Часть 9

      С Коробейниковым сыщик столкнулся у входа на вокзал. Тот закончил допрос и направлялся в участок, когда на него налетел Штольман. Ничего нового Антон не узнал, и Яков, не мешкая, попросил подчиненного еще раз позвать для беседы обходчиков, нашедших труп. Пока юноша возвращал недовольных свидетелей, Штольман нетерпеливо ходил по узкому кабинету, который им выделили для разговора.       Смурные мужчины средних лет на расспросы следователя отвечали коротко и скупо, крутили в мозолистых ладонях неказистые меховые шапки и время от времени поглядывали на дверь. Яков поверил бы им, мало кто любит общаться с милицией, если б не быстрые переглядывания между ответами. Штольман понял: по-хорошему ничего добиться от них не удастся, и пошел на уловку - отпустил старшего и остаться наедине с младшим, Иваном.       Яков помолчал, сделал паузу и терпеливо повторил вопросы. Оказавшись без поддержки, рабочий занервничал, маленькие серые глаза под кустистыми бровями забегали, но легко сдаваться и откровенничать он не собирался. Наконец, Штольман не выдержал и повысил голос.       - Слушайте, я здесь выясняю обстоятельства убийства! А вы мне сильно мешаете. Уж не вы ли с приятелем зарезали несчастного?       - Да вы что! Нужен он нам, голытьба окаянная!       Яков мысленно обрадовался: начало положено. Выжидающие скрестил руки на груди и пристально посмотрел на собеседника, всем видом показывая, что не отступится, пока не выяснит подробности.       - Слонялся здесь пару недель, - с тяжелым вздохом признался Иван, - близко не подходил, у сараев околачивался – тех, рядом с платформой. Нас не трогал, сторонился, да и мы его тоже. Человек-то незнакомый, неизвестно, чего от него ждать. Подумали сначала, будто ворье, да не похож на бандита.       - Один был или с кем-то?       - Всегда один.       - Почему сразу не рассказали?       - Так, небось, следовало сразу доложить, как заприметили.       - Понятно, - раздраженно протянул Штольман. То ли пожалели, то ли испугались, а потом побоялись наказания и решили молчать, - ведите туда, где чаще всего его видели!       Антон Андреевич встал со стула, но Яков отрицательно покачал головой. С ним он поговорит позже.       Мужчина тяжело вздохнул и повел Штольмана к гаражам.       - Не знаете, кому они принадлежат?       - Да тем, кто поблизости живет. Кто велосипеды здесь зимой держит, кто инструменты хранит – у всякого разное.       Штольман стоял перед длинным одноэтажным кирпичным строением с разномастными дверьми, на которых висели замки. Яков не поленился и проверил каждую – заперто. Раздосадованный неудачей, он отпустил Ивана и вернулся на вокзал, где его поджидал смущенный Коробейников. Штольман понимал, нужен практический опыт, чтобы понять: обманывает свидетель или нет. Однако оставить без внимания промах подчиненного не мог.       - Что заметили на месте преступления, Коробейников? – и не дожидаясь ответа продолжил, - мы на станции, а у убитого нет сумки. Никто из сотрудников его не опознал. Что он здесь делал? Наблюдайте, думайте, стройте версии, подтверждайте или опровергайте их фактами. Сейчас поезжайте на завод и выясните, к кому из водителей приходила коллега Яблоковой. А после узнайте владельцев сараев рядом с путями.       Молодой милиционер коротко кивнул и торопливо вышел из помещения. Штольман, несмотря на суровость и надменность, нравился Антону. Слухи о столичном следователе ходили с неделю до его появления в участке, и Коробейников побаивался предстоящих перемен. Однако Яков Платонович оказался настоящим профессионалом, а главное - неравнодушным человеком. Юноша восхищался тщательностью, с которой Штольман трудится и замечает малейшие мелочи. Не приказывает Антону, а предлагает вместе поразмышлять. Не допускает панибратства, но и высокомерия не проявляет. Ему не хотелось терять доверие начальника, поэтому он не мешкая отправился выполнять поручение шефа.       С вокзала Штольман позвонил сестре Яблоковой и попросил приехать в морг на опознание. Ольга Смирнова просьбе удивилась, однако в назначенное время ждала в коридоре. Строгое черное приталенное пальто, отороченное густым мехом, подчеркивало белизну лица, на которым лихорадочно блестели карие глаза. Завидя сыщика, учительница решительно поднялась со стула и направилась к нему, не сводя пристального взгляда. Штольман не вдавался в подробности по телефону, лишь намекнул: дело строчное и связано с расследованием.       Яков не ошибся, когда назначил встречу после вскрытия. Милц обнаружил старые уродливые шрамы на ноге и предположил, что рядом с мужчиной разорвался снаряд. Что касается новых ран, Александр Францевич подтвердил их идентичность с увечьями Анастасии, и теперь Штольман официально работал по делу над двойным убийством.       - Зачем я здесь? Я уже опознала Настю! – недовольно спросила Ольга, и Яков неприятно поразился требовательному тону. Он изучающе оглядел женщину и отметил резкие изменения, произошедшие с их прошлой беседы. В Ольге мало осталось от растерянной девушки, нервно теребящей бахрому платья – сегодня перед ним стояла раздраженная надменная дама.       Он повел ее в помещение, на ходу объясняя основания для срочного приглашения. Признался: у следствия есть причины подозревать связь между происшествием на станции и гибелью Яблоковой.       Они подошли к столу, на котором лежал убитый, и Штольман убрал простыню. Ольга внимательно разглядывала покойника, а потом отрицательно покачала головой.       - Я никогда не встречала этого человеком.       - Заметили родимое пятно? Похожее имелось у погибшего супруга вашей сестры.       - И еще у многих. Думаете, это Николай Морозов? – тонкие брови удивленно поползли вверх.       - Одна из версий, - уклонился от прямого ответа следователь.       - Я видела его много лет назад и не могу сказать с уверенностью: он это или нет.       - У вас сохранились фотографии? – с надеждой поинтересовался Штольман.       - Нет, но возможно какие-то снимки есть у Насти, - с сомнением в голосе предположила Ольга, покрутила ремешок сумочки, раздумывая о чем-то, и наконец спросила, - с чего вы вообще решили, что это он?       - Анастасия рассказала коллеге про схожий изъян на щеке мужа.       - Это не доказательство, - парировала собеседница, и с вызовом во взгляде скрестила руки на груди, ожидая продолжения.       Действительно, мысленно согласился Яков, вспомнив недобрым словом влезшую не в свое дело Анну Викторовну.       - Это не единственная линия расследования, - Штольман переменил тему, - вы знали о том, что Анастасия хотела избавиться от ребенка?       Лицо Ольги окаменело. Она сжала перчатку так, что костяшки побелели и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.       - Не выдумывайте! – чуть слышно выдохнула свидетельница, и предупреждающие вскинула ладонь, будто желала остановить Якова.       - Вскрытие показало: перед смертью она принимала травяной отвар, который способствует выкидышу.       - Это ошибка, - уверенно заявила Ольга, - Настя не могла так поступить.       - Это установленный факт, - опроверг Яков, но женщина упрямо вздернула подбородок и с неприязнью оглядела милиционера.       Якова удивило упрямство, с которым Ольга отрицала очевидное, но комментировать ее поведение он не стал. Спокойно пожал плечами, зашагал к выходу, а учительница направилась за ним. Внезапно она нахмурилась и прикоснулась к локтю Якова, привлекая внимание.       - Анна Викторовна осматривала труп? – настороженно поинтересовалась она, когда мужчина обернулся, и пристально посмотрела на него.       - Да, - признался он.       - Разумеется, это же ее работа, - сухо прокомментировала Ольга, натянуто улыбнулась и вышла из комнаты.       В этот раз Анна Викторовна не притворялась, будто встреча оказалась случайной - стояла напротив морга и нетерпеливо поглядывала на дверь, боясь упустить Штольмана. С Ольгой Ивановной они вежливо раскланялись, не вступая в разговор.       - Она не может его опознать, - не дожидаясь вопроса сообщил следователь, дождавшись, когда сестра Анастасии свернут за угол.       Анна прикусила нижнюю губу и задумалась, а спустя минуту помрачнела.       - Это жестоко, но есть человек, который хорошо знал покойного. Штольману не понадобилось много времени, чтобы понять, о ком идет речь. Конечно, Семен, муж Анастасии и друг Николая. Сыщик кивнул и направился было к выходу, но взглянул на часы и остановился.       - Уже поздно. Домой не собираетесь?       Штольман и сам не решил, чего хотел больше: проводить привлекательную девушку или расспросить загадочную барышню о тайнах, которые та тщательно скрывает. Красавица с ясными голубыми глазами вызывала мужской интерес, подозрительная особа, бесцеремонно влезающая в расследование – детективный. Анна опасливо посмотрела на Якова, и он догадался: ей хотелось пойти с ним, но она опасалась расспросов.                         Уверенность в том, что неизвестный доброжелатель поделился с ней важными сведениями, крепла.       - Не волнуйтесь, - мягко сказал он, соглашаясь на невысказанные условия, - одевайтесь, я подожду.       Анна широко улыбнулась и ушла, а в это время Штольман позвонил Коробейникову и попросил вызвать завтра с утра Семена Яблокова в морг.       Яков сдержал обещание, и всю дорогу они говорили о чем угодно кроме работы. Она рассказала о Затонске, он – о Ленинграде. Она посетовала на то, что жизнь в провинции покажется ему однообразной, а Яков заверил, будто не прочь поскучать. Хотя, какая уж тут скука! Анна напомнила: в городе происходят не только преступления, но и культурные события, и пригласила на концерт, в ответ он вежливо поблагодарил. Ничего не обещал, но знал – постарается прийти.       Одной рукой она держалась за его локоть, другой активно жестикулировала, иллюстрируя рассказ. Вечерняя прохлада необычно шла спутнице, подчеркивала ярким румянцем гладкую белоснежную кожу. В ней не было наигранности и фальши, лишь подкупающая искренность и неподдельный интерес к собеседнику. Она не кокетничала или жеманничала, волнуя и маня чарующей неведомой силой женского обаяния, сквозящего в каждом изящном движение, ласковой улыбке и сказанном слове. И мужчина невольно поддавался соблазну, погружался в водоворот тревожных, но таких приятых чувств.       У калитки они остановились и одновременно замолчали. Яков внимательно разглядывал красивое лицо, широко распахнутые голубые глаза и чуть приоткрытые губы. Штольман замер на мгновение, балансируя на грани, представил, что и как произойдет, но в глубине души понимал: он не поцелует Анну. Роман с молоденькой и неопытной барышней в маленьком городке обернется проблемами. Дело не в том, что в провинциальном Затонске люди пристально следят друг за другом, а ему неприятны и не нужны сплетни на службе. Яков чувствовал - с Анной будет либо серьезно, либо никак. И с ней лучше выбрать второй вариант. Он не из тех, кто ищет семейных радостей и уюта, а Анна Викторовна вряд ли согласится на непродолжительную связь без обязательств. Яков коротко кивнул и дождался, когда девушка зайдет в дом, прежде чем уйти.       По темным замерзшим улицам Штольман вернулся в свою квартиру. Увлекшись расследованием, он за несколько дней так и не успел распаковывать чемоданы, доставал свежую одежду, а грязную складывал в неаккуратную стопку.       На кухне Яков завел необходимый минимум – чайник, турку, кружку и тарелку. Он не любил и не умел готовить, а хозяйственные хлопоты по стирке и уборке отдавал на откуп женщинам, желающим заработать лишние пару рублей. Он мысленно сделал пометку найти кого-то. Яков заварил чай, разложил на столе бумаги по делу и, потягивая крепкий напиток, принялся размышлять.