Глава 15 : Иринака Джой?

После сеанса Тенгая Чисаки начал замечать, что он стал сидеть ближе к середине между двумя группами. Было настолько очевидно, что он быстро знакомился с остальными более тонким способом. Он по-прежнему держался подальше от Раппы из-за очевидного отвращения к его дерзким действиям. «Босс, что вы хотите, чтобы я сделал? Каков следующий шаг?» — спросил Иринака, ожидая подтверждения от своего босса. Куроно взглянул на него, пока Чисаки напевал себе под нос. Чисаки ощетинился, увидев, как Тенгай инструктирует Изуку, как медитировать вместе с Табе. Было совершенно ясно, что Тенгай попал в ловушку Изуку из-за того, что Тенгай теперь избегал его вместо того, чтобы дать ему информацию, которую он изначально должен был дать. Теперь на его стороне были только Куроно и Иринака, двое самых преданных членов, которые у него остались. Он знал, что Иринака из всех никогда не падет так быстро. Его можно будет принуждать медленно, но он не упадет так легко на сторону Изуку, учитывая, насколько он был предан Ши Хассайкаю. Факт, который Чисаки никогда не упускал из виду. «Делайте, что хотите и что должны, чтобы завоевать его доверие. Не попадайтесь в ловушку его ложной лояльности. Иринака кивнул, его волосы развевались вверх и вниз от того, как ему хотелось наконец внести свой вклад в то, чтобы так долго сдерживаться. «Конечно, босс! Я бы никогда не позволил кому-то за пределами якудза влиять на меня таким образом». «Я задержу вас на этом заявлении. Теперь иди и обязательно отчитайся, как остальные не смогли этого сделать, — тихо заявил Чисаки, чтобы его план не был услышан, несмотря на затяжной взгляд Дейдоро, который наклонил голову на группу, гадая, что они могли обсуждать. так тихо. * Иринака не хотел подводить своего босса. Поэтому он сделал то, что был вторым в выполнении приказов. Он подождал, пока терапевт не отойдет от других предателей якудза, чтобы сделать свой ход. Иринаке пришлось целый час мучительно наблюдать, как Изуку делал с остальными разные вещи, например, медитировал и непринужденно беседовал с ними. Он ухватился за свой шанс, когда Изуку извинился и вернулся куда-то в свою спальню. Иринака привлек внимание Изуку, отползая со своего места на кухне и поймав Изуку у двери спальни. Он схватил Изуку за запястье и потянулся к дверной ручке. Изуку напрягся, прежде чем посмотреть на мужчину: «Чем могу помочь тебе, Иринака-сан?» — Можешь, — ухмыльнулась Иринака, заставив Мидорию моргнуть в ответ. «Понимаете, я хотел поговорить с вами, чтобы узнать, что дает терапия. "У вас есть?" — спросил Изуку тоном, который он не мог уловить. «У меня были сеансы раньше, но я могу предположить, что они никогда не смогут конкурировать с вами, поскольку вы раньше исправляли злодеев. Я никогда не видел, чтобы кто-то другой делал это. Это очень интересно, ведь ты был первым терапевтом, который смог это сделать, — Иринака хлопнул руками по спине Изуку, как будто они так быстро ладили. Но по напряжению плеч Изуку любой мог видеть, что это не так. «Охранники продолжали говорить, что вы, наконец, сможете нас всех исправить, как вы это сделали с Лигой. Мощная лига, разрушенная простым терапевтом». «Я бы не сказал, что я их «сбил». Я просто разговаривал с ними, чтобы понять их и понять. Это все, что я сделал, — честно ответил Изуку, настороженно глядя в глаза Иринаке. Иринака сглотнул, отказываясь от своих попыток завоевать больше доверия терапевта. Потому что, судя по выражению его лица, он выглядел очень подозрительно. Иринаке захотелось фейспалмить, поскольку он вспомнил, что Тенгай, возможно, раскрыл весь план Изуку, что объяснило бы, почему он не так доверял ему. «В любом случае, мне просто интересно, можете ли вы позволить мне стать вашим новым пациентом. Твой следующий сеанс, — Иринака крепко сцепил руки. — Ты можешь поговорить со мной, Терапевт-Кун? «Ты можешь называть меня просто Мидория. И мы могли бы начать сеанс, если вы… "Большой. Начнем прямо сейчас! Чем быстрее мы будем говорить, тем быстрее мы сможем сблизиться, — сказала Иринака, проходя прямо через дверь кабинета Изуку и садясь на подлокотник дивана. Изуку последовал за ним, бросив взгляд в коридор и помахав Ходжо, который кивнул ему в ответ. Мидория наконец сел напротив Иринаки, которая все еще изо всех сил старалась оставаться в фазе «более доверчивого». Изуку взглянул на свой блокнот. — Ты в порядке с… «Вы можете звать меня Иринака-Кун, терапевт». — ...верно, — Изуку поцарапал ручкой страницу своего блокнота с оттенком нерешительности и его обычной элегантности. «Вы можете начать, когда будете готовы». «Вы действительно настолько неподготовлены, что хотите, чтобы я начал без всякого указания?» — насмехался Иринака, и голос в его голове внезапно напомнил ему, что он пытается завоевать его доверие. «Моя работа — обеспечить вам комфорт. Я никогда не заставляю своих клиентов рассказывать мне то, о чем им пока некомфортно говорить, — Мидория с привычной непринужденностью улыбнулся рассерженному члену якудза. «Если вы хотите, чтобы я вас направлял, всегда легче начать с самого начала, как начинаются многие жизни». — Верно, верно, — быстро кивнула Иринака. В голове он продумывал множество планов, как завоевать его доверие, не выдавая при этом слишком много. Он не мог сказать терапевту всю правду, но и не мог лгать до конца, иначе ему будет легче его поймать. Или он бы сделал это? Возможно, он мог бы сказать половину правды и сделать свою историю более жалкой, чтобы добиться сочувствия от бедного терапевта. Он может просто приукрасить правду, чтобы получить от сеанса то, что хотелось бы Чисаки. «Мою причуду другие люди не любили и не ненавидели. Они находили это либо крутым, либо бесполезным, но это было что-то среднее, поскольку на тот момент у меня не было ничего большего, чем плита. И даже сейчас я мог обладать только холодильником без использования причудливого улучшения. Меня дразнили, но не издевались так жестоко, как других», — сказала Иринака. «В школе меня в основном игнорировали, у меня не было настоящих друзей, а только как знакомых. Вы знаете? Как будто ты общаешься с ними в школе, но снаружи ничего не происходит». Мидория кивнул, делая небольшие заметки в своей книге. Иринака восприняла это как хороший знак, чтобы продолжить реализацию своего плана. Он продолжил: «Мои родители не были такими уж хорошими людьми. Они были очень строги с оценками и считали, что мне нужно получить хорошие оценки, чтобы жить хорошо. Мои родители постоянно кричали друг на друга. Они никогда не били друг друга, но бросали в стены разные вещи, например, еду или пролитые напитки. Они много кричали на меня, когда я делал что-то плохое, например, получал низкую оценку на контрольной или если кто-то подрался со мной в школе». — Вы дрались? — спросил Мидория, изучая Иринаку. «Люди вступали со мной в ссоры, которые быстро обострялись, если они слишком сильно нажимали на мои кнопки. Можно сказать, что гнев моих родителей передался и мне. Но им это совершенно не понравилось. И они ненавидели то, что у меня были проблемы с гневом, поэтому они обвиняли друг друга, когда дело доходило до того, кого винить в том, что у меня были проблемы с гневом», — честно сказал Иринака, рассказывая о своих родителях и о том, как они будут себя вести. Он оглянулся на терапевта и увидел, что тот продолжает напевать, записывая в блокнот. Возможно, теперь пришло время еще больше преувеличивать. «Меня наказали тем, что я не ел, запирался в своей комнате и многое другое. Это случилось с тобой?» "Нет. Ничего подобного. Моя мать не способна так со мной поступить, она очень добрая, — ответил Мидория. — Приятно это слышать, — ухмыльнулась Иринака. Он сделал паузу на несколько мгновений, прежде чем продолжить. «Вот так все и было. Они никогда не били друг друга, но косвенно били меня несколькими предметами, лежавшими рядом, которые, скорее всего, были моими игрушками, и они кричали мне, чтобы я взял их, например шарики или что-то в этом роде». Мидория внимательно слушал, что говорил другой мужчина, замечая постукивание его ногой или движение его глаз, когда он рассказывал мелкие детали своей истории. * "Ребята. Ребята. Я нашел танцевальную игру», — сказал Тойя. «Танцевальная игра? Интересно, — Сакаки начал висеть вверх ногами на кухонной стойке и смотреть на экран телевизора. На экране появился главный экран танцевальной игры. Тенгай вздохнул, когда остальные выглядели слегка заинтересованными. Он расслабился, откинувшись на подушки, пока остальные столпились вокруг телевизора. Тэйбэ и Ходжо отодвинули диван и поставили его к стене, чтобы у них было больше места для передвижения. — спросил Рикия, когда увидел фиолетовый экран с оптимистичной вступительной музыкой. — Не ругаешься? "Неа. Но я думаю, мы могли бы составить из этого конкуренцию», — сказал Немото с расслабленным выражением лица. «Подожди, конкуренция?» — спросил Раппа. «Я слушаю». Тенгай наблюдал, как остальные заняли позиции. С четырьмя контроллерами, доступными каждому, кто может участвовать в танцевальной игре и отслеживать свои движения. Рикия втянула Раппу в танец, который был назван тяжелым. Они оба были равны, поскольку оба были очень конкурентоспособны. Раппа и Рикия продолжали совать руки в пространство друг друга, пока танцевали. Раппа громко кричал, когда выиграл все три тура песен. Дейдоро выступил против Немото, поскольку они оба танцевали, часто падая на пол. Дейдоро побеждал Немото, который не решался идти до конца. Немото пришлось проиграть после трех сражений, а Дейдоро вскинул руки в знак празднования. Табе, Тойя и Ходзё выбрали песню, в которой играли четыре игрока. Остальные все еще переводили дыхание после этих сражений друг с другом. Табе перевел взгляд на Тенгая, который поднял бровь, когда ему передали контроллер. Табе помахал ему контроллером, пока спокойный человек не принял портативный контроллер. Тенгай остался на диване, пока остальные трое танцевали от души. Тенгай поднял руки, как ему сказал экран, в то время как остальные следовали танцевальным движениям, показанным на экране. Ходжо был немного медленнее остальных, но Тенгай на удивление лидировал. Тойя просто хорошо проводил время, пока Дейдоро играл под музыку позади него. Но Табе опередил Тенгая на пятьдесят очков. Чисаки повернулась к Куроно, приподняв бровь. Куроно подавил смех, увидев реакцию своего друга, который мягко ухмыльнулся, увидев его веселое выражение лица. В тот момент между ними царил некоторый мир, как будто они ни в каком смысле не были членами якудза или злодеями. Момент, когда они могли бы просто расслабиться, как это сделал бы любой нормальный человек со своими друзьями, независимо от того, насколько они отличаются друг от друга. Веселый танец мира прекратился, когда из кабинета терапевта донесся звук бьющегося стекла. * «Школа была совсем не насыщенной событиями. Для меня все это было как бла-бла-бла. У меня было несколько работ, которые так и не увенчались успехом, поскольку там со мной не могли справиться. Но потом я встретил Оверхола, и он привел меня в Якудза. Тогда моя причуда была сильнее, и они знали, как обо мне позаботиться. Это было здорово, пока не случилась вся эта история с захватом. И вот мы здесь, — быстро резюмировал Иринака, массово избавляясь от всех моментов, в которых терапевт мог бы заметить слабые места в своей истории. Мидория ждал, застыв ручкой на бумаге, а его зеленые глаза не отрывались от его фигуры. «Так что да, я получил работу, связанную с деньгами, в Ши Хассайкай, который был как раз в моем переулке, если вы понимаете, о чем я», — добавила Иринака. «Я чувствую, что ты был бы очень полезен в группе якудза, если бы когда-нибудь заинтересовался ею». «Иринака-сан». Иринака не испытывал того же теплого чувства, которое Изуку испытывал к другим участникам, по какой-то причине он выглядел настороженным. — Когда ты в последний раз принимал для себя решение? — спросил Мидория со спокойным выражением лица. Иринака поднял бровь, когда внутри него начало вспыхивать раздражение: «Что ты сейчас имеешь в виду?» «Я подразумеваю, что вы чрезвычайно лояльны, и это замечательная черта, если можно добавить. Я понял это по тому, как ты рассказывал о своей группе, — сказал Мидория, постукивая ручкой по листу тетради. «И большинство людей ищут кого-то, кто без вопросов встанет на сторону друг друга. Это и хорошо, и плохо». "Действительно?" Брови Иринаки сдвинулись вместе. Он не понимал, куда он клонит. «Быть ​​верным — хорошая черта. Но может показаться, что ты довольно легко потерялся в преданности до такой степени, что это единственное, на чем ты зациклен», — объяснил Мидория. «Когда вы в последний раз принимали решение, не спрашивая чьего-либо разрешения?» «Конечно, когда я пришел на этот сеанс!» Иринака улыбнулась, пытаясь вернуться в нужное русло. Мидория склонил голову набок, как любопытный щенок. Иринака вздрогнула от мысли, что Изуку понял план его и его босса. Лицо Мидории вовсе не выглядело невинным из-за тех глаз, которые смотрели глубоко в него. — А ты? Он огляделся вокруг, стараясь избегать взгляда терапевта. «Что вы имеете в виду?» — Я имею в виду, что могу сказать, что ты лжешь, — заметил Мидория. Он направил ручку прямо на Иринаку, указывая на все свое тело. «Я знал, что на протяжении всей этой сессии вы лгали, как будто я был достаточно глуп, чтобы не видеть ясного намерения, которое у вас было. Как будто я был настолько глуп, чтобы поддаться на такую ​​очевидную уловку. — А теперь покажи мне, — Мидория наклонился вперед. «Если ты так предан группе, то почему ты здесь? Если только вы «не были так конкретны, заявив, что вы верны Якудза». "Что?" «Да ладно, совершенно очевидно, что вы строго верны только капитальному ремонту. Мне ясно, что вас не особо волнует истинная сущность якудза. Или настоящий Ши Хассайкай, которого ты и все остальные покинули, когда служили своей истинной преданности. «Прекратите, вы не знаете, о чем говорите, терапевт», — прошипела Иринака мужчине перед ним. Его раздражение возрастало из-за того, что Мидория намекал, что он не настоящий последователь. Зеленые глаза Мидории сверкнули: «На самом деле, ты издеваешься, утверждая, что служишь Ши Хассайкаю». — Нет, — вмешалась Иринака, напрягаясь на диване. «Когда на самом деле ты служишь только «временному начальнику», пока настоящий был в коме. Не так ли? «Прекрати!» — крикнула Иринака в ответ, вставая. «Слышите, вы утверждаете, что вы верны якудза и только якудза, тогда как вы не можете быть верны даже правильному боссу», - продолжил терапевт, сохраняя спокойствие, когда другой мужчина отвлекся от него. "ЗАМОЛЧИ!" — крикнула Иринака, беря с ближайшего стола вазу и швыряя ее в стену прямо мимо лица Изуку. Ударившись о стену, он разбился на сотни кусков, издавая звякающий звук, когда куски падали на пол. «Капитальный ремонт снова будет править подземным миром, как только мы выберемся отсюда! И я буду рядом с ним, как и раньше!» Иринака глубоко вдыхает и выдыхает, прежде чем застыть на месте, осознав, что он сделал и что только что сказал вслух. Мидория поднял бровь, как будто ожидал, что это произойдет раньше, чем позже. Мидория встает со стула с покорным выражением лица: «Иринака, мне не нравится, что меня используют для какой-то мелкой попытки получить информацию, чтобы вырваться из охраняемой зоны. Или пытаюсь принудить меня перейти на сторону Капитального ремонта, когда становится ясно, на какой стороне я нахожусь. И особенно мне не нравится, когда другие пытаются воспользоваться мной ради своей выгоды». Мидория вздохнул: «Есть много вещей, которые мне не нравятся. Точно так же, как тебе не нравится, как другие не уважают то, во что ты вкладываешь все свое сердце и душу. — Ты… — Иринака попыталась что-то сказать. «Этот сеанс окончен, Иринака-сан». Мидория повернулся к нему, прежде чем открыть дверь своего кабинета и указать рукой на Иринаку, а затем на выход. «Возвращайся ко мне, когда ты искренне захочешь со мной поговорить, а не просто допросить». * Остальные замерли, игра стояла на паузе, и на экране появилась одна песня, включающая запоминающуюся мелодию, когда Иринака вышла из двери офиса. Восстановившиеся участники посмотрели вниз и увидели раздражение на лице Иринаки, которое исчезло, как только он увидел выражение лица Чисаки. Реформированная группа не обратила на него внимания, так как все услышали стук из кабинета поверх музыки. Хотя Немото обеспокоенно оглянулся, а Тенгай согнул руку, когда Иринака прошла позади него. Куроно всегда умел читать комнату, особенно тон Чисаки, чтобы знать, когда вмешаться. Поэтому, когда Иринака вышел из комнаты и погрузился в полную тишину, последовавшую за грохотом в офисе, он не знал, как понять позицию Чисаки. Чисаки наклонил голову к входной двери и спокойно вышел на улицу. Куроно последовал за Иринакой, который погналась за ним через дверь. Он вернулся, чтобы посмотреть на членов реформы, которые склонили головы в сторону двери офиса, откуда вышел Изуку с нейтральным выражением лица. Выражение лица Чисаки смешалось со многими чувствами, но Куроно мог сосредоточиться только на гневе. И он был не единственным, кто это заметил, учитывая тот факт, что Иринака напрягся при взгляде своего босса. — Босс, я… — Иринака попыталась объяснить, почему все пошло не так. «Сохраните это. Я знал, что ты не сможешь добиться того, что я тебе сказал, — Чисаки посмотрела на него ядовитыми желтыми глазами. — Что ты хочешь, чтобы я сделал сейчас? Иринака умоляла попытаться получить еще один заказ. Он пытался получить второй шанс, чтобы все исправить. Чисаки усмехнулась: «Ничего». «Нет, пожалуйста. Я могу быть лучше! Я могу попытаться истощить ресурсы, чтобы у них не было другого выбора, кроме как пополнить запасы, и таким образом мы сможем сбежать. Или я могу инсценировать какой-нибудь инцидент. Или я могу сделать что-нибудь с собой, что-нибудь, что позволит вам сбежать от босса. Ничего, просто скажи мне, что мне нужно сделать. Чисаки по-прежнему ничего не говорил. Он только разочаровывающе посмотрел на него, напоминая ему о времени, прежде чем он был найден им. Раньше он был полезен якудза. — Босс, пожалуйста… — Иринаку прервала жгучая боль от удара ладони Чисаки по его щеке. — Ты сделал достаточно, — впился взглядом Чисаки, отводя протез руки, в то время как Иринака уныло смотрела в сторону. Куроно видел, как напряглись плечи Иринаки, когда он отводил взгляд от своего босса. «Ты разочаровал меня и павшего Ши Хассайкая. Ты даже не смог заставить терапевта поверить тебе, так почему я должен это делать?» «Это было не так», — попыталась защититься Иринака. Чисаки огрызнулась на него: «Тогда что же это было тогда?!» Иринака промолчал, сглотнув при виде разъяренного босса, понимающего, что это его вина. Его взгляд упал с желтых глаз на туфли. «Я так и думал. Куроно, решать тебе. Я иду спать, — сказал Чисаки, потирая висок рукой. Он направился к двери, игнорируя все остальное, и направился прямо к лестнице. Куроно колебался, чтобы взглянуть на Иринаку, которая избегала его взгляда. — С тобой все в порядке, Иринака-кун? — Думаю, да, — пожал плечами Иринака, не зная, как еще ответить. Куроно кивнул ему и возобновил кивок от другого мужчины. Иринака наблюдал, как Куроно вернулся внутрь и еще раз взглянула на него. «Ну, в одном Раппа был прав. Его протезная ладонь не произвела такого уж сильного удара, — шутит про себя Иринака, не обращая внимания на влагу, скатившуюся по его покрасневшей щеке. Он медленно сполз по стене. «Я сделал все, что от меня просили. Думаю, этого будет недостаточно, — прокомментировал Иринака, запрокидывая голову назад и ударяясь о твердую внешнюю стену дома. «Этого никогда не бывает достаточно». * Куроно избегал взглядов людей, особенно глаз терапевта, когда поднимался по лестнице на третий этаж. Его шаги скрипели по полу, когда он подошел прямо к двери своего босса. «Чисаки. Чисаки? Куроно постучал в дверь спальни своего старого друга. — Ты хорошо себя чувствуешь? Последовала пауза, прежде чем послышался приглушенный ответ с другой стороны. "Нет." — Давай, Чисаки. «Что мне делать? С Якудза? С этой идиотской программой реформ?» Чисаки громко пробормотала через дверь: «Помнишь ту ночь на балконе?» Куроно вздрогнул. «Как я сказал вам, что возвращение якудза в лидеры подполья, как это было раньше, было скорее мечтой, чем реальностью? И вы сказали, что сделаете все, что в ваших силах, чтобы это стало новой реальностью. Новое будущее для всех». "Я помню. Я не потеряла ни одной своей памяти, — резко ответила Чисаки. «И посмотрите, как хорошо все развалилось». — Кай, не надо… — Куроно нервно закусил губу. — … тебе не кажется, что нам пора просто двигаться дальше? "...Что?" Голос Чисаки был неразборчив, но он чувствовал легкую нерешительность. «Посмотри, где мы сейчас находимся, Чисаки. Либо мы исправимся и станем гражданскими лицами, либо вернемся в тюрьму и останемся гнить в наших камерах, — Куроно прижался лбом к двери, надеясь, что Чисаки сможет почувствовать его на другой стороне. Надеясь, что его друг найдет какое-то утешение в его присутствии. «Даже если вы попытаетесь осуществить план притворного реформирования, все это лишь подорвет наши шансы когда-либо выбраться из Тартара. Это может испортить репутацию терапевта на полсекунды, прежде чем он поймет, что большинство полностью приняло свою новую жизнь как гражданское лицо. План не имеет никакого отношения к этому, и он потерпит неудачу». Чисаки придвинулась к двери с другой стороны. Куроно чувствовал удары сквозь деревянную дверь. — Как ты можешь быть так уверен? «Последний план, который у тебя был, заключался в том, чтобы рассчитывать на то, что герои не доберутся до нас вовремя и не отправятся в новое убежище». Куроно усмехнулся без юмора в тоне. «Но мы оба знаем, как все развалилось, не так ли?» «Так вот оно что? Ты уходишь от меня, как и остальные? — спросил Чисаки, когда его голос немного увеличился. «Я не оставлю тебя, Кай. Я хочу остаться рядом с тобой. Это все, что я хочу, — признался Куроно двери. «Меня не волнует, где мы окажемся, пока я могу быть рядом с тобой через все это. Я не буду возражать против реформ, если мы не окажемся в тюрьме на всю оставшуюся жизнь». Чисаки молчала с другой стороны. «Меня не волнует, что нам придется переехать куда-нибудь еще, кроме Японии. Может быть, поехать куда-нибудь в Европу или Америку. Мы оба достаточно хорошо знаем английский, — Куроно прислоняет руки к двери. «Или мы могли бы просто остаться в Японии, но найти где-нибудь вдали от города, место, которое было тщательно продезинфицировано в соответствии с вашими желаниями и потребностями. Где-нибудь с ограниченным количеством соседей, чтобы они вас совсем не беспокоили. Где-то вроде того, о чем мы говорили, когда были маленькими. Чисаки долгое время ничего не говорил, заставляя Куроно молча ждать по другую сторону двери. — Просто оставь меня здесь, Хари. Куроно разочарованно поджал губы. Он посмотрел на щель в двери и увидел тень тела своего лучшего друга на другой стороне. Он резко развернулся и направился в свою комнату. Он остановился и повернул голову к двери спальни. — Спокойной ночи, Чисаки-кун. * Чисаки уронил голову на руки. Его искусственные руки никогда не смогут заменить те, которые у нее были раньше. Те, которые не могли использовать его причуду. Если он вернется в тюрьму, он не сможет помочь единственному человеку, которого полюбил как отца. В любом случае он не мог ничего для него сделать. Герои, вероятно, избавились от лидера якудза, поскольку это был безнадежный конец. Но он не может просто отказаться от мечты о восстановлении якудза и реформировании. Он не может просто так поступить со своим боссом. Ему нужно было довести дело до конца, чтобы показать всем, что якудза, которую возглавлял его отец, была самой сильной из них. Он не знает, что делать, чтобы двигаться вперед.