нос и выбили зубы. Десантник отшатнулся, ослеп от крови, чтобы в следующее мгновение проститься с жизнью, – искалеченный мутант ударил так сильно, что сломал Захарии лицевые кости и заодно шею.       Чудовища разменивали десяток своих сородичей на одного десантника, но не сказать, чтобы это их сильно волновало.       Волновало того, кто дал им жизнь.       – Но-но, хватит! – рявкнул кто-то издали. – Сколько материала мне перевели… Я сам вас убью!       Боевого брата справа охватило варп-пламя, Авраам же рухнул и кубарем покатился по земле после телекинетического толчка.       Он быстро поднялся, и увидел, что на старых позициях теперь остались только двое. Их закрыл алый купол, извергающий пурпурные разряды имматериума.       Первый – Котар, второй…       Павший Ангел Смерти, променявший служение Императору на дары тёмных богов. Прошли века, если не тысячелетия, и он сросся с доспехами, не различишь, где заканчивается металл и начинается плоть.       На страшной морде горели глаза. Горели в прямом смысле, из-за чего кости черепа давным-давно почернели. Длинные толстые витые рога загибались вниз и вперёд. Заострённые зубы гнилого оттенка на виду, между можно было разглядеть оставшиеся после трапезы волокна мяса. Сомнений в его принадлежности не возникало.       В когтистых лапах падший сжимал посох, который оканчивался козлиным черепом, вписанным в круг, что был расчерчен восемью стрелами.       – Теперь нам никто не помешает, – проговорил он.       Котар хмыкнул и произнёс:       – Ты только облегчил мне задачу.       Отмечу, что сражение стихло только внутри колдовского купола, а вокруг оно вспыхнуло снова, как только участники очнулись после псионического удара. Сид протянул Аврааму перезаряженный болтер, и тот отвлёкся на наседающих мутантов.       – Твой демон тебе не поможет, – произнёс падший, указав свободной рукой на фламберг Котара. – Мои владыки сильнее.       Котар поглядел на своё оружие, поиграл им в воздухе, а потом сказал:             – Мне не нужны демоны, чтобы убить тебя.       Чернокнижник бросился в атаку. Когда-то он носил простые силовые доспехи, не терминаторские, как у Котара, а поэтому сильно уступал тому размерами, но брал скоростью и частотой, с которой бил посохом.       Котар едва не выронил фламберг после того, как принял на клинок первый удар. Посох с символом хаоса не оставил ни следа, ни царапины, но вызвал биение, резонанс, из-за чего оружие едва само не вырвалось из рук. Но то – фламберг, искусственная оболочка, темница могучего демона, а вот доспехи страдали сильнее, несмотря на то, что лучше доспехов не найти.       Посох с козлиным черепом не оставлял вмятины, но вызывал извержение, гравитационную аномалию, из-за чего адамантий скручивался и мялся, как бумага.       – Уверенность улетучивается, не так ли? – спросил чернокнижник.       Он проскочил под фламбергом, оказался сзади и ударил по пояснице, из-за чего Котар не удержал равновесие и упал на колени. Чернокнижник хотел добавить ещё и по спине, но на этот раз уже Котар уклонился от выпада, прижавшись к затянутой слизью земле. Он поймал противника за ногу и крутанулся, из-за чего тот кубарем покатился прочь.       – Ах ты! – рявкнул чернокнижник.       Он вскочил и понёсся к посоху, который выронил во время падения. Котар был ближе и уже хотел раздавить ненавистный символ хаоса, когда нечто удержало его на месте и даже потянуло обратно. Котар упустил взгляд и увидел, как из бледно-розового болота вытянулись демонические лапы, покрытые обсидианово-чёрной плотью и колючками.       – Я – Маладрет Воркеш, – представился чернокнижник. – Магистр одержимости и ветеран Долгой Войны. Думаешь, ты сможешь чем-то удивить меня… библиарий? – последнее слово он выплюнул как ругательство.       – Думаю, смогу.       Маладрет притянул к себе посох силой мысли, замахнулся, чтобы снести Котару голову, когда на него напали не какие-то лапы, а тварь из преисподней, которой эти лапы принадлежали. Маладрет выругался, разорвал чудовище на части варп-разрядом, но упустил Котара из виду из-за брызг ихора и ошмётков плоти. Котар приблизился, выхватил посох и одновременно ударил коленом по кирасе.       Чернокнижник не удержался на ногах, упал, но тут же перекатился, поднялся и отскочил в сторону, разрывая дистанцию. Котару удалось рассечь только кожух силового ранца, а не устройство вообще. Маладрет отошёл к границе купола и вытянул из ножен у пояса пару коротких мечей.       Котар покрутил в руках трофейное оружие, а потом, недолго думая, опустил его вершиной вниз и переломил ногой, потоптавшись на восьмиконечной звезде хаоса.       – Чему-то всё же ты научился у Великих, – проговорил Маладрет, выдыхая дым из приплюснутого носа.       Котар ответил:       – Ты всю жизнь раболепствовал, собачонкой бегал за своими… "великими" и даже подумать не мог о том, чтобы стать кем-то без них. Жалкое зрелище, предатель.              Вместо ответа Маладрет проревел нечто нечленораздельное и пролил на Котара град ударов, не все из которых удалось заблокировать. Проклятые клинки взрезали толстую броню, ранили Котара, из-за чего по доспехами побежали ручейки чёрной крови.       Маладрет отсёк руку с фламбергом, вонзил меч в подмышечную область и приблизился так, что Котар почувствовал жар из его пасти. Маладрет проговорил:       – Последний вздох станет мне наградой.       В ответ на это Котар схватил чернокнижника за затылок, сшибся с ним лбом и сказал:       – Прошли те времена, когда меня можно было так просто убить.       Теперь глаза загорелись и у Котара тоже. Только не огнём, а сапфирово-синим сиянием. Котар раскрыл рот и выдохнул такого же цвета пламя, вмиг объявшее Маладрета с головы до ног.       Страшно воя, чернокнижник отшатнулся, согнулся в поясе, упал и попытался сбить огонь, но тщетно.       Котар приблизился, навис над противником, а потом сказал, пока тот ещё был способен слышать:       – Сейчас ты отправишься к своим богам и узнаешь, как сильно они ненавидят побеждённых. – Котар сделал короткую паузу и добавил: – Но если мы всё же встретимся вновь, то я убью тебя ещё раз.       Одним сабатоном Котар наступил поверженному на грудь, другим раздавил голову так, что только обломки рогов во все стороны разлетелись.       С гибелью чернокнижника пришёл конец и его нечестивому воинству. Связующего звена больше нет, чары развеялись, и сила, щедро влитая в каждое чудовище, обернулась против них. Какие-то одержимые создания забились в агонии, другие мутировали в нечто несуразное нежизнеспособное, третьи вообще полопались, словно пузыри с кровью. Только проклятые матери ушли без боли, издав слитный умиротворённый вздох.       Победа наступила в самый отчаянный миг. Многие десантники пали, другие получили увечья или такие неисправности силовых доспехов, которые даже защищаться не позволяли.       Кое-как, из-за поломки сервоприводов поножей Авраам подобрался к Котару, когда тот приживлял отсечённый протез.       – Заставил поволноваться… сукин ты сын, – сказал Авраам.       Котар обернулся и улыбнулся.       Да-да, всё верно, улыбнулся протезом челюсти, который на мимику рассчитан примерно никак. Впрочем, в чёрной крови или приживлении протеза из металлов и проводов тоже не было ничего естественного.       – Вытащи. – Котар повернулся к Аврааму тем боком, куда Маладрет загнал своё проклятое оружие.       Авраам извлёк меч, провёл пальцем по лезвию с колдовскими рунами, а потом оценил чёрную кровь на вкус. Поморщился, закашлялся и тут же сплюнул в сторону.       Ещё Авраам заметил, что металлические зубы во рту Котара восстанавливаются совсем не так, как было до расплавления.       Они становились острее.       Как у дракона.