Глава 10. + Эпилог

“В тюрьме, Лэйн” Но вопрос Лэйн Каин оставил без ответа. Будто не отделяли его от правды считанные секунды. Взял девушк за руку, помогая аккуратно переходить по камням и старым развалинам тюрьмы. Еще повезло, что Лэйн не наткнулась на какой-нибудь череп. – Это не похоже на те небеса, которые я видела, когда только умерла, Каин. – девушка останоивлась, дернув за руку бессмертного, вынуждая его остановиться. – Стой, Каин. Где мы? – ее голос стал жестче, а в глазах впервые за долгое время промелькнул страх. Лишь как легкая тень, покрывающая занимающее большую часть ее сознания чувство непонимания и смятения. Не выдержав первого же вопроса, сломавшись под испытующим взглядом девушки ангел ответил: – В тюрьме. В небесной тюрьме, она, как видишь, давно разрушена… – Но почмеу? – глаза девушки округлились. Все вокруг расплывалось, а на душе скреблось противное чувство дежавю. – Чтобы добраться отсюда до библиотеки тебе нужно лететь прямо вперед, – перебил ее Каин, сам уже не зная почему пытаются хоть на долю секунды оттянуть неизбежное. – почему ты объясняешь мне дорогу? Разве ты не полетишь со мной?! Каин, объяснить сейчас же! – ее крик больше походил на истерику. Мрачная аура окружающего ее разрушенного и некогда великого, вселявшего ужас замка, вопросы, так явно игнорируемые любимым, все это никак не способствовало сохранению спокойствия. – Лэйн.. я не… – но договорить ему девушка не дала, резко взмахнув крыльями поднялась в небо, пересекая невидимую границу острова, на краю которого они стояли. Тело, влекомое адреналином, будто жило своей жизнью, не подчинялось Лэйн. Ей было страшно, но она поднималась выше, и сделала это так быстро, что сама не успела опомниться. И… сложила крылья, крепко прижав их к телу. Инстенктивно захотелось зажмуриться, не видеть приближающегося слоя плотных облаков, за которыми следовала неминуемая гибель. Но она неотрывно смотрела на Каина. Почему он не идет? Почему не летит спасать?? Когда до уровня острова оставались считанные метры, Лэйн видела, как ангел метнулся к краю. Получилось! Он не игнорирует, ему не плевать! Расправив крылья Лэйн удержалась на месте и глаза ее округлились от увиденного. Каин не мог вылететь за пределы острова. Он раз за разом сталкивался с воздухом, словно с прозрачной непробиваемой стеной. В том самом метсе, откуда Лэйн не более минуты назад с легкостью вылетела в небо. Девушка скользнула вперед, к острову, пересекая эту самую границу. Потом снова назад, и вновь вернулась, сопровождаемая усталым взглядом ангела. Будто даже эти попытки побега отняли у него много сил. Пыл поутих, и притихшая Лэйн опустилась на обломки стены рядом с Каином. – Прости… я не знаю, что на меня нашло. Ты.. Ты казался таким безразличным к моим словам. А я повела себя как ребено.. – Это ты прости, Лэйн, что не сказал тебе раньше. Они оба отвели взгляд в сторону. И шагнули навстречу, сливаясь в объятиях. Каждому было стыдно за себя, и каждый принимал порок другого. – Почему ты здесь? Почему тебя заточили? – В голосе Лэйн не было ни капли осуждения. И сочувствия не было так же. Ее разум поглотило непонимание, боль, отдаленно сравнимая с предательством - что такого скрывал Каин, почему он не захотел говорить. Неужели действительно думал, что она может не принять его даже самую темную сторону? Что черт возьми может оттолкнуть ее?? – Я расскажу тебе, как только мы спустимся, Лэйн. – ангел, держа девушку за плечи отстранился, заглядывая в глаза, – Обещаю. Пришлось принять и такое объяснение. Дать время, дать пространство. Хотя разве мало его было за все эти месяцы проведенные вместе? Постояв еще немного в его объятиях Лэйн мягко выскользнула из его рук, подбирая свой рюкзак и несколько выпавших из него вещей, который она выронила в своей странной истерике. Ангел провожал ее взглядом, полными сожаления, и каких-то более глубоких размышлений. Не метафорически перед его глазами проносилась целая жизнь. В том, как дрожали от ветра ее перья он видел прошлое, в том, как ее руки касались каких-то записных книжек, так похожих на учебники из школы ангелов и демонов. В ее теле, сильном, как и в небесной жизни, и в духе, что, несмотря на свою приобретенную и вновь утраченную смертность, оставался таким же гордым, непоколебимым и стойким. – Я буду ждать тебя, Лэйн. Если до ночи не вернешься на остров - проверю в церкви. – А если бы не встретил Лэйн и там… поднял бы на уши всех бессмертных на земле (по большей части досталось бы Анхее и Пилеону), но нашел бы способ добраться до нее хоть на самом дне ада. Впрочем, ад когда-то был ее домом. Лэйн на прощание лишь кивнула, ее голову снова заняла книга. Перевод. Культ. И много-много теорий. Однако где-то на границе сознания все еще едва мерцало трепещущее предвкушение разговора. Что. Прячет. Канин? Небеса должной приветливостью не обладали. Когда-то раньше – возможно. Но с приходом всадников, а позднее самого Бога Тьмы, уже не оставалось ни сил ни времени на посвящение непризнанных, которое было многовековой традицией в школе. Лэйн подлетела к месту, так напоминающее ей ее первое появление на небесах. Это, несомненно, был некогда величественный замок. Множество коридоров, романские стрельчатые своды, обломки, свидетельствовавшие о наличии витражей в окнах… Перед глазами возник образ этого же здания, но без разрушений. Лэйн опустилась во дворик. Ей показалось, что тут должна стоять статуя, и настолько хорошо она подходила этому месту, что девушка увидела как на яву: фигура бессмертного в полный рост, одно крыло ангельское, другое дьявольское, на одной половине головы – рог, а над другой парит тоненький нимб. Руки этого “метиса” были бы сложены в молитве. Мираж рассеялся, перед ней было всего навсего разрушенный постамент, который и вовсе мог оказаться куском толстой стены, упавшим откуда-то сверху. – Эй! Ты почему не в лазарете, непризнанная? – Услышала она грубый голос позади себя. Лэйн вздрогнула, прижав к груди рюкзак, который теперь, в связи с ее новой анатомией, приходилось носить или в руках или на одном плече. – В небытие поскорее захотелось? В небытие не хотелось. Слово отозвалось учащенным сердцебиением и страхом, и пусть Лэйн не понимала толком, что такое небытие, ее тело, ее душа боялись этого.. места? Явления? – Прошу прощения… – заговорила Лэйн, начав диалог с формальной фразы, хотя сожаления в ее голосе было не больше, чем если бы она говорила об убитом отродье, – я только что прибыла на небеса. Не могли бы вы мне помочь? Обернувшись к ругавшимуся на нее ангелу, Лэйн увидела знакомое лицо. Это был тот ангел, что спас ее от взрыва в день ее смерти. – А, это снова ты. Жива значит. – его черты смягчились, из чьего-то начальника ангел превратился в бессмертного, увидевшего хоть одну спасенную своими руками жизнь. – Да.. спасибо, – посчитала уместным Лейн поблагодарить ангела, – Как я могу к Вам обращаться? – Донни. На ты. – ангел выглядел уставшим. Глубокие синяки залегли под глазами, хотя с бессмертными такого случаться не должно. – Ты не нашла своего Каина? Или как там его звали? Почему вернулась сюда в такое время? Голос Донни снова приобрел некую жесткость. Вряд-ли он переживал за жизнь Лэйн. По крайней пере девушка не думала, что для тех, кто видит смерть каждый день и несет ее другим сам, жизнь незнакомца может быть хоть сколько-нибудь ценна. – Нашла. Я вернулась ради… – в последний момент Лэйн решила умолчать, что ее миссией является перевод небесной реликвии. Еще запрут в какой-то башне, заставят работать на благо небесного общества, и прощай Каин, прощай свобода. – …мне нужна библиотека. Хоть какая-нибудь. Каин искал одну книгу, но сам подняться не мог, попросил найти меня. Ложь звучала совершенно не убедительно. Смерив непризнанную с головы до ног пару раз и решив, что, несмотря на явное вранье, ее просьба вполне исполнима, Донни махнул ей рукой, призывая следовать за ним, и скрылся в обломках здания. Девушка поспешила догнать ангела, и теперь шагала рядом с ним. В тишине их шаги эхом отражались от массивных стен, когда они проходили помещения, где в этих самых стенах не было дыр от взрывов. За дубовой дверью, высотой в два человеческих роста минимум, Лэйн ждал криптографический рай. Никогда в своей жизни она не видела такое количество книг в одном месте. Один вид этой библиотеки мог стать весомой причиной для смерти. Ошарашено оглядевшись, девушка перевела взгляд на сопровождающего ее ангела. – Донни.. Их так много. Могу ли я.. Забрать несоклько? На время конечно! – Лэйн не верилось, что ей позволят хотя бы прикоснуться к этим древним фолиантам, к тому, что в самом деле создано небожителями. К святому, в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. – Забирай, – безразлично ответил Донни, – наш мир уничтожают, мы падаем с каждым днем все глубже в ад, и даже демоны этому не рады. Если кому-нибудь эти книги подарят хоть каплю радости, если кто-то найдет в них смысл своих последних дней или месяцев – забирай. Так Лэйн спускалась в Ротков, (Донни любезно предложил спустить ее на землю, и, помня, что Каин к вечеру сам спуститься туда, Лэйн решила не геройствовать и приняла предложение) до отказа набив свой рюкзак различными книгами. Несколько пришлось нести в руках, и еще парочку она отложила, пообещав себе, что вернется за ними чуть позже. Кажеться, Донни был поражен тому, что она видит будущее. Что у нее есть “завтра” и есть на него планы. Что Лэйн не живет при смерти. В прочем, на земле сейчас, в сравнении с небесами, действительно было будущее. По крайней мере смертные не чувствовали ответственность за спасение мира, были слишком слабы, чтобы переживать о конце и думать, как все можно исправить. А потому оставалось лишь жить. Жить, и строить планы, которые, возможно, никто и никогда уже не исполнит. Лэйн выкинуло возле поместья. Книги рассыпались вокруг, упав в снег, и девушка поспешила собрать их до того, как страницы успели бы пропитаться влагой. Но одну она поднять не успела, кто-то другой подобрал ее быстрее. – Откуда у тебя это? Неужели добралась до нашей библиотеки, смертная? – Анхея по привычке называла Лэйн смертной. Она было осеклась на последнем слове, но исправляться не стала. – Я больше не смертная. Да, непризннная, но я также как и ты имею крылья и силу. – Поднимаясь с пола ответила Лэйн, чувствуя, как в ней вскипает негодование. Кооторе, впрочем, она довольно легко сдержала. Анхея лишь фыркнула, и развернулась в направлении поместья, собираясь уйти. – Постой, Анхея. – Лэйн смягчилась, когда в ее голову пришла идея. Провальная ли? Роковая? – Можешь мне рассказать кое-что о Каине? Ты же была знакома с ним на небесах? – О как ты запела. Наконец решила открыть глаза на того, перед кем ноги раздвигала? – на лице ангела расцвела победная ухмылка. Она вернулась, подошла ближе к Лэйн. – Почему он заточен? За что он в тюрьме? – Проигнорировав раздражающие подколы спросила Лэйн. – Ты хочешь знать… – Анхея наклонилась к уху Лэйн, и от голоса ангела по спине пробежали мурашки, – он влюблен в дьяволицу. Лэйн замерла в непонимании. Не смогла вымолвить не слова. Она помнила, что Каин рассказывал про Закон, но чтобы он сам был заключен за его нарушение?... Лэйн тяжело сглотнула, обдумывая все, что было между ними. – Ты думаешь, что это было давно, наивная девочка? – спросила Анхея, будто читая мысли непризнанной. – Но его оковы спали бы, как только чувства пропали бы из его сердца. Он любит ее до сих пор. Он мечтает о ней по ночам. Ее взгляд он видит в глазах всех остальных женщин. В висках стучит кровь. Не может быть. Каин любит ее. Он не может! Он не мог! Нужно обязательно поговорить с Каином! Он все объяснит. –... С тобой он хотел забиться, но раз до сих пор не покинул стен тюрьмы, то у него не вышло. А кто знает, может целуя тебя он думает о ней? Представляет ее губы? Может на месте твоих рук он хотел ощущать на себе ее руки? – Замолчи… – едва смогла вымолвить Лэйн не в силах больше сдерживать свое отчаяние внутри. – Может быть каждый раз, когда он слышал твои стоны, он надеялся на то, что услышит ее? Ты была лишь куклой, в которй он видел ту, которую действительно любил и любит до сих пор. – Заткнись!! – прокричала Лэйн, до боли сжав книги в руках. Все тело дрожало от переполняющей ее энергии. Хотелось уничтожить все, выжечь землю, испепелить небеса следом. Как он мог? Он не может, не может! Вот поэтому Каин молчал. Поэтому не хотел говорить ей про свое заточение! Потому что все это время любил другую! Лэйн бежала через город к церквушке, где они поселились. Бежала не разбирая дороги. И с каждым шагом в ее голове отдавались последние слова Анхеи: “Ты что, не знаешь? У каждого Кая есть своя Снежная Королева. Это не ты. И ты не Герда.” Нужно поговорить с ним. Видеть его не хочу! Каин объяснит, нельзя верить одной лишь Анхее. Предатель! Он не врал! Я помню, как он смотрел на меня! Не-на-ви-жу. . . . … Лэйн заперлась в церкви, бросила книги на стол. Тяжелый железный засов перекрыл вход внутрь. Упав на колени у алтаря Лэйн залилась рыданиями. Нет, это были не слезы страха, это была не истерика брошенной девушки. И не боль разбитого сердца. Так воют раненые звери. Так ощущается выбитая из-под ног почва. И почему-то Лэйн казалось, что так ощущается небытие. Мысли покинули ее голову, осталась лишь тупая, ноющая боль. Такакя, которую хочеться вырвать, вместе с сердцем выдернуть из грудной клетки, навсегда похоронив. Принести свое тело в жертву самому дьяволу, лишь бы он забрал все то отчаяние, весь тот гнев, что клубиться внтури, душит, заменяет собой органы, заполняет легкие едким дымом. Так горит кровь и человеческие трупы. Стук. Второй. Третий… – Лэйн! Лэйн, ты там!? Я чувствую твою Энергию, Лэйн! Открой! – Каин стучал в дверь, его крылья вновь волочились по земле, переход на остров и назад отнял у него слишком много сил, для его не до конца восстановившегося после отравления организма. – Лэйн! Ангел затих, когда внутри церкви послышались шаги. Звон металла – открывался засов. Со скрипом открылась тяжелая старая дверь. – Лэйн, я боялся, что ты не вернешься.. – ангел кинулся в объятия к девушке, и почувствовал жгучую боль. Шаг назад. Второй. Белая куртка стала красной. Из груди торчит нож, который лэйн держала перед собой дрожащими руками. Она сама не знала зачем схватила его, подходя к двери. Не знала, зачем выставила перед собой. Хотелось причинить боль, отомстить. Не думала в тот момент о том, что ангел все равно сможет залечить эту рану за несколько минут, она желала заставить е=его чувствовать то же, что чувствовала сама. Опомнись! Лэйн, он ни в чем не виноват! Твердил разум, но сейчас он был бессилен перед разъяренным и загнанным в угол раненым сердцем. Сердцем, которое не выдержало даже намека на предательство от любимого бессмертного. – Кто она? – вопрос, который при таких обстоятельствах мог значить только одно - девушка узнала про измену. Но в случае Каина - про его прошлое. – Ты.. все узнала? – с недоверием спросил Каин. Если бы вспомнила, то не задавала бы таких вопросов. – Кто. Она? – в руках Лэйн собирался шар энергии. – Ты! Лэйн, Я любил и люблю тебя! – Каин уже не имел возможности плавно подвести к этому, не мог рассказать. Ее едва ли хватило, чтоб выслушать и эти несколько слов. Ангел коснулся раны и, к своему ужасу, обнаружил, что она не затягивается. Регенерация не работает! – Врешь. Ты любил ее давно. – голос Лэйн стальной, и режет не хуже клинка. – Это ты! Ты была на небесах со мной все это время. Судьи цитадели держали тебя в небытие триста лет, чтоб я не мог тебя найти на земле, и лишь недавно позволили твоей душе перероди…. – ВРЕШЬ! Каин может быть честным, но все его обьсянения звучали так глупо. Так неправдиво. Вон. Вон. Вышел вон! Засов снова с грохотом закрл церьковь, а следом за желизякой в дверь впечаталось мощное заклинание, которое Лэйн, исключительно на эмоциях, смогла призвать и удерживать. Ему ходу внутрь не было. Холодно. Чертовски холодно и больно. Каин ходил кругами вокруг церкви, пытаясь согреться. Солнце давно, еще до его возвращения, скрылось за горизонтом. Осталось продержаться часов семь, не более. И настанет утро. Каин чувстовал, пусть и интуицией, а не аурой, что Лэйн не спит. Но ее бодрствование было нездоровым, оно приносило ей тяготы. Но уснуть и забыться у нее не получалось. Как и у него. Раны и усталости давали о себе знать – вскоре его ходьба ограничилась передним фасадом здания. Ангел боялся, что упадет где-то позади церкви, и тогда его найдут не так скоро. Лэйн ведь откроет утром, она пойдет его искать. А может и ночью решит выйти. Если кто-то рассказал ей про его заточение, то действительно можно подумать многое, что очень хорошо впишеться в его поведение, но ни на йоту не будет совпадать с реальностью. Каин остановился у главного входа. Жгучая боль в ране, куда был воткнут клинок. Вытаскивать он его не решался, ибо сейчас смерть от потери крови казалась вполне реальной даже для бессмертного. У него же больше нет регенерации. Больше нет бессмертного. Есть мужчина, и два слабых крыла, которые его обычное смертное тело не способно удержать, которыми оно не способно управлять. Что-то сломалось в Каине в тот роковой день, когда Лэйн, по незнанию, дала ему отраву под видом лекарства. Каин осел на снег, в десятке шагов от двери. Скорей бы рассвет. Скорей бы увидеть Лэйн. Еще раз взглянуть на нее, и даже не надеяться о прощении. Он врал ей, скрывал. У нее есть причины обижаться, злиться. По крвйней мере, ангел считал, что есть. Каин обнял сам себя, сидя на коленях, но уже не чувствовал прикосновений – руки заледенели до такой степени, что управлять чем-то ниже плеча было невозможно. То же самое случилось и с ногами. Но он не уходил, не отводя взгляда с двери. Там его Лэйн. Его ладони коснулись снега. Он упал, пепельные волосы намокли от растаявших снежинок. Под ним образовалось красное пятно крови. Тело больше не чувствовало ни холода ни боли. Оно умирало. Но сознание Каина все так же было живо. Он уже не смог бы уйти. Он не отводил взгляда с двери. Там его любимая Лэйн. Первые лучи рассветного солнца полоснули по земле, заставляя сотни снежинок переливаться бриллиантовым блеском. Но Каин не был рад этому. Он этого не заметил. Как не заметил и того, что через час дверь, на которую был обращен его взор, открылась. НЕ заметил и того, что его Лэйн вышла наружу. И как она упала на колени рядом с его телом тоже не заметил. Потому что был мертв. Он умер ночью, не дождавшись взошедшего над землей рассветного солнца. Лэйн и правда не спала. Но разум ее отключился, не в силах больше совладать с переполнявшей тело энергией. Она потеряла сознание не отходя от двери. Ее взгляд так и застыл на уровне груди Каина, в которй она увидела нож, который воткнула сама. И кровь, которой уже не должно было быть. Рану, кторая должна была затянуться. В кошмарах ее разума, кторыое настигли девушку как только ее тело рухнуло на пол церкви, она видела Каина. Мертвым. Мертвым по ее вине. И каждый раз, когда она бросалкась к нему, он оживал, его сердце начинало биться, Лэйн бросалась в его обьятия, а ангел отталкивал ее, даже не взглянув. Он говорил о другой. О той, кого любил. В других снах Каин приводил ту самую дьяволицу, будто насмехаясь над Лэйн целовал другую на ее глазах. Слезы скатывались по ее щекам, она плакала даже во сне, в этом забытие, выхода из котортого так и не нахоидла. За несколько минут до рассвета Лэйн открыла глаза. И пожалела, что не мертва во второй раз. Страх, на этот раз настоящий, животный, терзал ее изнутри, грыз снаружи. Забыв обо всем девушка выбежала на улицу, так надеясь, что встретит Каина, и весь вчерашний вечер, который она толком то и не помнила, был всего лишь дурным видением. Блеск снега ударил в глаза. А в снего кто-то лежал. – Каин! – осознание того, что она натворила невозможно было воспринять. Руки скользили по холодному, ледяному телу, взгляд цеплялся за застывшие глаза. Она сжимала его плечи, надеясь на волшебное воскрешение, как было в ее кошмарах. Пусть он уже будет не ЕЕ, но Каин будет жив! Лэйн потянулась к нему в порыве, но замерла в миллиметре от его губ. А имеет ли она теперь право трогать его? Имеет ли право целовать? Это она убила его! Она! И пусть еще три минуты назад она выходила из церкви, все еще подкошенная вчерашним шоком и всплеском сил и ненависти. Сейчас. Сейчас был только он. Мертвый лежащий на снегу. И чувство вины, которое даже “виной” назвать смешно. Как ошпаренная Лэйн отняла руки от своего ангела. Она даже слез на его тело не роняла, только на снег рядом. Не достойна она, быть рядом, не достойна она скорбеть по нему, убитому ее руками. В отчаянии хватался руками за собственные руки. Сдирала кожу, окропляя снег и своей кровью тоже. Она не рыдала, она беззвучно молилась, принося себя в жертву на этом странном алтаре, где почитаемым божеством служило тело ее возлюбленного. На деле поклонялись тут только самой Смерти. Разорвав какой-то кусок одежды Лэйн нащупала что-то твердое. Она перевела затуманенный взгляд на свою окровавленную руку. Пробирка. С зеленой жидкостью. Ее она когда-то украла для пилеона. Наполовину пустая. – я. В-и-н-о-в-а-т-а. Пустая пробирка. Упала на снег.

Их последним желанием был разговор.

Рэквием по умершим.

«Рэквием о ней» Я любил тебя — от небес до земли, До луны и обратно, где звёзды в пыли. Моё сердце теперь — тишина без тебя, Я ушёл, но с тобой — до последнего дня. Я не знал, что любовь может быть приговором, Не метафора — правда, не слова для хора. Каждый вздох был тобой, каждый шаг — твой след, Ты — мой мир, мой предел, ты — и боль, и свет. Я не злюсь, Лэйн, я не жгу в себе мести, Ты — не враг, ты — мой крест, ты — мой путь до безвестий. Я стал тобой, ты — внутри, ты — мой пульс и мечта, Вся моя жизнь — как молитва, где лишь ты — высота. Я любил тебя — от небес до земли, До луны и обратно, где звёзды в пыли. Моё сердце теперь — тишина без огня, Я ушёл, но с тобой — до последнего дня. Я дышал, потому что ты была рядом. И умер — по зову, по жесту, по взгляду. Смерть желанна, когда ты её шепчешь сама, Пусть она — не прощенье, пусть она — тюрьма. В небытии, где теряются имена, Твоё останется — навсегда, у меня. Я забуду себя, свою боль и мечты, и в моей голове только ты, ты и ты Я не увижу тебя… Никогда. Но забуду ли? Никогда. «Рэквием о нем» Могу ли просить я прощения вновь? Взгляни на меня, хоть сквозь боль, хоть сквозь кровь. Нет мне прощения — и спасенья нет. Я лишь тень за тобой, я — упавший след. Я хочу за тобой — не из мести, из вины, Украду у тебя боль, чтоб остался любим. Ты отдал себя, без условий, без цен, А я — разорвала, не заметив тех сцен. Ты молчал — я кричала. Ты — спасал, я — сжигала. Предала, не глядя, предала, не прощала. Но поверь, мой позор — это меньше, чем сны, Где ты снова страдаешь… тонешь в крови. Мне плевать на пророчества, книгу, огонь, Я бы жгла их, как письма, как прах за чертой. Пусть они будут пеплом под ногами у зла — Лишь бы душа твоя, Каин, согрелась от пламя костра. Разрушу все — апокалипсис пускай упадёт, Пусть бетон мне обрушит череп, пусть город умрёт. Я — лишённая права быть рядом с тобой, Я сама у себя отняла твой покой. Ты — единственный, кто знал меня без “лица”, Без игры, без фальши, без маски, – меня! А теперь… ты, наверное, счастлив, что я Не увижу тебя никогда. Я не увижу тебя… Никогда. Но забуду ли? Никогда.