Часть 12

      Перед разговором с Ольгой Штольман решил подготовиться и еще раз прочитать показания свидетелей. Вернулся в отделение, кивнул дежурному и отправился в кабинет. Не успел он развязать папку и заварить чай, как в комнату стремительно влетел запыхавшийся Коробейников.       - Яков Платонович, боялся не застать! – юноша шумно выдохнул, привел дыхание в порядок и чуть медленнее заговорил, - я выяснил: один сарай рядом с вокзалом принадлежит Смирновым.       Штольман похвалил коллегу и глубоко задумался. Еще один факт против Ольги. Сейчас у него есть только подозрения и мало улик. Их можно найти во время обыска, но на каких основаниях просить официальный документ на осмотр? Да и рабочий день закончился, сегодня не удастся получить бумагу, а заглянуть внутрь хочется. Мужчина взвесил аргументы, оценил возможные последствия и решился.       - Спасибо за информацию, Антон Андреевич! Идите домой – поздно уже. Завтра продолжим.       - А вы куда направитесь? – поинтересовался Коробейников, который заметил задумчивость Штольмана. Обычно сыщик размышлял вслух, а тут секретничает. Вопрос прозвучал бесцеремонно, но в тоне подчиненного Яков услышал нотки беспокойства. Он ничего не ответил, только иронично поднял брови и усмехнулся. Дополнительных объяснений не потребовалось. Дерзкий план шефа опасен для карьеры, но полезен для дела.       - Пойдемте вместе, Яков Платонович! – предложил молодой человек и надел шапку. Штольман картинно развел руками – мол, что с вами делать, Антон Андреевич, и встал со стула.       Анна оказалась в узком помещении и поначалу растерялась. У нее появилась куча вопросов, но она не решалась их озвучить. Лишь внимательно присмотрелась к застывшей учительнице, которая неторопливо водила пальцами над свечой. Казалось, будто та пребывает в гипнотическом трансе. Однако стоило Анне пошевелиться, как Ольга протянула в сторону ладонь и достала из темноты нож. Сердце барышни забилось сильнее. Если выбежать, погонятся ли за ней?       - Зачем полезла в эту историю? – устало спросила Ольга, - никто ничего бы не узнал.       - Яков Платонович бы догадался, - убежденно заявила Анна. Она находилась в полной уверенности: следователь докопался бы до правды и без подсказок. Просто чуть позже.       - Что показала Настя? - Ольга наконец перестала рассматривать огонь и посмотрела на непрошенную гостью.       - Счастливую семью, - тихо прошептала девушка, вспоминая неясные силуэты в собственной спальне. Муж, жена и двое ребятишек обнимают друг друга будто после долгой разлуки, садятся за стол и разрезают праздничный пирог.       - Семью! – зло передразнила убийца, а затем с надрывом в голосе продолжила, - а я ей кто? Столько лет перед ней грехи замаливала. После войны устроила на работу, выдала за Семена. И все шло хорошо, пока не вернулся Николай. Поначалу мы договорились. Ребенок им в новой жизни не был нужен. Настя родила бы в Затонске, взяла деньги и исчезла. Мой супруг детей не жалует, но слишком дорожит репутацией, не отдал бы малыша в приют при живых родственниках. С Семеном я бы вопрос уладила. Несколько месяцев, и все бы получили, что хотели! Но нет! Николай не мог наблюдать, как Настя живет с другим! Я зарезала сестру случайно. Думала припугнуть, напомнить о том, сколько для нее сделала. А она легкомысленно ответила: пустые хлопоты! Есть Николай, он позаботится обо всем. Они все решили и уезжают через неделю. Почему она так со мной?       Анна сомневалась, что собеседница ждет ответ, поэтому молча пожала плечами.       - Николай сообразил бы, кто убил. У меня не было выбора, - Ольга тяжело вздохнула, жалея себя, - ну, ведьма, не предскажешь будущее? Есть ли у меня шанс выпутаться из этой истории?       Сжав нож, она медленно поднялась и со смесью любопытства и ненависти оглядела замершую Анну.       Шагнув на дорожку, ведущую к сараям, Яков заметил слабый свет, пробивающийся сквозь доски. Прижал палец к губам, многозначительно взглянул на Коробейникова, дождался кивка, и мужчины бесшумно пошли вперед. Сыщик приблизился и услышал два голоса: высокий и нервный Ольги Ивановны и второй – тихий, успокаивающий и, к его ужасу, хорошо знакомый. Глаза Якова расширились от страха вперемежку с возмущением, и он вопросительно посмотрел на Антона, но тот отрицательно покачал головой. Похоже, опасная выходка подружки и для него стала полной неожиданностью. Какого черта здесь делает Анна Викторовна? Следователь перевел дыхание, успокоился, достал из кармана пистолет и аккуратно заглянул в щель.       В проеме появилась Анна, напротив нее сидела Ольга Смирнова. Штольман не торопился входить и вместе с девушкой слушал откровенное признание, во время которого злодейка не выпускала из рук тесак. Если резко зайти, она может испугаться и пустить оружие в ход. Пока Ольга говорит, несносная барышня в относительной безопасности.       Когда учительница встала, напряжение достигло высшей точки и чувства Анны обострились. Она и раньше попадала в переделки, но впервые человек, недавно сознавшийся в двух преступлениях, угрожал ей. Мысли метались: броситься к выходу или договариваться? По шее пробежал холодок, и Анне показалось, будто хлипкая дверь чуть приоткрылась. Она сделала шаг назад, отступая от Ольги, и тут створка полностью распахнулась. Штольман влетел внутрь, быстро убрал Анну за спину и направил дуло на ошеломленную убийцу.       - Положите нож, Ольга Ивановна, - спокойно предложил он, но в тихом голосе обе женщины услышали серьезное предупреждение. Несколько секунд она раздумывала, и Анна из-за плеча Якова видела, как та просчитывает варианты. В конце концов небрежно кинула клинок на стол и вскинула ладони вверх.       - Коробейников, наденьте на Ольгу Ивановну наручники и отведите на вокзал. Там вызовите машину – отвезем в управление. А здесь нужны криминалисты.       Антон не сдвинулся с места - бросил тревожный взгляд на приятельницу. Та покачала головой, отказываясь от помощи, и юноша поспешил исполнять распоряжение начальства.       Наконец, Штольман и Анна остались наедине. Сыщик собирался узнать, как легкомысленная девица здесь очутилась и уничижительно высказаться на тему женской сумасбродности и неосмотрительности, но Анна нарушила намеченный план. Стоило Антону увести Ольгу, как она коротко всхлипнула и крепко обхватила Штольмана за шею. Ничего не оставалось, как обнять в ответ плачущую барышню. Гнев немного отступил, и мужчина решил ненадолго отложить вопросы и упреки. Зашептал успокаивающие слова и почувствовал, как Анна расслабляется в его руках.       - Испугалась? – она подняла бледное лицо, кивнула и робко прикоснулась губами к его скуле. Яков вздрогнул, и Анна мгновенно отпрянула, но он не дал далеко отодвинуться. Догадывался: причиной смелого поведения стал или страх за собственную жизнь, или благодарность за спасение. Истинные мотивы не важны, когда теплая и живая Анна рядом. Когда он стоял за дверью и слушал признание убийцы, то размышлял, как бы половчее вывести любопытного доктора из-под удара. Прежде чем зайти в помещение Штольман на миг представил, что случится, если он замешкается, не успеет, и безумная учительница заколет собеседницу. Не будет пытливого взора, лукавой улыбки и упрямого локона, никак нежелающего укладываться в пучок.       Яков осторожно провел ладонями по горящим щекам, и медленно, давая возможность остановить себя, наклонился и поцеловал Анну. Он не пытался быть нежным – еще сердился на глупое безрассудство, хотел наказать за собственный ужас, но ей не было дела до его пустых переживаний. Она тесно прильнула к нему, обдавая цветочным ароматом духов. И он поддался, отбросил досаждающие мысли, перестал анализировать и позволил себе чувствовать.       Ловко расстегнул пальто и прижал ее к себе сильнее, остро ощущая мягкие соблазнительные изгибы женского тела. Пробежал руками по талии, приласкал разгоряченную кожу и запустил пальцы в волосы. Уйти из пыльного сарая и увести Анну к себе. Распустить строгую прическу, неторопливо раздеть и наслаждаться ей всю ночь. Анна пылко отвечала, и Штольман понимал: она согласится. Пойдет с ним, ослепленная страстью, а утром он понесет неизбежную ответственность за свои поступки. Она не выглядела удобной или подходящей, скорее наоборот, докучливой и обременительной, являлась одновременно источником ярких неконтролируемых эмоций и тихим пристанищем, заводью, глазом бури. Пускай, безмятежно подумал Яков. Он подпустит Анну поближе, а потом решит, что делать с этим дальше.       Он слегка отстранился и с добродушной улыбкой оглядел раскрасневшееся лицо.       - А Вы оригинально реагируете на опасность, Анна Викторовна!       Девушка еще больше зарделась, и он огладил красивые скулы, по-прежнему крепко прижимая ее к себе.       - Скажи, почему Ольга назвала тебя ведьмой?       Ошеломленная произошедшим между ними, Анна растерянно улыбнулась, поймала теплый серый взгляд и решилась на признание.       - Порой я вижу умерших.       В этот момент губы Якова скользили по тонкой шее, и до него не сразу дошел смысл сказанного.       - Дайте догадаюсь! – предположил он шутливо, легко целуя в висок, - во сне вас посещают покойники и указывают на преступника?       - Нет, - голос окреп, в нем прибавилось уверенности, и он наконец понял: она говорит серьезно, - призраки приходят ко мне в любое время и просят помочь. Анастасию с мужем и детьми я увидела на следующий день после убийства.       - И побежали с этой новостью к Коробейникову? – осторожно спросил Штольман, сделал шаг назад и взял собеседницу за плечи.       - Да, - подтвердила Анна, - они показали кольца на пальцах. А еще мужчина хромал.       - И поэтому обследование трупа начали с ног?       Анна кивнула, а сыщик убрал от нее руки. У нее психическое расстройство или таким странным образом она пытается привлечь внимание?       - И эта старуха, Аграфена Ильинична – вам потакает? И Коробейников? – сообразил Штольман, припоминая многочисленные недомолвки и внезапные озарения молодого коллеги.       - Они знают правду, - Анна почувствовала сомнения собеседника, но не сдалась. Упрямо вздернула подбородок и не отвела взор.       - Как вышли на Ольгу?       - У больницы заметила дух Николая и пошла за ним.       - Версия с интуицией уже не кажется столь абсурдной, - язвительно прокомментировал Яков и устало потер лоб. От неожиданной откровенности он растерялся и не понимал, как себя вести.       - Считаете менял лгуньей или сумасшедшей, - разочарованно констатировала Анна, и Штольман изумился то ли наглости, то ли глупости барышни.       - В моей жизни, Анна Викторовна, есть место логике и здравому смыслу. Я долго живу на свете и не верю в чудеса. Даже если о них повествует юная прелестница с симпатичным лицом и отличной фигурой, - он злился на нее, на себя, на нелепую ситуацию, в которую угодил. Женщина, которую Яков впервые за много лет пустил дальше кожи, оказалась обманщицей. Одурачила его, а теперь уставилась на него честнейшими голубыми глазищами. Он молчал, вопросительно смотрел на нее, давая возможность отступить. Улыбнуться и заверить, что состоявшийся разговор – дурная шутка, розыгрыш, но Анна притихла. Она нравилась ему, но потворствовать безумным причудам – увольте.       - Я рекомендую впредь осторожнее обсуждать сомнительные темы с незнакомыми людьми, - назидательно произнес Штольман, - так и до беды недалеко.       - Вы не единственный, кто так говорит. Последний раз я открылась не тому человеку в школе, - Штольману стало не по себе от холодного голоса, - и обещала себе больше не совершать подобных ошибок.       Анна и Яков услышали, как рядом проехала машина. Следователь вышел из сарая, придержал дверь перед Анной, и они молча зашагали к вокзалу. Здесь она дала показания Коробейникову и незаметно ушла, когда Штольман разговаривал с криминалистами.       Домой Яков вернулся поздно. Перед подъездом на лавочке сидела стройная темноволосая красавица в окружении чемоданов.       - Какими судьбами, дорогая? – сухо поинтересовался сыщик.       - Милый городишко! - Нина Нежинская иронично подняла брови и картинно огляделась по сторонам, - по работе, любимый!       - Понятно, - протянул Яков, - судя по багажу, остановишься у меня?       - Приехала раньше назначенного, мне не подготовили квартиру, - Нина наконец встала и потянулась всем телом. Медленно подошла к мужчине, обняла и жарко прошептала в шею, - я соскучилась.       Штольман внимательно прислушался к себе. Уезжая из Ленинграда, он верил, что между ним и Ниной все кончено и не планировал возобновлять отношения. Однако, она была здесь. Привычная и хорошо знакомая, без неприятных сюрпризов и невероятных тайн. Штольман отстранился, подхватил вещи и впустил Нину внутрь.