Часть 4

      Крупный авиационный завод, где служила Анастасия Яблокова, относился к режимным объектам, и попасть сюда даже милиции оказалось непросто. По периметру территорию огораживал высокий бетонный забор с колючей проволокой. Доступ внутрь – только по пропускам.        - Повезло, Яков Платонович, что убитая числилась в бухгалтерии, а не в конструкторском отделе или слесарном цехе, - тихо прокомментировал Коробейников, пока крепкого вида молодой человек тщательно проверял у милиционеров документы, - иначе нас бы не пустили. С безопасностью здесь строго. Пройдя через ворота, сотрудники идут через парк на свои места, каждый к отдельному корпусу. В одном, например, располагаются инженеры. Там особый допуск нужен. Сборкой занимаются в ангарах, к ним индивидуальный вход. Руководство пошло на уступки, поскольку комнаты специалистов, не связанных с проектированием или производством самолетов, находятся в одном здании с общей проходной на первом этаже.        - Несмотря на всевозможные меры предосторожности, вы о них много знаете.        - Здесь треть города работает, - Антон виновато пожал плечами, и Штольман понимающе кивнул. Люди остаются людьми. Соблюдают правила ровно настолько, чтобы избежать наказания.       Когда с формальностями покончили, сыщиков проводили к кабинету, где трудилась потерпевшая. Коробейников сказал правду – они прошли десять метров по коридору, но и для минутной прогулки им выделили сопровождающего. Молчаливый наблюдающий в неприметном сером костюме остался у двери, когда мужчины зашли внутрь.       Анастасия Яблокова сидела в тесном помещении с двумя коллегами средних лет – суровой Таисией и кокетливой Татьяной. Обе являлись полной противоположностью по внешности и характеру, но в их общении Штольман не разглядел признаков напряженности или недовольства, скорее дамы дополняли друг друга. Сдержанная темноволосая Таисия коротко отвечала на вопросы следователей, а бойкая пухленькая блондинка Татьяна развивала мысль и добавляла подробности. В день убийства сотрудницы не заметили ничего необычного. Анастасия вела себя естественно, вовремя ушла на обед, с которого не вернулась.       - И мы по домам пошли, - завершила историю Татьяна.       - Когда Настя не пришла - не переживали, решили, может, прихватило – беременная же, - призналась Таисия и румянец стыда залил серьезное лицо.       - Раньше такое случалось?       - Нет! На заводе с этим строго – ни пропускать, ни опаздывать нельзя.       - Расскажите об Анастасии.       - В работе обязательная, ответственная. В быту тихая, немногословная. Понятно, судьба не простая, - с сокрушенно развела руками Таисия.       - Да, сестра сообщила о гибели родителей и мужа, - кивнул Штольман.       - Печальная участь многих, - женщина грустно вздохнула, нервно поправила янтарную брошку на груди, и Яков догадался: и она кого-то не дождалась, - Настя в войну и детей потеряла. Мальчика и девочку воспитывала, крохи совсем. Она кручинилась, что не смогла их сберечь. Они остались единственной памятью после кончины Николая, первого супруга. Настоящим красавцем был - даже небольшое родимое пятно на щеке не портило. Очень Настя его любила, забыть не могла.       - Не придумывай! Не сильно-то Настя о ребятишках печалилась, – встряла в рассказ Татьяна, - в основном о них Ольга горевала. У нее своих малышей нет и не будет, вот о чужих и заботится.       Яков припомнил, как стойко держалась Ольга в ходе беседы, и только после упоминания ребенка заплакала. Мужчина задумался: по кому она на самом деле скорбела?       - Не права ты. Ольга непростая, хитрая, себе на уме. Как цепкий кустарник - везде место найдет. На вид – беззащитная, а внутри настоящий кремень.       Штольман утвердительно качнул головой, соглашаясь с нелестной характеристикой, и Таисия продолжила.       - Настя же будто обходила жизнь стороной. Закуклилась в горе, и хоть не часто о погибших вспоминала, но каждый раз, - Таисия помолчала, подбирая слова, - будто огонь загорался в глазах.       Долгие годы Яков оставался один. Родители умерли, когда он поступил в институт, братьев, сестер или других родственников сыщик не имел. Женой и детьми не обзавелся, а появлявшихся женщин, за редким исключением, не пускал дальше спальни. Однако понимал, о чем говорила Таисия. Видел, как пройдя через мясорубку войны, люди в мирное время не находили силы жить после потери близких. Приспосабливались, ходили на работу, встречались с друзьями, но при этом казались блеклыми тенями самих себя с потускневшим взглядом. Беззаботное прошлое затягивало счастливыми картинами, предлагало лучшую альтернативу болезненной реальности. Яков, предпочитавший суровую правду радужным иллюзиям, не осуждал, но и не принимал подобный выбор.       - О себе думать больше, чем о других - так это и не плохо, - резко выдернула Штольмана из философских размышлений Татьяна, - а Насте и к собственной доле была равнодушна, и к судьбам окружающих.       - Вам она не нравилась? – откровенно поинтересовался Штольман.       - Да кто ж такое о покойнике скажет? – энергично замахала руками Таня, - просто вела себя будто рыба замороженная.       - К мужу как относилась?       - Ровно, - после короткой паузы ответила Таисия, - не ругались, не дрались, но и горячей привязанности не демонстрировали.       Следователь вспомнил раздавленного горем вдовца. Яков пока не знал, что сподвигло Анастасию на второй брак, но этот человек испытывал сильные искренние эмоции.       - Семен трудолюбивый, заботливый, только Настя в нем не нуждалась. Вроде вместе - а на деле порознь, - с горечью добавила Таня.       Яков подумал об открытии Милца. Он сомневался, что убитая обсуждала в коллективе желание прервать беременность, но спросить необходимо.       - У Яблоковой за последний месяц не появились новые знакомые?       - Нет, - отрицательно покачала головой Таисия.       - А ребенка она с какими чувствами ждала? – попробовал зайти с другой стороны Штольман.       Коллеги переглянулись, и недоуменно пожали плечами.       Яков подошел к деревянному столу, обитому зеленым сукном, где сидела Анастасия. Бумаги, папки и перьевые ручки аккуратно сложены, из украшений – коричневый горшочек с голубыми фиалками. Мужчина легко провел по кромке бархатистого темно-зеленого листа. Яркие цветы казались чужеродным предметом в полутемной комнате, заставленной шкафами. Татьяна заметила интерес сыщика и подошла ближе.       - Настя на днях принесла. Сказала, приятельница дала. До смешного о них заботилась – поливала и разговаривала. Не замечала раньше за ней склонности к этому.       - Ну вот, - лукаво улыбнулся Штольман, - а говорите, будто только о себе думала. Та насупилась, но смолчать не смогла.       - Растение – не человек, с ним проще, - фыркнула блондинка и вышла из кабинета за водой для чая.       - Таню не слушайте, - примирительно произнесла Таисия после того, как дверь за женщиной закрылась, - она одна живет. Настя после войны получила второй шанс устроить судьбу, только вот не нужен он ей был. И Таню это злило. Принять не могла, что Настя обретенным счастьем не дорожит.       Штольман мысленно представил, как пухленькая Таня дождалась в гаражах Анастасию и безжалостно зарезала соперницу. Семену она симпатизировала, Настю же недолюбливала. Сотрудницы разошлись на обед в одно время, ничто не мешало проследить за жертвой. Слабая версия, но другой пока не появилось.         Сыщики вышли с завода и остановились. Яков недовольно нахмурился и задумчиво постучал пальцами по перилам. Мотив убийства они не выяснили, подозреваемых и важных зацепок не нашли. Единственный интересный факт – это попытка избавиться от беременности.       - Как считаете, Антон Андреевич, - спросил Штольман, натягивая теплые кожаные перчатки, - покойная насчет пижмы сама знала или надоумил кто?        - Советчик в городе в таких делах только один, - не задумываясь ответил Антон и поежился на холодном ветру, - старуха Аграфена. Официально люди в Затонске современные и просвещенные, колдовством не увлекаются.        - Но? – вопросительно поднял брови Яков, ожидая продолжения.       - Но ходят к ней. Особенно женщины. Кто погадать, кто приворожить – в подробности не вдавался, но за глаза зовут ведьмой.       Штольман язвительно хмыкнул, шумно вздохнул и покачал головой. Как легко в сложных ситуациях слетает с человека наносная шелуха образования и воспитания, дабы обнажить примитивные инстинкты и несокрушимую веру в чудеса.       - Давайте съездим и поговорим с вашей ведуньей, - насмешливо предложил он.       - Не верите в сверхъестественные силы? – с искренним любопытством поинтересовался Коробейников.       - Антон Андреевич, помимо того, что мы состоим в партии, милиционерам в работе положено основываться на логике, а не магии.       Помощник посмотрел на шефа, будто желая возразить, но промолчал, и Яков проявил снисходительность и решил не развивать тему. Парень вырос в провинции, где народ охотно слушал и пересказывал волшебные сказки, что с него возьмешь?