Глава 1: Самолюбие

Эндрю

      Как известно, мы возвращаемся в места, которые чем-то зацепили нас в прошлом. Они тянут нас обратно, манят и зазывают, интригующе нашептывая заклинания в уши. Места эти обычно связаны с чем-то ласкающим душу и услаждающим наши воспоминания, чем-то, о чем хотелось бы рассказывать людям, которым желаешь поведать удивительную небылицу познанных тобою мест и прожитых тобою дней за бутылочкой совершенно удивительного рома.        Эндрю Миньярд вернулся в порт Картахена спустя год абсолютного отсутствия на его горизонте. Ступив с корабля и доплатив лишние песо, чтобы его пропустили в город, не регистрируя в списке прибывших, он зашагал по влажной портовой дороге, ориентируясь по чистоте памяти и меткости ока. Карибское побережье встретило его суд приветственными волнами, которые били и хлестали корабль в дружеском жесте, омывая все те дни, когда его не было рядом. Эндрю не сказал бы, что часто тут появлялся, по крайней мере, по такому поводу, как сегодняшний. Вся его команда осталась на корабле, праведно ждала возвращения капитана, который планировал управиться с делами уж точно не позже того часа, когда солнце закатится за бушующий океан.        Год назад Эндрю Миньярд уже прибывал к Картахене, наверное это прибытие и заставило его не приближаться сюда еще целых двенадцать месяцев, выжидая то ли подходящего дня, то ли момента, когда утихнет бурлящее душу раздражение.       Во-первых, год назад ему продырявили корабль.       Тогда бушевали летние грозы, а море обещало утопить со всей лаской и заботой, накрывая палубу соленой водой с головой. Команда промокла, мачта раскачивалась от сильного ветра, пока двое крупных парней крутили штурвал, стараясь направить нос суда прямиком на волны, чтобы те перестали заливать корабль со всех сторон. Эндрю, поднявшись на корму, угрюмо вглядывался в морской телескоп, высматривая возможные препятствия на их пути, пару раз кинув глаз на компас в другой руке. В тот день он много кричал, стараясь перекрыть шум грозы, пока давал указания своей команде, а к вечеру у него вообще разболелось горло и он отправился пить ром.       Но перед этим еще несколько раз пожалел, что не выстрелил себе в голову из пистолета, поскольку вытерпеть случившегося у него просто не хватало сил.       Он протер стекло телескопа, когда посчитал, что ему показалось и горизонт просто залило водой, но уже в следующую секунду призвал команду к вниманию, объявляя появление другого суда на горизонте. Флаг у подплывающих был опущен и Эндрю не мог точно сказать, кто и с какими намерениями к ним направлялся, но наказал зарядить оружие и приготовиться на случай нападения.       Какого черта те не подняли свою тряпку при подплытии, он не знал, да и собственный флаг поднимать пока не собирался. Конечно, тот опускался во время шторма, но при встрече с каким либо другим судом, они обязывались его возносить. На случай встречи с военным кораблем или торговыми судами, на которые Эндрю не планировал облав, они поднимали государственный флаг. Вряд-ли кому-то прийдется по душе пиратский, какой бы ситуация ни была.       На данный момент они оказались брошены в крайность событий, которые захлестывали их также, как неспокойные и злые волны. Когда чужой корабль подплыл достаточно близко, Эндрю додумался, что сейчас произойдет. И за мелькнувшим в потемках разума осознанием, он услышал первый выстрел.        Он слетел с кормы, когда, очевидно, вражеский суд нагло сбросил якорь, задерживаясь по правому боку от них.        Пираты собираются грабить пиратов, подумал Эндрю, хмыкнув от раздражающей абсурдности, которая кипела в венах и жалила кожу, когда он нанес первый удар, наткнувшись на спустившегося к ним на палубу чужака.        — Пушки! — выкрикнул он, быстрыми шагами пересекая собственный суд. Как бы сильно он не выносил использовать мушкеты, ему больше ничего не оставалось, когда в следующую секунду он пересекся с парнем из своей команды, который неуклюже выбрасывал оружие из своих рук, стараясь обеспечить им каждого.        Холодная и намокшая от дождя рукоятка проскользила в его пальцах в мгновение перед тем, как он развернулся, на ходу целясь в тех, кто еще пытался взобраться к ним на борт, цепляясь своими острыми ногтями за деревянные балки.       Спиной налетел на очередного чужака, врезав тупой частью мушкета тому в печень, а после скрылся под палубной лестницей, задерживаясь там всего на несколько секунд, чтобы план действий сам стрельнул ему в голову, как он того желал.        Но первыми выстрелили пушки. Он услышал крики своей команды, которые наконец-то были похожи на воспевающие ликования, нежели на отчаянный вопль, который уже давно резал его слух. Эндрю постарался взглянуть в сторону вражеского корабля, надеясь наткнуться глазами на капитана с предложением мирных переговоров между пиратами, но смог встретиться лишь со звериной жестокостью, проникающей прямиком на его суд.        Он вынырнул из-под лестницы, снова вливаясь в битву и мысленно негодуя по поводу отсутствия одной женщины на этом корабле, которая могла бы не только уложить половину придурков, но и взмолиться Господу Богу, чтобы он поджег вражеский суд, а после утопил, отправив к морскому дьяволу. Конечно, она отсутствовала, зная, когда конкретно не стоит появляться среди волн, поэтому тихо залегла на своё дно в портовом городке на карибских берегах.        Пол под ногами пошатнулся, когда вражеский корабль стал двигаться. Неужели отплывают? Эндрю выпрямился, отбившись от какого-то мужика, навалившегося на его плечи и задержал взгляд на том месте, куда только что ударила молния. Гроза шла и нужно было убираться отсюда к чертовой матери, но когда вражеский суд развернулся на воде и стал перпендикулярно их кораблю, Эндрю не выдержал.       За считаные секунды он оказался у края, сбивая подлетающего на тросе врага, чтобы ухватиться за толстую веревку самостоятельно и оттолкнуться от твердой поверхности под ногами. Плечи дрогнули, когда он пронесся над водой, но уже в следующий рывок оказался на чужой земле.        Пара человек запнулась при виде него, но он уже громко выкрикнул, чтобы в шуме гремящего неба его смог услышать хотя бы кто-то.       — Переговоры!        Согласно пиратскому кодексу, его не имели права касаться, если он объявит переговоры, представив себя парламентером. Эндрю надеялся, что они являлись пиратами, а не каким-нибудь второсортным отребьем.        И тогда кто-то нагло оказался рядом, пихая его в спину, чтобы протолкнуть сквозь медленно расступающуюся толпу.         — Пройдемте, — услышал он прежде, чем ему пришлось проследовать за крупноватым мужчиной к капитанской каюте.        Какого черта их капитан сидел в это время там, Эндрю не знал. В любом случае, он решил перестать об этом думать, когда мужчина постучал в двери и наконец впустил его внутрь, позволяя приглушенному свету ламп и свечей окутать его голову.        Эндрю не понадобилось много времени, чтобы рассмотреть каюту, поэтому он твердо прошагал вперед, оказываясь перед капитанским столом, за которым лениво расселся человек, развернувшись к нему спиной. Он ничего не сказал и не даже не попытался взглянуть на Эндрю, поэтому тот решил действовать сам.       — Я хочу, чтобы вы прекратили бой и отплыли от нашего корабля. — потребовал он, уперевшись руками о стол, чтобы слегка перегнуться через него и вынудить капитана развернуться.       — Правда? — стул звякнул под его весом и крутанулся, когда тот удостоился предстать перед Эндрю, насмешливо кривя губы. Одной рукой капитан придерживал ленивую голову, другой уперся о поверхность стола, чтобы взглянуть на прибывшего исподлобья.        — Я не пришел шутить с вами шутки, — продолжил Эндрю, наблюдая за тем, как блеснула пелена глаз напротив, захлестывая его самого голубым спокойным небом, а не темными злыми волнами. — Мы пираты и я не намерен продолжать с вами биться. Хотели ограбить беззащитный корабль во время шторма? Вы просчитались, поэтому я попрошу вас удалиться.        — Думаете, мы оставим вас лишь потому, что вы тоже пираты? Может вам еще купить новое судно в знак примирения и желания получить прощение? — капитан фыркнул, откинувшись на спинку своего кресла и возвышенно заговорил дальше. — Никакие вы не пираты, если не способны противостоять моей команде, что вполне очевидно, ведь они слушаются указов лучшего капитана пиратского судна, когда либо существовавшего, — он значимо приложил ладонь к своей груди, звякнув серьгами под скептическим взглядом Эндрю, и закончил мысль. — то-есть меня. Нил Джостен, приятно познакомиться. — Нил Джостен вычурно протянул в его сторону свою руку, затейливо ухмыляясь.        Эндрю кинул на нее взгляд и снова столкнулся с леденистым блеском в чужих глазах, поднимая голову.       — Интересно, никогда о таком не слышал, — невозмутимо откликнулся он, равнодушно наблюдая за тем, как чужое пижонское самолюбие разбивается в дребезги.        Нил оказался благоразумен и отвечать на своенравное оскорбление не стал, запоздало создав вид, будто не услышал, лишь тряхнув головой и уставившись на Эндрю из-под своих хмурых бровей.        — В любом случае, мы не собираемся отступать, нам не выгодно, — отмахнулся наконец он и тогда пришел час Эндрю фыркать.        — Мы пираты, Джостен, — скривился он, пробуя неуважительное обращение на вкус, пока Нил продолжал хмуриться. — Раз так, мы не станем отбиваться, мы просто нападем в ответ. — с этими словами Эндрю покачнулся на носке своих ботинок и двинулся прочь, добавив на выходе лишь, — Спасибо за приём, надеюсь мы больше никогда не встретимся после того, как ваш корабль опустится к морскому дьяволу.        Капитан ничего ему не ответил.        Дверь хлопнула, когда Эндрю вновь оказался на дождливой палубе снаружи. Пара человек бросила на него косой взгляд, но он уже направился к борту, чтобы вернуться на свой корабль и отдать приказ во время сражения.        Спуститься он не успел. Сильный толчок, прошедший по всему кораблю, чуть ли не сбил его с ног. Покачнувшись, он ухватился за перила ближайшей лестницы, чтобы удержаться, а после услышал крики и возмущенные возгласы. Его бросило к борту и он перегнулся, чтобы уставиться на то, что вынудило бы его сейчас же вернуться в капитанскую каюту и перерезать рыжему уёбку лицо(не глотку, чтоб страдал), если бы тот лично не появился рядом и торжественно осмотрел деяния своей команды, а его глаза расслабленно засветились, будто он не был уверен, что они выиграют эту битву.        Его блеск мгновенно стих, когда он почувствовал рядом с собой сгусток выразительной ярости и надменно усмехнулся Эндрю в лицо.        — Думаю, к морскому дьяволу отправится ваш корабль, никак не мой, — он самодовольно прищурился от улыбки и Эндрю захотелось ему врезать, а еще лучше перекинуть сейчас за борт, но охлаждающее осознание сложившегося положения сыграло свою роль и он молча выдохнул, собравшись с духом.        Его корабль был продырявлен и ему стоило с этим разобраться, поэтому он поспешил ухватиться за трос, чтобы оттолкнуться от деревянных досок ногами и приземлиться на своем тонущем суде.        — Я так и не узнал вашего имени! — выкрикнул Нил Джостен по ту сторону гремящих волн. — Всё таки хочется знать, кого я—       Его следующие слова заглушил гром, но Эндрю не требовалось переспрашивать, он и не собирался отвечать. Лишь бросив последний режущий взгляд в его сторону, он отправился к команде, пока бежавшие  с тонущего корабля враги, захватывали по дороге ненужные находки, ничего особенного так и не воруя.        Нил Джостен молча наблюдал еще какое-то время, пока наконец не скрылся, наверняка замкнувшись вновь в своей капитанской каюте.        — Сбросить шлюпки, нам нужно спасаться! — приказал Эндрю своей команде и развернулся, искренне надеясь, что больше никогда в своей блядской жизни не встретит этого блядского—       — Не расстраивайся ты так, Эндрю, — из ниоткуда возник Ники, Господи, его кузен и штурман в придачу. Он ободряюще улыбнулся, будто бы это не его суд прямо сейчас продырявили. У Эндрю не было сил на него злиться. — В любом случае наши пушки несколько раз попали по их кораблю, так что мы в расчете, просто в нашем случае мы тонем.       Эндрю обреченно вздохнул, запрыгивая в свободную шлюпку, когда вся команда в конечном итоге наконец ретировалась.       Тогда они смогли добраться до Картахены и раздобыть новый корабль в местном порту, а позже променять его на что-то более презентабельное во время одного навала прошедшей весной.        Сейчас же даже солнце закатилось за горизонт, не желая вспоминать идиотское былое. В каждом случае, Эндрю не верил в сожаления, а пришедшие с тусклым и прохладным вечером воспоминания были вызваны лишь знакомым запахом и тем же временем года.       Он завернул в переулок, выглядывая вдалеке темный силуэт местного храма, который особенно вовремя пустовал сегодня и поспешил, отсчитывая шаги до порога.        Эндрю не знал, впустит ли его туда Иисус, но был уверен, что он точно сможет отыскать внутри женщину, которой год назад на тонущем судне, к сожалению, не оказалось.        Его встретил запах ладана, который был, в общем, приятен и не заставлял хмуриться, лишь аккуратно проникал под кожу и успокаивал, словно колыбельная, которая ласкала слух. Вечерняя служба скорее всего закончилась несколько минут назад, поскольку некоторые прихожане до сих пор толпились у икон, становясь в маленькие аккуратные очереди, чтобы прикоснуться своими устами к рукописям святых, а редкие монашки незаметно перемещались по храму, шепча молитвы так тихо, что слов их разобрать было нельзя. Кто-то бросил на Эндрю взгляд, вопрошающий и благословенный одновременно, но он не обратил на это внимание, не оглянулся, только уверенно прошагал вдоль огромной иконы Божией Матери, висевшей на стене под расписными окнами, вдоль нескольких кандил, тускло освещающих церковь в темноте вечера, и остановился у молодого, выряженного в стихарь, юноши, который  неуклюже пытался зажечь свечу в своих пальцах, которая то и дело гасла. При виде Эндрю он дернулся и недоверчиво уставился на него, молчаливо ожидая чего угодно.        — Я ищу молодую женщину, — объяснил Эндрю, складывая руки на груди. — Рене Уокер, она прихожанка этого храма.        Парнишка мгновенно собрался, изогнув подозрительно бровь и снова осмотреть Эндрю с головы до ног.       — Зачем вам понадобилась наша Рене? — поинтересовался он, вынуждая Эндрю говорить с ним, хотя тот планировал этого избежать.       — У меня к ней дело, — кратко изложил он, но этого оказалось недостаточно.       — Какое?       Эндрю нахмурился и мысленно себя успокоил. Он в храме и его легко могли бы выгнать за простое брошенное слово.        — Я предпочел бы не рассказывать об этом кому попало, — уклончиво ответил он. И пока юноша не успел снова выдать что-то недоверчивое и раздражающее, Эндрю настойчиво добавил. — Так, вы скажите где она?       — Почем мне знать, — вдруг фыркнул тот, окидывая взглядом храм и в конце снова уставился на свою свечу. — Можете поискать в трапезной на заднем дворе, Рене частенько проводит время на кухне, помогая сестре Изабелле и сестре Агате.        — Ясно, — бросил Эндрю и скрылся, оставив парнишу с его свечей недовольно мотать головой.        Он направился по выцветшим коврам к дальнему выходу, огибая маленькую очередь к иконе и толкнул прикрытую деревянную дверь, появляясь на заднем дворе храма. Здесь, видимо, пристально следили за стрижкой зеленого и аккуратного газона и часто поливали клумбы, погружая двор в мирный благословенный покой и манящую тишину, поскольку людей здесь совсем не было. Только и слышен был шум с гудящей кухни, пристроенной к трапезной.        Эндрю двинулся по вымощенной дорожке, стуча ботинками и постоянно прислушиваясь, чтобы уловить в тихих разговорах поодаль знакомый голос. Он быстро приблизился ко входу в трапезную и постучал, сразу дергая ручку, чтобы войти внутрь и наткнуться на маленькую женщинку в длинной юбке и голубом платке. Она хлопнула ресницами, удивляясь ему и на секунду запнулась прежде, чем заговорить.       — Здравствуйте, вам что-то нужно?        — Да, я хотел бы поговорить с Рене Уокер, — пояснил Эндрю и женщинка лишь молчаливо кивнула. Хоть интерес и читался в ее глазах, когда она снова ушла на кухню, она ничего не спрашивала.        Эндрю услышал ее снова, когда та позвала Рене по имени, а потом по кафелю застучали уже другие туфли и з-за коридора показалась сама Уокер. Она бросила на Эндрю спокойный взгляд и лишь чутка подозрительный, и всё же уверенно направилась к нему навстречу.        — Поговорим снаружи, — бросила она и обогнув его, толкнула двери, выходя обратно во двор.        Эндрю последовал за ней, а позже остановился рядом с высаженными розами, терпеливо давая Рене время прийти в себя. Ей предоставили возможность заговорить первой и она ею воспользовалась, умиротворенно улыбаясь тлеющему вечеру.       — Здравствуй, Эндрю, рада тебя видеть, — сказала она и он хмыкнул.       — А мне кажется, что я — последнее, что ты желала бы видеть. Особенно сейчас, когда ты так мирно устроилась в этой миловидной церквушке. — Эндрю скептически выгнул бровь.       — Ну, что тебе сказать, — Уокер не поддалась на издёвку, передернув плечами, чтобы отыскать подходящие слова для ответа.  — Меня, действительно, устраивает моя настоящая жизнь. Я живу здесь недалеко, хоть и большую часть времени провожу в храме. Каждый день я общаюсь с прихожанами, которых люблю в ответ на их любовь ко мне, дружу с молочником, который приезжает к нам каждую пятницу, радуюсь праздникам вместе со всеми и по вечерам, похожим на сегодняшний, помогаю на кухне в трапезной. Иногда мы даже выезжаем в поездки в другие храмы, чтобы отметить что-то важное или повидаться с хорошими людьми. У меня всё настолько стабильно и настолько спокойно, как никогда раньше не было. И знаешь, я не вру, я рада тебя видеть, несмотря на то, что знаю последствия твоего появления.        — Это хорошо, что знаешь, — кивнул Эндрю, наблюдая за тем, как глаза Рене следят за сидящим на красной розе шмелем. — Мне не придется много пояснять, но я не уверен, слышала ли ты о «новостях», доходят ли они до тебя, учитывая, что болтаешь ты тут с молочниками.       Уокер оторвала свои глаза от шмеля и уставилась на Эндрю, хмыкнув.       — Ты говоришь сейчас об указе Рико Морияма, я права? — догадалась она и получив кивок в ответ, продолжила. — С чего бы тебе выполнять чьи-то указы, Эндрю?       — Знаешь ли ты, дорогая Рене, какова награда? — прямо поинтересовался Эндрю, складывая руки на груди. — Если мы доставим ему одну чертову корону, он не только подарит нам «Черную Лагуну» и огромную кучу денег, но и впишет указ о предоставлении собственной автономии кораблю, назависимости от государственных законов и абсолютное снятие обвинений со всей команды за всё прошедшее время. Думаешь, я откажусь от такой выгоды? Учитывая тот факт, что у меня есть ты. Рене Уокер, кто лично знаком с придворным секретарем упрятанного принца, который носит эту самую корону.       — Я не знаю, где они находятся, тем более он перестал писать мне письма еще полгода назад, если ты не знал, — заявила Рене.       — У тебя есть его адрес, отправимся туда, а если они перебрались, сможем легко отыскать лазейку к выходу, — Эндрю невозмутимо пожал плечами, а когда Рене не ответила, его взгляд ожесточился. — Это тебя никто не ищет и не пытается убить каждый раз, как ты высаживаешься в портах. Наш корабль принимает чуть ли не одна Картахена во всем мире, тогда как весь этот остальной мир объявляет всю мою команду в розыск. Дорогая Рене, известно ли тебе, какова цена за мою голову? Особенно после весенней облавы на торговое судно испанского герцога.        — Эндрю, у меня нет его адреса, — прервала Рене и получив в свою сторону очередной взгляд, добавила. — Жан никогда не вписывал их адрес в своих письмах.       — Это глупо, как ты писала ему в ответ? — отмахнулся Эндрю.       — Не знаю, — честно отозвалась она. — Обычно я получала письма ближе к вечеру, в ночь писала ответ и оставляла в почтовом ящике в том же конверте, который приходил ко мне. На утро ящик пустовал. Шесть месяцев назад Жан отправил мне последнее письмо, сказав, что они вынуждены скрыться и попросив, чтобы я больше ничего не писала.       Эндрю ничего не ответил. Рене была их последней надеждой, которая так быстро затерялась в одном минувшем диалоге. Он предполагал такой исход, но всё же надеялся, что хоть что-то в этой жизни получится раздобыть простым путем. Конечно, надеяться было совершенно глупо, но иногда ведь хотелось, особенно сейчас, когда подвернулся такой шанс устроить свою жизнь с шиком и без обязательств. Он уставился на то, как колыхалась длинная юбка Рене из-за вечернего ветра и долго думал, как ему следует поступить дальше. Уокер стояла рядом, позволяя тянуть время столько, сколько ему захочется. Служба в храме давно закончилась, они никуда не спешили.       Эндрю Миньярд стукнул пивной кружкой о барную стойку, уставившись куда-то в стену, дальнюю и темную, прям как его обещанное будущее, сравнил он. Сегодня ночью он собирался хорошенько напиться, забыть о херне, которую почему-то называли жизнью и проспаться, чтобы решить, в каком направлении стоит двигаться дальше.        Рене великодушно предложила переночевать у себя, но сейчас ему не хотелось ее видеть, и дело было даже не в ней самой. Наверное, сейчас она читала какую-нибудь вечернюю молитву перед сном или уже давно спит и об Эндрю даже не вспоминает. Он хмыкнул, зная, что ей давно нет дела до пиратской жизни и бессмысленно пытаться вернуть ее. Рене больше не интересовали морские волны, хлещущие и подгоняющие корабли своей силой, в ее приоритетах теперь была тихая жизнь в городе, разговоры с молочниками по пятницам и готовка со своими верующими сестрами.        Эндрю никогда не найдет корону самостоятельно, как бы он ни старался. Ему стоило быть честным хотя бы с самим собой, поэтому он заказал еще одну кружку и захлебнулся в своих раздумьях, надеясь их количеством избавиться от них полностью.        После пятой кружки на горизонте замелькало чье-то лицо и незнакомый человек доброжелательно присоединился к его бражничеству, хоть и стоял по ту сторону барной стойки, Эндрю это не волновало. Они выпивали еще и еще, говорили и говорили, пока у Эндрю не скрутило живот от количества алкоголя и он не выполз на холодную улицу после того, как ему сообщили, что его ищет какая-то молодая симпатичная крестьянка и в его нетрезвой голове сразу появился образ Рене, что было правильной мыслью, поскольку именно она встретила его снаружи и бросив пару слов, попросила следовать за ней. Так он и добрался до ее дома, уснув в теплой гостиной, не думая о завтрашнем дне, который уже тихо и совершенно мерзко подливал масла в разгорающийся огонь — в жизнь.        На следующее утро проснулся он совершенно отвратительно, когда его голова раскалывалась, словно в нее долбился дятел или птица похуже, а всё тело ныло так, будто его кости несколько раз вывихнули и вновь неохотно вернули на свои места. В любом случае он не особо собирался гнить в том кресле, в котором вчера уснул, поэтому всё таки встал на ноги и оглянулся, намереваясь понять, что следует предпринять следующим делом. Уже через секунду он наткнулся взглядом на стол, расположившийся поблизости, на нем стояла миска супа, а рядом лежал кусок хлеба. Эндрю вполне такой завтрак устраивал, поэтому он, не задумываясь, занял стул.        Трапезничая, он лениво успел оценить комнату, в которой находился, отмечая, что Рене вполне себе удобно устроилась. У нее было несколько кресел, длинный стол, сундук в дальнем углу и даже печь, которая сейчас не использовалась. Лестница в правой части дома, очень вероятно, вела на второй этаж, но по ней так никто и не спустился за то время, пока Эндрю завтракал. Входная дверь скрипнула, когда он уже заканчивал, а уже знакомый стук туфель разнесся по гостиной. Рене остановилась у стола, выждала с секунду, раздумывая, и наконец отодвинула второй стул, чтобы сесть рядом. Эндрю бросил на нее подозрительный взгляд, но снова ничего не сказал, дав ей шанс взять первое слово.        Она сплела пальцы своих рук прежде, чем начать.        — Знаешь, я вчера долго думала по поводу всей этой ситуации, — в ответ Эндрю лишь выгнул бровь, из-за чего Рене могла только поджать губы и смиренно продолжить. — Надеюсь, ты понимаешь, что я ничем не могу помочь и мне жаль. Я даже перечитала некоторые письма Жана и ничего примечательного не нашла, поэтому…       — Послушай, — прервал Эндрю, отодвинув от себя опустошенную тарелку, и откинулся на спинку твердого стула. — Я не собираюсь на тебя обижаться, как малое дитё, поэтому перестань. Если тебя это так угнетает, знай, что ты и так оказала мне услугу, дав переночевать. Большего я не жду.       — Тогда что ты собираешься делать дальше?        — Снова буду меланхолично распивать алкоголь, — съязвил Эндрю и ему в голову больно стрельнуло, припоминая вчерашнюю попойку. Он зажмурился.       — Мне казалось, вчерашнего тебе хватило, — сухо заметила Рене.       — Это всё вина того мудака, — отмахнулся Эндрю и застыл, на мгновение забыв даже о боли в висках. Он кинул взгляд на внезапно заинтересованную Уокер и выдал. — Эй, тот парень, с которым я вчера пил, ты его видела?       — Я не знаю, о ком ты, Эндрю, — непреклонно отозвалась она.       — Зато я знаю, идём, — он резко поднялся на ноги, оглянулся и, углядев у кресла свои вещи, подхватил их, направившись к выходу. Рене озадачено последовала за ним.        Они выскочили на городскую улицу, огибая прохожих и шаркая ботинками по летним лужам. Рене ухватилась за свою юбку, приподнимая ее, чтобы ускориться и не испачкать. Эндрю мчался по городу так, будто вчерашнее состояние совершенно на нем не сказалось, а дорогу к бару он запомнил, если бы ходил туда всю жизнь. Мутные образы вечера метались у него в голове и он старался ухватиться хотя бы за один, вспоминая разговоры, личные и подслушанные. Он был уверен, что они обсуждали «Черную Лагуну», да и фамилия Морияма слишком часто всплывала в обычном городском баре, чтобы не обратить на нее внимания.       — Эндрю, куда мы идем? — выкрикнула Рене и он обернулся, замедлившись, когда понял, что она отстает. — Ты можешь объяснить?       — Думаю, я знаю, кто сможет мне помочь найти твоего Жана, — выстрелил он и когда Рене удивленно поравнялась с ним, продолжил шаг.        Чуть не наткнувшись на повозку с лошадьми, они завернули в переулок, а их шаги в приглушенной тишине эхом разбивались о стены домов. Бар показался на горизонте и Эндрю наконец дернул за ручку двери, сразу же осознавая, что она не поддается. Рене устало выдохнула сбоку, когда он попробовал снова.       — Они обычно закрыты днем, — вежливо объяснила она, получив в ответ раздраженный взгляд, мол, я это уже заметил. — Собираешься ждать до вечера? Как же твоя команда?        — Не умрут, — отмахнулся он.       Эндрю знал, что ждать вечера, не являясь уверенным в том, что тот парень появится там снова, было чистой и абсолютной тупостью, но другого выхода он пока не видел, поэтому развернулся, намереваясь уйти. Но уже в следующую секунду кто-то громко зашагал по ту сторону двери, а позже щелкнул замок и сама дверь с грохотом распахнулась, представив на своем пороге высокого громилу с уродливой бородой. Он уставился на прибывших хмурым взглядом и вскинул подбородок перед тем, как поинтересоваться:       — Чего нужно? Зачем ломитесь?        Рене спокойно уставилась на Эндрю в ожидании ответа, когда он уверенно шагнул вперед.        — Я ищу одного человека, — с ходу пояснил он. — Мы вчера пили здесь вместе, он упомянул, что я могу обратиться к нему, если понадобится. Мы сидели за барной стойкой и он оплатил мне еще пять кружек пива, — Эндрю вскинул ладонь, показывая пальцами цифру и старательно игнорируя подозрительный взгляд Рене в его сторону.        — Парень, ты думаешь, мы запоминаем каждого, кто заходит и уходит через эти двери? — скептически пробасил мужик, недовольно складывая руки на груди. — Мы не следим за тем, кто и кому что оплачивает, поэтому проваливай, нечего тебе тут рыскать.       Громила собрался захлопнуть дверь прямо перед их носом, но Эндрю успел ее перехватить, резко потянув на себя, из-за чего мужик мгновенно нахмурился.       — Слышь, ты с первого раза не понимаешь? — вспыхнул он, высунувшись наружу и закатывая рукав. — Тебе объяснить?!         Боковым зрением Эндрю заметил, что Рене уже встала в оборонительную позу, а он сам схватился за ножи, лежащие в складках его сшитых наручных повязок, скрытых под широкими рукавами рубашки. Громила устрашающе шагнул в их сторону и сразу за ним из бара выглянула другая бошка, недовольно сверкая глазами и поджимая обветренные губы.       — Так, стоп, Гарольд, что ты тут устроил? — знакомый голос возмущенно прорезал напряженную тишину и громила с той же уродливой бородой обернулся, кривясь в лице.       — Они ломятся внутрь, ищут какого-то случайного человека и думают, что имеют на это право, — оправдался Гарольд, и тогда из-за его спины выглянул именно тот, кого он назвал «случайным человеком», тот, кого Эндрю искал.       Они узнали друг друга и парень усмехнулся, закатывая глаза.       — Всё в порядке, Гарольд, они уже нашли того, кого искали, можешь идти, я разберусь, — весело закивал юноша.       — Но… — начал было громила, но ему лишь махнули на прощание и он смиренно удалился, пожимая плечами.        Когда дверь за ним захлопнулась, парень шагнул к Эндрю навстречу, протягивая руку.       — Снова здравствуй, — поздоровался он, но рукопожатие не получил, поэтому неловко спрятал ладони за спиной и уставился в глаза напротив. — Всё таки заинтересовался?       — Именно, — холодно кивнул Эндрю. — Ты сказал, что знаешь человека, который может провести меня к короне.        — Да, знаю, — подтвердил юноша и на секунду бросил на Рене вопрошающий взгляд, чтобы сразу вернуть его Эндрю.       — Она со мной.       — Это я уже понял, — хмыкнул он и развернулся. — Что ж, городская улица не место для подобных разговоров. Следуйте за мной, — парень развернулся на пятках и двинулся к заднему двору бара, завлекая за собой.        — А вы кто? — наконец спросила Рене, поспешно шагая. —  Мы бы хотели знать, с кем связываемся.       — Да-да, ясное дело, — опять закивал юноша. — Я бармен этого заведения и вам совершенно необязательно мне верить. Но и информация моя небесплатная. — он завернул за угол и оглянулся, прислушиваясь.        — Что тебе нужно? — спросил Эндрю, останавливаясь рядом.       Тот выждал с секунду и собравшись с духом, наконец заговорил.       — Всё предельно просто — я даю вам человека, вы вместе находите корону, а часть с вырученных денег достается мне, как процент от моей помощи.        — Мы можем просто не вернуться к тебе, — возразил Эндрю, получая указательный палец в ответ, как призыв к молчанию.       — Вы оставляете дорогую вещь у меня, так сказать, даете под залог. Вам в любом случае придется вернуться ко мне, чтобы ее забрать.        — Если нам не удастся найти корону? — предусмотрительная Рене.       Парень пожал плечами.       — Обе стороны в пролете. Просто возвращаетесь ни с чем. Плюс вы не сможете мне соврать, думаю, если корона перейдет Рико Морияма, я об этом уж точно узнаю.        Эндрю смолк, обдумывая это предложение. Оно казалось сущим абсурдом, но последнее время все его решения ощущались именно так, тем более он ничего не терял при таком раскладе дел, поэтому и отказываться смысла особого не было. Глянув в сторону хмурой Рене, Эндрю кивнул.       — Хорошо, — просто согласился он.       — Отлично, но для начала оставь мне что-нибудь, — предупредил юноша, потешно ухмыляясь.        — Что тебе нужно?        — Думаю, хватит и твоей сабли, она выглядит достаточно хорошо, чтобы на крайняк продать ее за хорошенькую цену на рынке, — задумался тот, пока Эндрю неохотно щурился. — Ну, что?        — Я пользуюсь этой саблей уже пять лет, — зачем-то пояснил он.       — Отлично, — кивнул парень.        Эндрю ухватился за рукоять своего оружия, сомневаясь всего на мгновение, чтобы наконец снять саблю с себя и передать продажному бармену в руки.       — Чудно, — прокомментировал тот и вновь усмехнулся, крутя ее в своих сухих ладонях. Его глаза оценивающе засверкали и он самодовольно кивнул. — В таком случае, можете подождать меня у входа, я заберу вещи и лично сопровожу вас к нужному человеку. Приятно с вами иметь дело. Я, кстати, Роланд. Будем знакомы. — с этими словами он проскользнул в потертую заднюю дверь помещения и исчез.       Эндрю не стал задерживаться на заднем дворе, поэтому сразу же зашагал обратно, вслушиваясь в глухой шум города, который мешался со звуками моря, прилегающего к побережью. Лужи постепенно уходили и дорога становилась сухой и твердой, когда они остановились у главного входа в бар. Рене схватилась за свои локти, постукивая указательным пальцем по руке, когда Эндрю бросил на нее взгляд. Ну, конечно.       — И почему ты ему веришь? — спросила наконец она, вынуждая вновь говорить и зачем-то объяснять свои мысли и действия.        — У меня нет другого выхода, — кратко отмахнулся он, но этого, очевидно, не хватило.       — Этот парень совершенно случайный прохожий, если задуматься, — не отступала Рене. — Не думала, что ты будешь так опрометчив.        — Это вообще не твоё дело, если задуматься, — передразнил Эндрю.       — Моё, ты обратился в первую очередь ко мне, так что я пытаюсь помочь.        — Если уж так хочешь помочь, то отправишься за короной со мной, узнаешь Жана и дело с концом, — хмыкнул Эндрю, способствуя появлению кратчайшей паузы, поскольку Уокер задумалась, из-за чего он всё таки бросил на нее изучающий взгляд, изначально ожидая категорического отказа. — Думаешь, бросать ли свою церквушку ради бесчестного пирата?        Рене не успела ответить; дверь бара вновь грохнула и Роланд вывалился наружу с той же довольной улыбкой, поправляя свою пыльную перепоясанную рубаху. Видимо, не ощутив витавшего в воздухе напряжения, он махнул рукой и двинулся вдоль дороги.       — Идём, тут недалеко.        Они размеренно направились по улице, вклиниваясь в городскую жизнь, которая к середине дня уже давно проснулась и зашевелилась. «Недалеко» оказалось путем в тридцать минут, не меньше. Солнце выкатилось в зенит и било своими меткими лучами прям в макушки, нагревая их настолько, что до солнечного удара можно было подать рукой. В каком-то моменте Роланд всё таки перестал нести бессмысленную чушь, которую Эндрю не намеревался слушать, и заговорил по тому поводу, по которому все они собрались.        — Думаю, вы легко договоритесь, — предположил он задумчиво. — Парниша легкий на подъем, частенько к нам в город заглядывал раньше.        — Раньше? — переспросила Рене.       — Да, последний визит вышел неудачным, — как-то скомкано протянул Роладн и Эндрю хмуро проследил за его выражением лица, уловив это. — Поэтому могут возникнуть проблемы.       — Какого рода проблемы? — уточнил Эндрю, когда понял, что тот не собирается говорить сам.       Роланд недовольно поморщился и вздохнул прежде, чем ответить.       — Сейчас он приговорен к заключению и сидит в местной тюряжке. Если хотите, чтобы он помог, сначала помогите выбраться ему.        Эндрю вскинул брови, а Рене и вовсе затормозила, резко останавливаясь, чтобы снова сложить свои руки на груди и окинуть их взглядом.       — За что его словили? — предугадал ее вопрос Эндрю.       — Так он ведь пират, — пожал плечами Роланд, фыркая, будто это само собой разумеющееся. А потом стих. — Я вам говорил.       — Ничего подобного ты не говорил, тем более, что нам придется вытаскивать его из-за решетки, — возразила Рене таким тоном, из которого было ясно, что она искренне пыталась сейчас себя успокоить.       — А что вы предлагаете? — возмущенно отмахнулся Роланд. — Либо это, либо ничего и вы в пролете.       Эндрю перевел взгляд на Уокер и заметил, что она уже на него смотрит. Естественно, в пролете не «они», а только Эндрю. Рене останется в своем храме и будет кудахтать в трапезной, проживая спокойную и мирную жизнь в своем тихом, миловидном домике. В пролете окажется только Эндрю и его настоящая команда, Рене никак не пошатнет эта ситуация и теперь это было окончательно понятно. Он поджал губы и развернулся, чтобы двинуться дальше.       — Идём, нечего терять время.       И оба поспешили его нагнать, позволяя липкому напряжению разлиться в окружавшем их воздухе.        Они добрались до городской тюрьмы быстрее, чем хотелось бы и Роланд вскинул руку, чтобы их притормозить. Он развернулся к Эндрю лицом и многозначительно вскинул брови.       — Для начала я договорюсь с охраной пустить нас, как знакомых, вы поговорите с ним и дальше будете решать дела по мере их поступления. Стражники тут унылые, поэтому вас вряд ли будет кто-то внутри подслушивать, — быстро пояснил он, получая в ответ кивок.        Он снова развернулся, крутнувшись на носках своих потертых ботинок, и уверенной походкой двинулся в сторону двух нескладных мужчин, которые молчаливо стояли у главного входа в форме. Заприметив приближающуюся компанию, один из них подозрительно вскинул подбородок, но Роланд уже вступил с ним в быструю беседу, слезливо бормоча что-то о посещении родственника. Он был прав, их пустили быстро, захлопнув главную дверь и оставив одних в гниющем коридоре, который вел лишь вперед, к единственной шаткой лестнице вниз.        Оглядываясь, Эндрю запоминал повороты, двери и окна, пути отступления и наоборот, дороги, откуда могут прийти нежданные. Рене, казалось, делала тоже самое, разглядывая решетки с пропитыми преступниками и грязными стариками.        Они спустились еще на этаж и направились по коридору, который, в отличие от остального тюремного помещения, был тише и спокойнее, здесь не вопили и не возмущались, здесь тихо перешептывались и подозрительно смотрели вслед.        Наконец Роланд ускорил шаг и остановился у одной решетки, вглядываясь внутрь. Эндрю заглянул следом, натыкаясь на влажную камеру с маленьким окошком у потолка и приставленной к стене лавке, на которой растянулась фигура, прикрыв лицо треуголкой и закинув руки за голову для личного удобства. Он спал или показательно сопел, но когда Роланд стукнул рукой о решетку, которая с лязгом громыхнула, наконец лениво зашевелился.        — Просыпайся, идиот, с тобой пообщаться хотят, — окликнул его Роланд приветливым тоном.       Физиономия Эндрю перекосилась, когда в ответ парень приподнял свою шляпу и уставился на них блестящими ледяными глазами, которыми когда-то насмешливо смотрел на самого Эндрю, стоя на борту своего ущербного корабля.        Нил Джостен заметил его в ответ, а на его лице застыло легкое желание сдохнуть прямо сейчас, поэтому он криво ему усмехнулся.       Эндрю был уверен, что должен чувствовать что-то, что злорадно бы покалывало в животе, от мысли, что «великий капитан» Джостен был брошен в грязную тюряжку в захолустном городке, Эндрю не был злопамятным, но при виде такого его глаза довольно вспыхнули и Нил это заметил, недовольно стушевавшись еще больше.       — Эндрю, познакомься это Нил Джостен, — вдруг представил их Роланд, выкидывая в сторону камеры руку.       — Не нужно, мы уже виделись, — перебил он и надменно сложил свои руки на груди. — Как-то столкнулись в море, помнишь, Нил?       В ответ Нил мог только злобно хлопать глазами, но он всё же открыл свой наглый рот, сразу же меняясь в лице.       — Конечно, ты позорно сбежал на шлюпках, потому что твой корабль затонул, такое не забыть, — его очередная ухмылка резала глаз, поэтому Эндрю от него отвернулся.        — Объясни ему всё, пусть сотрудничает со мной, — потребовал он от Роланда, который озадаченно перекидывался между ними взглядом. — В любом случае, сейчас у меня есть корабль, а у него грязная камера в тухлой тюрьме.       Эндрю не был уверен, чем обернется это решение, поскольку доверять Нилу Джостену поиск короны — верх маразма, а то и выше. Он уже отдал Роланду свою саблю, но ничего не мешало отобрать ее обратно. Ему предстояло не одну неделю мотаться по морям с идиотом, который прямо сейчас ненавидит его настолько, насколько сам Эндрю не доверяет ему. Но других дорог к свободе Эндрю увидеть никак не мог, а жизнь, которая была обещана ему сейчас, подразумевала очевидную смерть, к тому же в самое ближайшее время. Из противоречивых минусов, во-первых, не факт, что Джостен приведет их к короне, во-вторых, не факт, что вообще согласится на эту авантюру. Несмотря на всё то, что ожидало их в будущем, оно совершенно не перекрывало то, что уже произошло в прошлом.        — Я согласен.       Эндрю резко обернулся, натыкаясь на тихую решимость, перекрытую очередным самодовольством, растекающимся по лицу. Он подозрительно уставился на Джостена, выгибая бровь и хмыкнул, мол, неужели?       — Меня не вштыривает сидеть в «тухлой тюрьме», — объяснился он, пожимая плечами. — Какая разница, с кем таскаться по морям. Если вы готовы меня вытащить, так и быть, я могу чутка потерпеть его, — Нил невозмутимо кивнул в сторону Эндрю.        — Нужно не просто «таскаться по морям», — предупредил он.       — Я понимаю, не беспокойтесь, — хмыкнул тот в ответ. — Я знаю Жана Моро.       Эндрю заметил, как внимательно насторожилась рядом Рене, поэтому сказал:       — Рене его тоже знает, этого недостаточно, они с принцем скрылись.       — Я знаю, как их найти, поэтому просто доверьтесь мне и вытащите отсюда, — отмахнулся Нил, вскакивая со своей лавки на ноги.       Повисло краткое молчание, а после снова заговорил Роланд, объясняя всякую чушь, предупреждая, что вскрыть решетку камеры легко, но вывести Джостена наружу незамеченным куда сложнее, поэтому им стоит отвлечь стражу на выходе любыми возможными способами.        — Я заговорю им зубы, скажу, мол, видел воришку на соседней улице, они уйдут его ловить, а вы сможете выйти и сбежать, — решительно заявил он, уперев ладони в бока под скептическим взглядом Джостена, который высунул руки по локти из решетки, оперевшись на нее с другой стороны.        — Думаешь, они не позовут других стражников охранять вход, пока их не будет? Если мы попадемся, они перенесут мою многовероятную казнь на сегодняшний вечер. Я не планирую дохнуть, — честно поделился он, но Роланд лишь отмахнулся.       — Всё будет как положено, — хмыкнул он и оглянулся, разыскивая что-то глазами. — Сейчас вернусь, ждите.       И исчез на лестнице, быстро перескакивая ступени. Его приглушенные шаги было слышно еще долго, а после он снова показался на горизонте, таща в руках кувалду.       — Ты где это, черт возьми, взял? — фыркнул Джостен, а Эндрю с Рене отодвинулись, позволив Роланду нагнуться к замку, разглядывая.       — Сейчас всё будет, — прицелившись, он замахнулся.       Кувалда ударилась о железный замок, оставляя на нем мелкие царапины. Грохот от удара разлетелся по коридору и Джостен обреченно промычал.       — Ну, всё. Теперь я точно помру…       Роланд ударил еще раз, не обращая на него внимание, а после еще, — на третий раз замок клацнул и громко свалился на пол, а Роланд в свою очередь ухватился за решетку, потянув дверь на себя.       Она поддалась.       — У нас нет времени, нужно бежать, пока охрана не пришла на шум, — требовательно объявил он, хватая на секунду оторопелого Нила за шкирку и выпихивая его из камеры. — Давай, иначе тут оставим.       — Счас, я заберу свои вещички, — кинул Джостен, в два шага оказываясь у дальней стены с какой-то кучей ненужной дряни, откуда достал пару револьверов, дешманскую саблю и жилетку с карманами, сразу накидывая ее на себя. — Идём.        Быстрым шагом, больше похожим на бег, они все поднялись по лестнице, сворачивая не в очередной коридор, а в оружейную сбоку, поскольку в следующий момент за дверью послышался топот и пара стражников промчались мимо, скрываясь на лестнице вниз. Выждав с секунду, они снова вывалились в коридор и двинулись к очередной лестнице, после которой следовала финишная прямая к выходу.       Роланд вскинул руку, вынуждая задержаться и сам вышел наружу, слишком очевидно бормоча что-то под нос. Эндрю услышал, как он завопил, убегая в другую сторону, а следом за ним поспешили охранники у входа. Наконец они высунулись на улицу, предварительно оглядываясь и, не обнаружив поблизости опасность, пустились в бег, оставляя тюрьму позади.       Что-то победное тянуло живот, когда Эндрю завернул в городской переулок спустя какое-то время, слыша, что еще пара ног следует за ним. Но чувство это продолжилось недолго и оборвалось окончательно, когда сзади послышались выстрелы.       — Стоять!        Он обернулся, замечая нескольких офицеров, следующих по пятам за ними. На корабль бежать было нельзя, поэтому заприметив знакомый бар вдалеке, он кивнул в его сторону Рене. Оказавшись у входа, он проскользнул внутрь, ликуя открытым дверям. Уокер в свою очередь ухватила Нила за локоть, затаскивая следом. Людей еще не было, поскольку до вечера оставалось еще несколько часов, и теперь им нужно было проскользнуть через задний ход, отрываясь от погони. Конечно, судьба была той еще сукой, поскольку у заднего коридора их спокойно встретил Гарольд, всем своим телом перекрывая проход.        — Что вы опять тут забыли? Где Роланд? — хмуро спросил он, но был перебит.        — Отошел, — процедил Эндрю, касаясь ножей, но воспользоваться ими не успел, ведь рядом образовалась Рене и своим спокойным, благодатным голосом заговорила:       — Сейчас в ваш бар ворвутся офицеры, думаю, тебе стоит побеспокоиться по поводу лицензии на алкоголь, который вы тут продаете, — она улыбнулась нерешительности в лице Гарольда и развернулась, позволяя тому быстро прошагать в сторону бара, совершенно позабыв о прибывших.       Не теряя времени, они выскочили на задний двор, слыша, как бар наполняется голосами.        — Мы идем в храм, — бросил Эндрю для точности, не обращая внимание на то, как обреченно вздыхает Рене.        Добрались они быстро, тихо вваливаясь вовнутрь посреди очередной службы. Рене поспешила их оставить, проскользнув через двери к трапезной, а Эндрю рухнул на одну из лавок, на которых обычно сидели прихожане. Ему стоило перевести дух, а Рене определенно осмыслить свои действия и решения. Джостен нагло уселся рядом, вытягивая ноги вперед. Они оба до сих пор тяжело дышали, несмотря на то, что до церкви они шли размеренным шагом.        — Привел меня грехи отмаливать? — поинтересовался Нил, откидывая голову к стенке.       Эндрю не хотел ему отвечать, пока пение церковного хора разливалось в его ушах, а этот черт всё портил. Он не собирался болтать с этим идиотом о чем-то, кроме дела, ради которого все они сейчас здесь. Кроме короны, из-за которой его собственная жизнь ходит ходуном.        К концу службы они отправятся на корабль, захватив плащи, найденные в церковном гардеробе, чтобы укрыться от лишних глаз в городе. Отчалят от пристани и двинутся на поиски Жана Моро, его принца и короны, которую передадут Морияма. А в конце расстанутся, отправившись в разные стороны.       И никогда больше, — Эндрю клянется. — Никогда больше их пути не пересекутся. Он и не вспомнит Нила Джостена, а Нил Джостен не вспомнит его.        Такой расклад вполне себе устраивал Эндрю Миньярда и он совершенно не собирался любопытствовать по поводу мнения посторонних людей.        Никогда.