Часть 10

      Утро для Штольмана началось с настойчиво звонка будильника. Вечером он засиделся допоздна, и проснулся с гудящей головой. Сыщик умылся холодной водой и заварил крепкий чай. Раскрытая папка с рабочими бумагами лежала на кухонном столе. Потягивая горячий напиток, Яков мысленно составил план на день. Сначала дойти до морга, куда на опознание придет Яблоков. Подтвердить или опровергнуть теорию Анны Викторовны, а дальше действовать по ситуации. Если неизвестный и впрямь окажется первым супругом Анастасии, упрямой барышне придется раскрыть тайного осведомителя. Штольман не хотел давить, но времени на вежливые реверансы не было.       Яков отставил кружку, быстро собрался и вышел на улицу. Солнце еле-еле пробивалось сквозь серые облака, и он поежился. Весенняя прохлада окончательно взбодрила, и следователь решительно двинулся в сторону больницы. Когда Штольман направлялся по пустынным широким проспектам Ленинграда на службу, то чувствовал себя бдительным стражем города, единственным, кто не спит в этот час и надежно охраняет жителей. Шаг за шагом он возвращался от строгого искушенного детектива средних лет к наивному идеалисту, который не видел перед собой иного пути, кроме сыскного, вслед за отцом юристом и дедом полицейским. В Затонске он пока ощущал себя чужеродным объектом. Взял на себя ответственность и тщательно вел дело, даже испытывал профессиональный азарт, но рассматривал новое место работы в качестве временного пристанища. Не представлял он себя чинным провинциальным милиционером среди узких улочек и чахлых березок.       Размышляя о будущем, Штольман приблизился к крыльцу, где стоял задумчивый Семен Яблоков. Он засунул руки в карманы тяжелого драпового пальто, а непокрытую голову втянул в плечи, спасаясь от холода. Когда вдовец пожимал протянутую ладонь, в карих глазах сквозила тоскливая обреченность. Ничего хорошего от встречи с милицией он не ждал. По дороге к моргу Яков рассказал про второе происшествие и его схожесть с убийством Анастасии, однако важные подробности и смелые предположения оставил при себе.       Рядом с телом их дожидался Милц, который после знака Якова откинул простыню. Мужчина не сразу подошел к мертвецу. Раздумывал пару секунд, и сыщик удивился неожиданной робости. Яблоков побывал на войне, ему не в первый раз встречаться со смертью, значит, причина смущения в другом. Наконец Семен посмотрел на покойного.       - Сильно постарел, - чуть слышно прошептал он, и следователь догадался: Ольга сообщила родственнику о вчерашней беседе, и это предупреждение стало поводом для заминки.       - Вы сказали Анастасии, что ее супруг умер, - ледяным тоном обвинил Штольман. Он встретился взглядом с Александром Францевичем и жестом попросил доктора выйти за дверь. Тот кивнул и покорно удалился.       - Я верил в это! – громко выкрикнул Семен и нервно взъерошил волосы, - я сидел в окопе, когда туда попал снаряд. Николай вытащил меня, передал санитарке и вернулся за товарищем, когда снова рвануло.       - Видели труп?       - Нет! Я находился далеко, а потом мы срочно отступили, но я был уверен: они не выжили. Когда я приехал к Насте, уже пришла похоронка. Не возникло ни малейших сомнений в его гибели.       - Когда вы отошли, территорию захватили немцы? – осторожно предположил Яков.       - Да, - Семен задумчиво потер лоб, перебирая варианты развития событий, и в итоге изумленно уставился на Штольмана, - думаете, его взяли в плен?       - Возможно. Окажись у своих – дал бы знать родным, что жив.       - Но ведь сколько лет прошло!       - Очередное подтверждение теории. Он оказался там, где нет связи, - и Яков прямо посмотрел в глаза собеседнику, в которых мелькнуло озарение. Мужчина понял намек. Сначала Николая угнали в неволю, а после освобождения посадили в тюрьму. С такими людьми обращались жестко, ни заслуги на поле боя, ни побег или участие в партизанских отрядах не спасали от осуждения и неминуемого наказания. Страдал не только провинившийся, под удар попадала вся семья. Анастасии выгоднее было иметь статус вдовы, чем жены военнопленного. С таким супругом ее точно выгнали бы с работы, а новую должность пришлось бы еще поискать.       - Клянусь, я ни о чем не догадывался, - без сил Семен облокотился спиной на белоснежную кафельную стену, - получается, лучше б он меня бросил.       Сыщик промолчал, но про себя согласился с печальным выводом. Да, не вернись Николай за друзьями, дрогни, прояви трусость – остался бы здоровым и без клейма предателя.       - Я попробую проследить его судьбу после войны, но сделать это будет трудно – при нем нет документов. Как бы поступила Анастасия, узнай, что Николай не погиб?       Семен недолго думал над ответом. Мысленно поставил на воображаемые весы короткое супружество с Настей и ее долгий брак с Николаем. Однако, не количество совместно проведенного времени стало победителем в жестоком сражении. В глубине души он всегда чувствовал горькую правду: проживи они хоть сто лет, любимая останется равнодушной к нему. Смирился с ситуацией – так жаждал заполучить рыжеволосую красавицу. Наконец, вдовец горестно усмехнулся и вынес своим семейным отношениям суровый приговор.       - Выбрала бы его.       Штольман выразительно поднял брови и сочувственно вздохнул. Больше спрашивать было не о чем.       После непростой беседы взбудораженный Яков отправился на поиски Анны Викторовны. У него накопилось к девушке много вопросов. Подозревал ли он ее по-настоящему в двойном убийстве? Нет, он не видел мотива, да и она стремилась помочь, а не запутать следствие. Однако, она проявляла чрезмерную осведомленность и располагала сведениями, источниками которых не могли быть Милц или Коробейников. Начинающий доктор сидела в пустой ординаторской с чашкой чая. Она испытующе взглянула на вошедшего, и Штольман утвердительно кивнул.       - Как выяснили, что погибший - Николай? – прямо спросил Яков, сел напротив и скрестил руки на груди.       - Интуиция? – впервые Анна наблюдала столь очевидное раздражение следователя. Он так сильно поджал уголки губ, что морщины отчётливее проступили на лице.       - Я не из тех, кто в это верит. Предпочитаю реальные факты. Вы знали, кто он. Поэтому осмотрели ноги.       - Яков Платонович, я объяснила свой поступок.       - Понимаете, что успешные догадки делают вас главной подозреваемой?       - Так вы думаете обо мне? – женский голос предательски дрогнул.       - Нет, я думаю о вас иначе, - сыщик понял двусмысленность сказанного лишь после того, как произнес фразу, но решил не забирать слова обратно. Анна густо покраснела, и ему мгновенно стало стыдно. Связался черт с младенцем! И тут же жаркой волной накатила злость. Он не отошел от сложного разговора с Семеном, когда измышлениями о судьбе Николая разрушил человеку жизнь. Не дал горюющему вдовцу спокойно похоронить жену и ребенка, а вытащил на свет скелеты, которым стоило остаться в шкафу. Вывернул взрослому мужчине душу наизнанку, а юная барышня играет с ним в непонятные игры.       - Какой же у меня мотив? – тихо поинтересовалась Анна.       - Может, вам Семен приглянулся? – Штольман осознавал абсурдность теории, но ничего другого в голову не пришло.       Девушка прямо посмотрела на угрюмого собеседника. Раскрыть секрет, как узнала в погибшем Николая - опасно. Раздраженный Яков Платонович не поверит. В лучшем случае посмеется, а что сделает в худшем и подумать страшно.       - Вы ведь не верите в это? - Анна поймала хмурый серый взгляд, протянула руку и неуверенно положила ладонь ему на запястье, отчего Штольман моментально напрягся.       Он настороженно взглянул в синие умоляющие глаза и замер в нерешительности. Язвительный ответ крутился на языке, но он молчал, остро чувствуя прикосновение. Отступить или настаивать дальше? После напряженной паузы он перехватил маленькую изящную кисть, быстро поднес к губам, коротко поцеловал и стремительно вышел, разрешая хранить тайну. Импульсивный нелогичный и несвойственный ему поступок говорил о чувствах Якова к Анне больше, чем он сам себе готов был в них признаться.